Проклятые

Гермиона заметила, что сегодня утром Мадам Помфри была необычайно молчалива. Ведьма без всякой осторожности накрыла Гермиону одеялом, не сводя с профессора Снейпа пристального взгляда. Гермиона все еще чувствовала себя виноватой. Она должна была сказать ему всю правду о битве, потому что его теория о долге жизни была неверной. Снейп стоял у ее кровати с газетой в руках и выглядел очень статно. Гермиона и не заметила, как попрощалась Мадам Помфри, если это вообще можно было назвать прощанием. — Что с ней? — спросила Гермиона. Снейп мгновение изучал ее, скрывая собственное удивление. — Мадам Помфри считает, что портрет прав по поводу Вашего состояния, — ответил он. — Она расстроена, что я не согласен с ним. — Но почему это должно ее злить? Вы никогда не соглашаетесь с людьми. — Где Ваши манеры, Грейнджер, — сказал он. — Простите, — тут же подумала Гермиона. — Она должна доверять Вам, а не портрету — мы знаем, что у Вас есть мозг! Снейп только приподнял бровь. — Извините, это наша с Джинни старая шутка. Я имею в виду, что у Вас гениальный мозг… почему ее удивляет, что Вы не верите портрету? — Я думаю, это было очевидно, мисс Грейнджер. — Да, — согласилась она, вспомнив ежедневную болтовню Мадам Помфри с «Альбусом». — Она разговаривает с портретом, как будто это действительно профессор Дамблдор. Гермиона должна рассказать Снейпу о долге жизни. Она попыталась представить его ответ и надеялась, что это не ранит его. Был ли на земле хоть один человек, который был готов умереть за Снейпа? У Гермионы были и более эгоистичные причины не рассказывать правду. Если бы не долг, он бы помогал ей? Да. Гермиона была уверена, что он ее не бросит. Она мысленно ругала себя за то, что снова думала о нем как о злом слизеринце. Она боялась, что разрушит их… а что это, собственно, было? Их отношения уже не были формальными, как между профессором и студенткой, но это была и не дружба. Может быть, это было хрупкое доверие? Он мог доверять ей больше, чем кому-либо, поскольку она не могла разговаривать, и Гермиона сама поняла, что доверяет ему. Он никому не рассказал о ее родителях и никогда не вторгался в ее личные мысли. Гермиона обратила внимание на темную фигуру, снова севшую на ее кровать. Она была рада, что он сел поближе к ней, а не на стул как обычно, поэтому она могла четко видеть его лицо. Гермиона была благодарна ему. Каким же он, должно быть, был одиноким и несчастным. Он даже не может покидать замок, иначе она превратится в камень. Внезапно он перестал писать и уставился на нее. — В чем дело, Грейнджер? — Ничего, — подумала она. — Что Вы пишете? Он не ответил ей, но отложил блокнот, прежде чем сложить руки на груди. — Вы чем-то расстроены, — сказал Северус без какого-либо намека на усмешку. — Я не расстроена, — ответила Гермиона, как ей казалось, небрежным тоном. — Я просто думаю о нашей… связи. — И что же Вы надумали? — Я просто не понимаю, как она работает. Я никогда не слышала ничего подобного, хотя много читала. Несмотря на то, что его лицо было тщательно скрыто за маской непроницаемости, Гермиона чувствовала, что его забавляет их разговор. — Вы просто не читали нужные книги, мисс Грейнджер. Гермиона решила ответить сарказмом на сарказм, но отказалась от этой идеи. — Думаю, мне так плохо из-за того, что я завладела Вашей жизнью. Вы уже так много сделали для меня, а теперь застряли здесь, заботясь обо мне… Снейп просто молча смотрел на нее. Она ждала. — Не смешите меня, мисс Грейнджер, — наконец сказал он очень тихим голосом. — Вы забрали мое проклятие, а не мою жизнь. Гермиона изо всех сил пыталась продолжить. Пришло время. — Я должна Вам кое-что сказать, — подумала она, и он снова взглянул на нее, его черные глаза были более проницательными. Он уже знал, что она хочет сказать? — И что же? — Это — о нашей связи. Мне нужно рассказать Вам, что на самом деле произошло во время битвы Его лицо все еще оставалось нечитаемым, но она видела, как в его глазах вспыхнул интерес. — Да? — Я… — Гермиона пыталась, но то, как он смотрел на нее, заставило ее захотеть натянуть одеяло на голову. Снейп нетерпеливо фыркнул и наклонился к ней. — Покажите мне, — приказал он, заставляя ее мозг испытывать неприятное гудение. Не в силах сказать правду, Гермиона сдалась и показала старые воспоминания. Она показала ему ту самую сцену битвы. Трое Пожирателей Смерти окружили ее — она была готова умереть! Проклятие вылетело из палочки Лорда, и она в отчаянии закрыла собой профессора Снейпа, на лице которого отразилось непонимание. Ее саму охватили сожаление и гнев из-за того, что она напрасно умерла. Если бы она знала, что произойдет, то закрыла бы его раньше. С огромным усилием Гермиона запрятала воспоминания в укромные уголки своего сознания. — Это была… просто случайность, — наконец выдавила из себя Гермиона. — Это не долг жизни. — Вам просто могло показаться, — сказал Снейп. — Мне очень жаль, — сказала Гермиона. — Я бы сказала Вам раньше, но… Она не закончила, потому что Северус встал и начал расхаживать по комнате. — Вы злитесь на меня? — робко спросила Гермиона. Снейп резко остановился и посмотрел на нее. — Я не верю Вам, — сказал он с таким видом, как будто сам не мог в это поверить. — Мисс Грейнджер, Вы… В дверь постучали. Снейп резко повернул голову и посмотрел в сторону двери. — Ну, и кто это? — требовательным тоном спросил он. Дверь приоткрылась на несколько дюймов, а затем с раздраженным шепотом открылась шире, показывая Гарри, Рона и Джинни. — Здравствуйте, сэр, — сказал Гарри после неловкого молчания. — Мы пришли к… Гермиона? Слова Гарри превратились в какой-то запутанный вопрос. Снейп перестал смотреть на него и снова взглянул на Гермиону. — Мисс Грейнджер, Вы хотите побыть со своими друзьями? — Снейп с отвращением выплюнул последнее слово. — Я… — Гермиону поразил его внезапный гнев. — Да, конечно, я хочу их увидеть! — Очень хорошо, — Снейп посмотрел на Гарри и усмехнулся. — Я полагаю, что нельзя прогонять таких «преданных друзей». Он ушел, проскользнув мимо хмурого трио. Следующие несколько минут Гермиона провела, мысленно прокручивая их разговор. Лишь через некоторое время она поняла, что ее друзья давно уже разговаривают между собой. — … И он сказал, что я могу работать! — Это замечательно, Рон! — Гермиона услышала голос Джинни. — Да, здорово, Рон, — Гарри не был полон энтузиазма. Кто мог предложить Рону работу и почему Гарри не разделял радость? Раздался знакомый шелест бумаги, а затем Рон застонал: — Нет, Джинни, только не это! Я сказал тебе, чтобы ты не приносила газету! — Я не приносила ее, Рон, она лежала здесь, на кровати! Рон рассмеялся. — Значит Снейп тоже ее читает. — Ну, а мне понравился сегодняшний выпуск… он лучше, чем другие. — Джинни, как это может тебе нравиться! Снейп и Гермиона! Это же… — Рон издал рвотные позывы, и Джинни залепила ему подзатыльника. — Ай! Падма уже три раза читала эту историю. С меня достаточно! Гарри похлопал Рона по спине. — Признайся, Рон — твоя девушка влюблена в Снейпа. Рон закашлялся, а глаза Джинни расширились. Она посмотрела на Гарри таким взглядом, от которого он поежился и замолчал. Джинни раскрыла газету и начала читать статью. Смешно. Неужели они действительно думали, что она их не видит? — … из ее сердца выросла красная роза, а из его сердца — шиповник. Они росли, пока они не образовали узел любви — красная роза вокруг шиповника. Как только Джинни закончила читать, Гермиона поняла, что она знала последние строки. Они напомнили ей стихотворение из ее детства. Рон громко вздохнул. Гарри нахмурился. — Из какой это сказки? — спросил он. — Я не знаю. Последняя часть звучит как стихотворение, — ответила Джинни. — Ага, — проговорил Гарри. — Думаю, я слышал где-то эти строки. Но что я действительно хочу знать, так это как они узнали о случившемся во время битвы? Кто сказал им, что проклятие поразило и Снейпа? — Кто угодно, Гарри, — сказала Джинни. — Я удивлена, что это не публиковали раньше. Джинни скомкала газету и бросила через всю комнату в корзину для мусора. — И, к твоему сведению, на этот раз это был не Перси! — Джинни встала. — Что? Я ничего не говорил о Перси! — Тебе и не обязательно, Гарри. Это написано на твоем лице. — Разве тебя не злит, что кто-то просто зарабатывает деньги на Гермионе?! — И на Снейпе, — внезапно сказал Рон. — Да, хорошо, и на Снейпе, — признал Гарри. — Рон, ты слишком занят Падмой, чтобы думать о чем-то другом! — Поттер тоже встал. — Я лишь имел в виду, что не все знали, что Снейп чуть не умер. — Думаю, ты прав… — сказала Джинни. — Но, Гарри, ты ничем не поможешь! Последовало неловкое молчание, Рон тоже встал. — Ладно, — сказал он. — Мне нужно встретиться… — С Падмой, — закончил за него Гарри. — Извини за этот визит, Гермиона. Мне тоже надо идти. — Пока, Гермиона, — сказал Рон. — Ты прекрасно выглядишь, Гермиона. Мы скучаем по тебе, — Джинни подошла и обняла ее за плечи. Гермиона с облегчением смотрела им вслед. Снейп пришел к ней этим же вечером. Он начал листать ее блокнот, возможно, чтобы убедить себя, что он пришел сюда не только для того, чтобы почитать ей. Он сел с книгой в руках, но не стал ее открывать. — Мы почти закончили читать эту книгу, — уточнила Гермиона. — Да, — сказал Северус, но не двинулся с места. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Вы не рассказали мне, как прошла встреча с Министром. — Я официально принял должность директора, — мягко ответил он. — Было несколько вопросов, которые следовало помпезно обсудить в присутствии репортеров. — Обязательно принесите завтра газету, — сказала Гермиона. — Если Джинни не придет. Он лишь хмыкнул. Северус Снейп только что хмыкнул. Когда-нибудь он точно вернется к первобытному языку. Неужели этот человек мог проецировать свои мысли прямо в ее разум? А сейчас лишь хмыкнул в ответ. — Я удивлена, что это не просочилось в прессу раньше, — сказала Гермиона. — Это было решено за завтраком перед встречей с Министром, — ответил он. — Я думаю… Вы лучший выбор, — сказала Гермиона и почувствовала, что это его позабавило. — Грейнджер, Вы сами себя загоняете в тупик. — Нет! — возмущенно подумала Гермиона. — Это правда. Вы — идеальное сочетание страха и уважения. МакГонагалл не всемирно известный герой и не бывшая шпионка, и она может только позавидовать Вашей скрытности при патрулировании коридоров. 

 — Грейнджер, если Вы не утратили свою способность здраво мыслить, то Вы должны были понять, что я не расстроен Вашим сегодняшним признанием. Хочу Вас заверить, что я не провел весь день, рыдая в своих покоях, потому что Вы случайно спасли мне жизнь. 
 — Конечно, нет… Я не думала… об этом, — Гермиона смутилась. — Но мне очень жаль, что я не сказала Вам об этом раньше. Я… Я не хотела, чтобы меня считали героем. — Вы просто боялись, что я брошу Вас, — без каких-либо эмоций подумал Снейп. — Нет! Сначала я действительно не помнила, что произошло. Когда Вы были на суде, мне приснилась битва, я наконец все вспомнила. Я испытала такое облегчение, когда Вы вернулись… и я не боялась, что Вы оставите меня, потому что Вы… теперь… другой. 

 — Неужели? Гермионе казалось, что он довольствовался ее смущением. — Вы добры ко мне. Вы читаете мне. Вы не позволили Целителям забрать меня в Мунго и заставили моих друзей чаще приходить в гости. Снейп молчал, он только придвинулся ближе к ней и стал разглядывать ее. — Вы слишком доверчивы, — сказал он вслух. — Нет. Я не ошиблась, когда доверилась Вам. Теперь Вы знаете всю правду, и все еще сидите здесь с книгой в руках. Снейп нахмурился и убрал книгу. — Я доверяла Вам, потому что Вы были на нашей стороне, — добавила Гермиона. — Может быть, долг жизни имеет смысл. Снейп теперь стоял над ней с мрачным выражением лица. — Возможно, Вы все-таки не такая умная ведьма, — сказал Северус, но его голос смягчился. — Или, может быть, это связано с Вашим факультетом. Слизеринец заподозрил бы здесь что-то неладное. Он стал уходить. — Не волнуйтесь, Грейнджер, — сказал он, стоя уже в дверях. — Что бы Вы ни делали, мы все еще связаны проклятием. Я Вас не оставлю. Гермиона анализировала произошедшее гораздо дольше, чем это было необходимо. После своего признания она боялась, что он не придет, но он вернулся в очень даже хорошем настроении. Он был все тем же Снейпом… Снейпом, которого она узнала совсем недавно. Гермиона быстро заснула и проснулась от розовом утреннего света, проходящего через красные витражи. Внезапно Гермиона заметила черную фигуру у окна. Это был Снейп. — Доброе утро, — подумала она. — Вы сегодня рано. Он медленно двинулся к ее постели. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — сказал он полушепотом. Он пристально смотрел на нее, положив свою руку на ее руку. — Что Вы чувствуете? — Северус все еще говорил тихо, как будто боялся, что кто-то мог подслушивать. Гермионе стало немного страшно, но она изо всех сил пыталась сосредоточиться. Ее рука стала очень теплой — теплее, чем остальные части тела. — Тепло. Рука Гермионы стала покалывать, и ей захотелось снять его руку. — А Вам? Ваша рука тоже покалывает? — спросила Гермиона. — Да, — сказал он, убирая руку. — Что это значит? — Это значит, что я прав, — ответил Снейп. — Но это не долг жизни, — запротестовала Гермиона. — Нет, — спокойно сказал он. — Это означает, что я прав насчет природы проклятья — мы связаны физической близостью. Гермиона собиралась спросить, есть ли у него новая теория, но он прервал ее мысли. — Грейнджер, только не пугайтесь. Снейп сел на ее кровать и взял ее руки в свои. Северус Снейп держал ее за руки. Ее руки в его руках. Это было… весьма приятно. Он закрыл глаза и стал будто медитировать. Ее руки будто горели огнем, еще сильнее покалывая. — Ну что, мисс Грейнджер? — Ничего не изменилось, только руки стали теплее. Внезапно Снейп убрал ее руки. — Северус? Ты сегодня рано. В дверях стояла Мадам Помфри. Снейп встал и повернулся к ведьме. — Да, Мадам Помфри, — холодно ответил он. — Я плохо спал прошлой ночью и рано проснулся. — Понятно, — сказала она. — Ты разбудил мисс Грейнджер? — Нет, она проснулась сама. Думаю, мисс Грейнджер всегда рано встает. — Если кто-нибудь из подростков и встает рано, так это она, — согласилась Помфри. — Прошу извинить меня, — сказал Снейп, проходя мимо нее. — Увидимся в Большом зале. Мадам Помфри ничего не сказала, а когда Северус ушел, стала звать Дамблдора: — Альбус! Альбус, ты здесь? Но его не было, и ведьма вздохнула, начав привычную процедуру с волосами Гермионы. Гермиона провела остаток утра в ожидании Снейпа и газеты. Она подозревала, что его отсутствие напрямую связано с Мадам Помфри, которая после завтрака продолжила кружить над ней. И конечно же, как только она ушла, появился Северус. — Ваша газета, — сказал он, держа ее так, чтобы она могла прочитать заголовок. «Северус Снейп возвращается в качестве директора» — Я не буду утомлять Вас подробностями, поскольку Вы их уже знаете. Статья, как всегда, ужасна. Статья была очень длинной, и когда Гермиона подумала об этом, он только взглянул на нее и согласился: — Я полагаю, что нужен определенный талант, чтобы писать так много. — А что насчет пятой страницы? — Для этого Вам придется подождать друзей, мисс Грейнджер. Он ушел, и Гермиона стала ждать Джинни. Газета лежала на прикроватной тумбочке. Через час к ней пришли Джинни и Гарри. Мисс Уизли взяла газету и начала читать вслух. Гадкий утенок 

 Гермиона Грейнджер не была красивым ребенком. У нее были густые, спутанные каштановые волосы. Ее глаза нельзя было описать такими красивыми словами, как «шоколадные», «янтарные». Они были почти того же оттенка, что и ее волосы. Бабушка называла ее «лужей», потому что в детстве она все время плакала. Она плакала, когда ее двоюродный брат убил паука или когда увидела животное, раздавленное под колесами магловской машины. Ее карие глаза постоянно наполнялись слезами. Когда она стала старше, то научилась сдерживать слезы, но прозвище так и прижилось. Гермиона была так счастлива в тот день, когда узнала, что она ведьма. Наконец-то она нашла себя! Может быть, в волшебном мире им все равно, как выглядят люди. Гермиона была умной девочкой и была полна решимости стать хорошей ведьмой.
 Гермиона действительно стала талантливой ведьмой, но красавицей ее никогда не называли. Иногда ей хотелось быть похожей на других девочек, которых не особо заботили оценки и уроки, но Гермиона знала, что ей не место среди них. 

 Перед окончанием Хогвартса Гермиона загрустила. Она очень много трудилась и хорошо училась, но боялась жизни за пределами Хогвартса. Ее друзья женятся и будут вместе работать в Министерстве. Она была уверена, что о ней забудут. Гермиона так и не нашла свое места.

 — Если бы я не была такой уродиной, — размышляла она. — У меня было бы больше друзей или хотя бы парень на выпускном балу! Глаза Гермионы наполнились слезами, и она плакала, плакала так, будто была готова затопить слезами весь мир. К сожалению, она плакала прямо посреди коридора. Она поспешила встать, надеясь, что никто ее не увидит. 

Гермионе не повезло. В коридор вошел профессор Снейп, самый неприятный учитель в школе. Гермиона пыталась перестать плакать, но это было невозможно. 

Профессор Снейп сделал нечто неожиданное — он схватил Гермиону за руку и потащил в ближайший класс. 
 — Что у Вас случилось? — потребовал он ответа.

 Обычно Гермиона отвечала на это «ничего», но сегодня она рассказала ему все. Она рассказала ему о том, что она уродина, не может найти свое предназначение, и даже о том, как сильно она ненавидела прозвище «лужа», которым ее называли в семье. Профессор был поражен и застигнут врасплох, поэтому сказал первое, что пришло ему в голову:

 — Чушь! — Что? — спросила Гермиона сквозь слезы. 

 — Чушь, — повторил он. — Вы красивая. 
 — Что! — снова сказала Гермиона, потому что это было последнее, что она ожидала услышать. Тем более от профессора. 
 — Вы красивая, — сказал он. — Глаза у Вас прекрасны и вовсе не похожи на грязь. Грязь — это же не цвет, она бывает разных цветов, не так ли?
 — Вы правы, — удивленно ответила Гермиона. — Никогда об этом не думала. — Кроме того, — сказал профессор, — Ваши волосы — это не колтуны, они просто очень густые. Он призвал маленькую бутылку с зельем и вылил ее содержимое ей на голову. Ее волосы заструились волнами по спине. 

 — Что это за зелье?

 — То самое, которое покупает каждая ведьма в Британии, — сказал Снейп. — Разве у маглов нет средств по уходу за волосами?

 — Моя мама использует только шампунь, — призналась Гермиона. — Она присылает мне его раз в два месяца. 

 Снейп только покачал головой. 

 — И наконец, Вы умнее любой другой девушки в этой школе, а также половины преподавателей, и благодаря этому Вы можете найти место абсолютно везде. Задайтесь целью и перестаньте плакать! 

 Они смотрели друг на друга. Наконец Гермиона заговорила. — Спасибо, сэр. Но у меня есть еще один вопрос. 
 — Спрашивайте, — сказал он. 
 — Какого цвета мои глаза?

 Профессор Снейп долго смотрел в ее глаза. Будь у него время он придумал бы много эпитетов, описывающих ее глаза, но в тот день он лишь сказал: — Карие. В конце концов Гермиона решила для себя, что хочет найти свое место рядом с профессором Снейпом, и с того момента они жили в любви и согласии. Гарри задремал, и Джинни толкнула его локтем в бок. — Ты вообще слушал, Гарри? — Да… — робко ответил он. — Я слушал… мне обидно, что Гермиону обзывали «лужей»! Джинни закатила глаза и ударила его газетой по голове. В ответ он стал щекотать ее. Гермиона не обиделась на статью. Она никогда не считала себя красавицей, но и не расстраивалась по этому поводу. Вот эта история была намного реалистичнее. — Хорошо, Джинни! Я ухожу, ухожу! Гарри быстро поцеловал девушку и ушел. Джинни переместилась на свое обычное место возле Гермионы. — Он хочет дать интервью для одной местной газеты возле Годриковой впадины. — объяснила она. — Он хочет сделать это назло «Пророку». Джинни снова посмотрела на дверной проем, а затем наклонилась к Гермионе. — Гермиона, я открою тебе секрет, — сказала она. — Это Рон рассказал «Пророку» про Снейпа. Он посоветовался со мной, и я согласилась с ним, потому что мы думали, что ты не будешь возражать. «Пророк» читают практически все. Что касается того, что Рон встречается с Падмой… Я знаю, что это все очень неожиданно для тебя, но они идеально подходят друг другу. Такое чувство, что я предала тебя. Гермиона, пойми, ты заслуживаешь лучшего! Ты потрясающая девушка, а он… это же Рон, — Джинни вздохнула. — Я хотела сказать это еще давно. Гарри ненавидит Падму. Я думаю, он видит в ней Лаванду. Он всегда думал, что ты и Рон должны быть вместе, но я думаю, он просто не может смириться с тем, что Рон проводит все время с Падмой. Рон — лучший друг Гарри, и ему никогда раньше не приходилось делиться им с кем-то еще. Джинни задумчиво теребила край своей рубашки. — Что ж, мне нужно домой. До встречи, Гермиона, — она спрыгнула с кровати и ушла. Гермиона не могла не завидовать своей подруге. Когда-то она чувствовала к Рону нечто похожее на любовь, но теперь она признала, что Джинни была права. Гермиона не подходила Рону. Она не хотела выходить замуж сразу после окончания школы и не хотела такой большой семьи, как Уизли. Она даже не была уверена, что вообще хочет детей. Рон хотел всего этого или, по крайней мере, думал, что все волшебники должны жить так же, как и их семья. С новым осознанием того, что ей больше не нужен Рон, она начала вспоминать все яркие моменты, связанные с ним. Она не сожалела ни о чем, что было между ними, и, хотя ей и было обидно, что с ее молчаливого согласия закончились их отношения, которые так и не успели начаться. Но Гермионе пришлось признать, что если бы она была здорова, разрыв между ними был бы более болезненным и затяжным, но неизбежным.