Проклятые

Северус вышел из комнаты Гермионы, ноги подкашивались от прилива адреналина. Его чуть не поймали с поличным, пока он держал ее за руки. Мадам Помфри стала относиться к нему с подозрением, и не без оснований. Он и так провел половину ночи, размышляя о своих чувствах к Гермионе Грейнджер. Голова закружилась, и Северус прислонился к стене. Через несколько мгновений он пришел в себя и направился в Большой зал, где смог пережить завтрак. Даже Минерва ничего не заметила. Он хотел вернуться к Гермионе и объяснить ей свои действия. Она попросила принести газету. Снейп взглянул на заголовок: «Северус Снейп возвращается в качестве директора». Для «Пророка» это звучало на удивление адекватно. Он мельком просмотрел статью, в ней говорилось, что он продолжит работу в качестве директора вместо МакГонагалл. Это решение было принято заместителем директора и деканом Гриффиндора по совместительству, и Северус должен был сделать заявление на следующей неделе на официальной церемонии. Последнее стало неожиданностью для Северуса, так как он еще не дал свое согласие на церемонию. Он обсуждал этот вопрос с Министром, как появился домовой эльф Труно и потащил его обратно в Хогвартс. С газетой в руках он намеревался вернуться к Гермионе, но подойдя к Больничному крылу, увидел, что ему предстоит игра с Мадам Помфри. Ведьма больше часа суетилась вокруг Грейнджер, пока, наконец, не ушла, дав Северусу возможность проскользнуть в комнату незамеченным. У него не было времени кроме того, как показать Гермионе газету, прежде чем заметить, что Помфри наблюдает за ним из-за полуоткрытой двери. Разгневанный, он вышел из Больничного крыла. Когда он вошел в свой кабинет, Фоукс склонил голову и смотрел на Северуса, который сел на стул. Он подпер голову руками, глядя на стол, затем встал и подошел к Омуту памяти, погрузившись в кипящую глубину. Северус стоял в кабинете Дамблдора в нескольких футах от себя самого. Был жаркий июльский день. — Вы хотели видеть меня, директор? — Да, Северус, — сказал Дамблдор, прикрепляя письмо к лапке совы. — Присаживайся. Он заколебался, но устроился на стуле напротив Дамблдора. — Я уверен, ты знаешь, — начал Дамблдор. — Что сегодня одиннадцатый день рождения Гарри Поттера. — Да. — В этом году он поступит в Хогвартс, — продолжил Дамблдор, отправляя сову в путь. Затем он встретился взглядом с Северусом. — Разумеется. — Ты дал мне обещание, Северус. — Да. — Ты будешь защищать его, наблюдать за ним и, возможно, даже научишься заботиться о нем. Дамблдор произнес последнюю часть предложения с характерным огоньком в глазах. — Я выполню свое обещание, и нет… Не думаю, что… — Очень хорошо, — перебил его Дамблдор. — Я знаю, что ты меня не подведешь. Но я не для этого позвал тебя. Дамблдор встал и указал на противоположный конец комнаты, где стоял Омут памяти. Северус пытался скрыть свое любопытство, но безуспешно. Он последовал за Дамблдором и встал рядом с ним. — То, что я хочу сказать, связано с пророчеством Сибиллы Трелони, — Дамблдор замолчал и прокашлялся. — То есть, речь идет о ее втором пророчестве. Северус резко вскинул голову. — Второе пророчество? — Это произошло сразу после того, как Аберфорт выгнал тебя. Сибилла вышла из транса и сказала мне, что любой, кто подслушивает через замочные скважины, не достоин доверия… а затем она быстро вошла во второй транс. Дамблдор снова сделал паузу и задумчиво произнес: — Я не хотел тебе говорить об этом, пока ты совершенствовал свои способности в окклюменции для шпионажа. Но теперь, я думаю, время пришло. Северус отчетливо видел страх на лице своей молодой копии. Без дальнейших комментариев Дамблдор опустил в Омут несколько серебряных нитей. Фигура Трелони поднялась с поверхности Омута и начала вещать: — Слуга Темного Лорда бросит его… предатель будет спасен невинной жертвой девушки… она спутница его заклятого врага, она равна ему по уму… и из-за любви к ней он предаст своего хозяина, но если он не будет с ней, его ждет беда… и только если она полюбит его, он сможет избежать проклятия Темного Лорда, которое связывает их… тот, кому доверяет Темный Лорд, будет спасен невинной девушкой… Фигура провидицы исчезла, а Северус продолжал стоять, сжав кулаки до хруста костяшек. Дамблдор пристально смотрел на него через очки-половинки. — Это мое пророчество, — бесстрастно заявил Северус, но его дрожащее тело выдавало настоящие эмоции. — Без сомнения, — подтвердил Дамблдор. — В то время я, конечно, не знал этого, но вскоре определенные события дали понять, что это ты… ты и есть предатель. Северус все еще смотрел на Омут, на его бледном лице проступали капельки пота, а глаза отражали тусклый отблеск поверхности воды. Дамблдору, казалось, не терпелось прервать тишину, и он поправил свою бороду, продолжив: — Я знаю, что ты не изучал прорицание в Хогвартсе, Северус, но мне интересно, знаком ли ты с теорией Лутро. В ней говорится, что пророческие видения должны быть вызваны чем-то осязаемым. Когда провидец соприкасается с чем-то или кем-то, может произойти видение. Я предполагаю, что твое присутствие за дверью той ночью было катализатором обоих пророчеств. Похоже, ты подслушивал первое пророчество, чтобы передать его Лорду Волан-де-Морту… — Нет! — прошипел Снейп. — Не говорите этого! Наконец он встретился взглядом с Дамблдором. — Не говорите мне о моей судьбе! — снова прошипел он. — Я — скептик. Дамблдор был невозмутим. Он продолжил разговор ровным тоном. — Учти, Северус, смерть Лили действительно спасла тебя. Что еще могло привести тебя ко мне и настроить так решительно против Волан-де-Морта? Что еще могло заставить тебя стать шпионом? Северус стал расхаживать по комнате. — Второе пророчество… если бы не Поттер, я мог бы быть с ней! — Не делай поспешных выводов, Северус. Вполне возможно, что пророчество относится только к тому факту, что Лили никогда не отвечала взаимностью на твои чувства. Разве ты не согласен, что, если бы она полюбила тебя, ты бы не пошел на службу к Темному Лорду? Дамблдор молчал, а Северус из воспоминаний все еще расхаживал по комнате: — Я бы попытался… если бы я знал, что есть шанс… — Шанса не было, Северус, — твердо сказал Дамблдор. — Она не любила тебя. Ты должен это понять! Ты сыграл свою роль — предателя, шпиона! Ты сыграешь в нее снова, когда вернется Лорд Волан-де-Морт. Тебе этого не избежать. — Нет! Нет… она полюбила меня однажды… она могла бы снова… Дамблдор покачал головой. — Возможно, ты еще не был готов это услышать. Северус откинулся на спинку кресла, все еще сжимая кулаки. — Даже Вы мне не верите! — злобно прошипел он. — Лили Эванс меня любила! Она боялась… если бы не Поттер… Дамблдор подошел к креслу. — Что бы ни чувствовала Лили Эванс, Лили Поттер не любила тебя. Она любила своего мужа и сына, которого ты защитишь. Она умерла ради своего сына, Северус, и ты никак не мог этого изменить. Северус сидел молча, закрыв лицо руками. Нынешний Северус знал, что происходило у него в голове. Он представлял себе мир, идеальный мир, без Джеймса Поттера. Он прокручивал в голове каждый момент с Лили, особенно те моменты, которые заставляли его верить, что она любила его. Он представлял себе мир без пророчеств и без Гарри Поттера. Наконец, Северус встал и повернулся к Дамблдору. — Если это все, директор, — сказал он. Дамблдор кивнул. — Иди. Воспоминания исчезли, и Северус снова остался один в кабинете. Фоукс по-прежнему наблюдал за ним. — Что тебе нужно, птичка? Фоукс возмущенно чирикнул, подлетел, сел на плечо Северуса и прикусил его мантию. Северусу нужно было покинуть кабинет и подумать. — Слушай внимательно и запоминай, — сказал он Фоуксу. — Сегодня я ненадолго отлучусь. Я хочу, чтобы ты присматривал за мисс Грейнджер. Если я ей понадоблюсь, немедленно приди за мной! Фоукс с обидой посмотрел на него и сильнее прикусил мантию. — Прости меня, если я оскорбил твои умственные способности, — саркастически сказал Северус. — Я говорю вслух только для собственного спокойствия. Феникс всегда интуитивно знал, что нужно Северусу, и ему казалось неразумным выражать просьбы вслух. Перед тем, как уйти, Северус отправил сообщение Минерве и Мадам Помфри, предупредив их, что уйдет на несколько часов, но ни при каких обстоятельствах они не должны рассказывать это Гермионе. Северус прокрался к воротам. Ему очень повезло, что сегодня его не поджидали репортеры. Он тут же повернулся и подумал о Паучьем Тупике. Он вошел в гостиную и начал расхаживать. В доме было неудобно и неуютно, но зато было тихо. Самое место, чтобы доказать, что их связь зависит от расстояния. Если он был прав, то пройдет не более двух-трех часов, прежде чем ей станет плохо. Его действия этим утром были в высшей степени глупыми. Он взял ее за руки и поверил, что сможет исцелить ее таким образом. Это не сработало. Северус услышал, как приближается Мадам Помфри, за считанные секунды он среагировал и опустил руки Гермионы. Гермиона Грейнджер сводит его с ума. Все началось накануне, когда девушка призналась, что случайно спасла ему жизнь. Северус сразу почувствовал облегчение. Он с самого начала задавался вопросом, какой у нее мог быть мотив для столь благородного поступка. Это не было ни гриффиндорским идиотизмом, ни попыткой самоубийства из-за «смерти» Поттера — это была ошибка. Невинная жертва. Именно тогда слова пророчества всплыли в его мыслях: невинная жертва… равна ему по уму… проклятие. Может быть, Дамблдор ошибался и второе пророчество вовсе не касалось Лили? Он пытался убедить себя, что ошибки не могло и быть — пророчество, несомненно, касалось Лили. Он трижды просмотрел это воспоминание сразу после признания Грейнджер. Спасен невинной девушкой… эта фраза всегда казалась ему странной и никак не была связана с Лили, но пророчество в целом указывало именно на нее. Слово «невинной» встречается в пророчестве дважды. Хотя жертва Лили не имела никакого эгоистического побуждения, она не была невинной мученицей, поскольку знала, что Джеймс Поттер планировал сразиться с Волан-де-Мортом. У нее был выбор, но она предпочла умереть. Жертва Гермионы действительно была невинной, поскольку она даже не была целью Темного Лорда. Она не собиралась принимать на себя проклятие, предназначенное для Северуса. В тот день Северус выслушал пророчество еще три раза. В следующей части говорилось, что девушка была спутницей его заклятого врага. Он много раз клялся сам себе, что только Джеймс Поттер был его врагом, и к шестому курсу Лили стала его возлюбленной. Но соперник детства, каким бы противным он ни был, не может считаться заклятым врагом. Северус поклялся в верности Темному Лорду, дал обещание ненавидеть всех врагов Волан-де-Морта, самым главным из которых был Гарри Поттер… друг Гермионы Грейнджер. Северус наконец остановился посреди своего кабинета, придя к неизбежному выводу. Но Гермиона не могла быть той девушкой из пророчества! Северус вернулся к своему столу, открыл ящик и вытащил книгу по легилименции, которую читал ей по вечерам. Он стряхнул невидимый слой пыли с обложки и стал лениво перелистывать страницы. Он всегда считал Лили равной себе. Она была умной и способной ведьмой. Потенциал Лили был утрачен в тот день, когда она выбрала Поттера. Сначала она стала самой популярной в школе, затем стала его женой, а вскоре и матерью его ребенка. Она променяла тихие вечера в библиотеке на новую жизнь и облегчила себе учебу, чтобы проводить больше времени с Поттером. Равна по уму… это подходило гораздо больше к Гермионе — не потому, что она была равной ему по интеллекту, а, в частности, потому, что она была такой же способной к легилименции. Кто еще мог общаться с такой же легкостью, как они? Северус уже смирился с тем, что Гермиона действительно была девушкой из пророчества, но его мысли были прерваны МакГонагалл, которая появилась в камине. — Боюсь, я немного опоздала, Северус, прости меня, — она откашлялась и отряхнула одежду от пороха. Северус забыл о встрече с Минервой, которую она сама назначила за завтраком. МакГонагалл подозрительно смотрела на Снейпа. — Прошу, присаживайся, — нараспев произнес Северус, взмахнув палочкой напротив своего стола. Появился достаточно удобный деревянный стул, и МакГонагалл села на предложенное место. — Северус, — начала она тоном, который возвещал о том, что у нее было что обсудить. — Все в порядке? Ты будто о чем-то задумался. Северус моргнул. И зачем она пришла тратить его время? — Уверяю тебя, я в порядке, — сказал он. — Неужели ты пришла сюда справиться о моем здоровье? Минерва поджала губы. — Нет. Северус, я считаю, что пришло время обсудить ситуацию с «Пророком». Северус откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Да, необходимо решить эту ситуацию, — сказал он. — Признаюсь, что после еще недели подобных «рассказов» их репутации конец. Возможно, в будущем мы будем избавлены от ежедневных статей не по темам. Взгляд МакГонагалл стал жестче. — В таком случае для тебя будет сюрпризом узнать, что газета действительно получает прибыль от твоего имени. Рассказы обрели удивительную популярность, и тебе необходимо с ними поговорить! — Ты не понимаешь! — сказал Северус, теперь наклоняясь вперед. — Даже если народные массы продолжат поглощать их писанину, мне ничего не грозит. Кто на самом деле верит в подобную чушь? — Есть такие люди, — сказала она, качая головой. — Во всяком случае, их мало, чтобы как-то повлиять на ситуацию. Тебе следует беспокоиться о мнении родителей и, что еще более важно, Совета попечителей. Поначалу многие поддержали твое решение промолчать по поводу статей, но сейчас они удивлены, почему ты все еще отказываешься от интервью и отдаешь свою репутацию в руки «Пророка»! Они хотят знать, что ты скрываешь и почему прячешься в Хогвартсе. Северус ударил рукой по столу. — Они не хотят ничего подобного! — он впился взглядом в МакГонагалл. — Им просто нужен еще один Поттер, — прошипел Северус. — Они хотят, чтобы еще один герой сказал им, что мир будет таким же прекрасным, счастливым после гибели «Сами-Знаете-Кого». И тебя удивляет, Минерва, что я отказываюсь лгать им? Он снова откинулся на спинку стула, а МакГонагалл встала. — Тебя никто не просит этого говорить! Но ты должен убедить родителей одиннадцатилетних волшебников в том, что они могут оставить своих детей в Хогвартсе под присмотром Северуса Снейпа. Скажи что-нибудь, что убедит студентов вернуться! «Пророку» удалось достичь своей цели — они выставили тебя как отшельника с довольно сомнительными мотивами. МакГонагалл вздохнула и снова села. — Северус, я знаю, что ты будешь хорошим директором, но тебе нужна общественная поддержка, особенно сейчас. Дай интервью, манипулируй публикой, как считаешь нужным, но, пожалуйста, сделай хоть что-нибудь! Она снова встала, собираясь уйти. — То, что ты делаешь для мисс Грейнджер, достойно восхищения, Северус, но теперь у тебя есть и другие обязанности. Ты не должен использовать ее как предлог забыть о них. Ты сообщишь мне, что будешь делать? Я хотела бы узнать об этом лично от тебя, а не из первых полос. — Я постараюсь своевременно уведомить тебя, — холодно ответил Северус. Он тоже встал, ожидая, когда она уйдет. — С тобой точно все в порядке? Ты не заболел? Северус лишь кивнул. Минерва смотрела на него, явно недовольная таким ответом. — Спасибо за беспокойство, — сказал Северус с гораздо меньшим сарказмом, чем сам предполагал. Это прозвучало почти искренне. — Хорошо, — сказала МакГонагалл. — Я должна идти. Я обещала племяннице пообедать с ней в Лондоне. Всего доброго, Северус. — И тебе, Минерва, — спокойно сказал он, желая, чтобы она уже перешагнула порог камина и оставила его в покое. Когда она ушла, он рухнул на стул. Северус уже не мог сосредоточиться в своем кабинете. Некоторое время он бродил по залам, гадая, что ему делать с прессой и почему у него с таким высоким интеллектом есть проблемы с решением этой абсурдной ситуации. Северус решил вернуться и пообедать, к его счастью, в Большом зале никого не было. В своем кабинете Северус еще раз выслушал пророчество, а затем достал перо и пергамент, на котором написал все пророчество. …из-за любви к ней он предаст своего хозяина, но если он не будет с ней, его ждет беда… и только если она полюбит его, он сможет избежать проклятия Темного Лорда, которое связывает их… тот, кому доверяет Темный Лорд, будет спасен невинной девушкой… Именно последняя часть пророчества мучила Северуса. Возможно, если бы Джеймс Поттер вообще не родился, Северус никогда бы не примкнул к Темному Лорду. Пророчество только подтвердило его ненависть к Джеймсу и любовь к Лили. Лили стала для него больше, чем неразделенной любовью и его глубочайшим сожалением — она стала его спасительницей, и он жил, чтобы отомстить за нее. Он предал своего хозяина ради Лили. Заменить Лили на Гермиону Грейнджер было просто смешно. Он не любил эту девушку! Он знал, что должен помочь ей, и иногда ему нравилось проводить с ней время, но он определенно не любил ее — эту невыносимую всезнайку и подружку Поттера. Внезапно Северуса осенило. В пророчестве ничего не говорилось о судьбе девушки. Что, если этой девушкой и была Гермиона? Если он избежит проклятия, он больше не будет привязан к ней. Выздоровеет она или останется живым трупом… а если умрет? Она полюбит его в ответ только для того, чтобы снова пожертвовать собой и спасти его. Параллельно с этим он уже стал обдумывать свой ответ «Пророку». Как убедить весь остальной мир, что, несмотря на все это, Гермиона Грейнджер жива, она проклята только, потому что каким-то образом освободила его от проклятия. Как до них донести, что она жива? Рассказать про их общение через Легилименцию, теоретически существующую и опасную ветвь Темной Магии? Северус вздрогнул. Он терял рассудок. В этом виноват «Пророк». Будучи преисполненным решимости вернуться к обычным делам, Северус несколько часов провел за чтением. Вчера вечером он отнес Гермионе книгу по легилименции, намереваясь прочитать ее, но так и не открыл. Услышав ее голос, полный слепой веры в его всесилие, Северус бежал из комнаты. Она сказала ему, что он добрый. Именно в этот момент Северус понял, как одинокая, напуганная девушка, друзья которой забыли о ней, может легко поверить в то, что любит кого-то вроде него. Он чувствовал это в ее мыслях; ей нравился тот Северус, образ которого она создала в голове. Было бы слишком легко сыграть в роль, созданную Гермионой. Он мог стать романтичным героем, томящимся в Хогвартсе, чтобы спасти девушку, отдавшую за него жизнь. Какие бы романтические представления у нее не сложились о нем, они, несомненно, были результатом нелепых статей, которые ей читали в последнее время. Ему не составит труда уделять ей больше внимания, выслушивать ее надежды и мечты, научить ее легилеменции и убедить ее, что его компания предпочтительнее ее юных друзей. Он мог впустить ее в свой разум, помочь в практике легилименции и тем самым показать ей, что он ей доверяет. Он мог с легкостью заставить ее полюбить его, и эта идея казалась ему все привлекательнее, когда он смотрел на ее неподвижное тело. — Вы слишком доверчивы, — предостерег он ее. Испытывая отвращение к самому себе, Северус снова ушел из Хогвартса. Он хотел поиграть в игру. Он хотел знать, сможет ли он влюбить ее в себя. Однако, если пророчество было все-таки о Гермионе, игра закончится сразу же, как только она полюбит его и умрет. Северус не знал, правильно ли он толковал пророчества — он даже не знал, действительно ли пророчество было о ней! Той ночью он ушел, но пообещал, что не бросит ее. После непродолжительной беседы с Гермионой в тот вечер Северус собирался лечь спать, его веки налились свинцом от усталости, а тело отказывалось подчиняться, но как только он лег в кровать, его охватил беспокойный сон. Казалось, он спал всего по несколько минут, просыпался и снова засыпал. Он перекатился на спину, уставившись в потолок, отчаянно желая уснуть, чтобы избавиться от этих страданий. Веки сомкнулись, и наступил долгожданный сон. Северусу снилась Лили. Она варила рядом с ним зелья, улыбалась, заставляя его сердце наполняться теплотой. А затем она целовала Поттера, держась за округлый живот, падала на пол от зеленой вспышки… Северус вскрикнул и сел. Он схватил палочку с тумбочки и зажег лампу. Открыв нижний ящик, он нашел фотографию Лили. Он плакал, вздрагивая и задыхаясь, пытаясь сдержать стенания. Голова стала раскалываться. Она любила его. Северус всегда считал, что она любила его. Никто и никогда не узнает правду, потому что прекрасная Лили была слишком хороша для какого-то Северуса Снейпа. Большинство людей сразу же забыли, что когда-то она была его единственным другом. А кто заботился о ней до того, как она встретила Поттера? Джеймс никогда не забывал о дружбе Лили с Северусом, в отличие от его друзей гриффиндорцев, но в целом никто не хотел признавать, что жизнерадостная рыжеволосая девушка была той самой девочкой, которая когда-то сидела у озера с угрюмым слизеринцем. Он закрыл глаза и вспомнил один из своих любимых моментов: последний день летних каникул перед вторым курсом. Он и Лили лежали возле озера на траве. Северус повернулся так, чтобы мог наблюдать за ней. Солнечный свет был медово-теплым, а ветерок играл с ее волосами. Завтра они будут в Хогвартсе, и хотя он ждал этого дня все лето, он знал, что они не могут быть лучшими друзьями. Они учились на разных факультетах, которые давно соперничали, но они, дети, выросшие в мире маглов, не понимали этого. Северус снова заснул, чувствуя тепло летнего солнца. Солнце, белым диском в чистом голубом небе, согревало его и становилось все ярче и ярче, пока яркая вспышка не вернула в битву. Проклятие попало в него. Гермиона закрыла его собой, и появление этой девочки снова наполнило его теплом. Все в его видении снова стало ярким, и внезапно она засветилась жемчужным светом. Она искала его глазами. Ему было жаль, что она пожертвовала собой. Северус был зол на себя за то, что не смог остановить ее, и был полон ненависти к Темному Лорду. Он наконец по-настоящему сильно возненавидел своего хозяина. Лицо Гермионы начало бледнеть, но ее карие глаза все еще смотрели на него. Она будто взглядом спрашивала, не была ли ее жертва напрасной. Северус проспал еще несколько часов. Утром он прямиком отправился к Гермионе, как будто боялся, что она могла исчезнуть. Она по-прежнему лежала в своей постели, выглядя в утреннем свете так же прекрасно, как и в его сне. Глупая девчонка! Как она могла доверять ему? Но Северус больше не мог отрицать, что именно за это она ему и нравилась. Она думала, что он хороший человек, и хотя Северус знал, что это неправда, он хотел в это верить. Он хотел быть тем человеком, которого спасла Гермиона Грейнджер. Громкий крик Фоукса вырвал Северуса из долгих размышлений и вернул в темную гостиную его дома. Он стоял у занавешенного окна. Фоукс прибыл, чтобы сообщить о плохом состоянии Гермионы. Северус сверил время — прошло всего полтора часа с тех пор, как он покинул замок.