Monsters

Капли дождя. Я бегу из министерства магии. Задыхаюсь, хотя погони пока нет. Вряд ли кто-то решит охранять особо важные предметы министерства Британии посреди рабочего дня, ведь так? Неделю назад погиб Сириус, а сегодня я вновь пришëл в волшебный мир. Невозможно жить без него. Сначала родители бросили меня в доме тëтки, а потом и погибли в этой ебучей автокатастрофе. Стараясь хорошо учиться я достиг определëнных успехов, доверие самого Альбуса Дамблдора, угарного любителя лимонных долек и прочей сладкой дичи. Господи, за что мне это? Правый бок колит с неистовой силой, и я разрываюсь на части, когда маховик отлетает на несколько метров. Палочка в руке наготове, треск заклинания, взрыв магии, несколько оборотов против часовой стрелки действием взрывного заклятья, мантия-невидимка в рюкзаке, тот же шум дождя и дробление в мясорубке. Я свинья, загнанная в угол, и сейчас меня режут на части. Нет сил сопротивляться — жизнь тяжëлая штука. Врождëнный порок сердца, и в груди молот отбивает чечëтку. Танец распространяется по всему телу, и красные пятна, такие же как пожар на теле расплываются в травяных глазах. Ощущение давки и ледяного тремора конечностей. Я знаю, что нужно бороться. Я знаю, что нужно идти вперëд. Я сильный. Я… Кома. Парализующее состояние. Гермиона предупреждала меня. Странно думать сейчас о ней, очень странно. Ледяной взгляд и неприятно тëплое одеяло. Открыв глаза первое, что я увидел был тëмно-синий потолок и расползающиеся чëрные пятна. Ужасная сухость во рту вмиг заменилась приятностью обычной питьевой воды, желудок скрутило в невероятно сильном спазме. Руки и ноги не слушаются, слева в груди ноет с нарастающей болью. Голова раскалывается на множество маленьких осколков стекла, чтобы усеять собой одну из заброшек маггловских деревень. Едкий запах спирта, и я пытаюсь ориентироваться в пространстве. Надо мной стоит парень. С виду ребëнок, но энергетика, которая исходит от него совсем не детская, поэтому чëрные волосы, такие же как у меня, ощущаются шерстью пантеры, которая будет играть, но вскоре нападëт, и тогда ты не убежишь от неë. Узкие и невероятно острые черты лица выдают худобу и слабый организм, тогда как ледяной и опустошëнный взгляд мертвеца осматривает меня на предмет наличия чего.? Холод пробирается под одежду, несмотря на огромное пуховое одеяло, которым меня укрыли. Вероятно, это был этот самый мальчик, но я очень надеюсь, что это был не он. Сщурив глаза и вновь осмотрев моë лицо, он сделал выразительную мину, будто я самый противный человек в его жизни, но тут же, столкнувшись с моим взгядом прожëг пылающие огнëм дыры на моих щеках и прикусил нижнюю губу. — Мне просто любопытно, кто ты такой, и почему у тебя незарегистрированный магический временной портал в виде маховика времени. Опережая вопросы, я нашëл тебя ночью под окном своей комнаты и с распростëртыми объятьями принял в свою опочивальню. Я не знаю из какого ты времени, скорее всего из ближайшего будущего, а поэтому, — я только сейчас заметил, что всë моë тело сковано железной хваткой, — я жду объяснений, и в зависимости от них буду использовать тебя в определëнных личных целях. Сказать, что я труханул — ничего не сказать. И всë же этот мальчик невероятной внешности. Он похож на дьявола в людском обличии, а гневный нрав лишь больше украшает его харизму. — Меня зовут Гарри Поттер, — прохрипел я, немного заикаясь и стыдясь своего неприятного положения заключëнного, — Эм, я хотел переместиться по маховику на семь дней назад, а получилось… Я не знаю тебя, — он странно и отстранëнно посмотрел на меня. — Какой год сейчас? — Эм. — вновь запинаясь произнëс я, — июнь 1996. На лице мальчика на долю секунды появилась любопытная ухмылка, которая тут же скрылась за маской личного постоянства и холодного презрения. Всë же в его глазах была некоторая неуверенность, что резко контрастировало с его последующими действиями. Схватив меня с кровати, будто и не было всех этих связывающих заклинаний, он швырнул меня на пол, и кинул мне мою наволочку. Очки, разбившиеся в полëте, показывали неправильное положение дуэлянта, как я понял, он хотел сразиться со мной. Правда теперь у меня троилось в глазах. — Слушай, — предпринял я попытку уберечь нас от взрывов и хаоса, но едва моя рука тронула палочку, как я больше услышал нежели увидел тихий шëпот неизвестного заклятия. Ставить барьер было однозначным проигрышем — я не знал, какой нужен для этого заклятья, а ведь был самым успешным на курсе, лишь бы получать крохотную стипендию Хогвартса! Предприняв единственное правильное решение я крикнул: — Ваддивази! Заклинание полетело обратно в парня, и тогда он снова наколдовал что-то совершенно бесшумно. Вероятно, тëмная магия, узнаваемая по поблëскиванию волшебной палочки. — Инкарцеро! Я выбрал одно из самых сильных заклинаний из своего довольно большого арсенала, и не разрывая тëмную связь между палочками, которой удивился как я, так и мальчик, послал в него невербальное обезоруживающее. Связь тут же оборвалась, и древко приземлилось в мою открытую ладонь. Удивлëнно, всë ещë не приняв свою победу, я смотрел напротив, и не позволял себе опустить взгляд и начать предаваться глупой радости. — Молодец, парень. Неплохо бьëшься, но всë же я хитрее. Меня тут же ушибли током, кажется, вольт в пятнадцать. Обычное жалящее, как я понял. Ловко же он. Беспалочковой магией немногие могущественные волшебники могут похвастаться, а тут… Обе палочки вылетели из моих рук. Я о них уже и забыл, таково было моë удивление. — Хотя ты и проиграл, Поттер… — он помедлил, — Меня зовут Риддл, Том Риддл. В тебе большой потенциал, парень. Небольшая улыбка появилась на его лице всего на мгновение, пока я брал у него свою волшебную палочку, но сразу после этого момента он посуровел, будто его преследовало нескончаемое количество проблем, и лишь на секунду он мог расслабиться, чтобы потом вновь искать возможные варианты их решений. — Так, Том? — аккуратно начал я, но тут же был перебит. — Никогда не называй меня Том. Это гнусное имя отца-маггла, — он резко остановился, поняв, что сказанул то, что не нужно было, и его лицо посуровело ещë больше. Смешная, однако, у него рожица. Он магглорожденный, и наверно… Это его комплекс? — Эй, Риддл. Нет ничего плохого в том, что твои родители магглы, — одобряюще поддержал я, но видимо это было не то, что следовало сказать. — Я волшебник, ясно? Моя мать была чистокровной! Только папаша попался неудачный. — О, значит ты полукровка? — просияв, спросил я, — Знаешь, я тоже! Риддл скривился при этих словах и подошëл ко мне. Слишком близко. Слишком. Его дыхание грубо покрывало мои губы, и мои рваные вдохи были недостаточными, чтобы пополнить лëгкие кислородом. — Я считаю, — вкрадчиво сказал он, — что колдовать способны лишь истинные волшебники, чья чистота крови несомненно превышает по уму и возможностям всего того сброда, который я вечно вижу в коридорах этой проклятой школы. — Во-первых, Хогвартс — это мой дом! Во-вторых, — запинаясь произносил я слово за словом, — магглорожденные и полукровки достойны нормальной учëбы магией и возможности колдовать! Или ты хочешь, чтобы мир был разрушен обскурами? Риддл даже не скривился. — Мир и так разрушен, и ты давно должен был удостовериться в этом, милый Гарри, — пропел он, — То, что все они — это источник войны, от которого умерли величайшие люди и мои чувства, не разрешает того факта, что если всë будет продолжаться также, то они подохнут в собственной рвоте от своей же беспомощности. Ты совсем не разбираешься ни в философии, ни в психологии, ни в устройстве мира, Гарри. Только за это ты должен погибнуть. Ты попал на войну, сейчас 1944 год, — я вздрогнул и задохнулся от этих слов, — и если ты не попадëшь под проклятья сквибов и прочих мерзких тварей, я лично убью тебя. Мурашки. Тело в сплошных мурашках. Риддл ушëл, оставив меня там, в той высокой комнате с кроватью. Палочка перестала наполнять мою руку светом, лишь тëмные силы теперь переполняли еë, и крохотный отголосок надежды, и отсутствие маховика рядом со мной. Лишь мантия и желание заорать и перебудить замок, выйдя из проклятой комнаты так-и-сяк в холодный тëмный коридор. Более ледяной и чëрный, чем глаза Риддла.