(Без)опасен, или Mostly Harmless

Поттер вытаскивал его из дома каждый вечер. Северуса неизменно удивляла его фантазия и энергичность. Однажды Поттер потянул его за собой пить пиво в богом забытый паб в Глазго, на следующий вечер они отправились гулять в старый город Саутгемптона. Затем они провели вечер в Дувре, наблюдая за паромами и круизными лайнерами. Потом Поттер потащил его за собой в лондонский маггловский клуб, где Северус смотрелся инопланетянином — не то чтобы его это волновало, конечно. Жизнь Северуса совершенно изменилась. Теперь каждый вечер, в пять или шесть часов, они с Поттером уходили из дома, чтобы вернуться в три-четыре утра, а затем болтать до рассвета. Ни о чём важном они не говорили: ни о прошлом, ни о войне, ни об общих знакомых. Они обсуждали еду, напитки и музыку, даже погоду — и Северус наслаждался их бессмысленной болтовнёй. Его заражали жизнелюбие и вечное воодушевление Поттера. Казалось, тот впитывал каждый нюанс, каждую малейшую деталь их вечеров, стараясь запомнить всё и ничего не забыть. Наблюдать за ним было увлекательно и весьма бодрило. В результате Северус ложился спать утром и просыпался уже днём или ранним вечером — ко времени, когда Поттер оказывался готов к их новой вылазке. Сколько, когда и где Поттер спит, Северус не знал. Он сказал себе, что его это не должно волновать — раз самого Поттера не волновало. Тот казался преисполненным решимости жить на всю катушку и развлекаться каждую ночь так, будто та могла оказаться последней. Тем не менее Поттер не заботился лишь о себе: казалось, его действительно интересовало, хорошо ли Северусу. Странное (и несколько раздражающее) дело, но Северус и правда наслаждался таким времяпрепровождением. За две с половиной недели, которые последовали за их первой вылазкой, Северус развлекался больше, чем за всю свою жизнь. Он был рабом Поттера, но никогда его жизнь не была настолько свободной. У него не было никаких дел, обязательств или долгов. От него ничего не ждали, вообще ничего, даже того, что он будет доволен. Когда Северус хандрил (хотя такое нечасто случалось), Поттер не принимал это близко к сердцу, а только пожимал плечами, улыбался и говорил: «Ну ладно, займёмся чем-нибудь другим». Такая жизнь — без обязательств, всё ради удовольствия — казалась Северусу странной. Его содержали, как женщину или любовника, вот только секса от него никто не требовал. Можно было бы подумать, что Поттер вот таким идиотским способом пытается за ним приударить, но тот сразу сказал, что их вылазки не были свиданиями, и Северус предпочёл ему поверить. Поттер прокололся лишь однажды — две с половиной недели спустя начала их вылазок, когда они вместе вернулись после долгой ночной попойки в Эдинбурге. Северус всегда хорошо переносил алкоголь, но Поттер так позорно наклюкался, что не рискнул аппарировать. В итоге они вызвали «Ночного рыцаря». Когда их высадили у калитки, то Поттер едва удержался на подкашивающихся ногах, и Северус не дал ему упасть. Поттера шатнуло вперёд, и он уткнулся лицом в плечо Северуса. Не зная, что дальше делать, Северус поддержал его и тихо спросил: — Как ты, Гарри? — Мне очень, очень хорошо, — пробормотал Поттер. Северус скользнул ладонью по его спине. Острые лопатки вздрогнули, и Поттер замер. — Пошли домой, — сказал Северус. — Ладно. Прости. Поттер отступил, встряхнулся и как мог прямо пошёл к дому. Возле самых дверей он вдруг повернулся и заулыбался с несуразно счастливым видом. — Знаешь что? Ты назвал меня Гарри. — Забылся на мгновение, — сухо ответил Северус. — Не привыкай. Даже говоря это, он знал, что битва проиграна. В мыслях Поттер превратился в Гарри, и Северус подозревал, что к прежнему отношению ему уже не вернуться. * * * На следующий день Северуса разбудили голоса, доносящиеся с первого этажа. Он открыл глаза и затряс головой, отгоняя остатки сна. Судя по всему, пришли Грейнджер и Уизли. То, что они появились здесь, испугало Северуса: уже несколько недель он и не помнил, что в мире есть и другие люди, кроме них с Гарри. — Гарри, ты жутко выглядишь, — выговаривала Грейнджер, — отдохни хоть сегодня вечером. Слушание по делу Малфоев уже завтра! — Знаю, — согласился Гарри. — Можешь не напоминать. Даю слово, я отдохну и классно выступлю. Я изучил все свидетельства, прочитал все материалы о первой и второй войнах. Всё пройдёт отлично. Северус вскочил с кровати и начал одеваться. Он на цыпочках вышел из спальни и встал у края лестницы, прислушиваясь к каждому звуку. Ему не хотелось упустить ни слова из их разговора. — Ну не знаю, — не слишком обеспокоенным, а скорее, сомневающимся тоном сказал Уизли. — Я думаю, что слушание будет сложным. Больше того, ты правда уверен, что хочешь защищать Люциуса? — Да, — сказал Гарри. Уизли продолжил спорить: — Ну ладно, я понимаю, Нарцисса спасла тебе жизнь, а Драко — всего лишь дурак, который не заслуживает быть проданным в рабство до конца своих дней, но до меня не доходит, почему тебя заботит судьба Люциуса? — Я делаю это для Нарциссы, — напряжённо ответил Гарри. — Слушай, мы это уже обсуждали. Она помогла мне, и я ей должен. Я отдаю свои долги. Всегда. Грейнджер что-то ответила, но Северус её уже не слышал. Вопреки всем доводам у него внутри всё перевернулось из-за слов Поттера, и все разумные мысли его оставили. Он спустился по лестнице и вошёл в гостиную, где Поттер, Грейнджер и Уизли разговаривали, стоя у обеденного стола. Вид у Северуса, должно быть, был ужасающий, потому что Грейнджер тотчас отступила, а Уизли шагнул вперёд и закрыл её собой. Северус едва это заметил; он не мигая смотрел на Гарри. Гарри робко ему улыбнулся. — Привет. Я думал, ты спишь. Что случилось? Мы тебя разбудили? У Северуса рука сама собой сжалась в кулак. — Ты платишь свои долги, — прошипел Северус, с особой злостью выделив слово «долги». — Весьма благородно, Гарри. А что насчёт твоего долга мне? Как ты собираешься заплатить его? — Поговорим об этом позже, а? — поторопился сказать Гарри. — О чём тут говорить? — Северуса трясло от ярости. Он едва мог выносить мысль, что Гарри, оказывается, собирался защищать Люциуса Малфоя — в первую очередь, до него, до Северуса. — Ты чувствуешь, что должен Нарциссе за то, что она тебе помогла — я бы добавил, что помогла не просто так, а с умыслом. Но всё, что сделал я, для тебя, как видно, ничто. Нет, ты даже не выступишь в мою защиту без этой нелепой двухмесячной сделки, которую мне навязал. — Что за двухмесячная сделка? — тут же спросила Грейнджер. Гарри вспыхнул. — Гермиона, позже. Северус горько усмехнулся. — Ты даже ей не сказал, так? А почему, Гарри? Ты случаем не стыдишься того, что делаешь? Он полностью сознавал, как нелепо выглядит, закатывая истерику перед своими бывшими учениками, но не мог остановиться. — Не сказал мне что? — переспросила Грейнджер. — Гарри, пожалуйста, о чём речь? О какой сделке вы говорите? — Ни о какой! — в сердцах крикнул Гарри. — Я расскажу тебе всё потом, а сейчас, пожалуйста, возвращайся домой! — Трус, — выплюнул Северус. — За свою жизнь я встречал много жалких людишек, но ни один не был таким же трусливым, как ты. Гарри пожал плечами. — Ну и ладно, — пробормотал он устало. — Думай, что хочешь. Безразличное «думай, что хочешь» стало последней каплей. Не соображая, что делает, Северус бросился вперёд, целя кулаком в лицо Гарри. Магия ошейника сработала, и Северус застыл в середине движения с всё ещё сжатой рукой. Он слышал, как тихо ахнула Грейнджер, как забормотал Уизли, но не разобрал ни слова. Лицо запылало от стыда; он стоял неподвижно, и — что очевидно для всех — был совершенно беспомощен. Гарри отреагировал быстро. — Рон, Гермиона, пошли. Сейчас же. Он выпроводил друзей из дома и ушёл вслед за ними. Как только дверь за ними закрылась, Северус вновь обрёл способность двигаться. Он дотащился до дивана, сел и обнял себя руками. Теперь он соображал достаточно ясно, чтобы понять, что своей истерикой он ничего не достиг, кроме того, что выставил себя круглым дураком перед Грейнджер и Уизли, разумеется. Северус вздохнул. Бессмысленная ссора опустошила его, попытка противостоять Поттеру напоминала спор со стеной. Или того хуже: Поттер был достаточно живым, достаточно человечным в отношении всех, кроме одного — в Северусе человека он просто не видел. Поттер был готов простить все прошлые обиды, причинённые Малфоями, но без колебаний взимал долг с Северуса — было б ещё ясно зачем. Хотя неважно. Поттер всё равно сделал бы то, что сделал; он казался одержимым стремлением превратить Северуса в «раба» на эти два месяца перед освобождением. Тут уж никаких сомнений. Северус коснулся ошейника: магия всё ещё покалывала, напоминая о «нарушении». Он вытянулся на диване и закрыл глаза, пытаясь не думать о том, что случится, когда Поттер вернётся домой. * * * Северус не смог заснуть, ни даже задремать. Гарри не было уже несколько часов, наверное, решил дать ему время успокоиться. Северус провёл большую его часть, глядя на стоящий у обеденного стола проклятый стул — тот самый стул, на который опирался, когда Поттер порол его первый раз. Он не понимал, почему сегодня сорвался. Оставалось менее двух недель до того, как Поттер обещал его освободить, так почему он не смог удержать рот на замке и перетерпеть? Ведь он прекрасно справлялся, служа Волдеморту, не реагируя ни на какие провокации. Даже с Дамблдором Северус никогда не впадал в такую истерику, как сегодня. Неясно как, но Поттер умудрялся задевать в нём те струны, которых не могли коснуться даже два величайших волшебника столетия, и Северус в ответ не мог удержаться от крика, угроз и требований. Он нуждался в том, чтобы Поттер видел в нём человека — и в итоге заработал ещё одну порку. Северус поёжился. Он не мог вновь пройти через это. Сейчас порка виделась унижением несоизмеримо большим, ведь они с Поттером общались почти по-дружески или вроде того. Лишиться этого, вновь стать никем — Северус подумал, что после всего вряд ли будет способен вновь рискнуть сблизиться с другим человеком. С другой стороны, жизнь Северуса всегда следовала одной схеме: стоило решить, что положение, в котором он оказался, не может быть ещё более унизительным, как происходило что-то, доказывающее обратное. Он услышал, как открылась дверь. Северус сел на диване, уставившись в пол. Гарри закрыл дверь и подошёл ближе, сел рядом. Какое-то время они молча сидели плечом к плечу. — Как ты? — спросил Гарри. Северус качнул головой. Он хотел задать свои вопросы, узнать, зачем Гарри всё это делает, почему не позволяет ему уйти, зачем ему эти два месяца рабства, но ничего так и не сорвалось с его языка. Он уже спрашивал прежде и получил в ответ: «Потому что я могу». Ему следовало поверить тому, что он услышал, а не искать иных причин поступков Гарри. — Тебя так разозлило, что я помогаю Малфоям? — тихо спросил Гарри. — Я не думал, что ты их так ненавидишь. — Вовсе нет, — сказал Северус. — Я... я рад, что ты выступаешь в их защиту. Я всего лишь... — он замолк, не закончив фразы. Он не мог признаться в глупейшей ревности к тому, что Гарри считает Малфоев более достойными своего внимания и помощи. Гарри выпрямился и принялся расстёгивать ремень. Северус отвёл взгляд. — Ты знаешь, что делать, — едва слышно произнёс Гарри. Покрасневший Северус покачал головой. — Я не могу. Не в этот раз. — Другого выхода нет, — напомнил Гарри. — Есть. Верни меня в Азкабан. — Если я тебя верну, то ты отправишься не в Азкабан. Ты вернёшься на аукцион. — И вскоре окажусь в Азкабане. Никто не станет меня покупать, — сказал Северус. — Станет. Кто-нибудь сможет купить тебя и причинить настоящую боль. Даже убить тебя. — Я бы рискнул. — А я нет. Я не отдам им тебя. И не причиню тебе вреда. — По голосу Гарри чувствовалось: это окончательное решение, с ним бессмысленно спорить. — Вставай, — приказал Гарри, сгибая ремень в руках. Из его голоса исчезла всякая неуверенность или тень сомнения. — Не вынуждай меня применять к тебе силу. Северус осознал, что неспособен пошевелиться. В воображении мелькнул образ — как он вновь наклоняется над стулом, выставив свою наготу перед Поттером, — и в паху появилась знакомая сладкая тяжесть. Северусу захотелось свернуться калачиком, спрятаться, исчезнуть вообще. — Снейп! — голос Гарри стал громче, набрался силы, посылая следующую волну постыдного возбуждения прямо к члену Северуса. — Вставай, пожалуйста. — Я... — запинаясь, пробормотал Северус, краснея ещё больше. — Нет. Мне лучше лечь. — прозвучало, как мольба, но ему было всё равно. Если Поттер поймёт, как всё это его возбуждает — нет, Северус этого просто не перенесёт. — Ладно, — сказал Гарри и поднялся. Северус вытянулся на диване и вжался лицом в грубую ткань обивки. Без дальнейших указаний он расстегнул брюки и потянул их вниз, к коленям, затем откинул полы рубашки, обнажив себя ещё больше. Он вытянул руки по бокам и замер в отчаянной надежде скрыть своё состояние; его член был таким твёрдым, что мог бы проткнуть сидение дивана. Трение об обивку сводило с ума, и Северус слегка приподнял бёдра. Понятное дело: если во время порки он кончит на диван Поттера, то не сможет этого пережить. Никогда. После первого удара ремнём Северус понял, насколько не готов к порке. Совершенно забыв, какую сильную боль чувствовал в прошлый раз, он застонал во весь голос. Его ягодицы обожгло как огнём, а бёдра вжались в диван, уходя от удара, что принесло некоторое облегчение ноющему члену. Ужаснувшись тому, что неосознанно начал тереться об обивку, зная, что нужно это прекратить, Северус снова поднял бёдра — словно бесстыдно просил о следующем ударе. Казалось, Поттер не собирался его жалеть. Он бил Северуса снова и снова, не торопясь, в одном ровном ритме, и Северус сдался. Боль была адской, из глаз текли слёзы, задница горела, а в голове мутилось. Вполне возможно, он стонал вслух — Северус не был уверен; его тело двигалось само: бёдра поднимались и вновь вжимались в диван после каждого удара ремнём. Последний — жгущий, как кипяток — удар Поттера пришёлся поверх уже нанесённых. Его жар пронзил тело насквозь до самого члена; Северус вздрогнул и зашипел. Ощущений оказалось слишком много, чрезвычайно много, и, не помня себя, Северус кончил — кончил прямо на диван Поттера. Он содрогнулся ещё раз и затих. Постепенно помрачение оставило его рассудок, и он понял, что в конце концов ему придётся подняться с дивана, и Поттер увидит всё — всё поймёт. Северус зарылся в обивку лицом. Он пытался не разрыдаться, когда ощутил руку Поттера на своей спине. — Как ты? — спросил Поттер. Замерший под его прикосновением Северус ничего не ответил. — Снейп? Поттер потянул его за плечи, вынуждая сесть. Без раздумий Северус исполнил полученный бессловесный приказ, и его выпоротая задница соприкоснулась с обивкой. Гарри смотрел на него. Северус дрожал, позволяя видеть свои заплаканные глаза, свои брюки и белье, кучей лежащие у лодыжек, свой опадающий член, покрытый спермой. Он даже не шелохнулся. Попытки прикрыться казались ему ещё одним большим унижением. — Снейп, — прошептал Гарри. Северус закрыл глаза и опустил голову. Он не знал, как ему теперь смотреть Гарри в лицо. Ничто не могло сделать случившееся хоть сколько-нибудь допустимым. Когда Гарри взял его за подбородок и заставил поднять голову, Северус не стал сопротивляться. Затем он ощутил дыхание Гарри на своей щеке. А через миг — прикосновение губ Гарри к своим губам.