Ты мой ад или рай, выбирай.

Комнату заполнила медленная чарующая музыка вальса. Руки Люциуса стали тверже и, уверенно шагнув на девушку, он повел ее в танец. Они кружились, не отрывая взгляда друг от друга, хотя вальс предполагает обратное. Мелькали лица, другие пары, раздавался звон бокалов, смешались воедино все запахи, но не существовало сейчас никого. Они наслаждались присутствием друг друга так близко, так противоречиво. Грейнджер чувствовала себя ведомой. В этом мужчине хотелось раствориться, позволить ему главенствовать на этом балу, быть ее кавалером и стеной, быть кем-то большим, чем прежде. Люциус любовался бездонными карими глазами, легким румянцем и приоткрытыми пухлыми губами цвета персика. Она манила его с каждым днем все больше и больше. Что случилось? Почему он не может к ней прикоснуться? Сколько в его жизни было женщин: чистокровные богатые аристократки, полукровки, женщины рожденные маглами. И ни с одной из них о не думал разрешении. Он просто брал свое, пользовался и выкидывал, как ненужный материал. Несмотря на прежние убеждения, Малфой-старший не отказывал себе в сексе с любым человеческим существом, ведь он всегда думал о защите, а значит и проблем не будет. Но Грейнджер… ей страшно сделать больно, обидеть, страшно, что она исчезнет из его жизни. Но почему? Музыка постепенно стихла. Они остановились. Тяжело дыша, Гермиона кротко улыбнулась. — Здесь очень жарко, тебе так не кажется? — Проходи на балкон, я принесу нам пару бокалов шампанского. — и поцеловав пальчики молодой ведьмы, Люциус удалился вглубь толпы. Только сейчас Грейнджер отметила на себе недовольные взгляды остальных гостей. Да, война закончилась, но изменить сознание волшебников не так просто. Были те, кто спокойно и даже с благодарностью отнесся к нечистокровным, но большинство аристократов так и остались верны своим убеждениям, хотя уже и не смели сказать об этом во всеуслышание. Прохладный ночной воздух приятно окутывал горячее тело девушки. Она глубоко вдохнула. Перед балконом расстилался огромный зеленый сад, освещаемый только металлическим светом луны. Сердце рвалось наружу от воспоминаний об их танце: его крепкая рука на ее спине, пристальный нежный взгляд. Вдруг, где-то под ногами послышались три женских голоса. Сначала было сложно отыскать источник звука, но потом в тени маленькой арки, расположившейся под балконом, мелькнули тени. — Видели, с кем Люциус Малфой заявился на приём? — Позорище, и не постеснялась же припереться. Можно подумать кто-то её тут ждал. Уж думаю Нарцисса точно не опустилась до такого. — Насколько я помню, это Гермиона Грейнджер, подружка Гарри Поттера и Рональда Уизли. Золотое Трио Британии, а на деле оказалась обычной шалавой. — Зачем ты так говоришь? Им же не обязательно спать друг с другом. — Да, конечно, а колье и платье он ей подарил за красивые глазки. Вы что, не в курсе? Она же после войны пошла работать во вшивое Министерство. Её зарплаты хоть бы на салон красоты раз в пять лет хватало, а тут такой шик и блеск. Она явно с ним спит! Ещё и в газетах постоянно писали о её похождениях в школе. Личная гриффиндорская шлюшка. Пытается девочка устроиться выгодно. — А помните, как они разводились с Нарциссой. Может все из-за неё? Узнала, что муженек спит с молоденькой девицей и ушла. — Ты что! Все не так было, я тогда читала в газете, что это он её кинул из-за измены. И почему такие шикарные мужчины достаются недостойным женщинам? Ещё и грязнокровкам! Фу, как с такими вообще можно иметь какие-то дела? Еще и вешается ему на шею, собачонка. Я думала поскользнусь в танце на ее слюне. — Ой, девочки. Вы правы! Столько подходящих женщин вокруг, а они с сыном все ходят в холостяках. — Анджелес, он же старый! Ну то есть, как с ним спать? — За те бабки, что он может дать, я бы и с импотентом спала! Подумаешь тридцать лет разница, никто любовников молоденьких не отменял. Представляете, выйти замуж за Люциуса, а резвиться с Драко. Он горяч! — Люциус для своих лет сохранился шикарно! Вы видели его кожу? А манеры, ммм. Я думаю, в постели Малфой-старший тоже жару может дать! — Да, если бы не родители и надзиратели, я бы дала ему прямо здесь и сейчас. Уж мне то есть, что показать и дать, в отличии от этой Грейнджер. — Пэри, где твоё воспитание? Папенька и маменька не одобрят такого поведения. — Да, а ещё они бы не одобрили мою любовь к сигаретам. Старикам не обязательно знать всего, Сьюзи! — Погодите, её же недавно жених бросил. Может это не он импотент, а она бревнище, раз мужики так просто отказываются от неё. — Вы правда не понимаете, почему он её сюда привёл?! Ну перепихнулись пару раз, шмоток ей надарил, и она ему надоела. Что такая особа может ему дать? Вот и позвал на приём, чтобы показать, что она не этого аквариума рыбка. На них же все смотрят. Если девочка не глупая, поймёт простой намёк. Не быть ей в нашем обществе никогда! Голоса стихли. Какие бы подвиги ты ни совершил в мире волшебников, ты останешься лишь мусором, ведь по твоим венам течет не настоящая кровь, а лишь случайная мутация. Таким волшебникам никогда не будут рады и руку не пожмут. Сердце сжалось в изнуряющей боли. Что она здесь делает? В чужом доме, с чужим мужчиной. Гермиона нервно вздохнула и закрыла глаза. Она стояла такая красивая, окутанная лунным светом. Ее кудри переливались янтарным цветом, подол платья легко шевелил ветер. Люциус остановился, запечатляя момент глубоко в памяти. Каждую ночь он засыпал с мыслями о ней, с наслаждением вспоминая, как она краснеет от его касаний, слов, как дрожит, избегает прямого взгляда, закусывает губу. Сколько раз он мечтал узнать их вкус, слизать вишневую помаду. На массивные белые перила приземлились два бокала с желтым шампанским. Гермиона подняла взгляд. — Не стоит недооценивать теплые майские ветра. Ты можешь простудиться — Люциус снял с себя пиджак и накинул на плечи своей спутницы. От ткани приятно пахло знакомым горьким парфюмом. Он обволакивал тело девушки и проникал в каждую клеточку. — Ты очень красивая — шепотом выпалил мужчина и протянул Гермионе бокал. Она приняла его и грустно опустила взгляд на сад. — Что-то не так? — он беспокоился. В голове кипели мысли: он позволил себе что-то лишнее, огорчил своим жестом, она не любит шампанское, ей скучно. Но внешность не выдавала обеспокоенность Малфоя. Снаружи хладный и бесконечно кипящий внутри. Отпив немного, Грейнджер почувствовала, как по телу разливается огонь. Ноги гудели от проникающего в кровь алкоголя. — Ого, сильно же бьет в голову. — Да, тебе ничего крепче кофе тогда принимать нельзя. Это самый слабый напиток из бара. Может просто поговорим? А то боюсь ты все больше и больше будешь вгонять себя в долги. — мужчина язвительно улыбнулся Гермионе. — Не мечтай. Больше такого не повторится! Это последний долг. Больше ты меня в постель не затащишь. — только после того, как в глазах Люциуса сверкнул яркий огонёк, девушка поняла, что она сказала. Щеки побагровели, и она залпом осушила весь бокал. — Снова краснеете, мисс Грейнджер — Малфой принял из рук молодой ведьмы пустой бокал и отставил вместе со своим в сторону. — Это алкоголь, Люциус. — Я так и понял. — констатировал мужчина и отметил про себя совершенное неумение молодой женщины врать. — Я хочу немного прогуляться. Если ты, конечно, не против. Люциус знал, как угодить женщине. И если та просит о прогулке, настоящий джентльмен никогда не откажет. Важный прием, важные люди, плохое самочувствие — все уходит на второй план, если твоя спутница просит об услуге. Он протянул ей руку и, когда пальчики приземлились на открытую ладонь, повёл ее в сад. Звуки вечеринки сменился треском сверчков и шумом фонтанов. Они разговаривали обо всем. Люциус оказался очень интересным мужчиной, в его голове хранилось бесчисленное количество знаний, это стало их первой точкой соприкосновения, помимо взаимного интереса друг к другу. Несколько раз они даже успели повздорить насчет противоречивого труда одного из ученых. Остановившись около фонтана, Гермиона опустила взгляд на воду. Уголки ее губ за весь вечер уже второй раз предательски спускались вниз. Да, в проявлении эмоций Грейнджер не было равных. — Я вижу, что-то беспокоит тебя. Поделись. — Люциус, почему ты именно меня позвал на этот прием? — он, конечно, ждал этого вопроса весь вечер. Когда наконец пытливый ум самой умной ведьмы факультета Гриффиндор захочет докопаться до истины. — Если вопрос задает Гермиона Грейнджер, то ответ таков: это лишь твоя отработка, как я говорил неоднократно, ты мне дорого обошлась, и я хочу возместить эти траты. Деньги меня не интересуют, а на прием являться без сопровождения не хотелось. Вот и всё. «А на что ты рассчитывала? Что Люциус Малфой объяснится тебе в любви? Он изначально сказал о договоре. Напридумывала. Да и сама же хотела держаться от него подальше, задушить непонятные чувства к этому мужчине» — Понятно… — сухо выпалила девушка и хотела уйти, но вдруг почувствовала на своей руке тепло. Его движение было аккуратным, нежным, но требовательным. — А если этот вопрос задает прекрасная женщина, то… мне хотелось разделить этот вечер с тобой. Держать тебя за руку, танцевать, смотреть снова в твои глаза, ведь я так скучал по ним. — он оставался тверд, пока сердце Грейнджер буквально вырывалось из груди. Он хотел быть с ней, но почему? — У меня даже был план: я приглашаю тебя на танец, например вальс, потом мы уходим на балкон, наслаждаемся шампанским. Конечно, со временем моей прекрасной спутнице захотелось бы прогуляться под светом луны, и я бы не отказал. Я бы смотрел в твои безумные глаза, слушал приятный голос, чувствовал твое тепло. Представь, мы идем, никого нет вокруг, ночь. Мы останавливаемся, чтобы посмотреть друг на друга. Просто так, без слов. Минута, две. Наслаждаемся моментом. — мужчина намеренно сделал паузу. Он чувствовал, как дрожит рука Гермионы. Он сжал ее сильнее. Но это не помогло успокоиться. — И я целую тебя. По телу растеклась легкая волна возбуждения. Она дышала рвано. А он… он знал, что эта лучшая награда за сегодняшний вечер. Она не оттолкнула его, не испытывала ярость, а значит начала его слушать и принимать. — А что потом в твоем плане? — задыхаясь, выпалила девушка. Ее ноги дрожали, и, если бы не рука Люциуса, она бы давно упала. Он действовал на нее опьяняюще и отрезвляюще одновременно. — Загвоздка. Ты бы точно покраснела. И после поцелуя пощечина, либо ты убежала, как любишь это делать всегда со мной. — мужчина поднял взгляд к небу в надежде успокоится, но не успел отыскать луну, как маленькие ладошки схватили его за затылок и потянули вниз. Мгновение. На губах вкус вишневой помады и тепло пухлых губ. Сколько раз ему снился их первый поцелуй и вот он. Девушка неуверенно приоткрыла свой рот, почти невесомо обхватывая нижнюю губу Люциуса. Он закрыл глаза, и его руки тут же приземлились на талию молодой ведьмы, с силой поднимая ее вверх и прижимая к себе. Его плоть горела от возбуждения, низ наливался кровью. Ее губы такие сладкие и нежные. Их вкус дурманит и кажется, нет в мире той силы, что способна оттянуть мужчину от них. Он настойчиво разомкнул ее зубы и проник своим языком внутрь ее рта, соприкасаясь с ее маленьким неуверенным язычком. Они сплелись в нежном поцелуе. Но со временем возбуждение взяло верх над разумом. Уже через минуту он целовал ее страстно, прикусывая губы Грейнджер до боли и оттягивая внутрь своего рта. Она обвила его шею руками, отвечая на безумство безумством. Пальчиками зарываясь в белоснежные волосы и сплетаясь языками с желанным мужчиной, Грейнджер глухо стонала в рот Люциуса, от чего у того буквально сносило крышу. Он дрожал от возбуждения, руками исследовал ее тонкую спину, словно искал спасательный круг в бушующем океане. Он хотел оторваться, но не мог. Она била в голову, лишала рассудка своей несмелостью и вкусом. Ее стоны сладко разливались горячим дыханием по коже, жаждущее тело впечатывалось в возбужденную плоть мужчины. Они целовались словно первый и последний раз. — Нам нужно остановиться — наконец отодвинув от себя ведьму, сказал Малфой. Он дрожал от желания, дрожал от осознания невозможности продолжить начатое, дрожал от ее присутствия и запаха, дрожал от собственных фантазий. — Это все действие алкоголя. — Нет. Это все я. — она стояла напротив. Прекрасная женщина, с багряным румянцем на щеках и рваными вздохами. Ее губы блестели после недавнего поцелуя, помада оказалась окончательно съеденной. — Это сильнее меня, пойми. Ты слишком прекрасна, чтобы быть правдой. Ты застала меня врасплох. Украла поцелуй, который должен был подарить тебе я. Ведь первый шаг за мужчиной. — он боролся сам с собой и с ней одновременно, но чувства брали верх. — Давай сейчас просто вернемся на прием, пока я не перешел эту хрупкую грань и не взял тебя прямо здесь, около фонтана. Гермиона безмолвно протянула свою руку. Она и сама не понимала, что между ними только что произошло. Как безобидная беседа переросла в страсть, и почему во время поцелуя в голове оглушительно раздавалась лишь одна фраза «Я хочу этого мужчину!». — Я в уборную. — Гермиона улыбнулась Люциусу и ушла привести себя в порядок. Защелкнув дверь с внутренней стороны, она включила воду и шумный громкий стон сорвался с ее губ. — Что это такое? Я так старалась отдалиться от него и сама же поцеловала. Вот же дура, Грейнджер. Какая же ты дура. — она стояла, облокотившись на раковину, и тяжело дышала. Возбуждение все еще било между ног сладкими горячими ударами. «Я чувствую его губы на своих, его язык, его руки». — Я хочу его! Она выбежала из уборной в желании найти Люциуса и пока не передумала, сказать ему хотя бы слово, задать один вопрос и окончательно понять, что она чувствует к нему. Она ощущала потребность в его присутствии. Сейчас она точно получит ответ и все наконец встанет на свои места. Взволнованная ведьма искала глазами знакомый силуэт. Он стоял к ней спиной и разговаривал с тремя девушками. Они без стеснения прикасались к нему, прятали смущенные взгляды и открыто заигрывали. Что-то в этот момент дрогнуло в груди. Она без сомнения ревнует, ведь все знаки внимания мужчина принимал с нескрываемой радостью и продолжал играть в эту игру. — Гермиона. — голос Нарциссы вывел Грейнджер из ревностного транса. — Я сожалею вашей потере. Не каждый может спокойно пережить предательство и смерть ребенка. — Что? — с широко открытыми глазами Гермиона смотрела на женщину. — Откуда вы знаете? — Люциус рассказал. — она кинула кроткий взгляд в сторону платинового блондина. — Мы разговорились, очевидно пока вы отдыхали на балконе после вальса. Люциус с удовольствием просветил меня. — Он не мог. Это же тайна — на глаза девушки навернулись слезы. Воздушные замки рушились один за одним от слов Нарциссы. — Это была тайна? — с неподдельным удивлением выпалила женщина. — О, дорогая, простите, я не знала. Люциус с наслаждением посвятил меня во все подробности, как же это низко с его стороны. Он еще и не на такое способен. Гермиона, вы — молодая женщина и сколько знаете Люциуса? Я же с ним прожила много лет и не раз переживала предательство. Не стоит с ним делиться секретами. Это особенно больно, когда мужчина становится кем-то большим. — Нет, вы ошиблись. Мы с Люциусом исключительно знакомые. Он попросил прибыть с ним в знак благодарности за помощь в одном деле. — Гермиона снова взглянула на счастливого мужчину. Невыносимо больно. — Я рада, что смогла вас предостеречь. — рука женщины приземлилась на спину Грейнджер. — Может вам воды? Вы бледная. — Нет, спасибо. Я, наверное, отправлюсь домой, до свидания. — и еле живая Гермиона поплелась к выходу. Ее снова предали.