Ты мой ад или рай, выбирай.

Люциус ехал в своей зачарованной карете. Хоть после победы в войне маги стали лояльнее относится к маглам и даже переняли от них некоторые предметы, но Малфой-старший, может, в силу возраста, может, по привычке, предпочитал пользоваться проверенным старым добрым транспортом. Его карета довольно внушительного размера из красного дерева с серебряными ручками и такими же узорами внутри двигалась плавно, почти изящно, по крайне плохой дороге. Волосы мужчины аккуратно собраны в хвост чёрной лентой. Он одет в классическую белую рубашку с высоким воротником, более тонкая лента, чем на волосах, расположена на шее вместо галстука, на манжетах неизменные серебряные запонки в виде спящей змейки, чёрный приталенный жилет, чёрные брюки и мантию. Тот самый предмет одежды, отличающий волшебников от обычных людей. Со стороны может показаться, что волшебный мир застрял где-то очень далеко в прошлом. Мантии, отсутствие телефонной связи и интернета. Но сколько прекрасного в этом скрыто мире. Люди все ещё умеют общаться друг с другом, берегут природу, существуют действительно рабочие способы сохранения исчезающих видов и любовь. Хотя именно это чувство ничем не отличается от магловского. Волшебники так же любят, страдают, расстаются и встречаются, назначают свидания, изменяют и многое другое. Сердце. Такое великое человеческое сердце, способное зародить в тебе это прекрасное чувство. Вот где происходит настоящее волшебство, способное изменить тебя до неузнаваемости. В руках у Люциуса букет из белоснежных роз. Он знает, куда едет и, скорее всего, встретит эту женщину там. Всю дорогу он крепко сжимает его в своих руках, не выпуская ни на секунду. Тяжёлый взгляд направлен в окно, но в памяти не остаются пейзажи. Всё сознание заняли мысли о ней. Снова. Они встретились в коридоре Министерства сразу после вынесения оправдательного решения по делу бывшего Пожирателя смерти. Впервые он посмотрел на неё ни как будущую жертву или грязнокровку (будто это слово высечено на её лбу). Нет, он посмотрел на неё самым обычным тёплым взглядом, таким непривычным для всех. Отметил про себя, что ровесница его сына похорошела за время его отсутствия. Из невзрачного (по его мнению) персонажа чужой сказки Золотая девочка стала по праву обладателем этого звания. Было бы глупо сказать, что это любовь с первого взгляда. Малфой-старший сразу распознал истинный мотив его не двойственного интереса к этому очаровательному созданию. Всё что он хотел, это ощутить себя в женщине. И неважно какой, главное снова стать живым, стать частью своего привычного мира. Поэтому и девчонка показалась ему в тот момент особенно прекрасной и взрослой. Если бы он только знал, к чему это приведёт. Когда эта граница была пройдена им? Когда из однокурсницы сына это женщина смогла стать любимой? Когда в кофе ему подмешали амортенцию? Конечно, на последний вопрос Малфой знал ответ. Амортенция не способна сотворить любовь, но до этого неизвестное чувство, по правде сказать пугало мужчину. Он искал ответ своей озабоченности очень долго, пока, наконец, не опустил руки и не кинулся в этот омут, совершенно не умея плавать. Он доверился ей и своему сердцу и выбор этот стал правильным. После скоропостижного ухода Гермионы из публичного дома, Люциус долго сидел все в том же кресле, где девушка его и оставила. Как оказалось просто вывести эту скалу из равновесия. Мужчина искренне радовался собственной победе. Затащить эту неприступную крепость в постель, пусть и не самым честным способом, стало для аристократа очередной медалькой в личном зачёте. Он с наслаждением смотрел на постель, где в этот вечер лежала молодая ведьма. На мгновение в голове даже возникла мысль «Интересно, какая на вкус её помада?», но тут же растворилась в новой порции огневиски. Он не жалел о сказанных словах, не жалел о таком исходе. Не жалел до тех пор, пока в комнате не показался сын с очень серьёзным выражением лица. В его руках лежала газета с, казалось бы, обычной новостью, но после прозвучавших слов, в голове Малфоя-старшего пазл собрался со скоростью света. Он пулей вылетел на прохладную улицу Лондона, совершенно не зная куда идти. Благо, связи позволяли Люциусу незаконно узнать адрес мисс Грейнджер и отправиться туда. Она, без сознания, лежит в подкрашенной собственной кровью воде, с головой погрузившись в ванну, а с губ срываются маленькие пузырьки последнего воздуха. И в тот момент он не думал об обществе, своём костюме или новом сроке в Азкабане. Только её жизнь, совершенно ненужная ей, чужая ему, но глубоко внутри необходимая обоим. Умри она в ту ночь, Люциус себя никогда бы не простил. Он чувствовал вину перед ней. Да, Гермиона оказалась права в тех словах на втором свидании. Он предложил ей работу только ради собственного спокойствия и замаливания грехов, предложил жить в поместье, чтобы она больше не смогла натворить глупостей, взял под свою опеку маленькую ведьму. И снова непонятное чувство. Она предстала перед ним повзрослевшей женщиной, как тогда в Министерстве, но уже не только телом, но и умом. Гермиона стала прекрасным собеседником, её смущение подкупало, и Люциусу нравилось издеваться над её чувствами. Он искренне верил, что эта игра не зайдёт дальше флирта. Попробуй он её поцеловать и тут же окажется отвергнутым звонкой пощечиной. Но чем больше он проводил рядом с этой ведьмой времени, чем больше думал о ней, тем бесполезней становились правила игры. Карета остановилась около огромных железных ворот. Время беспощадно для всех. Некогда крепкий металл превратился в жуткое красно-коричневое чудовище. Работа мастера больше не вызывает восхищения, лишь сожаление к ржавым бесформенным цветам и листьям. Люциус делает осторожный шаг на территорию кладбища и тяжело выдыхает. Двадцать седьмое сентября. Семь месяцев со дня смерти родителей Гермионы. За это время он узнал очень многое о ней. Джинни любезно рассказала о местонахождении подруги за чашечкой ароматного чая. Было принято встретиться на территории мэнора, чтобы не начинать очередной конфликт с Артуром и Молли. Рыжеволосая, как и подозревал Малфой, оказалась очень непохожей на своих родителей и брата, что не могло его не радовать. Поттер поведал о трагедии Грейнджер. Конечно, ему не доставляло удовольствия рассказывать о личном своей лучшей подруги, но под напором жены он чуть смягчился к некогда бывшему врагу. Она стоит к нему спиной. В чёрном облегающем платье и с поникшей головой около двойного надгробия. Прекрасная в любом виде, любимая женщина. Кажется, прошла вечность с последней их встречи или лишь мгновение. — Ты снова недооцениваешь прохладные ветра. — нежно произнёс мужчина и накинул на плечи ведьмы свою мантию. Она узнала его голос, но не смела повернуться, встретиться с серо-голубыми глазами и вновь позволить тонуть. Сначала нужно поговорить. Да, в этом вся Гермиона Грейнджер — правильная и упрямая. — Ты ещё долго будешь бегать от меня? Знаешь, я и вправду задумываюсь о том, чтобы посадить тебя дома и лично приносить три раза в день еду на подносе. Хотя бы буду уверен, что ты никуда не сбежишь очередной раз. — голос мужчины поник. Его одолевает злость, но не на неё, а самого себя. Позволил ей уехать, позволил почувствовать ненужной, великовозрастный дурак. — Откуда ты узнал, что я… — она снова прикусывает губу, потому что волнуется, снова хмурится, обдумывая все возможные моменты. Люциусу не обязательно видеть её лица, чтобы знать об эмоциях. Он его и не видит, стоит чуть позади и наслаждается её духами, доносимые лёгким ветерком. — Твоя лучшая подруга и просто прекрасный человек. Хотя, не скрою удивления, об увольнении и переезде мне сказал Гарри Поттер. — Как ты себя чувствуешь? — её голос дрожит, но он не бесцветный. Она действительно переживает за его состояние. Этот вопрос так долго терзал сознание бессонными ночами. Хотелось сорваться обратно, но гордость. Вечная преграда для счастья. — Хуже, чем когда-либо. От меня ушла любимая женщина и забрала наше общее, прекрасное, новое начало. — Не понимаю, о чём ты. Люциус сделал два шага вперёд и поравнялся с Гермионой. Она тут же запахнула мантию и слегка отвела взгляд в сторону. Немедля, мужчина опустился на одно колено перед могилой и положил букет рядом с мраморной плитой. — Не имел чести познакомиться с вами, мистер и миссис Грейнджер. Нас с вашей дочерью связывают очень непростые взаимоотношения на протяжении многих лет. Она безумно упряма, часто убегает не только от меня, но и от самой себя, и бывает резка в своих суждениях. Но несмотря на все свои недостатки она по-настоящему прекрасная, умная, чувственная, нежная женщина. Которую я безумно люблю. И хочу делить с ней все горести и радости, быть опорой для неё и нашего ребёнка. Надеюсь на ваше благословение. — Малфой встал с колена и подошёл к всхлипывающей девушке. Её плечи дрожали, а маленький носик был скрыт за мантией. — А если я не соглашусь? — неуверенно произносит ведьма. — Всё такая же упрямая, даже сейчас. Куда ты теперь денешься? — мужчина чуть улыбнулся и обнял Гермиону за плечи, крепко прижимая к себе. — Я пообещал твоим родителям заботиться о вас. И наш сын будет жить только в семейном поместье Малфоев. — С чего ты взял, что у нас будет мальчик? Я ещё ни разу не была у врача. — бурчит себе под носик. Хочет быть слабой женщиной, выпустить из-под своего контроля хотя бы часть дел, но думает, что это проявление слабости, которая есть недозволительная роскошь для такой, как она. — Если ты не знала, в нашем роду рождаются только мальчики. — на полном серьёзе отвечает мужчина, и его рука проскальзывает под мантию, приземляясь на маленький, но уже округлившийся животик. — В вашем роду не было и маглорожденных… — Гермиона замялась, подбирая слова. Кем же ей теперь быть для Люциуса? — Ты хотела сказать, что мы никогда не связывали себя узами брака с маглорожденными волшебницами. Значит, ты будешь первой! Это почётно. — Узами брака? — искренне выпаливает Гермиона. — Я знал, что у беременных есть некоторые проблемы с обработкой информации, но чтобы настолько. — Люциус чуть закатил свои глаза и отодвинул Грейнджер от себя. Он внимательно всматривается в заплаканное лицо и недоумевающий взгляд. — Гермиона Джин Грейнджер, я пять минут назад попросил у твоих родителей благословения на наш брак. Предложение тебе я обязательно сделаю, но не на кладбище.

«Счастье можно найти даже в темные времена. Если не забывать обращаться к свету.» — Альбус Дамблдор.