Ты мой ад или рай, выбирай.

Прибыв на работу, Гермиона первым делом вызвала к себе своего стажера по имени Рональд Уизли. Пора наконец поставить в их отношениях точку, узнать о мотивах и разорвать дружбу. Ей больше нет места в сердце ведьмы. Она видела слишком много в тех воспоминаниях, чтобы снова простить Рона. Точка кипения достигнута. Он всегда так осторожно бродил по этому краю, и вот ошибка, которая стоила ему всего. Он потерял её навсегда. Грейнджер ждала почти весь день, но стажер все никак не хотел появляться на рабочем месте. «Залёг на дно? Понял своей единственной извилиной, что натворил? Испугался гнева бывшей подруги?» Ведьма продолжала закипать. Все дела буквально валились сегодня из рук, аппетит отсутствовал, желание разговаривать с кем-либо тоже, поэтому секретарша, которая лишь заглянула в кабинет уточнить расписание сегодняшнего дня своего начальника, была отослана домой с сохранением заработной платы. Часы пробили шесть. — Ну и к чёрту тебя, Рональд Уизли. Даже если ты умер, я перерою всю землю, но найду тебя, и ты ответишь за этот гнусный поступок. — зло прорычала девушка и, схватив свою сумку, вышла в коридор. Там она столкнулась с причиной своего беспокойства. — Гермиона. — глаза, полные боли, смотрели на ведьму. Но она была непреклонна. Звонкая пощечина обожгла кожу мужчины. — Ты воспользовался тем, что я согласилась снова дружить с тобой. Как же низко, Рональд! Подсыпал мне что-то в бокал, потом этот спектакль в кровати на глазах у Люциуса. Думал, я никогда не узнаю или моя гордость не позволит сделать первый шаг навстречу к нему? А может думал, что я лишь игрушка для него? — Прости. — рыжеволосый положил свою ладонь на место удара. Оно безумно горело. — Сначала я действительно думал, что он лишь играет с тобой. И надеялся на то, что мы снова станем чем-то большим, нежели друзья. Но я все понял, когда ты сбежала в тот вечер. Знаю, ты ушла к нему. Просто почувствовал сердцем, что ты давно отпустила меня, а я продолжаю держаться за призрачную надежду. Но сейчас я правда хочу помочь тебе, позволь. — Рон протянул свою руку к девушке, но та лишь отшатнулась в сторону и направила свою палочку в сторону мужчины. — Я не верю тебе. И, если не хочешь, чтобы я наложила на тебя какое-нибудь заклинание, просто уйди с дороги. — отчеканила каждое слово Гермиона. Но он не ушёл. — Поверь последний раз. Я правда хочу тебе помочь. А потом отпущу… Навсегда. Как бы это ни было трудно. — Рон сделал шаг навстречу. — Остолбеней.* — выкрикнула Гермиона, и Уизли упал без сознания. — Ты вынудил меня, прости. Грейнджер уже сидела напротив кабинета гинеколога, когда словила на себе пристальный взгляд мужчины. Он стоял в коридоре, закрывая лицо газетой, но глаза его изредка отрывались от статей и прожигали девушку. Он был облачен во все чёрное, хотя на улице пестрило жаркое лето. Чёрные очки, чёрная футболка, чёрные джинсы и туфли. «Вот же засранец» — подумала девушка. Она вспомнила, что на протяжении всего дня эта фигура преследовала её. Вот она выходит из камина в Министерстве, и мужчина стоит около лифта. Вот она заходит в него и покидает на третьем этаже, а мужчина уже сидит напротив двери в кабинет к её коллеге. Вот она проходит в архив, фигура снова следует по пятам. Она посылает в Рона заклинание и боковым зрением ловит темное пятно в конце коридора. Теперь он стоит с ней в одной больнице на этаже для женщин. — Молодой человек. — ведьма одним пальцем опустила газету и чуть улыбнулась. — Не нужно за мной следить. Я давно увидела вас. Поэтому передайте своему хозяину, что Гермиона Грейнджер очень злится и просит больше не делать таких глупостей. — девушка ещё раз улыбнулась и направилась к кабинету. — Иммобулюс…**

***

Малфой сидел в своём кабинете, посматривая, как в камине трещат поленья. Быть может, телом он был здесь, но мысли его улетучились очень далеко. Туда, где сердце нашло покой. В воспоминания. В совместные воспоминания с Гермионой Грейнджер. Что же он чувствует к этой молодой особе? Влечение? Страсть? Животный инстинкт? Да. Но, помимо этого, желание защитить её, оградить от всего мира и встать перед ней, когда какой-нибудь очередной сумасшедший захочет запустит в неё Аваду. Он непременно будет там и закроет её своим телом. Так много ошибок и такое прощение. Это ли не любовь? О которой из поколения в поколение говорят великие умы и простые смертные? Неужели, он достоин её? Снаружи нежная, трепетная, утончённая. Кажется ветру под силу сбить её с ног, и на самые красивые глаза в мире нахлынут слезы. Она будет плакать, пока не придёт кто-то сильнее и не протянет ей руку помощи, и это обязательно станет он. Он будет её спасителем от любой опасности, будет следовать по пятам, выслеживать противников и устранять, чтобы никто не смог подобраться к его сокровищу близко. Какая одержимость. Она только его собственность, но она свободна. Он не станет строить золотую клетку. Ведь эта пташка погибнет там, в оковах, пусть и золотых. Такая жизнь не для неё. Но почему? Потому что внутри неё бушует безумная сила, способная развернуть этот ветер прочь. Она может управлять всем! Людьми, погодой, своими желаниями, даже Люциусом, который думал, что нет на целом свете женщины, способной овладеть его сознанием и сердцем так просто. И уж точно не она. Маглорожденная ведьма, сторонник правильной стороны на войне, Золотая девочка Британии, подружка самого ненавистного сопляка — Рональда Уизли и избранного мальчика, что стал камнем преткновения для его хозяина, стал его погибелью и дорогой в светлое будущее для всех подобных ей. Что их может связывать? Их! Таких непохожих. Сам союз уже противоречив. Но если бы окружающие только знали, что сердца их теперь бьются в унисон, что один из самых опасных магов стал рабом грязнокровки, что она засыпает с его именем на устах, а рассветы принимает с мыслями о встрече, что имя его срывается в сладостные моменты страсти, что он так любит её непослушные кучерявые волосы, так непохожие на его, любит её прикосновения и тепло души и тела, любит наблюдать за ней спящей и мечтает оказаться в её снах, чтобы даже там, на краю сознания отгонять страшные сны, что мешают её спокойствию. Он её старше? Да и пусть. Она ему годится в дочери? Да и пусть. Над ним будут насмехаться сливки общества? Да и пусть! Он и так слишком долго жил в мире, придуманном кем-то другим. Сначала строгим отцом и его желанием объединиться с Блэками. И что из этого вышло? Два нелюбящих друг друга человека спали в разных комнатах, бесконечное количество любовниц и развод. Потом одержимость идеологией Темного Лорда. Война. Но во имя чего? Конечно, в каждой даже самой страшной сказке есть момент для улыбки. И в браке с Нарциссой это был Драко. В подчинении светлым лучиком стало изменение сознания. А в войне. Слишком много потерь, похороны близких и родных людей, слёзы… Много слёз… Она станет для него миром. Целым миром, где нет места предательству, разочарованиям и потерям. Она уже строит вокруг него новую реальность. Тёплую, с постоянным солнцем, самыми яркими звёздами, мягкой травой, чистым воздухом. Миром, где он наконец сможет стать самим собой. Той реальностью, что он оградит высокими бетонными стенами и рвом с опасными хищниками. Да, такой он по натуре. Холодный снаружи и доверчивый, как мальчишка, внутри. — Спасибо, что пришла. — процедил сквозь зубы Люциус и поднял взгляд на бывшую супругу. — Я хотел с тобой поговорить. — Какие-то проблемы у Драко? — обеспокоенно сказала женщина и села в кресло напротив мужчины. Он долго смотрел на неё, изучал каждую эмоцию, так тщательно скрываемую, очерчивал взглядом морщинки на когда-то родном лице, следил за поджатыми тонкими губами, дрожащими в мучении глазами и частым дыханием. — Нарцисса. — Малфой сделал паузу. — Скажи, в какой момент нашей жизни мы стали такими далекими друг от друга людьми? Что произошло между нами? — Когда ты встал не на правильную сторону. — холодно процедила женщина и отвела взгляд в сторону. — Я просила тебя одуматься. Но нет! Ты видел только его, словно какое-то божество. Стал его тенью, принял все идеи так слепо и глупо. И никогда не думал обо мне и Драко. Ладно мы с тобой никогда не любили друг друга, я совершенно чужой человек, лишь выгодный союз. Но чем такое отношение заслужил твой сын? Он одна кровь с тобой! Тебя даже это не остановило. Мы были никем для тебя всегда. — Не говори так! — отрезал Люциус и подошёл к жене. На её глаза уже наворачивались слёзы. Слёзы обиды и отчаянья. Мужчина встал на колени, вбирая в свои ладони, крохотные ручки бывшей супруги. — Вы с Драко для меня всегда были самыми важными людьми. Да, я совершил глупость. Но именно для того, чтобы не потерять, что так любил, я продолжал играть свою роль перед ним. Думаешь, я б не защитил вас? Ошибаешься. Пусть мы не любили друг друга, но я бесконечно уважал тебя за то, что ты всегда была рядом, держала мою руку, даже стоя на краю перед смертью, была на моей стороне и не предавала. А наш сын. Ты выносила его в себе и подарила мне самый большой подарок. Бескорыстно. — Ты хотел поговорить не об этом. — Нарцисса слегка дернула свои пальчики и вновь отвела взгляд. — Скажи, что тебе нужно. — Ты счастлива сейчас, рядом с ним? — Люциус стал вдруг серьезным и, поднявшись с пола, сел напротив женщины. — Да! Мы любим друг друга. Мои родители давно мертвы, и свой долг перед четой Малфой я исполнила. Теперь наконец я могу быть любимой женщиной. — Но обида в тебе настолько сильна, что ты не можешь позволить мне быть счастливым? — Люциус. Я не могу сказать, что ты отобрал у меня лучшие годы жизни, и, если бы не ты, то моя судьба могла сложиться по-другому. Нет, в этом виноват не ты. Мы оба стали заложниками правил, что сидят в головах у чистокровных волшебников, стали рабами наших семей и глупых принципов. Но ты прав, я обижена на тебя. За другое. Вечные измены. Ты даже не пытался их скрывать от меня. Приводил в наш дом общих знакомых и развлекался в своей кровати, в которую потом мог притащить и меня. Ты думал, что я железная? — Это ты написала то письмо? — Да. — её голос даже не дрогнул. Нарцисса так просто призналась в содеянном. — Когда Драко сказал, что пригласил и Грейнджер на свадьбу, я испугалась. — Чего? Что я стану счастливым? Но почему все достойны счастья, но только не я? — Люциус сорвался с места и подошел к камину. Он больно укусил себя за палец, чтобы в следующие мгновение не дать волю эмоциям перед женщиной. — Зачем ты это сделала? — Хотела оградить нашего мальчика от проблем. Я уже объясняла тебе! Мне нет никакого дела до твоей персоны, но Драко. Он не должен расплачиваться за грехи отца. Помнишь, каких усилий ему стоило открыть своё дело, только потому что его фамилия Малфой? И ты хотел это все испортить! — Грехи отца. — Люциус усмехнулся. — А мать совершенно безгрешна? — Хочешь сказать, что из-за одного глупого письма мне теперь нет дороги в рай? — Нарцисса удивленно подняла свои тонкие угольные брови и посмотрела на бывшего супруга. — Не тебе меня судить. Хочешь, чтобы я принесла тебе свои извинения? Извини. Всё? — Что за порошок ты дала Уизли? — Что? — недоумевающе выпалила женщина. — Ты скоро до чертиков допьёшься. — Я знаю, что это ты всё устроила. Весь этот спектакль, чтобы я непременно увидел, как Гермиона спит в объятьях Рональда. Но если ты действительно счастлива сейчас, то почему продолжаешь лезть в мою жизнь? — он оставался таким же холодным. Пусть в груди все разрывалось, но дай он волю эмоциям, это уже будет не Малфой. — Люциус, это слишком! — прокричала Нарцисса и направилась к двери. — С письмом я согласна, но этот бред сумасшедшего я слушать не собираюсь. Хотя и рада, что твои глаза увидели эту жалкую картину. Скажи, больно было? Сердце, наверное, сжималось, хотелось разгромить все там, убить её. А быть может убить того, кого предпочли тебе! Скажи, задели твоё самолюбие? Думал, все в этом мире под контролем, думал женщины не могут изменять? И так обжёгся. Я уважаю мисс Грейнджер. Я не могла сделать тебе больно, а она вот так просто уничтожила того, кто уничтожал меня столько лет. — Нарцисса смахнула со щеки одинокую слезинку. — В тебе говорит обиженная женщина. Я согласен, что делал тебе больно. Но прости ты меня! — Малфой-старший сорвался на крик. — Прости, прошу тебя. Прости. — Я давно простила тебя, Люциус. Любовь исцеляет, знаешь ли. И надеюсь, когда-нибудь, ты обязательно узнаешь её силу. — маленькие пальчики обхватили ручку массивной двери. — Я правда желаю тебе счастья. Просто ты никогда не умел выбирать правильных женщин. И я сейчас не про себя. Подумай об этом, дорогой. — и она оставила его в тишине. Одного. Люциус закрыл глаза. «Что она хотела этим сказать? Неправильные женщины. Её я не выбирал. Мы оба стали заложниками правил, что сидят в головах у чистокровных волшебников, стали рабами наших семей и глупых принципов. Гермиона — неправильная женщина? Но это всё подстроила не она. У Уизли не хватило бы мозгов действовать в одиночку, за ним точно кто-то стоит! Неправильные женщины. Какое отношение они имеют к Рону? И кто они — неправильные женщины?» — Люциус, я сегодня немного задержусь. — Гермиона суматошно собирала свои вещи по всей спальне. Очередной порыв страсти заставил мужчину скинуть всё с туалетного столика девушки и усадить её именно туда. Теперь же Грейнджер опаздывала, но оставить беспорядок в своём маленьком жилище не могла. — Не понял. Я, кажется, просил тебя быть осторожной и после работы сразу приходить ко мне в мэнор. Гермиона, я хочу, чтобы мы оба понимали всю ответственность перед сложившейся ситуацией. — Малфой сложил руки на груди и свысока наблюдал, как молчаливая ведьма ползает по полу и собирает всевозможные скляночки, баночки. Так и не дождавшись ответа, он достал волшебную палочку и взмахнув в воздухе, все разбросанные вещи вернулись на прежние места. Гермиона тяжело вздохнула, встречаясь с требовательным взглядом аристократа. — Я всё понимаю. Но помимо работы у меня есть ещё жизнь, которую я не могу вычеркнуть. А если наши подозрения окажутся напрасны, а если «преступник» решит затаиться? Ты прикажешь мне сидеть в своей спальне и будешь лично приносить три раза в день подносы с едой? — Я просто хочу услышать, что за важные дела у тебя. — мужчина погладил бархатную щечку Гермионы, и та немного успокоилась. — Плановое обследование в клинике. После выкидыша врач назначил мне расписание для сдачи анализов. — Грейнджер опустила взгляд на свои туфли. — Надежды нет на то, что меня вылечат от бесплодия, но хотя бы наблюдать за состоянием… Малфой прижал к себе ведьму так, что её носик уткнулся ему в грудь. Пожалуй, это единственная проблема, от которой он не может оградить её. — Хорошо. Это действительно важно. Позволь приставить к тебе охрану. Он будет твоей второй тенью, но я буду спокоен за тебя. — Люциус. — протянула девушка и в ответ обняла аристократа. — Мы уже обсуждали это в твоей спальне. И даже, как ты сказал, стопроцентные доводы в виде секса не смогли меня переубедить. В Министерстве я в любом случае буду в безопасности. В больнице тоже. Это частная клиника, и не всякого туда запустят. А оттуда я сразу по каминной сети перемещусь в поместье. Вот увидишь! Со мной всё будет хорошо. — Какая же ты упрямая! «Какое глупое совпадение.» — Люциус улыбнулся своим мыслям. Действительно глупо. — О, Мерлин! — вскрикнул Малфой. — Моя нынешняя женщина наблюдается в клинике, которую построила бывшая любовница. «У той, что есть безграничный доступ к любым лекарственным средствам. У той, что рассказала Нарциссе про выкидыш в тот момент, когда я впервые показался с Гермионой. У той, что так остро отреагировала на наш разрыв!» *Остолбеней — оглушающее заклятие. Парализует и отбрасывает противника. **Иммобулюс — парализующее заклинание.