Проклятые

Северус проснулся перед рассветом и неспеша направился к Грейнджер. Мадам Помфри была уже там, снова разговаривая с портретом Дамблдора. Женщина, казалось, думала, что разговаривает с самим директором, но Северус провел год с портретом и понимал, что это была лишь копия их директора. Северус прислушался к их разговору — почему они решили прибегнуть к его помощи, еще даже не зная, выживет ли он, когда вокруг было так много других достойных волшебников. — Доброе утро, дорогая, — сказала Помфри, наклоняясь над Гермионой. — Надеюсь, ты не спишь. Доброе утро, Альбус. — Доброе утро, Поппи. Я уже некоторое время наблюдаю за мисс Грейнджер, — сказал портрет. — Она выглядит просто замечательно для человека, которого прокляли. — Это правда, — сказала Помфри. — Она выглядит прекрасно, вовсе не как девушка, которая месяцами пряталась и сражалась. Вы только посмотрите на мальчиков, они такие слабые. Другие портреты знают что-нибудь о заклинании? — Боюсь, что нет, Поппи. Северус вошел в Больничное крыло и посмотрел на Грейнджер. Раньше он не замечал, как хорошо она выглядела. У нее был здоровый цвет кожи, а щеки румяные. С виду она посто спала. Мадам Помфри обернулась и наконец увидела его. — Ну, Северус? — ее голос прозвучал низко. — Какая Темная Магия сделала ее такой красоткой? — Самый ужасный вид магии, — ответил он. — Проклятие, которое разрушает изнутри. — Ты знаешь, какое именно это проклятие? Глаза женщины расширились. Северус позволил ей поверить в его всесилие на несколько мгновений, прежде чем неохотно признать правду. — Я знаю много таких проклятий, но ни одно непохоже на это. Мадам Помфри не ответила, но еще немного повозилась с простынями Гермионы и ушла. Она жестом предложила ему следовать за ней и отошла достаточно далеко, чтобы Гермиона их не слышала. — Северус, — начала она серьезным тоном. — Как она? Что она чувствует? — Поппи пристально смотрела на него. — Ты единственный, кто может с ней общаться, и я надеюсь, что ты не пугаешь ее. Северус приподнял бровь. — Ты будешь удивлена, узнав, что мисс Грейнджер совсем не боится меня. Она была довольно спокойна, когда я разговаривал с ней, я бы даже сказал, настолько спокойна, что мне стало интересно, понимает ли она всю серьезность ситуации… — он задумался. — Должен признать, это один из самых приятных эффектов проклятия. Мадам Помфри окончательно потеряла самообладание. — Послушай меня, Северус, это чудо, что она не потеряла способность здраво мыслить! Не доводи бедную девушку до безумия — я знаю, как ты к ней относишься! Она скрестила руки на груди и с гордо поднятой головой ушла. Северус не обратил на нее внимания. Грейнджер уж точно не грозило сойти с ума. Накануне вечером он ожидал увидеть, как в голове девушки забегают беспорядочные воспоминания о битве, но он увидел, что она была спокойна и рассудительна. Северус вытащил небольшой дневник, который начал вести вечером. Он плохо описал эти ощущения — было трудно объяснить, каково это — соединиться с разумом другого человека. Иногда он использовал легилименцию на учениках без их ведома, улавливая их поверхностные эмоции и иногда какие-то воспоминания, но это было у них с Грейнджер — они могли спокойно обмениваться информацией. Северус вел записи, потому что, насколько он знал, легилименция никогда не использовалась таким способом; на самом деле он мог быть первым, кто попробовал такой подход. Легилименцию редко кто мог освоить, в основном она была оружием пыток, а не формой общения. Чтобы позволить человеку слышать свои мысли, требовалось полное доверие или же простое непонимание своего уязвимого положения. Грейнджер могла бы и сопротивляться ему, если бы понимала, что он может сделать с ее разумом. Северус вернулся в Больничное крыло и встал у ее кровати. Как и накануне вечером, ее подперли подушками. Почему мадам Помфри не догадалась открыть глаза? Северус откашлялся. — Мисс Грейнджер, я надеюсь, Вы не спите. Через несколько секунд Снейп наконец протянул руку и поднял ей веки. — Здравствуйте, профессор, — тут же произнесла она. Это было похоже на телефон, но ему нужно было найти другой способ описать это ощущение, поскольку простое сравнение ничего не могло дать. — Помню — еще, — Гермиона начала, но остановилась. — Что ж, — нетерпеливо сказал Северус. — И что Вы помните? Она ничего не ответила. Затем он увидел ее воспоминания; его собственное лицо и широко распахнутые от удивления глаза. — И это все? — спросил он с облегчением. — Да. — Этого недостаточно, — сказал Снейп. — Вы должны вспомнить сам момент заклинания. Мне нужно знать, что Вы испытали в тот момент. Она боролась с мыслями, и он почувствовал ее разочарование. — Оно было — раньше? Он колебался. — Да. Она наверняка вспомнит сама. Северус решил дать ей время, пока сам использует Омут для изучения собственных воспоминаний. — Проведите следующий час, перебирая все моменты в своей памяти, — сказал он. — Возможно, Вам придется пережить намного больше. Начните с самого утра перед битвой. Даже если воспоминания… окажутся болезненными… ничего нельзя упустить. Северус ушел. Он знал, что будет намного быстрее, если он сам найдет для нее эти воспоминания, но он не хотел заново переживать эти события. Он уже знал, что с ней случилось, и ему этого было достаточно. Хорошо что она не осознавала, насколько беззащитна была, когда говорила с ним — это только усложняло бы его задачу. Он подозревал, что она не могла вспомнить проклятие, потому что неосознанно блокировала большую часть воспоминай о битве. И в этом не было ничего удивительного. Однако, если она собиралась все-таки вспомнить момент, когда в нее попало заклинание, она должна заново пережить весь день, момент за моментом, включая смерть своих друзей. Северус зашагал к кабинету директора, точнее к своему кабинету. Он собирался войти, когда столкнулся с Гарри Поттером, который выскочил из-за горгульи. — Профессор, — нервно сказал он. — Я просто… уходил, я имею ввиду… я кое-что оставил для Вас. На столе Дамблд… то есть… на Вашем столе. Он слегка смутился под пристальным взглядом Снейпа. Наконец Северус ответил. — Тогда, Поттер, я предлагаю Вам переехать в мой кабинет. В присутствии Поттера Северусу еще сложнее было сдерживать свой сарказм. Он проклинал себя за то, что дал эмоциям выплеснуться наружу, но он не мог контролировать свои действия, когда умирал от укуса Нагайны. Несомненно, уже Уизли и добрая половина школы шептались о его самых сокровенных воспоминаниях. Поттер поспешил прочь, Северус вошел в кабинет. Он сразу же подошел к столу и увидел флакон, который Гермиона дала для хранения его слез. Рядом была записка. Профессор, вот воспоминания, которые Вы дали мне перед битвой. Я не смотрел их. Не было времени. Если верить Поттеру, его секреты в безопасности, и это была лучшая новость за последние недели. Северус повернулся к Омуту памяти и вытащил из головы серебристую нить. Он смотрел, как она кружится в Омуте, прежде чем наклонился к нему. Он бежит к Хогвартсу, понимая, что битва уже началась. Вот он в безумной ярости убивает Нагайну. Это было глупо, но тогда он получил от этого удовольствие, и еще приятнее было наблюдать, как он обезглавливает змею. Без сомнения, Лонгботтом возненавидел его еще больше за то, что он отнял у него момент славы, однако Северус считал, что такая честь принадлежала только ему. В течение нескольких месяцев он всегда носил с собой противоядие, но когда Нагайна укусила его, он не был готов к большой потере крови. Когда он посмотрел в глаза Поттера, а точнее в глаза Лили, он уже мысленно прощался с жизнью. Темнота. Следующее, что он вспомнил — феникс. Его спас феникс, и с тех пор он его не видел. В Поттера попало смертельное заклинание. Северус сражался с Пожирателем. Он побежал к Волан-де-Морту. Палочка Лорда уже была поднята, его лицо обезобразила ярость, но проклятие было невербальным. Северус смотрел, как оно летит в него. Грейнджер была слева, к ней бежали трое Пожирателей Смерти. Ее палочка вылетела из рук, когда она закрыла собой профессора. Проклятие ударило ей в спину, и она тут же замерла. Часть заклинания отрикошетила в Северуса. Он замер. Они упали на землю лицом друг к другу, и тут воспоминания исчезли. Северус встал и задумался. Это последнее, что он помнил, прежде чем очнуться в Больничном крыле. Теперь стало понятно, почему он смог излечиться от этого проклятия — в него попала лишь небольшая часть. Мадам Помфри надеялась, что и Гермионе со временем станет лучше, но Северус не был так оптимистично настроен. Целью Темного Лорда был Северус, предатель, которого, как он думал, уже убил, и Северус не мог понять, почему Волан-де-Морт не использовал смертельное заклинание. Возможно, Темный Лорд думал, что провести всю жизнь в плену у собственного тела намного хуже, чем умереть. Однако Грейнджер не превратилась в камень. Она дышала, ее сердце билось, а кожа была теплой и мягкой, и наконец, она была полностью в сознании. Темный Лорд определенно был способен к высочайшему уровню Темной Магии, такой как окаменение, но казалось, что он не собирался превращать Северуса в каменное изваяние. Какое бы заклинание он ни использовал, вероятно, в нем была смесь древней Темной Магии. Возможно, это было проклятие, которое он создавал для Дамблдора. К сожалению, такими вещами Темный Лорд ни с кем никогда не делился, и создание этого проклятия тоже никому не было известно. Неизвестно, что ждет Грейнджер. Северус вернулся в свою комнату и заставил себя съесть суп, который принесли эльфы. Он предпочитал есть в одиночестве, тем более в сложившейся ситуации. Северус не смог бы вынести взглядов, неловких вопросов и извинений. Он не хотел жалости или внимания. Все считали, что теперь он будет действовать по-другому — он ведь герой. Но они будут разочарованы.