Monsters

Он совсем не удивился тому, что Дамблдор заставил Гриндевальда пожениться. Считает его своим заложником. Дамби Гриндевальда или Риддл меня? Мы с самого утра сидим в школьной библиотеке. Никто не удивился новому ученику, который даже занятия не посещает. Откровенно не понимаю, почему даже учителя ещë не подошли ко мне. Это из-за того, что они боятся Риддла, или из-за того, что сейчас идëт самая страшная война нескольких столетий, и им страшно, думая, что я чëртов шпион? Сегодня мне опять снились кошмары. Мама пришла к дядьке с тëткой и сказала, что заберëт меня отсюда. Опять пьяная. Они ещë долго потешались надо мной, когда этого не случилось. Вскоре оба родителя умерли. От кончиков ушей и до пальцев ног я ощущаю это жуткое щекочущее напоминание того, что преследовало меня из года в год. Ощущение брошенного, почти дохлого котëнка со сгнившими зубами и таким же сердцем. Котëнка, которому нечего было дать, потому что всë, что у него было забрали с самого начала. Врач, бедный и распотрошëнный, лишь навëл меня на мысль: я ненормальный. То, что это правда, было лишь моë предположение, которое вскоре переросло в реальность. Прямо сейчас я сижу напротив Риддла в библиотеке Хогвартса, и напряжение между нами скачет электромагнитными волнами. Мы отталкиваемся друг от друга, словно одноимëнные заряды, и притягиваемся, видя своë спасение в каждом из нас. Как я могу видеть Риддла, когда он единственный, кто раскрылся мне? Он единственный, кому я рассказал о своей истинной сущности. — В этой книге идëт речь о маховиках, но ни слова о пространственном перемещении. — косо взглянув на Риддла, я увидел, как он закатил глаза, и я не стал продолжать свою речь, взяв следующую книгу из высокой стопки. Это всë, что нас удалось откопать в запретной секции. Я удивлëн, ведь книги, многие из которых абсолютно запрещены в моë время, находятся в открытом доступе в 1944 году. Уже через полвека их будут разрешать читать только особо важным аврорам, и то предельно секретно и при сдаче определëнного экзамена, который обязателен перед чтением каждой книги. Смотрю на Риддла. Сильно ощущаю в нëм природу смерти. Желудок урчит от недостатка пищи. Радует только то, что Риддл хорош в трансфигурации. Слишком хорош. Ставлю всë своë небольшое имущество на то, что он единственный из студентов в школе умеет превращать неживые предметы в живые, а также их производные. Трансфигурация — одна из самых сложных наук. Риддл человек, который мало ест и отказывается колдовать больше еды, чем необходимо, чтобы прокормить двухгодовалого ребëнка. Я тот самый ребëнок. В большой зал теперь приходят лишь утром. Те, кто придут первыми — получат порцию супа, иногда и второго. Хогвартс перестал быть Хогвартсом. Хорошо, что в моë время всë пришло на свои места. И вот сейчас, прямо сейчас я сижу напротив него. Сердце начинает биться сильнее, когда я понимаю, о чëм думаю. У меня никогда не было такого чувства. Это трепещущее желание, заставляющее сойти с ума. Бабочки с тëмными крыльями в виде паутины разлетаются по моему организму в поиске добычи, а она сидит рядом со мной, такая недоступная. Некоторые рефлексы, и я поспешно закидываю ногу на ногу. Как же хорошо, что нас с ним разделяет стол, а то я бы… Замечаю удивлëнный, а потом и насмешливый взгляд. О нет, я уже опозорился. — Хм, я бы хотел показать тебе кое-что интересное. Только вот сейчас пересяду к тебе поближе, — я заметно напрягаюсь при этих его словах, и максимально далеко отодвигаюсь на стуле от соседней со мной деревянной табуретки. Слышу некоторый смешок и поднимаю взгляд на Риддла, чтобы тут же его опустить. Чувствую, как его чëрные глаза презрительно вглядываются в мою макушку. — Ты уже достаточно взрослый, Гарри, чтобы держать все желания у себя в штанах. О нет. Щëки горят так, будто их прокатили по грубому асфальту или вообще содрали с них кожу. К тому же, понимаю, что моë левое ухо сейчас, должно быть тëмно-бордового цвета. Всегда так, когда о тебе думают плохо. Вот же блять. — Мне бы не хотелось утруждать тебя, но подумай над тем, что я сказал. Что ты будешь делать, раз влюбился в монстра? — с этими словами он начал свой путь к выходу из библиотеки, а моë сердце начало замирать с каждым тиком часов над головой.

***

— Том! О да! Риддл, сильнее! — я вскочил в кровати и понял, что кончил себе в трусы. Это был не первый сон эротического содержания, который мне удалось увидеть, но блять, видеть Риддла в главной роли порнухи — то ещë удовольствие. Я серьëзно. Настойчивый звон настенных часов говорил о том, что нужно отрывать задницу от кровати и продолжать изучение работы временного портала, а я боялся даже вдохнуть, видя перед собой суровый взгляд Тома, сидящего на краю своей кровати. Цвет его глаз стал ещë более черным чем обычно. Уголь мерцал в них, и что-то похожее на похоть вновь одолевало меня. Только теперь похоть вкупе с невыносимым страхом. Риддл медленно поднялся и ближе подошëл ко мне. Его движения медленные, чëтко отточенные и уверенные. Я блаженно закрываю глаза и ложусь обратно на подушку, когда край уже теперь моей кровати проваливается под небольшим весом Тома. Ощущаю его дыхание совсем рядом с собой. Его рука, мягкая и холодная медленно ложится на моë колено и проводит вверх до таза, повторяя это движение снова и снова. Я в возбуждении опускаюсь ещë ниже в кровати в попытке продвинуть его руку к моему пылающему и набухшему органу. Он на некоторое мгновение отстраняет руку, и я чувствую как вампир вгрызается в мою шею, пытаясь вырвать все сосуды и сухожилия и сожрать их к чëртовой матери, пока я не сдох от недодрочки. В голове стучит набатом, и учащëнный ритм сердца разносится, кажется по всему помещению. Риддл неторопливо отстраняется и осматривает кровоточащие рубцы на месте укусов. Красная вязкая жидкость стекает по моей шее и ключицам вниз, капая на свежее бельë. Риддл наконец стягивает с меня пижамные штаны и обхватывает мой член через ткань. Я шиплю, пытаясь не кончить лишь от одного его прикосновения. Риддл щупает его, господи как хорошо. Несмотря на всë, я уже меньше ощущаю тесноту и неприятную консистенцию в боксëрах. Я порываюсь стянуть их вместе с последними отрывками самообладания, но Том перехватывает мои руки, прерывая непрошенные по его мнению действия. Он сильнее сжимает мой член, а я вижу чëртики перед глазами, когда волна оргазма молниеносно обхватывает мое тело. Риддл усмехается, а я, всë ещë будто прикованный к нему, не могу пошевелиться. Резкий рывок, и я, лишаясь крупной пряди своих волос, стою на коленях на полу у кровати. Мой взгляд бессовестно упивается в огромную выпуклость в школьных брюках Риддла. Я как последняя сучка смотрю в его глаза и прошу разрешения, а когда получаю его, то стараюсь медленно расстегнуть ширинку. Внушительных размеров половой орган вываливается в мою сторону, и я тут же чувствую как уже захлëбываюсь в собственной слюне. Мою голову резко и безостановочно насаживают на набухший член. Я чувствую каждую вену своим языком и пробую на вкус предэякулят. Слюна хлещет, стоны, мои и Риддла, разносятся по комнате, и он, напоследок глубоко толкнув член мне в горло эякулирует в мою глотку. Я даже не чувствую вкуса семенной жидкости и медленно отхожу от предыдущих рвотных позывов. В некотором отчаянии я смотрю на Риддла, который неспешно застëгивает ширинку, вновь ухмыляется мне и выходит из комнаты. В который раз он уходит от меня, оставляя столько вопросов.