Ты мой ад или рай, выбирай.

— Добрый вечер, Гермиона. — мужчина протянул свою открытую ладонь девушке и, приняв ответный жест, оставил лёгкий поцелуй на костяшках пальцев. Он поднял взгляд вверх, встречаясь с шеей ведьмы, на которой красовалась подвеска с чёрным бриллиантом, и кратко улыбнулся. — Ты надела её на нашу встречу, спасибо. — Добрый, Люциус. Да, я решила, что это более подходящее место и время, чтобы надеть цепочку. — Грейнджер накрыла ладошкой украшение и прикусила губу. Она слегка сжала свои пальчики, задерживая прикосновение мужчины к себе. — Заранее прошу прощения за свою нетерпеливость. — с этими словами Малфой притянул девушку к себе, оставляя на губах страстный поцелуй. Они снова растворялись друг в друге и чем больше получали, тем больше хотели. Это уже похоже на зависимость. Люциус продолжал целовать Гермиону, попутно прижимая её тело к своему. Он чувствовал, что становится одержимым ею. Запах её кожи бил в голову сильнее всякого элитного алкоголя, краткие нежные прикосновения несравнимы даже с ласками опытных любовниц, каких за жизнь Люциуса было немало. Вкус её губ дурманил, а несмелые движения навстречу возбуждали. — Я так долго ждал нашей встречи, кажется, целую вечность. — Я тоже скучала, Люциус. — девушка уткнулась носиком в ключицу Малфоя, впитывая аромат его горького парфюма. — Как успехи на работе? — наконец отпустив ведьму из объятий, выпалил мужчина. — Не думаю, что это самая интересная тема для разговора. Они шли близко друг к другу по уже знакомой части территории Малфой-мэнора. Солнце ещё не село, но свет его стал оранжевым с вкраплениями красного. Такие непривычные оттенки для этого всегда холодного и недружелюбного поместья. — Я хочу узнать о тебе как можно больше. Конечно, работа не входит в перечень светских бесед, но обсуждать погоду мне изрядно надоело в других местах. — Люциус шёл тихо. Руки его расположились за спиной, а гордый подбородок вздернут вверх. Что ж, истинный Малфой. — С работой все хорошо. Просто я не имею права разглашать подробности никому из своих знакомых. Так что придётся обсуждать погоду или ещё что-то. — пожала плечами Гермиона и осмотрелась вокруг. На золотых ветвях все так же сидели павлины. Но если в первую встречу они показались девушке отталкивающими, то сейчас это были просто красивые птицы. Её сердце больше не сжималось рядом с обитателями поместья, а от кого-то даже начинало приятно пылать. — Но я не рядовой знакомый. — возмутился Люциус, обращая внимание на нежную улыбку ведьмы. — Люциус. Это совершенно не меняет сути. И ты, кажется, собирался провести для меня экскурсию. Так что я вся во внимании. — Тогда я попрошу тебя об одной услуге. — мужчина остановился и встал на одно колено перед Грейнджер. Сердце девушки машинально сжалось, и она даже немного пошатнулась назад. Ведь в такой момент можно подумать исключительно об одном. Но они так мало знакомы, что могло повлиять на Люциуса? Глаза Гермионы расширились, и она тут же спрятала свои руки за спиной. Малфой отметил бурную реакцию девушки. Не сдерживая собственных эмоций, он рассмеялся. — Это совершенно не то, о чём ты подумала! Сними свою обувь и давай погуляем босиком. — холодными пальцами Малфой-старший обхватил щиколотку Грейнджер и стал стягивать туфли. «Идиотка! Какое предложение? Ты о чём? Почему в голову сразу лезут эти мысли, он же мог просто наклониться для того, чтобы завязать шнурки.» Гермиона запрокинула голову назад и медленно выдохнула большую порцию воздуха через рот. Она даже не обратила внимание на то, с какой нежностью Люциус сейчас снимает с нее обувь и поглаживает икры. Все внутри сжалось от стеснения. — Я часто так делаю, когда нужно проветрить голову или отдохнуть от чего-то очень изнуряющего. Сразу ощущаешь себя таким уязвимым, человечным, всё уходит на второй план. Кажется, даже воздух становится свежее. Это моё место силы. Я очень много времени и денег вложил в этот сад. Сам выбирал почти все экземпляры деревьев и кустарников. Можно даже назвать это чем-то вроде хобби. — Люциус взял Грейнджер за руку и повёл вглубь сада. Ноги приятно щекотала зелёная мягкая трава. Входом в сад служили высокие арки из красного дерева, на которых ровной спиралью вилась кустовая белая роза. По обе стороны расположились маленькие клумбы с россыпью подснежников. Узкая зелёная дорожка вела гостей к деревянному мосту над искусственной речкой. В кристально чистой воде плескались золотые карпы. Они прятались под широкими листами лотосов, играя в какую-то игру понятную только им. Их почти прозрачные хвосты оставляли нежную рябь на воде. Пара остановилась на мосту, наблюдая за обитателями реки. Люциус открыл ладонь ведьмы и вложил туда мелкий коричневый корм. Грейнджер легко взмахнула и частички приземлились на воду, издавая звук летнего дождя. — Ты здесь очень настоящий. Иногда смотрю на тебя и не понимаю, как в человеке может сочетаться такое количество личностей? — отметила Гермиона. Её ласковый взгляд изучал умиротворенное и счастливое лицо Малфоя-старшего. Сейчас не было тех острых угловатых скул, ледяного взгляда, высокомерно вскинутых бровей. Его губы полностью расслаблены, а глаза отливали теперь больше голубым. Это были не айсберги, это были небеса. — Моя дорогая Гермиона. — грустно выдохнул Люциус и повернулся к ведьме. — К сожалению, я не всегда был таким. Ты и сама должна это помнить. Что можно сказать о человеке, который даже к единственному сыну относился так же, как и к окружающим? Драко — моя награда и боль. Я многое упустил в его детстве. Упустил тогда, когда ему нужен был любящий отец, а не наставник. У того Люциуса было только два состояния: хладнокровие и ярость. Я так много лет жил в страшных убеждениях душевнобольного волшебника, гнался за чем-то призрачным и не понимал, что могу потерять семью. Только когда Тёмный Лорд устроил в моем поместье штаб, ко мне наконец пришло осознание. Я могу все потерять и из-за чего? Сам же виноват. Поэтому после войны и изменился. Знаешь, в Азкабане тебе предоставляется такая возможность и неограниченный ресурс времени. Я днями напролёт думал о собственных поступках и, наверное, на месте каждого из вас убил бы такого человека при первой открывшейся возможности. — мужчина обрамил лицо Грейнджер в свои ладони. Подушечки его больших пальцев поглаживали розоватые скулы девушки. — Для меня настоящее счастье быть рядом с тобой, и я не знаю, сколько сил кроется в тебе, Гермиона. Ты смогла простить меня? — Каждый человек достоин прощения. Но получит он его только тогда, когда сам поймёт необходимость. Ведь прощение нужно не тому, кто прощает, а тому, кто прощён. — ведьма взяла запястья мужчины в свои руки и на каждом оставила горячий поцелуй. Люциус шумно сглотнул, закрывая глаза от наслаждения. Ее мягкие губы коснулись чувствительной кожи, и тепло разлилось с потоком крови по всему телу. — Откуда в тебе столько мудрости? — дрожащим голосом произнёс Малфой, ощущая как возбуждение внутри него растет. — Ну тогда меня не зря называют одной из самых умных ведьм своего поколения. — мечтательно заявила девушка, отпуская руки мужчины. — Раз сам Люциус Малфой отметил это, значит профессора Хогвартса не такие и слепые, хотя по количеству очкариков так не скажешь. — Оу, что я слышу? Гермиона умеет шутить над практически святыми вещами. — Тяжёлое детство, знаешь ли. Дружба с двумя мальчиками, спасение мира, сражение с самым могущественным злодеем столетия. А скольких сил мне стоили встречи в школьных коридорах с одним из родителей ученика с факультета Слизерин? — Да, тогда я был моложе и чертовски красив. Понятно, почему ты не могла оставаться спокойной при наших встречах. — Ты и сейчас безумно красив. — прошептала Гермиона и встретилась с растерянным взглядом Люциуса. Её карие глаза устремились вниз. И немного опешив, девушка проговорила. — Я хотела сказать не так. Нет, ты красивый и… Просто… Наверное очень глупо вышло. — Спасибо. — спокойным голосом перебил её Малфой. — Могу ли я надеяться на то, что ты сегодня останешься у меня? Понимаю, я не смею настаивать, но очень прошу. — Люциус. Я не хочу торопиться в наших отношениях. — Прости. Это было слишком. — мужчина отвернулся от девушки и продолжил наблюдать за рыбами. — Сделаем вид, что я не задавал этот вопрос и продолжим наслаждаться вечером. — в его голосе отливали нотки грусти. Конечно, он был расстроен ответом Гермионы, но требовать что-то от этой девушки не смел. Она права. Их отношения и так завязались стремительно. Бедная Грейнджер, наверное, еще не полностью приняла то, что произошло между ними прошлой ночью, а он уже хочет чего-то большего. — Я не сказала нет. Позволь мне остановиться в той комнате, в которой я уже жила. Так будет правильно. Все опасения Люциуса рассыпались от одной фразы ведьмы. Сначала она гостила здесь по «приказу» Малфоя-старшего, отрабатывая долг, но теперь все по-другому. — Да, конечно.

***

Время пролетело незаметно. После прогулки по саду Люциус отвел Гермиону в столовую, где они поужинали. Ответ девушки его приободрил, и больше грусть не возвращалась в сердце. Грейнджер согласилась остаться в поместье. Пусть с условием, пусть без возможности прикоснуться, но она приняла его предложение, а значит её сердце хочет того же, что и его. — Здесь тебе уже все знакомо, не думаю, что нужны инструкции. Если что-то понадобится, позови домашнего эльфа в любое время суток, они в полном твоём распоряжении. Я как обычно буду в соседней комнате. Если понадоблюсь можешь просто войти. Обычно я крепко сплю, так что стука могу не услышать. — Люциус стоял на пороге комнаты. Сейчас хотелось только одного: притянуть девушку к себе, показать, как она ему нужна, показать, как он нужен ей, и остаться вместе, разделить огромную кровать пополам, вновь насладиться её телом, но мужчина противостоял самому себе. Возбуждение уже пульсировало в его плоти, а в памяти всплывали кадры из прошлого: она стоит, прикрывшись одним маленьким полотенцем для ног, мокрая и возмущенная, такая привлекательная. Из мыслей мужчину вывел голос ведьмы. — Спокойной ночи, Люциус. Увидимся завтра. — Гермиона попрощалась одними пальчиками. — Сладких снов. — Малфой последний раз взглянул на девушку и поспешил скрыться в своей комнате. В висках бил сумасшедший ритм сердца. Он стал задыхаться, пока дверь за спиной не захлопнулась, и перед глазами не открылся вид комнаты. — Что же со мной происходит? Почему так сложно ее отпускать? — ладошкой он потер грудь в районе сердца. В это время Грейнджер захлопнула массивную дверь, сползая по ней на пол. — Я просто хочу принять душ и лечь скорее спать. — убеждала себя ведьма, стараясь встать на ноги, но мышцы отказывались ее слушаться. Люциус проводил ее к столу, где уже ждал вкусный горячий ужин. Прежде чем девушка села, Малфой подошел к ней со спины и положил свои руки на тонкую талию девушки. Его ладошки жгли в местах прикосновений. Кажется, еще мгновение и на коже останется ожог. Аристократ тяжело дышал, склонив свою голову к шее Грейнджер. Его дыхание опалило плечо, вызывая по всему телу приятные мурашки. Губы приземлились на ухо, и с губ Гермионы сорвался приглушенный стон. — Обожаю, когда ты вот так стонешь от моих прикосновений. Но я не могу им противостоять. Каждый раз слышу и боюсь сорваться, боюсь сделать тебе больно своими руками или губами. Зачем ты так со мной? Заставляешь думать о себе каждую минуту, застыла в памяти и не впускаешь больше никого в мою голову. Забрала моё сердце в свои владения. Прохладная вода крупным потоком скатывалась по лицу Гермионы, отрезвляя от бушующих в голове воспоминаний и остужая алые щеки. Люциус открыл ногой дверь в ванную и внес растерянную девушку в комнату. Поставив ее на пол, он нежно улыбнулся. — Примем душ вместе? — Нет. Я стесняюсь. — Грейнджер натянула кусочек тяжелого одеяла на лицо так, что теперь остались видны глаза. Только сейчас она поняла, насколько сильным был мужчина. Он не издал ни звука, пока нёс её сюда. Нёс её и одеяло. — Тебе нечего со мной стесняться. Ты прекрасна в любом своем виде. — он потянул кончик одеяла на себя, стараясь освободить тело Гермионы от преграды, но ведьма настойчиво упиралась. Силы оказались не равны, и когда Малфой с силой дернул ткань на себя, и Гермиона оказалась абсолютно голой перед ним, мужчина пошатнулся, шагнув за порог комнаты. Дверь перед ним тут же закрылась на замок. — В следующий раз я обязательно составлю тебе компанию. — послышалось в соседней комнате. Руками Грейнджер исследовала своё тело, стараясь повторить те же движения, что и Люциус оставлял на коже в ту ночь. Она с упоением закрыла глаза, подставляя лицо под прохладные струи. Пальчики очертили ровные круги ареол и чуть коснулись уже возбужденных сосков. Одна рука поползла по напряженному животу вниз, пока вторая осталась ласкать грудь. Низ уже налился приятной тяжестью, когда палец раздвинул влажные складки, касаясь набухшего клитора. Грейнджер тяжело выдохнула и простонала, хватаясь за стену. Люциус проник своим языком в рот Гермионы. Его сильные руки подняли девушку над землей. Своей грудью он чувствовал её налившуюся возбужденную грудь. Мужчина умело пользовался каждой частью своего тела, но это и понятно. Скольких женщин ему уже приходилось удовлетворять в своей жизни. Его пальцы, язык, губы — все находилось под управлением «дирижера». Гермиона продолжала мастурбировать, вспоминая прикосновения мужчины. Подушечками пальцев она поглаживала клитор, пока не достигла высшей точки возбуждения, и начала двигать пальцами слева-направо, едва касаясь влажной кожи. Её темп постоянно рос в преддверии кульминации. Они изрядно вспотели. Крупные капли скатывались по скулам мужчины и падали на простынь. Грейнджер чувствовала его внутри себя. Так преступно близко и желанно. Тело непроизвольно выгибалось навстречу, заставляя проникать ещё глубже. Гермиона покачивала бёдрами в такт движениям Малфоя. И кто бы мог подумать, что эти двое когда-нибудь встретятся в одной постели? Слабый оргазм накрыл ведьму в момент воспоминаний подробностей их первой ночи. Девушка выключила воду и, обернувшись в махровое изумрудное полотенце, вошла в спальню. Пусто. Немного посидев около окна в полном одиночестве, Гермиона переоделась в пижаму и легла в кровать, почти сразу отправляясь в царство Морфея. В эту самую минуту за разделяющей стеной в своём кресле сидел Люциус со стаканом воды в руках. Настроения пить огневиски не было, да и вода особо не заходила. Его комнату освещали десять свечей. Мужчина смотрел куда-то вдаль улицы, совершенно не думая об объекте наблюдения. Куда больше его волновала девушка, что находилась так близко, но оставалась полностью недосягаемой. Что она сейчас делает: сладко спит или так же, как и он, мучает себя размышлениями? Быть может она думает о нём? Или её мысли занял кто-то другой? Тучи быстро заполонили небо, скрывая прекрасное небесное светило от людских глаз. Каждый миллиметр Малфой-мэнора погрузился в кромешную тьму. Если бы не шелест листвы, навряд ли кто-то смог понять, где он находится. Вдруг небо озарила изломанная фиолетовая молния. Она разделила небо на две части, и в каждую сторону от главной вены шли тысячи маленьких золотых нитей. Мир снова погрузился во тьму, оставляя в воспоминаниях это ослепительное и страшное зрелище. Раздался оглушающий звук грома. Он предупреждал о наступлении чего-то страшного, готовил обитателей к наступлению и говорил о правах на сегодняшнюю ночь. Всё должно трепетать перед разрушительной силой этого смертельно опасного явления. Люциус задул свечи, когда по стеклам отбарабанили первые крупные капли дождя. Он снял с себя пижамную рубашку, аккуратно повесил ее на спинку стула, осмотрел комнату, поставил около кровати трость с палочкой и уже приготовился лечь в постель, как услышал истошный крик, доносившийся из комнаты Гермионы. Малфой не колебался ни секунды. Схватив волшебную палочку, он рванул в спальню девушки. Лёгким движением распахнул дверь и подбежал к кровати ведьмы. Грейнджер кричала одни и те же слова. — Нет, пожалуйста, не надо. Я прошу вас, нет. — девушка дергалась во сне, не в силах проснуться от ночного кошмара. Она била ногами по кровати, а руками старалась кого-то или что-то оттолкнуть. Её щеки блестели от слез. — Нет. Не надо. Не надо. — Тише, моя хорошая. — Люциус схватил девушку за плечи, не сильно встряхнув, в желании вывести Гермиону из сна. Но она не поддавалась. — Люциус! Спаси… спаси меня. — прокричала Грейнджер и замахнулась. — Я здесь, я с тобой, Гермиона. Чувствуешь мои руки? Впусти меня в свой сон, я смогу защитить тебя от всего на свете. — мужчина прижал бьющуюся в истерике девушку к себе и стал гладить по мокрым волосам, слегка покачиваясь. — Мм… — простонала ведьма и открыла глаза. — Люциус? Это ты? — Да. — прошептал в ответ Малфой. — Что тебе приснилось? — он продолжал обнимать Гермиону. Её все ещё трясло от событий сна. — Беллатриса.- коротко выпалила Грейнджер и выбралась из хватки аристократа. Она стёрла остатки слез со своих щёк и посмотрела на безжизненное лицо Люциуса. — Прости. Не нужно было оставаться здесь. Тебе столько боли принесло это место. Я могу отправить тебя домой, только скажи. — Останься просто со мной. — Гермиона взяла руку мужчины и потянула его к себе. — Мне так будет спокойнее. Я хочу, чтобы ты был рядом этой ночью. Рядом со мной. Люциус лёг, принимая в объятья девушку. Он гладил её волнистые волосы, пока дыхание Гермионы щекотало его грудь. Сколько они так пролежал, одному богу известно, но когда Морфей пришёл забрать Малфоя в царство сна, за окном уже светало. Крайний раз он поцеловал Грейнджер в макушку и закрыл глаза. — Я люблю тебя. — почти беззвучно прошептала Гермиона. Но она не знала, что тот, кому было адресовано признание, всё слышал.