Ты мой ад или рай, выбирай.

В этот раз Гермиона проснулась первой. Она смотрела на рядом спящего мужчину. Между ними огромная пропасть из возраста, места в обществе, богатства. Они бывшие враги, которые проснулись в одной постели. И нет в мире книги, которая могла бы объяснить их неведомое притяжение друг другу и излечить от этого. Пожиратель смерти, преследовавший идею истребить грязнокровок, и девочка из Золотого трио Британии — его цель. Что общего между этими людьми? Первым проводником в мир любви для Гермионы стал такой же неопытный Рональд. Они делали всё интуитивно. На протяжении долгих лет боялись признаться в своих чувствах, скрывали их, иногда обменивались, как бы случайными, прикосновениями в желании заглушить биение сердца, ревновали и вызывали эту самую ревность, играли на чувствах. Если бы не страх перед лицом смерти, может, первого поцелуя пришлось бы ждать ещё несколько лет, что уж говорить о первой близости. С Рональдом хотелось буйства, сумасшедших истерик, слёз и жарких примирений. В эти моменты Грейнджер чувствовала себя живой и нужной рыжеволосому. А в моменты затишья всё было слишком ровно. Не оказалось в отношениях той романтики, о которой писали в книгах, не было безрассудства. Оказывается, любовь совершенно не похожа на ту, что описывают авторы. Она у них приторно-сладкая, сказочная, обязательно с белым конём и принцем. Нет, это не значит, что Гермиона не любила Рона, но эта самая любовь стала хорошим учителем. Вскоре истерики на фоне ревности, скандалы и секс-примирения надоели ведьме, и она стала брать на работе дополнительную нагрузку. Тем более, что зарплаты Уизли и Грейнджер хватало на оплату квартиры, еду, пару книг в месяц и кое-какие потребности в одежде. А молодость требовала ночных прогулок по городу с мороженым в руках после кинотеатра или театра и хотя бы редкие ужины в кафе. О ресторанах Гермиона не смела и мечтать. Отношения с Люциусом перевернули мир девушки с ног на голову. Аристократ стал её оплотом спокойствия. Стал не сыном в их отношениях. Он, словно открытая книга, но на непонятном языке, манит своей загадочностью. Он — сложная загадка, которую хочется разгадать, ведь за правильным ответом кроется что-то неизвестное больше никому. Он чётко знает, чего хочет и не стесняется этого. Его движения смелые, требовательные, но в тот же момент осторожные, так как первостепенным для него является не собственное удовлетворение. Он — интересный собеседник, чуткий наставник и чертовски хороший любовник. Чувства мужчины может и горьковаты на вкус, но он не растрачивается на пустоту, чётко идёт к своей цели, не романтизирует то, что и не нужно. Он думает головой. Хотя иногда не только ей. Всё-таки даже в этом возрасте есть место мужскому началу. Гермионе не хватало именно этого — уверенности в своём партнёре и спокойствия рядом с ним. Чувства лились сами собой и не нуждались в подтверждении через призму скандалов. Здесь даже сравнивать нечего. Рональд думает чувствами. Окажись она в постели с Люциусом, рыжеволосый наверняка стащил бы спящего мужчину и стал бить сначала руками, потом ногами, а после и всем, что попадётся под руку. А Люциус… Да, ситуация неприятная, но без этих детских выяснений. Он поступил как настоящий мужчина — развернулся и ушёл, оставляя все на своих местах. Грейнджер все ещё не понимала, как он её простил. Конечно, всё оказалось так, как она и сказала, но, несмотря на это, Малфой видел голые соприкасающиеся тела. — Доброе утро, Гермиона. — прошептал мужчина. Он лежал на боку и с интересом рассматривал задумчивую ведьму. Каждый раз, когда мысли в её голове начинали литься водопадом, она сильно морщила свой носик и сводила брови вместе. От этого на лбу появлялась глубокая морщинка. Но даже она казалась Люциусу настоящим превосходством. Всё в этой женщине восхищало его: пытливый ум, которым не каждый обладал даже в его возрасте; восхищение самыми обыкновенным, казалось, вещами; искренний чувственный взгляд; её стеснение во время близости; пылающие щеки и румянец, дарованный ему одному. Она — первая женщина, забравшаяся так глубоко в его сознание и сердце. Она — первая, разбившая корку льда. Она — его личное восьмое чудо света. И ради неё он теперь готов на всё. Эльбрус покорился. Грейнджер покинула свои мысли, обращая внимание на улыбающегося Малфоя. Она любит, когда мужчина становится другим, настоящим рядом с ней. Не пытается задушить своим хладнокровием. Исчезает этот надменный взгляд, айсберги, о которые мог разбиться великий Титаник, таяли. А голос — от него не хотелось съёжиться или сбежать. Под ноты бархатного тембра можно часами сидеть напротив и слушать всё, вплоть от рассказов про магический мир до инструкции по использованию чайника на китайском языке. Внезапно девушка слегка прищурилась и опустила руку на живот. Взгляд Малфоя приобрёл нотки беспокойства. И он решился начать этот сложный и терзающий на протяжении долгого времени разговор. — Ты принимаешь противозачаточное зелье? — спокойно выпалил мужчина и положил свою руку поверх её, прямо на живот. — Не хочешь вешать на себя ребёнка от маглорожденной волшебницы? — Грейнджер чуть дернулась и отвернулась от Люциуса. Её сердце больно сжало. Если он не хочет обременять себя ненужным ребёнком, то зачем каждый раз заканчивается в ней, и не использует защиту. А, может, мужчины из высшего общества просто привыкли возлагать хотя бы эту обязанность на плечи женщины? — Гермиона. Я не хочу разговаривать с твоей спиной. Поэтому, пожалуйста, повернись. — через отрицание девушка всё-таки села напротив оголенного Малфоя. — Надеюсь, я последний раз говорю тебе о том, что мне не важно твоё происхождение. Я люблю тебя, а не кровь в твоих венах. Ты действительно должна подумать насчёт предложения Рональда. — Ты серьёзно? — гневно сказала Грейнджер, и её руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. — Он молод! А я нет. Гермиона, посмотри правде в глаза, мне пятьдесят. Да, по меркам волшебного мира я ещё не дряхлый старик, но даже в моём возрасте дети… Это так противоречиво. У меня скоро появится внук. Ты — молодая привлекательная женщина и, наверняка, хочешь ребёнка. Быть матерью это огромное счастье. Ведьму никогда не смущала эта разница в возрасте. Для кого-то это непреодолимая пропасть, разные поколения, взгляды, интересы, принципы, но только не для неё. Гермионе стоило родиться в другое время, когда знания были действительно в приоритете для молодых людей, и, быть может, встретить там молодого наследника семьи Малфой. Но нет, всё произошло в тот момент, когда должно. Будь она его ровесницей, их судьбы никогда бы не переплелись. Ведь молодой Люциус был не таким, как сейчас. Зачем он завёл этот разговор о возрасте? Неужели, рядом с ней он чувствует себя стариком. Рядом с той, которая ни разу не обмолвилась об этой пропасти, а лишь старательно строила мост. Она любит его платиновые волосы с редкой сединой, которую мужчина старательно скрывает, любит его морщинки. Ведь это не признак старости. В сознании Грейнджер это был жизненный опыт, который она ценила больше, чем цифру, отделяющую их дату рождения. — А отцом не счастье? — перебила его Гермиона. Голос предательски дрогнул. Бережёт её от неутешительной правды. «Не верю, что он просто воспользовался мной! Но почему эта мысль сидит в голове?» Он лишь недовольно цыкнул и встал с постели, отдаляясь к окну. — Счастье и ещё какое. — Люциус вспомнил, как будучи молодым его жена сообщила о беременности. Родственники восприняли эту новость без особого удивления, ведь каждый Малфой был обязан родить наследника для постоянно приумножающихся богатств. Но только не он. Мужчина с трепетом в сердце ждал появления Драко на свет. Ходил сам не свой, когда Нарцисса рожала. И плакал, принимая сына на руки. Такого маленького и тёплого. Он пах чем-то родным, сладким. Этот запах навсегда засел в памяти аристократа, который стал не лучшим отцом. — Я боюсь оставить ребёнка без отца. Вдруг я даже не увижу его поступления в школу? — голос Люциуса дрогнул. Его волновала эта тема намного серьёзнее, чем могло показаться на первый взгляд. — У меня уже был шанс умереть. В этот момент все переосмысляешь, буквально в одно мгновение. Драко тогда было семнадцать. Я так боялся потерять его, оставить одного. — Не волнуйся. — отрезала ведьма и подошла к аристократу. Она взглянула в потемневшие глаза мужчины и медленно выдохнула через рот. — Я очень хочу ребёнка, особенно от любимого мужчины. Но… После того заклинания Рона я не могу больше иметь детей. — Я точно его убью. — процедил сквозь зубы Малфой. Он сжал свою челюсть до хруста, и глаза вспыхнули яростью. Все чувства к Уизли обострились в тысячу раз и подогревали кровь до кипения. — Нет. Ты его не тронешь. — спокойно сказала девушка и заключила аристократа в свои тёплые объятья. — Я не позволю тебе этого сделать. Рональд не виноват в моём бесплодии. Если бы не его заклинание и быстрая реакция, я либо отбывала срок в Азкабане, либо в скором времени родила ребёнка от изменщика. Да, звучит немного эгоистично, но в какой-то мере я благодарна ему за эту возможность. — Какую? — в глазах Малфоя бурлило непонимание. Гермиона одарила улыбкой напряжённого мужчину. — За возможность быть рядом с мужчиной, которого я так люблю, и быть любимой в ответ. Быть с тобой, Люциус. Ты — лучшее, что произошло в моей жизни. Пусть без детей, значит такова моя судьба, но рядом с тобой. — Иногда рядом с тобой меня посещают мысли, что я стал самым конченным наркоманом. Вот так ты действуешь на меня. Рядом с тобой мне становится сложно себя контролировать. А когда дело доходит до Уизли, я готов вцепиться в его горло голыми руками, разорвать на части, но ты… Ты защищаешь этого поганца, и я не в силах противостоять. Каждый раз отступаю. Я в какой-то мере завидую Драко. С его вспыльчивым характером Рон уже давно стал бы лужей. Но, на его счастье, в тебя влюбился более уравновешенный мужчина из рода Малфой. Не хочется отбывать срок за убийство этого засранца, как за человека. — Люциус прижал ведьму ещё сильнее и вдохнул её запах. Родной и сладкий. Словно и не было этой долгой разлуки, беспробудного пьянства и мыслей о мести рыжеволосому гоблину. — А схватилась я за живот просто от голода. — вдруг послышался звук урчащего живота ведьмы, и та слегка покраснела. — Я вчера так и не поужинала. Может ты пригласишь меня на завтрак? А то все ужин, да ужин. — Я готов выполнить любой твой каприз. — Люциус взял свою палочку, и волшебство сменило пижамы на повседневную одежду. Мужчина проводил Гермиону к столу, услужливо отодвигая её стул, и присел напротив. Он взял своими длинными пальцами чашку с горьким напитком и осторожно отпил. — Ты не завтракаешь по утрам? — пропищала Грейнджер. Её взгляд жадно бродил по разнообразию блюд. — Завтракаю. Но к еде приступаю только после первой кружки кофе. — спокойно выпалил Люциус. — Приступай. Не смею тебя задерживать. Девушка сделала себе несколько бутербродов с колбасой и сыром, взяла круассан с шоколадом и маленькую тарелку овсянки с фруктами и орехами. — Ты всё это осилишь? — удивлённо проговорил мужчина и ещё раз внимательно посмотрел на все выбранное девушкой. — Работа Аврора требует много сил. Я привыкла есть много на завтрак, так как с обедом у меня не всегда получается, а ужин делать плотным не хочется. — Гермиона отодвинула от себя тарелку с бутербродами. — Прости. — прошептала она. — Наверное это слишком? — Ты не должна извиняться за свой аппетит! Да и я могу себе позволить кормить тебя так. Но да, ты права, обычно женщины из высоко общества довольствуются чем-то менее калорийным, и порции их небольшие, но они и не работают, а приёмы пищи по чёткому расписанию, плюс несколько посиделок с чаем или кофе. Так что это мне стоит попросить прощения за свои неуместные эмоции. — Малфой палочкой направил тарелку обратно к девушке. — Ты лучше скажи мне другое. Вчера так рвалась домой к друзьям. Я не надеялся утром встретить тебя в постели. — Они знают, что мы встречались. И Джинни Уизли вчера сама настаивала на разговоре с тобой. А по тому, как я резко исчезла после предложения, думаю она все поняла и всё уладила с мальчиками. — Значит, не все Уизли безнадёжны. И как это ещё великий Гарри Поттер не посадил меня под арест из-за недвусмысленных намерений в сторону его лучшей подруги? В прошлый раз за твоё спасение, что мне пришлось пережить. А тут затащил в постель, потом жестоко бросил. Скажи честно, ты стёрла ему память? — Нет! — усмехнулась Грейнджер. — Снова Джинни помогла. Она встала на мою сторону и убедила Гарри, что всё-таки на моих плечах есть голова. — Как встретишь её, передай моё глубочайшее почтение. Она, кстати, уверена, что не приёмная? — язвительно заявил Люциус и спрятал свою улыбку в чашке с кофе. — Люциус. — прошипела Грейнджер. — Ты что-то хотела сказать, любимая? — Малфой знал, как эти слова подействуют на девушку, и та уже не захочет спорить. На любую женщину, которая влюблена, это слово действует словно гипноз, и мужчина не раз его использовал со своими любовницами, чтобы добиться самых разных целей. Но с ней всё по-другому. Хочется всегда напоминать о том, что она любима, что она необходима ему больше кислорода, нужно впечатать эту аксиому в голову Гермионы, чтобы она больше не смела сомневаться в нём и жила с этим всепоглощающим чувством. Безусловно, как и ожидалось, Грейнджер лишь открыла свой ротик в желании что-то сказать и тут же закрыла, не в силах противостоять волшебному слову «любимая». Она опустила взгляд на круассан и покраснела. — Я говорил, что люблю, когда ты краснеешь? — как ни в чем не бывало сказал Люциус. — Да. — тихо буркнула девушка опустила голову еще ниже. — У меня есть небольшой план. И ты должна его поддержать. Как мы вчера выяснили, Уизли что-то подсыпал тебе в бокал, и поэтому ты мало что помнишь. Скорее всего по этой же причине ты не почувствовала, когда спала рядом с ним. — аристократ с трудом проглотил подкативший к горлу ком. Воспоминания еще свежи и раз за разом сверлят его разум. — Поэтому продолжай делать вид, словно мы в ссоре. Можешь даже пару раз оскорбить меня при друзьях для правдоподобности. Но не перегибай! Я остаюсь ещё твоим мужчиной. — Малфой сделал акцент требовательным взглядом. — Посмотрим, какие будут дальнейшие действия. Кто-то явно не хочет наших отношений. — Если ты считаешь, что это Рональд, то почему просто не спросить его об этом? — непонимающе выпалила ведьма. Она очень хорошо знала своего друга, и, если того ловили за преступлением, скрывать правду он просто не мог, особенно перед ней. — Во-первых, нам нечего ему предъявить, и я не хочу иметь сложности с законом. Особенно после реального срока. Во-вторых, я не уверен, что это именно Уизли. Ему выгодно даже вступить с кем-нибудь в сделку лишь бы вернуть тебя. Это не значит, что его мозгов хватит на такой сложный план. Поэтому не только ты будешь следить за своим окружением, но и я. А вечерами я жду тебя у себя. — Думаешь, нам пора съехаться? — голос Гермионы дрогнул. Она безумно боялась этого момента. Еще в отношениях с Роном она поняла, что совместный быт убивает любовь. Но быть с мужчиной рядом хотелось еще больше. — Думаю, здесь ты будешь в безопасности. Я смогу оградить тебя от всего! Я не стал настаивать на твоем увольнении или отпуске, пока не разберемся с нашими преградами, потому что это бессмысленно и портить только что наладившиеся отношения не в моих интересах. Но выполни хотя бы эту просьбу. Будь рядом со мной ночами! И, ради Мерлина, не пей ни с кем, кроме меня. Особенно с Роном. Дешёвый алкоголь ещё ни разу не стал для тебя предвестником хорошего. — Будет сделано, мой господин. — Гермиона произнесла это шепотом и шуточно, но для Люциуса фраза стала красной тряпкой перед разъяренным быком. Он стремительно поднялся со своего места и в следующее мгновение оказался рядом с девушкой. Мужчина подхватил её на руки. — Зря ты так играешь со мной. Теперь эту фразу я хочу услышать с твоих уст под волной оргазма! — А завтрак?! — Грейнджер удивленно уставилась на возбужденного Малфоя и обвила его шею руками. — Тебя никто за язык не тянул! Сначала секс, потом еда. Сил от каши и бутерброда должно хватить на один раз. — мечтательно заявил Люциус и двинулся в сторону спальни. — А если я скажу ещё так. — брови ведьмы взлетели вверх, и она игриво облизнулась, приближаясь к уху аристократа. — Я уже вся мокрая от одних твоих прикосновений. — Два раза. — констатировал Малфой, чувствуя, как по телу пробегает электрический разряд. — На два раза тебе должно хватить энергии. Потом доешь свой завтрак прямо в постели, потому что я обещаю, после этих слов ты не сможешь встать на свои ноги!