Ты мой ад или рай, выбирай.

Грейнджер сидела в кафе, наблюдая как за окном бушует ураган. Сильнейший ветер пришёл в Лондон и стал вырывать деревья с корнем. Семь дней погода диктовала свои правила, семь дней в новостях подсчитывали урон от непогоды, семь дней люди боялись покинуть свои жилища. Ровно семь дней назад девушка видела Люциуса последний раз. Гермиона проснулась ближе к обеду в своей постели. На краю кровати лежал огромный букет розовой эустомы, запах которого заполнил всю комнату, и письмо в золотистом конверте.

«Ты прекрасна, когда спишь. Спасибо за эту ночь, Гермиона. Я буду ждать тебя в саду. Твой Люциус»

«Мой» — било по вискам Грейнджер, вызывая нежную улыбку. Она на скорую руку приняла душ и выбежала на улицу. В саду оказалось пусто. Девушка тяжело дышала ртом, с разочарованием осматривая пустую территорию. — Он же обещал быть здесь. — печально произнесла ведьма и вошла в мэнор. На пороге её встретила уже знакомая эльфийка. — Простите. Вы не знаете, где Люциус? — Хозяин просил вам передать это! — служанка протянула ещё один золотистый конверт и, услужливо поклонившись, исчезла в серой дымке волшебства.

«Не хотел тревожить твой сон. К сожалению, мне предстоит поездка в ближайшие две недели, Драко попросил помощи в одном важном деле, поэтому оставляю тебя. Постарайся за это время не притягивать к себе лишние приключения. Твой Люциус. P. S. Сегодня вечером курьер доставит тебе подарок. P. S. И, ради всего святого, не забывай про защитные заклинания в квартире. »

В руках ведьмы лежал тот самый подарок от мужчины. Роман Маргарет Митчелл «Унесённые ветром» — книга маглов. Почему именно её Люциус решил подарить Гермионе? " Быть непохожей на других… это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других — и тебя предадут анафеме!..» — читала про себя Грейнджер. Героиня, совершенно не похожая на неё, вызывала какое-то странное чувство в душе. Временами Скарлетт было жаль, потом она бесила своими выходками, конечно, и восхищала силой. Но, откровенно сказать, за столько лет борьбы с окружением, самой собой, противоречиями и любовью, ведьма понимала, что она просто хочет быть счастливой так же, как и героиня романа. Это была их связь. — Привет. Разрешишь присесть? — над головой раздался знакомый голос. Грейнджер вздрогнула от звука и выронила книгу из рук. Гермиона взглянула на мужчину и одобрительно кивнула. — Я думала ты уехал. Рыжеволосый присел напротив и поставил стаканчик кофе на край стола — Я и уехал. Вернулся буквально вчера. — он убрал отросшие волосы назад и грустно посмотрел девушке в глаза. Прошло не так много времени, но чувства совершенно угасли. Грейнджер смотрела в глаза Рональда Уизли и пыталась найти ответ в них. Куда могли пропасть чувства, что связывали их так долго, и почему вообще они возникли. Кажется, за годы совместного обучения это стало аксиомой. Их всегда тянуло друг к другу, но может это лишь ошибка, может совместное притяжение вызвано не любовью, а хорошим отношением, в отличие от окружающих их одноклассников и сокурсников? Один Драко Малфой чего стоил с постоянными издевательствами. — Ты что-то хотел или просто так подошёл? — любезно поинтересовалась Гермиона и убрала книгу в свою чёрную сумку. Почитать теперь всё-равно не представляется возможным. — Хотел извиниться за нашу прошлую встречу и спросить. Нас связывает очень многое, как никак мы одноклассники. Мы можем остаться друзьями? — его голос отливал нотками надежды, как в тот день, когда он вернулся к ним в лесу с мечом. Тот же взгляд, полный раскаянья и вымаливающий прощение. — Конечно. — еле выдавив подобие улыбки, проговорила Грейнджер. — Я рада, что у нас могут быть такие отношения. Я скучала по лучшему несносному другу. — Ты все ещё встречаешься с Люциусом? — спросил Уизли. Он опустил взгляд на стол, пока в сердце Гермионы все переворачивалось. — Так, друг, давай не будем начинать нашу новую страничку дружбы с этого неприятного разговора. Это, скажем мягко, не твоё дело! — отрезала Гермиона. — Что? Ты встречаешься с Люциусом Малфоем? — раздался голос Поттера. — Ты это специально? — Гермиона схватила свою сумку и хотела уйти, но Гарри взял её за руку. Хотелось оттолкнуть его, убежать прочь, чтобы не начинать этот разговор. Столько раз она себе представляла, как расскажет про них с Люциусом. Быть может даже пригласит друзей на совместный ужин, но все планы разрушены. — Пожалуйста, останься. Мы давно не виделись, давай просто поговорим. — требовательно сказал мужчина и поправил свои круглые очки. Он сжал запястье Грейнджер. — Да, Гермиона, мы соскучились. — Джинни села рядом с подругой, преграждая той выход, и наклонилась ближе к ней, прошептав на ухо. — Так вот что за мужчина был тогда у тебя! И как тебя только угораздило затащить самого Малфоя в постель? Мои овации для вас, сеньорита. — Не думаю, что мальчики разделят твоё воодушевление от этой новости. — так же тихо ответила девушка. Они пожали друг другу руки и кротко улыбнулись. — Но спасибо за поддержку. — И? — нетерпеливо обратил на себя внимание Поттер. Он нервно постукивал пальцами по столу. — Гарри, что ты хочешь услышать? Да, я встречаюсь с Люциусом. Это запрещено законом? — прорычала Грейнджер в ответ и стукнула по столу кулаком. Рональд слегка подскочил на месте, попеременно разглядывая злую девушку и напряженного лучшего друга. — Но ведь он бывший Пожиратель смерти, столько пакостей сделал всем вокруг, служил Волан-де-Морту. — Поттер протянул руку к девушке, но та оттолкнула её, как только почувствовала касание. — А ещё он спас меня, помнишь? — на её глаза навернулись слезы. Никто не смог помочь Гермионе в тот момент, когда она нуждалась в этом больше, чем когда-либо. Никто бы не спас её, а бывший враг протянул руку помощи и стал чем-то большим. Может он и был когда-то плохим, может совершал непростительные поступки, но сейчас рядом с ней он другой, он не может причинить ей вред, он не обидит, он не вернется к прошлому. — Ты не знаешь его настоящего. Он очень изменился после войны, и я ему верю! — Конечно, такой изменится! — съязвил Уизли и встретился с осуждающим взглядом рыжеволосой сестры. — Рональд! — рыкнула Гермиона. — Что? Гарри прав. Не может человек в миг стать прилежным гражданином. Он выступал против Альбуса Дамблдора, был на стороне врага всего волшебного мира. А сколько слов он говорил про нас и, в частности, про тебя. — Уизли кипел от ярости. — Чего вы напали на неё? — выпалила Джинни, прежде молчаливая, она обратила на себя внимание. — Гермиона не маленькая девочка и сама может разобраться со своей жизнью. Если ей с ним хорошо, то почему она не может забыть все грехи Малфоя. Может она просто простила его! Никто из нас не идеальный. — Джинни повернулась к подруге. — Гермиона несмотря на то, что я встала на твою сторону, это не преуменьшает моего беспокойства о тебе. Люциус личность непредсказуемая, поэтому я хочу, чтобы в случае чего ты обязательно пришла к нам! Будь осторожна. — да, она поддержала подругу, понимая, что своими словами парни только строят преграды между ними. И уж лучше самым близким людям знать о выборе. — Договорились. — с благодарностью в голосе ответила ведьма и обняла рыжеволосую. — И все же я против. Кто знает, что на уме у этого придурка. — прорычал Уизли, осушая свой стакан одним большим глотком. — Ой, Рон, нужно было раньше думать. А теперь поздно завидовать.

***

Грейнджер сидела на коричневом диване в собственной гостиной. В одной руке лежала книга, в другой кружка с мятным чаем. Ноги были укутаны в махровый бежевый плед. Девушка с упоением читала роман в надежде хоть как-то скоротать время. Но от сюжета отвлекали постоянные мысли о Люциусе. За прошедшую неделю Гермиона даже успела пожалеть о собственных словах. Будь она чуть смелее в собственных желаниях в тот вечер, ночь они бы разделили на двоих. Смысл строк совершенно не укладывался в голове. Ведьма продолжала старательно перечитывать по несколько десятков раз одну и ту же страницу, но все безуспешно. Она возвращалась в мысли, где отдаётся мужчине. Раздался настойчивый звонок в дверь. Грейнджер взглянула на часы. — Половина одиннадцатого? И кому я понадобилась в такое время? — ведьма лениво встала с кресла и взяла свою волшебную палочку, пряча за спиной. К звону прибавился ещё и частый стук в дверь. Прежде чем открыть Гермиона выдохнула и повернула ключ. В коридор тут же влетел насквозь промокший мужчина. Он тяжело дышал, словно переводил дыхание после пробежки по стадиону. С его чёрного пальто на паркет падали капли. — Прости. — задыхаясь выпалил Люциус. — Я без цветов. Но в такую погоду в Лондоне не работает ни один цветочный. Я сам с трудом добрался до тебя. — Но ты же должен вернуться только через неделю. — растерянно пробормотала Грейнджер, захлопывая входную дверь. Она стянула с плеч мужчины тяжёлое пальто и повесила в шкаф, осушая заклинанием. — Обратный вылет в семь утра. Не смог противостоять соблазну и не прилететь к тебе. — Малфой-старший снял насквозь промокшую обувь, от которой на полу остались небольшие лужи. — Но такая погода. На чем ты добрался? — Для Люциуса Малфоя нет ничего невозможного. Изобретения маглов просто сплошное волшебство. Я взял билет на самолёт в два конца. — его взгляд бродил по удивленному лицу ведьмы. — Я безумно хотел увидеть тебя. И ради этого потратил почти два часа, летел среди грозовых туч, попал несколько раз в зону турбулентности. И все ради твоих глаз. — аристократ взял в руку кучерявую прядку каштановых волос и поднёс к своему лицу, впитывая знакомый аромат. — Понимаю, что поздно для разговоров, поэтому позволь просто воспользоваться твоим камином. Я сделал всё, что хотел. — Нет. — прошептала Гермиона и шагнула к Люциусу. С его волос стекала дождевая вода мелкими каплями, приземляясь на щеки девушки. — Ты не можешь воспользоваться моим камином. — Что-то случилось? — обеспокоенно выпалил мужчина. — Ты останешься со мной? — Грейнджер встала на носочки и поцеловала замерзшие губы Малфоя. Он чуть пошатнулся назад, упираясь спиной в стену, и потерял поцелуй, но в следующее мгновение схватил девушку за запястье, снова притягивая к себе. Она коснулась мокрой груди Люциуса, впрочем, сейчас это было совершенно не важно. Ведьма скинула на пол пиджак мужчины и принялась расстегивать мокрую рубашку. Гермиона покусывала губы аристократа, продолжая судорожно стягивать мокрую ткань. Когда на мужчине остались одни брюки, он обнял Грейнджер, меняясь с ней местами, и разорвал поцелуй. Развернув девушку лицом к стене, он поднял её руки над головой, прижимая запястья. Ведьма шумно выдохнула, чувствуя поцелуй на собственной шее. — Зачем ты так со мной? Я мог просто уйти, но ты не отпускаешь. Я хотел увидеть тебя и увидел, но снова твои поцелуи. Не могу держать себя в руках рядом с тобой, не могу не желать тебя, Гермиона. — Я тоже хочу тебя, Люциус. — Грейнджер закрыла глаза и откинула голову назад. Бёдрами она ощущала возбужденную плоть мужчины, и немного отодвинув назад таз, вдавилась в пах Малфоя ещё сильнее, сменяя дрожь холода на дрожь безумного желания. — Гермиона. Ты не хотела торопиться в наших отношениях. Зачем же снова и снова возбуждаешь меня? — прорычал мужчина, покрывая шею девушки поцелуями. В некоторых местах после его прикосновений оставались красные отметины. Страсть затуманила рассудок Люциуса. Он сильно сжимал свои пальцы вокруг запястий и стал покусывать нежную кожу ведьмы. — Прошу, останови меня. Я не хочу сделать тебе больно! Я не чувствую контроль над своим телом, только тебя. — Я хочу тебя, Люциус. — простонала Гермиона. Конечно ей было невыносимо больно, но эта самая боль сейчас становилась частью её. Она растворялась в желании овладеть этим мужчиной. — О, Мерлин. Эти слова из твоих уст настоящий мёд на больную душу. — Малфой отпустил девушку и тут же оказался в жарких объятьях ведьмы. Она наступала на него, двигаясь в комнату. Остановившись в нужной точке, Грейнджер оттолкнула Люциуса от себя. Аристократ приземлился на диван. Желание вскружило голову девушке. Дрожащими руками она расстегнула молнию на его брюках, и те лёгким движением оказались выдворены за спинку дивана. Люциус с восхищением наблюдал за покрасневшей Гермионой и не смел мешать её действиям. Она быстро сняла с себя платье, которое благополучно составило компанию брюкам, и села на Малфоя, впиваясь в губы. Мужчина старался пошевелиться, но словно невидимые оковы сдерживали его. Её оголенная грудь терлась об ключицу аристократа, а руки зарывались в белоснежные влажные волосы. Наконец вдоволь насладившись прелюдией, Грейнджер отодвинулась от губ Люциуса. Это подействовало на подсознание, как приказ схватить жертву. Малфой вышел из ступора и заставил Гермиону привстать. Лишь мгновение потребовалось на освобождение их двоих от преград. Он стянул с себя серые трусы до колен и, дабы не тратить время, порвал трусики Грейнджер, откидывая бесформенную тряпочку в угол комнаты. Люциус вошёл в неё резко. Она уже была готова принять в свои владения мужчину. Такая влажная и горячая. Улыбка наслаждения тронула губы Малфоя. Пушистые ресницы опустились на янтарные глаза, и девушка томно простонала. Тело её изогнулось, по венкам пробежал электрический разряд, оседая внизу живота и снова растягивая пружину до напряжения. Кажется, ничто в мире больше не может доставить ей этого удовольствия, успокоить душу и взволновать сердце. В серых глазах Люциуса вспыхнул огонёк. Он положил свои длинные пальцы на бедра Грейнджер и подвинул чуть вперёд, полностью погружаясь в её сладкое тело. Губы аристократа жадно накрыли грудь девушки, вбирая в себя затвердевший сосок. Языком он поглаживал маленькую бусинку и продолжал двигать Гермиону взад-вперёд. Она жадно хватала ртом воздух. Каждая клеточка её тела отзывалась на требования Малфоя-старшего. Разве можно удержать буйство внутри себя, когда желанный мужчина касается твоего обнажённого тела? Грейнджер стонала в голос, заполняя приятными звуками тишину. — Ты прекрасна. — прошептал Люциус, ощущая как мышцы вокруг его члена стали хаотично сжиматься. Гермиону настиг оргазм, отпуская пружину внизу живота. Движения её замедлились, но Малфой продолжил двигать дрожащее тело, усиливая оргазм девушки. Когда руки её обмякли, а стоны утихли, Люциус кончил в Грейнджер, притягивая задыхающуюся ведьму и вовлекая в нежный поцелуй. — Спасибо, что прилетел. — прошептала на губы Гермиона. — Спасибо, что отказала воспользоваться камином. Я… — он хотел сказать многое, но промолчал.