Ты мой ад или рай, выбирай.

Знаете выражение — «утро добрым не бывает»? Так вот оно совершенно не сопоставимо с моментами счастья. Пусть твой подъём случится в пять утра, и впереди тебя ждет мучительная поездка за тысячи километров, но если ты ждешь этого момента, готовишься, переживаешь, то даже такое раннее пробуждение не сможет испортить твой настрой на получение положительных эмоций. Доброе утро начинается с поцелуя матери, которая старательно будит свое дитя в школу или детский сад, начинается с облизывания твоего лица любимым питомцем, в требовании прогулки, начинается со свежесваренного ароматного кофе с брускеттой, начинается с осознания выходного дня, начинается с букета роз на краю постели, начинается с «еще 15 минут посплю и точно встану». А еще утро бывает добрым, если ты открываешь глаза от пробившегося в маленькую щёлочку солнечного света, морщишься этому дню, с протяжным вздохом поворачиваешься на другой бок и встречаешься с милым сопящим созданием на соседней подушке, которое ты так хотел увидеть утром. Непроизвольно улыбаешься этому моменту, убираешь непослушную кучерявую прядку с лица дорогого человека и в вознаграждение получаешь перекатывание на собственное плечо и жаркие объятья. Люциус не спал уже около часа, но не осмеливался потревожить сон Гермионы и поэтому с онемевшей рукой продолжал покорно лежать, поглаживая свободной ладонью переброшенную через живот ногу девушки. Грейнджер потерла глаза и вздрогнула. Откатившись на вторую половину кровати, ведьма окинула взглядом Люциуса и себя. — Доброе утро? — неуверенно произнесла девушка, натягивая одеяло выше, дабы скрыть наготу. — Ну, для меня точно доброе. А с тобой что? — поинтересовался мужчина, разминая свою бесчувственную конечность. Он остался лежать под одеялом, но так как Гермиона решила прикрыться сама, ему достался маленький треугольный кусочек, расположившийся на паху. — Я… я просто… мм… точно. Между нами же вчера всё произошло. — Гермиона спрятала свое сонное лицо в ладонях. Просидев так немного, она снова обратилась к Малфою. — Что ты предпочитаешь на завтрак? — Конечно, я бы не отказался от ночного десерта в виде тебя. — он встал с постели и начал натягивать черные трусы. Грейнджер зажмурилась от вида мужчины и шумно сглотнула. — Ты словно никогда не видела голого мужчину. Хотя, мне приятно, уж Рональд не мог тебя порадовать привлекательным видом обнаженного тела. — Иногда твоя уверенность меня просто убивает. — буркнула себе под нос Гермиона и чуть покраснела. Конечно, она видела мужчину без одежды не один раз в своей жизни, но её единственным половым партнером до вчерашнего вечера оставался только Уизли. С которым поначалу все происходило под одеялом в кромешной тьме, потом пара стала экспериментировать заниматься любовью без покрывала, но после окончания акта они никогда не засыпали в обнимку голыми. Всегда оставались силы на то, чтобы принять душ по отдельности, одеться в пижамы и лечь в постель. Поэтому такая смелость Люциуса немного пугала девушку. — Вчера ты была не менее уверенной, по крайней мере, в своих желаниях! — он присел рядом с Гермионой и протянул маленькую коробочку. — Открой глаза. — Что это? — принимая из рук бархатную вещицу, выпалила Грейнджер. Она осторожно открыла золотой замочек и увидела ту самую цепочку с черным бриллиантом, которая красовалась на шее девушки в вечер их первого поцелуя с Люциусом Малфоем. — Но зачем? — Я не просил возвращать мне его. Это был мой подарок тебе в тот вечер. Так что возвращаю законной владелице! Надеюсь, ты будешь носить этот бриллиант с удовольствием. — мужчина нежно улыбнулся, всматриваясь в удивленные глаза Гермионы. — Спасибо, но это слишком дорого. Я не могу принимать такие подарки. — ведьма закрыла коробочку и протянула обратно аристократу, но тот лишь взял ее руки в свои и тихо проговорил. — Научись просто принимать подарки от меня вне зависимости от их стоимости. Ты женщина, которую мне хочется радовать, и эта подвеска — лишь малое из того, что хочется тебе дать. Тем более ты моя, а женщина Люциуса Малфоя никогда не будет обделена вниманием или подарками. Из его уст прозвучали самые долгожданные слова «ты моя». Они больно укололи сердце, но потом приятно растеклись по венкам сладкой рекой. — Твоя? — почти задыхаясь, сказала девушка, и губы ее задрожали. — Да, все-таки ты самая удивительная из всех созданий. Ты хочешь сказать, что после всего произошедшего я должен был оставить тебя в покое? Теперь ты так просто от меня не отделаешься! Конечно, мы живем в более современном мире и после первого секса ты не услышишь от меня фразы «теперь я просто обязан на вас жениться», но то, что ты стала моей женщиной, в этом я могу заверить тебя на сто процентов. А пока… — Люциус подхватил Гермиону, замотанную в одеяло, на руки, от чего та негромко взвизгнула и обвила шею Малфоя ладошками. — Пора принять душ, иначе грозный Аврор Гермиона Грейнджер опоздает на любимую работу. Не хочу стать причиной твоего плохого настроения в этот прекрасный день. Кстати, у тебя просто потрясающий голос, когда ты кричишь от наслаждения подо мной! — Я ненавижу тебя. — пропищала Гермиона, снова покрываясь ярким багрянцем. — Я знаю, моя дорогая, знаю.

***

Люциус прибыл в Малфой-мэнор через камин. Его губы еще горели от жаркого прощального поцелуя с Грейнджер, а на ладонях застыло тепло ее тела. Как же хотелось остановить этот момент, попросить остаться дома. Но Малфой знал, что лучшей наградой сейчас стал для него этот поцелуй и обещание прийти на следующее свидание уже сегодня вечером. Он не в праве требовать больше от неё, не в праве стать золотой клеткой для свободолюбивой Гермионы. И поэтому скрепя сердце отпустил. — Отец? Я думал ты ещё в своей постели. — Драко подошел к мужчине и протянул свою открытую руку. — Здравствуй, отец. Рад нашей встречи. — Здравствуй, сын. — он пожал руку своего отпрыска и слегка поднял уголки губ вверх. — Были дела в одном месте. — мужчины прошли в столовую, где их ждали склонившие головы три домашних эльфа. Расположившись по разные стороны стола, Драко и Люциус взяли свои чашки с горячим кофе и начали утреннюю трапезу. — Ты должен был вернуться только в следующий понедельник. Что-то случилось в Париже? Проблемы с бизнесом? — Нет. С бизнесом все в порядке. Я закончил дела чуть раньше и хотел остаться. Но… — Драко потер свою переносицу двумя пальцами и закрыл глаза. — Я получил письмо от мамы. Ее беспокоит твоё состояние и твоя увлеченность какой-то девушкой. Кто она такая мне не доложили, но я решил первым рейсом прилететь и сам удостовериться. — Нарцисса. — протянул Люциус, закатывая серо-голубые глаза. — Даже после развода курирует мою личную жизнь. Конечно, я хотел сам рассказать тебе об этой девушке и немного позже, но раз мне посодействовали… Я встречаюсь с девушкой несколько младше себя, и скорее опасения твоей матушки связаны не только с её возрастом. — Отец, ты себе не изменяешь! Сколько бы лет ни было моему старику, на его шею продолжают вешаться молоденькие аристократки. На каком званном ужине ты подцепил очередное увлечение? — усмехнулся Драко и демонстративно поаплодировал отцу. — Драко, попрошу выбирать выражения в отношении этой дамы. — холодно процедил Малфой-старший и бросил укоризненный взгляд на сына. — Эта девушка не вешалась мне на шею, как ты позволил себе выразиться. Она даже наоборот, пресекала попытки наших встреч и избегала моего внимания. — Что я слышу? Люциус Малфой разучился ухлестывать за женщинами? А как же дорогущие подарки, ужины в самых престижных ресторанах города, заваливание её цветами и камушками. Или денег уже не хватает? — Как оказалось, ей это совершенно не нужно, а твой старый отец умеет ухаживать только такими древними способами. — Люциус поднес к губам чашку с ароматным напитком и в памяти всплыл момент, когда Грейнджер ради него попросила сварить хороший кофе. Да, он был отвратительным и не шел ни в какое сравнение с этим напитком, но забота девушки о нём, её обеспокоенность, желание воссоздать привычную среду подкупила мужчину. И переборов приступ тошноты, он осушил почти всю чашку в знак благодарности. — Её интересуют книги, очень много книг. И наша библиотека стала отправной точкой для этих отношений. — Ты словно описываешь не женщину, а книжного червя. — Драко негромко усмехнулся. — Знаешь, знал я одну такую особу. Ещё тот фрукт! Ты своим рассказом погрузил меня в школьные годы, когда для подготовки к урокам я посещал библиотеку. Там всегда сидела Грейнджер! Мы, кажется, могли прийти туда в любое время суток, а она сидит там. Мои одноклассники даже шутили, что скоро Гермиона пустит корни. М-да, не думал, что на белом свете найдется ещё одна такая. Люциус поднял свой виноватый взгляд на сына. — Ты чего, отец? — радостно спросил Драко и через мгновение уголки его губ поползли вниз. — Нет. — неуверенно произнес мужчина. — Не говори мне, что твоим очередным увлечением стала Гермиона Грейнджер. — пазл в его голове наконец полностью собрался. — Но это так, сынок. Я действительно встречаюсь с Гермионой. — спокойно произнёс Люциус, наблюдая за реакцией своего отпрыска. Лицо Драко сначала исказила волна возмущения, постепенно сменяющаяся отвращением. — Она же грязнокровка. Как ты мог наплевать на этот факт? — Драко, война уже давно закончилась, и отношение к маглорожденным и полукровкам стало иным в волшебной мире. Ты и сам это прекрасно знаешь… — Малфой-старший не успел закончить. — Да ты сам с пеленок меня воспитывал таким! Ты говорил, что такие как она никто, что их не должно быть в нашем мире, и лишь с чистой кровью себя можно считать волшебником и обучаться магии. А что я слышу сейчас, отец? Ты в своем уме? — Драко подскочил с места и ударил твердым кулаком по столу. — Это ты сделал меня таким, привел в этот дурацкий отряд Пожирателей Смерти без моей воли. Я всю жизнь жил в мире, созданным тобой, где нет места Гермионе Грейнджер. — Сын! — прокричал Люциус, в надежде остудить Драко. — Мы не раз с тобой обсуждали эту тему. Сначала да, мне показались взгляды Темного Лорда правильными, но ты же знаешь, что потом я просто боялся за тебя и Нарциссу и всеми способами пытался защитить. Да, может я выбрал не правильную сторону и нужно было примкнуть к отряду Гарри Поттера, сражаться так же храбро, простив этого сумасшедшего, может даже стоило умереть в день последней битвы, но я каждый день расплачиваюсь за свои грехи! Сначала Азкабан, потом ты перестал со мной общаться, потом развод с твоей мамой. Думаешь мне было легко в тот момент? Думаешь я не хотел её остановить? Но я отпустил, просто потому что понял, каких сил стоило этой женщине жить со мной столько лет, поддерживать меня в моих взглядах, защищать и не отвернуться в момент, когда это сделали все. Она очень много пережила со мной и простила, поэтому я отпустил её, чтобы какой-то другой мужчина подарил то счастье, о котором она так мечтала, как и любая женщина. Мы не разговаривали с тобой год, и я снова не настаивал. Я был плохим отцом, Драко, я понимаю. — мужчина подошел к сыну. — Но я так сильно люблю тебя, сын. И я очень рад, что ты вырос другим, что ты, несмотря на все произошедшее в твоей жизни, не сломался, не пошел по стопам предков и не стал таким как твой отец. А сейчас я просто прошу дать и мне возможность измениться. Вдруг у меня получится осчастливить хоть одного человека в этом мире? Вдруг спасение твоего отца заключается в этой женщине? — Папа. — сорвалось с губ Драко. Он никогда не осмеливался назвать Люциуса этим словом. Оно всегда казалось для него таким душевным. И должно идти от самого сердца, но в его сердце не было настолько тёплого места для этого человека. Только на краю. — Что, сынок? — на глаза Люциуса навернулись слезы, но он сдержался. — Я никогда не считал тебя плохим отцом. Я всегда думал, что не достоин тебя, не достоин твоих взглядов и не достоин носить фамилию Малфой. Ты был и остаёшься человеком, очень близким мне. Тогда я не разговаривал с тобой не из-за обиды, а потому что думал, что не нужен тебе. Ведь я не смог выполнить поручение Темного Лорда и сражался против Пожирателей Смерти. Боялся, что ты не примешь меня такого. — Ты — самое дорогое, что есть в моей жизни. Ни один человек в мире не способен вычеркнуть тебя из моего сердца, каким бы ты ни был! Пусть даже и не разделял моих взглядов, но ты был и остаешься моим сыном, Драко Малфой. И я готов мир перевернуть ради тебя. — Спасибо, папа. — Драко подошел к отцу и крепко обнял его. — Я так понимаю тебя даже не останавливает тот факт, что Грейнджер младше тебя на двадцать пять лет? — Когда твоего отца останавливал этот малозначительный факт цифр? — язвительно заявил Люциус и потрепал белые волосы своего сына. Они давно не разговаривали так просто по душам. Разговоры между сыном и отцом часто были холодными и не вызывали практически никаких эмоций вроде счастья. Люциус держал свою привычную дистанцию даже с единственным сыном, убеждая себя в том, что это абсолютно нормально, ведь его отец и отец его отца вели себя по отношению к своим детям точно так же. Из каждого выросли неплохие люди без клинических отклонений и справки от психиатра. Такая любовь стала для Люциуса примером в его поведении к Драко. Да, и сам Малфой-старший не сильно питал чувства к отцу, но он его уважал больше всего на свете. Отец был для него авторитетом, примером во всем, и таким же хотел быть и Люциус в глазах Драко. Но только он и сын совершенные противоположности. Драко любит нарушать предписанные правила во всём. А ещё его воспитанием занималась Нарцисса, которая и взрастила эту самую сердечность в сыне. Она дарила ему любовь, внимание, принимала таким какой он есть, просто за то, что когда-то он выбрал её своей мамой. Нарцисса любила Драко безусловно, не стараясь воспитать из него идеального человека, подчиняющегося всему беспрекословно. — Я хочу, чтобы ты понимал, Грейнджер не одна из твоих предыдущих женщин. Она совершенно другая. Взбалмошная, способна поднять руку на мужчину, умеет постоять за себя, и её не удержать подарками. Грейнджер — независимая личность. — Драко расцепил объятья и улыбнулся отцу. — Ты уверен в своем решении? — Да. — твердо ответил Люциус и улыбнулся в ответ. — Я пригласил её сегодня к нам. Хочу провести экскурсию по саду. Может составишь нам компанию? — О, нет, спасибо. Я лучше пойду к маме и успокою её. Не хочу мешать вашим подростковым прогулкам и глупым разговорам. Еще и эти звуки твоей кровати. А может у тебя от волнения вообще ничего не получится. Все-таки немолодой, возраст немного отнимает сил. — Драко! — прошипел Малфой-старший. — С этим делом у твоего отца все более чем прекрасно. Можешь не переживать. — Мерлин, не нужно посвящать меня в подробности вашей интимной жизни с Грейнджер. Моя детская психика еще не готова принять данного факта. — Драко демонстративно отмахнулся от отца. — Главное, чтобы мачеху все устраивало. А то она столько занимается мозговой деятельностью, наверняка ей нужна бурная разгрузка в постели. — Вот, что у тебя действительно от Малфоев, так это умение язвить. — констатировал Люциус и принялся доедать свой уже остывший завтрак.