Проклятые

— Я должна Вам кое-что сказать… на случай, если умру в следующий раз, — мысли Гермионы по-прежнему эхом звучали в его голове. Северус все так же стоял над ней. Мадам Помфри и Минерва ушли всего несколько секунд назад. — Вы не умрете, мисс Грейнджер, — твердо ответил Снейп. — Примите к сведению, что, сделав предсмертное признание, утром Вы будете об этом очень сожалеть, особенно если Ваше признание касается таинственно исчезнувших ингредиентов с моей полки, — Северус позволил себе легкую ухмылку. — Как Вы можете быть уверены, что я не умру? — Ваше дыхание нормализовалось, — заметил Снейп. — Я обещаю Вам полное выздоровление сегодня же вечером. — Это потому что сейчас Вы рядом, — добавила она. — Мы связаны. Поэтому нам так легко… общаться? — Возможно, — сказал он. У Северуса было много дел, но он решил не оставлять Грейнджер, пока она полностью не восстановится. Он сидел у ее кровати, обдумывая их связь, которая теперь была подтверждена. Похоже, связь между ними напрямую зависела от их непосредственной близости, потому что его не было рядом всего несколько часов. За последние недели он гораздо реже ее посещал, но оставался на территории Хогвартса, и с ней ничего не происходило. Мысли Северуса были прерваны чьим-то кашлем. Он взглянул на картину, которая висела над головой Грейнджер. — А ты, портрет, что скажешь? — Я считаю, что мисс Грейнджер просто расстраивается, когда ты уходишь, Северус. Как известно, состояние души влияет на все тело. — Конечно, мисс Грейнджер не такая иррациональная. У нее не было никаких оснований предполагать, что я не вернусь сегодня вечером. — Я знала, что Вы вернетесь! Я не иррациональна! — Я только что это сказал, Грейнджер. — Есть другое объяснение… — осторожно сказал Северус, уже обращаясь к Дамблдору. Он сел в свое кресло и наклонился чуть вперед. — Долг жизни. Это древняя магия, сложная и непредсказуемая. Мы были поражены одним и тем же проклятием в одно и то же время, и в тот самый момент возник долг жизни. Возможно, магия сделала меня ответственным за ее состояние. Северус забыл, что он изначально обращался к портрету, и встал, начав расхаживать по комнате и говорить с самим собой. — Мое выздоровление объясняется только тем, что проклятье частично задело меня. Я поборол его и выздоровел. Мне сказали, что до того, как я пришел в себя, я выглядел таким же мертвым, как сейчас мисс Грейнджер. И как теперь объяснить тот факт, что она, пораженная проклятьем в полную силу, выглядит прекрасно? Связь, созданная долгом жизни, передала большую часть последствий мне. Я выздоровел, и только я поддерживаю ее состояние. — Иммунитет, — заявила Грейнджер. — Что? — спросил Снейп, забыв, что он был не один. — Иммунитет помогает маглам справляться с болезнями. Они вводят в организм человека возбудителя болезни, чтобы развить иммунитет. Может быть, Вы делитесь со мной своим иммунитетом к проклятию. — Может быть, Грейнджер… — сказал Северус. — Это хорошая мысль. — Кхе-кхе, — портрет Дамблдора привлек внимание к себе. — На самом деле это слишком хорошее объяснение. Более вероятно, что мисс Грейнджер просто чувствует себя в безопасности, зная, что ты в замке, а когда ты уходишь, ее душевное состояние ухудшается. Если бы ты не вернулся, у нее бы пропала надежда на выздоровление, пропал бы человек, с которым можно было бы поговорить. Добавь к этому прошедший суд, который мог закончиться не в твою пользу — вот мы и получим беспокойство девушки. Не вини ее в этом и не недооценивай силу надежды. Северус уставился на портрет, не желая признавать, что он мыслил в правильном направлении в отличии от него. — Что Вы на это скажете, мисс Грейнджер? — спросил Северус. — Я не… волновалась, — сказала она. — Я действительно удивилась, почему Вы сообщили о встрече только за день до нее. Я сегодня не волновалась, мне просто было скучно. 

 — Разве Мадам Помфри не читала Вам? — О, конечно, и книга, которую Вы выбрали, мне понравилась, но через какое-то время я устала. Думаю, Ваша теория намного лучше, — подумала Гермиона. Я не теряла надежды. Я знала, что Вы вернетесь. Северус не ответил. Он не считал мысли портрета правильными, но и не мог обосновать собственную теорию. Теория и никаких доказательств. Если его предположение было правильным, он мог помочь Грейнджер только тем, что навсегда останется рядом с ней, надеясь лишь на то, что в конце концов она найдет силы преодолеть проклятие и освободить его от долга жизни. — Вы много знаете о долге жизни? Северус уже привык к тому, что его мысли в последнее время прерывались вопросами Грейнджер. — Достаточно, — деликатно ответил он. — Его не так легко вернуть. — И что же он собой представляет? Может ли человек отказаться от него? — Настоящий долг жизни — это связующая магия. Магия сама определяет, как долг должен быть погашен, и у должника практически нет выбора. Он почувствовал, как она мысленно отстранилась от него. — О, теперь все ясно… Я никогда не знала, что за этим может стоять такая сильная магия. Тогда как узнать, действительно ли это долг жизни? — Истинный долг жизни возникает в результате жертвоприношения… например, когда один человек жертвует своей жизнью ради спасения другого. Грейнджер молчала, Северус только и думал, что она сожалела о своей жертве. — Думаю, Вам уже лучше, — сказал Снейп, касаясь ладонью ее лба. — Да, мне уже не так холодно. Если не считать рук и ног. Северус откинулся на спинку стула и взял книгу. — Кажется, мы остановились на седьмой главе, — подумал он. — Да, — и ее внезапная радость натолкнула его на мысль, что Гермиона хотела ему улыбнуться. — Очень хорошо, — Северус начал читать. — В восьмой главе говорится о возведении легилименции до статуса официального мифа, что было мудрой стратегией для тех, кто практиковал это искусство в конце 1600-х годов… Она иногда отвлекалась, пока он читал, но Северус делал вид, что не замечает этого… Он почти закончил главу, как понял, что она заснула. Он закрыл книгу и встал. Северус сомневался, а затем совсем осторожно положил свою правую руку на ее. Тепло. Она полностью выздоровела и теперь отдыхала. Северус посмотрел на свою руку. Может быть, магия, связывающая его с Грейнджер, через прикосновение могла помочь ей. Но в течении нескольких минут ничего не произошло, и Северус с разочарованием отпустил ее руку. Снейп отправился на поиски Мадам Помфри. Он нашел ее достаточно быстро, потому что та уже возвращалась в Больничное крыло, чтобы проверить мисс Грейнджер. — Ну, Северус, как твой пациент? — Выздоровела, — ответил он. — С ней все в порядке. — Тебе надо что-нибудь поесть, — по-матерински заботливо сказала Помфри. — Уже поздно, а ты весь день ничего не ел. — Я подумаю, — только и ответил Северус. — Что нам делать? — спросила Помфри. — Мы должны понять природу вашей связи. — Разумеется. — Я думаю… — осторожно начала женщина. — Я думаю, тебе нужно снова уйти, но ничего об этом не говорить ей. Может быть, она просто боится, когда тебя нет в Хогвартсе. — Я вижу, Вы разговаривали с портретом, Мадам Помфри. — Северус, Гермиона умная девушка, но она одна и напугана. Ее эмоции могут серьезно влиять на ее состояние. — Ее эмоции, Мадам Помфри? Вы так хорошо разбираетесь в ее эмоциях? Вы разговаривали с ней в мое отсутствие? Может быть, Вы раньше заставали ее плачущей, когда она думала, что никто этого не видит? — Северус, прекрати! Почему ты отказываешься принимать во внимание мнение Альбуса? — Я думал об этом! — категорично ответил он. — Я считаю его объяснение весьма логичным, но маловероятным. Я проверю нашу связь, как Вы и хотите, но Вам следует помнить, что Альбус мертв, а портрет не может обладать его… способностью мыслить. Мадам Помфри только пристально посмотрела на него. Северус слегка поклонился и засобирался уходить. — Северус, — сказала Помфри и снова встретилась с ним взглядом. — Гермиона еще ребенок. Не жди от нее слишком многого. — Гермиона — сильная девушка, Мадам Помфри. И я склонен к мнению, что она уже давно не ребенок. Война — не место для детей. Северус ушел, не дождавшись от женщины ответа. Он уже обдумывал совершить незапланированный поход за пределы Хогвартса в ближайшие несколько дней. Он уйдет не слишком далеко, потому что это может слишком сильно ослабить Гермиону. Уйти, ничего не сказав ей, всего на несколько часов — более чем достаточно, чтобы доказать ему, было ли ее состояние вызвано психическим расстройством или его отсутствием. Он был склонен ко второму варианту. Северус не последовал совету Мадам Помфри насчет еды. Он был слишком взволнован, чтобы что-нибудь съесть. Профессор провел большую часть ночи, читая все, что мог найти о долге жизни. Он не думал, что их связывало само проклятие, потому что Волан-де-Морт не мог знать, что Грейнджер закроет его собой. Странное дело. Северус никогда не слышал о долге жизни, образующем такую связь. Все случаи, что были описаны в книгах, имели негативные последствия для должника, если он или она не выплачивали долг. Северус лег спать с еще большим количеством вопросов, чем до этого дня. Казалось, что чем больше он узнавал о проклятии, тем меньше он его понимал. Он был таинственным образом связан с Грейнджер, непосредственно ответственным за ее жизнь. Этой ночью Северус спал беспокойно, пока не пришел спокойный сон, мирно разбудивший его следующим утром. Он проснулся позже обычного и пошел на завтрак. В Большом зале на этот раз сидела не только МакГонагалл, но и Мадам Помфри, Мадам Хуч и, что удивительно, Хагрид. — Доброе утро, профессор, — сказал Хагрид, набив как обычно рот едой. Северус только кивнул и сел рядом с МакГонагалл. — Я думаю, мне следует снова называть Вас директором, — сказал он, махая ложкой в направлении Снейпа и принимая серьезное выражение. — Я рад, что Вы вернулись, профессор Снейп. Северус не знал, что ответить этому полугиганту. Обычно он избегал общения с Хагридом, и Хагрид был этому несказанно рад. Лесничий полностью доверял Дамблдору и никогда не обращал внимания на Северуса. Не хотел ли он извиниться за свое недоверие к Северусу, которого считал предателем? В своих интересах Северус должен был немедленно уволить его, но это означало напрямую обратиться к Хагриду, который только что закончил трапезу и уже отодвигал стул. Но будет слишком сложно найти нового учителя по уходу за магическими существами. Для Северуса этот предмет не имел никакой важности, однако он обязательно укажет Хагриду его место. Северус уже поднес вилку ко рту, как Минерва деликатно откашлялась. Он остановился, ожидая, пока она заговорит, но вместо этого она протянула руку и положила ее на лежащую на столе газету. Северус снова перевел взгляд на тарелку и начал есть. Минуты тянулись, повисла полная тишина. Северус давно привык к тишине, которую сам же создавал своим присутствие, но женщины уже несколько недель болтали в его компании. Дважды он заметил, как переглядывались Минерва и Мадам Помфри, которые еле сдерживали смех. Либо его коллеги решили в это утро вкусить все прелести завтрака, либо они были полны решимости посмотреть на его реакцию, когда он прочитает статью. Северус позавтракал и сердито посмотрел на них. Он отодвинул стул и взял газету. — Прошу простить меня, дамы, — сказал Северус с усмешкой и удалился из зала. Он хотел уединиться в комнате Грейнджер, но решил отложить свой визит, когда вспомнил, что она спит. Хотя к этому времени она должна была уже проснуться, Северус решил дать ей больше времени на восстановление. Еще несколько часов крепкого сна не причинят ей вреда, а он найдет убежище в своем кабинете. Зайдя в комнату, Снейп увидел, что Фоукс кружит по комнате, хотя он был волен в любое время вылететь из комнаты через окно. Именно тогда Северус заметил проливной дождь. Фоукс сел на стол и склонил голову, словно пытался прочитать заголовок газеты в руке Северуса. — Полагаю, ты тоже хочешь посмеяться надо мной, — сказал Северус, сел за стол и наконец раскрыл газету. Фоукс полетел обратно на свое место, откуда он с грустью смотрел в окно. — Не знал, что фениксы не любят дождь, — заметил Северус. Фоукс пристально посмотрел на него, прежде чем склонил голову и закрыл глаза. — Если ты собираешься обижаться, то можешь оказаться полезным и поплакать для мисс Грейнджер. Фоукс проигнорировал его. Северус знал, что не может ни попросить, ни заставить феникса плакать целебными слезами для Гермионы. «Волосы Гермионы» стала моей любимой сказкой! Только представьте, если бы Гермиона вышла замуж за этого болвана! Только Северус заслуживает ее любви!»
 — Эдит Барри. «Вы правильно поняли — у Гермионы Грейнджер ужасные волосы. Неужели так сложно приготовить зелье для волос?»
 — Аноним. «Я не думаю, что девушка с таким интеллектом, как у мисс Грейнджер опустится до того, чтобы выйти замуж за того, кто насмехается над ней. И я также не верю, что она выйдет замуж за своего профессора только из-за того, что он помог ей приготовить зелье для волос». — Фрида Форт. Умереть за любовь

 Жила на свете храбрейшая девушка с факультета Гриффиндор, умная и свирепая, как лев на эмблеме ее факультета. Она выросла доброй и разбила сердца своим лучшим друзьям, — Гарри Поттеру и Рону Уизли. У Гермионы была тайна — она любила профессора Снейпа. Она довольствовалась лишь тем, что могла хранить его секрет. Даже эта небольшая забота заставляла ее друзей сомневаться в ее хваленом уме, потому что профессор Снейп никого не любил. Только Гермиона могла видеть его настоящего сквозь эту холодность и чрезмерную чопорность, и с того самого момента, как она узнала, что он шпион, полюбила его.
 Гермиона знала, что профессор будет зол, если узнает о ее чувствах. Он будет издеваться над ней или, что еще хуже, игнорировать.

Она любила его, даже когда все считали, что он предал их. Но Гермиона не могла его ненавидеть и никогда не теряла надежды, что он все еще на их стороне. 
 Когда пришло время, Гермиона и ее друзья присоединились к битве против Волан-де-Морта. Надежды Гермионы оправдались, когда она поняла, что профессор Снейп сражается против Пожирателей. Когда она увидела, как Волан-де-Морт поднял палочку, чтобы убить ее любимого, она закрыла собой профессора и приняла на себя проклятие, но не погибла. Проклятие поразило и профессора Снейпа, потому что бедной Гермионе не удалось полностью закрыть его собой. Он тоже был жив. Через несколько дней он очнулся полностью здоровым. Гермионе повезло меньше, потому что она приняла на себя основной удар неизвестного заклинания. Теперь она была словно Спящей Красавицей, жила во сне, подобном смерти. 

 Один из Целителей нашел записку, спрятанную в ее кармане возле сердца. Это было письмо профессору, в котором она признавалась ему в любви. 

Профессор был зол, как она и предполагала, но он стал неустанно работать, чтобы спасти ее, и вскоре его грубое сердце смягчилось, и он полюбил Гермиону.

Это было незадолго до того, как Гермиона умерла. Однако профессор не продолжил жить той свободной жизнью, на которую рассчитывала Гермиона. Он горевал, пока сам не умер, потому что его преследовало осознание того, что она запомнила его только как грубияна. Прежде чем он испустил свой последний вздох, он попросил, чтобы его похоронили рядом с ней. Когда, наконец, их обоих положили в гроб, произошла очень странная вещь… из ее сердца выросла красная роза, а из его сердца — шиповник. Они росли, пока они не образовали узел любви — красная роза вокруг шиповника. Северус скривился. Когда уже публике надоест эта сентиментальную чушь? Последние строки эхом отзывались в его голове драматичным женским тоном. Он быстро встал, напугав этим Фоукса. — Дождь все еще идет, — сказал Северус. — Можешь спать дальше. Фоукс раздраженно защебетал и уселся на свою жердочку. Северус решил, что пора разбудить Грейнджер. Он был на полпути к ее комнате, когда понял, что взял с собой газету. Когда Снейп пришел, он бросил ее на кровать и сел. — Мисс Грейнджер, — сказал он, чувствуя, как она пробуждается от сна. — Да, сэр? — ее мысли звучали эхом в его голове. — Вы должны проснуться, — сказал он. — Я Вам говорил… — Да, я помню. Я уже проснулась! — Очень хорошо, — спросил Северус. — Вы помните, что было вчера? — Да, — сказала она. — Я просто устала, с памятью у меня все в порядке. Северус не оценил ее язвительность и собирался сказать ей, чтобы она не смела с ним так разговаривать, как появилась Мадам Помфри. Она подошла и как обычно поправила одеяло Гермионы, испытующе взглянув на Северуса. Он не привык видеть женщину такой раздраженной, и это застало его врасплох. Он поднял с кровати газету и протянул ей. — Возможно, Вы прочитаете сегодняшнюю чушь нашему пациенту, — сказал он. — Подождите, пока я выйду из комнаты. — Я не стану делать ничего подобного, — сказала Помфри. — Через несколько минут у меня встреча в Лондоне. Почему бы тебе самому не прочитать? Северус поразился холодности в ее голосе, которая стала, своего рода, отместкой за их разговор прошлой ночью. Неужели она обиделась? — Уверяю Вас, Мадам Помфри, меня не интересует то, что печатает «Пророк». Я попросил Вас об этом только потому, что мисс Грейнджер забавляют эти статьи. Неужели Вы откажете ей в этом маленьком удовольствии? Мадам Помфри хмыкнула и застелила свежее белье на кровати. — Ты сам знаешь, что для нее лучше, Северус, — сказала она. — Если она хочет услышать эту статью, то сам и прочитай. Обычно это делает мисс Уизли, но сегодня ее не будет. Она заставила Северуса встать с кровати и быстро поменяла одеяла. — Вы оба взрослые люди и сами в состоянии решить эту проблему. А теперь мне нужно идти! С этими словами она оставила Северуса стоять с газетой в руках. Скорее всего, это было наставление от Поппи, которая хотела, чтобы он перестал относиться к ней как к ребенку. Эта женщина слишком обидчива!