Проклятые

Гермиона пыталась больше не думать о Роне. Но тщетно. Джинни ушла, и единственным ее отвлечением была Мадам Помфри, которая то и дело заходила в комнату, чтобы посмотреть, не пришел ли Дамблдор. Хотя поначалу Гермиона отважно пыталась сохранить свое хладнокровие к ситуации, она поняла, что в настоящее время она одна. Когда Джинни подтвердила отношения Рона и Падмы, Гермиона была убита горем, а потом ей стало стыдно. Она с детства презирала девочек, которые плакали из-за мальчиков. Гермиона прощала Рона за то, что он часто был ленивым, бесчувственным и эгоистичным, и не обращала внимание на тот факт, что он никогда не относился к ней с таким же уважением, как к Гарри. Он использовал ее, чтобы получать хорошие оценки, которых он не заслуживал, и ревновал, когда она разговаривала с другими парнями. Сначала Гермиона успокаивала себя тем, что он был слишком стеснительным для отношений, поэтому боялся приглашать ее на свидание. Это была ложь. Она просто ему не нравилась, хотя он знал, что она всегда будет ждать его. Гермиона сожалела, что потратила столько времени на Рона. Ей было особенно жаль все те эссе, которые она «помогала» ему писать. Гермиона погрузилась в воспоминания о Роне, попеременно размышляя об их многочисленных ссорах, его тошнотворных заигрываниях с Лавандой. Рон часто смотрел ей в глаза, заключал в свои теплые, сдавливающие кости объятия, сидел так близко к ней, как только осмеливался в присутствии Гарри, обнимал за плечи, в Норе бросал томные взгляды… но все ее воспоминания заканчивались его угрюмым видом, когда он обижался. В лесу, во время поиска крестражей, ее влечение к Рону стало подвергать опасности их жизни. Когда она попыталась обсудить с ним свои опасения по этому поводу и попросила повременить с отношениями, он пришел в ярость. Холод, который начал пронизывать ее тело, Гермиона не замечала, пока не услышала знакомый крик. Фоукс приземлился на кровать рядом с ней и начал нежно трогать за руку, наклоняя голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Привет, Фоукс. Он поудобнее устроился на кровати и положил голову на ее ледяную руку. Гермиона была рада, что Мадам Помфри не вернется в ближайшее время. Ей будет только хуже, если Помфри снова начнет суетиться вокруг нее. — Снейп, должно быть, ушел, — подумала Гермиона. Это был первый раз, когда он покинул замок, не сказав ей об этом, но она была уверена, что он проверяет их связь. Однако было странно, что на этот раз к ней пришел Фоукс. А если у Снейпа проблемы? Несомненно, феникс предупредил бы кого-нибудь еще, если бы что-то пошло не так. Гермиона не успела начать волноваться, потому что через несколько минут в комнату вошел профессор Снейп. Он подошел к кровати и взял ее за руку. Фоукс вскочил и уселся ему на плечо. — Вам холодно, мисс Грейнджер, — сказал он и не убрал руку, а его прикосновение начало согревать ее. — Вы ушли, — подумала она с намеком на обвинение. — Да, — подумал он в ответ, глядя на нее сверху вниз. — Не могли бы Вы… остановиться? Ощущение, вызванное контрастом между каменным холодом ее тела и жаром в руке, было похоже на покалывание иглами. Снейп убрал руку. — Извините, — подумала она. — Это просто непривычно — когда все остальное тело такое… холодное. Снейп не ответил, и Гермионе вспомнилось его странное поведение этим утром. — Вы в порядке? — Конечно, мисс Грейнджер, это Вы нездоровы. — Мне уже лучше, — подумала она, и это было правдой. Снейп, казалось, собирался что-то сказать, когда до них дошел приглушенный разговор из коридора. Фоукс слез с плеча Снейпа и исчез во вспышке пламени. — Я знаю, что он здесь! — Не придумывай! Ты не можешь этого знать. — Я чувствую это. — А еще все говорят, что это я сумасшедший… В дверном проеме появилась Луна Лавгуд, таща за руку Невилла. Снейп уже повернулся, чтобы взглянуть на них, как Невилл сжался и уставился в пол. — Мисс Грейнджер в это время не принимает гостей, — резко сказал Снейп. — Приходите завтра. — Нет, прошу, позвольте им остаться, — подумала Гермиона. — Я хочу, чтобы они остались. Снейп впился взглядом в Гермиону. — Вы еще не выздоровели. — Пусть останутся, — настаивала Гермиона. — Только не уходите далеко, и со мной все будет хорошо. Луна воспользовалась молчанием Снейпа и затащила Невилла в комнату. — Профессор Снейп, — поприветствовала она директора. — Мы не можем прийти завтра, потому что будем искать красных пятнистых пикси с профессором Мертвудом из Института магических существ. Снейп, казалось, был удивлен ее смелостью, но все же сумел усмехнуться в ответ. — Мартин Мертвуд — старый мошенник, уже тридцать лет как на пенсии. Кроме того — последние пикси с красными пятнами были найдены только в Австралии. Луна была невозмутима. Она слегка улыбнулась. — Да, большинство людей того же мнения, — сказала она. — Но профессор Мертвуд всего два месяца назад сфотографировал пикси с красными пятнами и решил найти остальных. Понимаете, он хороший друг моего отца, и мы все едем в Австралию, чтобы помочь ему в поисках! Так что мы действительно не сможем завтра прийти. — Пожалуйста. Снейп скрестил руки на груди, все еще глядя на Луну и Невилла. — У вас десять минут. — Спасибо, профессор Снейп. Снейп вылетел из комнаты, и Невилл облегченно вздохнул. — Как ты можешь разговаривать с ним подобным тоном, Луна? — Что ты имеешь в виду, Невви? — Нет, Луна! Я ненавижу, когда меня так называют! Гермиона, ты должна забыть, что когда-то слышала это! Луна отпустила руку Невилла и слишком близко наклонилась к лицу Гермионы. — Хорошо, Невилл, — беспечно сказала Луна и ткнула Гермиону в руку. — Зачем ты это сделала? Бьюсь об заклад, она не любит, когда в нее тыкают. — Прости, Гермиона, — сказала Луна. — Отец сказал, что ты, вероятно, стала статуей, но я сказала ему, что он ошибается. Вот я и проверила. Невилл встал позади Луны. — Думаю, ты слышала о статьях, которые пишут о тебе и Снейпе, — виновато сказал он. — Некоторые из них интересны, — призналась Луна. — Хотя они довольно забавные. — Они жуткие, — сказал Невилл. — Это же Снейп. — Он не жуткий, — запротестовала Луна. — Тебе не следует его бояться. — Я не боюсь его, — защищался Невилл. — Снейп мне просто не нравится, он и так меня ненавидит. Так что у меня есть все основания избегать его. — Гермиона! — внезапно воскликнула Луна. — Я должна сказать тебе, что Рон и Падма, кажется, начали встречаться. Надеюсь, ты не очень расстроилась. Я знаю, что он тебе нравился… Мерлин, Луна! — … Но я всегда знала, что ты слишком умна, чтобы встречаться с игроком в квиддич… — А ты права, — согласился Невилл. — Она права, Гермиона. Забудь об игроках в квиддич. Луна хихикнула и повернулась к Невиллу. — Конечно, я права, Невви. Невилл застонал. — Прошу, не называй меня так! Луны непринужденно смеялась, и Гермионе казалось, что именно такой смех может рассердить Снейпа. Его большая черная фигура появилась в дверном проеме. — Неужели обязательно так кудахтать? — Это всего лишь смех, профессор, — подумала Гермиона. — Будьте вежливы! — Я не собираюсь быть вежливым, Грейнджер. Он смотрел на Гермиону, но теперь обратил свое внимание на ее гостей. — Прошло уже пятнадцать минут, мисс Лавгуд. Луна повернулась к нему и улыбнулась. — Да, точно! Я думала, Вы все-таки забыли о нас. Ну… пока, Гермиона, мы уезжаем в Австралию сегодня вечером. Я пришлю несколько фотографий пикси, а профессор Снейп покажет их тебе. Снейп только впился взглядом в молодую пару, которая уже уходила. — Лонгботтом не может самостоятельно мыслить. Гермиона решила не комментировать его замечание. Она была не в настроении с ним спорить. Он, вероятно, ответил бы ей, что это ее вина, что Невилл не мог самостоятельно думать, потому что она слишком часто помогала ему на уроках. — Надеюсь, они пришлют фотографии, — подумала Гермиона, прекрасно зная, что это заденет его. — Когда именно вымерли красные пятнистые пикси? Снейп ухмыльнулся. — Примерно сорок лет назад, мисс Грейнджер. — Думаю, я слышала о них раньше. Их использовали в зельях, не так ли? Это объяснило бы, почему Снейп так много о них знал. — Их крылья измельчали в порошок, который был чрезвычайно эффективен в обезболивающих зельях. — И это было эффективно именно из-за красных пятен! Красный цвет получается благодаря взаимодействию магии пикси и типа листьев, которыми они питались. — Ах. Кажется, Вы уже знаете о них. Вы задаете такие вопросы только для того, чтобы похвалиться своими знаниями? — Нет! Я не щеголяю своими знаниями! Снейп приподнял бровь и направил в ее разум воспоминания о том, как на первых курсах она поднимала руку и подпрыгивала на своем стуле, ее лицо выражало решительность, а когда другой ученик отвечал неправильно, на ее лице появлялось высокомерное раздражение. — Ладно, может быть, я временами и хвалилась знаниями, но сейчас я этим не занимаюсь! Я только вспомнила, как где-то читала об этих мотыльках… Но Гермиона не могла вспомнить, когда читала о краснопятнистых пикси, которые раздражали ее больше, чем Снейп, обвинявший ее в хвастовстве. — Я оставлю Вас отдыхать, — сказал Снейп. — Вы все еще слабы. — Вы вернулись, и со мной точно все будет хорошо. — Даже если так — Вам будет полезно провести несколько часов в тишине. — Хорошо, но… Гермиона заколебалась, внезапно боясь задать вопрос, который не давал ей покоя. — Да, Грейнджер? — Мне было интересно… Вы почти закончили читать ту книгу. Она ждала, что он ответит на ее скомканный вопрос. — Я вернусь после обеда. Надеюсь, Вы отдохнете и поправитесь, мисс Грейнджер. — Спасибо. Он только кивнул и наклонился, чтобы закрыть ей глаза. Гермиона быстро погрузилась в спокойный сон, а через несколько часов проснулась. Снейп уже сидел у ее кровати, приподнимая ей веки кончиками пальцев. — Здравствуйте, — сонно сказала она. — Грейнджер, — поприветствовал ее Северус. — Я отдохнула, — сказала она по-детски наивно. — Умница, мисс Грейнджер. Кажется, Вы умеете следовать инструкциям. Обычно я не награждаю студентов за такое маленькое достижение, но поскольку я был причиной Вашего плохого самочувствия — сделаю исключение. Он вытащил книгу по легилименции. Оставалось совсем чуть-чуть, и Гермиона надеялась, что он закончит книгу этим же вечером. В новой главе рассказывалось о способах проникновения в разум человека. Эмоции очень легко ощутить. Даже на достаточно большом расстоянии опытный легилимент может ощущать эмоции, особенно страх и гнев. Использование эмоций для проникновения в разум — самый простой метод. Однако, чтобы войти незамеченными, легилименты должны сразу найти более прочную мысль, за которую можно уцепиться. Слишком легко поддаться неистовой, нестабильной природе эмоций, раскрыв свое присутствие. Не следует хвататься ни за сами эмоции, ни за связанные с ними мысли. Вместо этого используйте эмоции в качестве путеводителя, а затем проскользните мимо них, ища воспоминания на периферии, моменты из недавнего прошлого, недавний сон… С того самого момента, как Снейп начал читать ей, Гермиона стала ценить их общение. Он никогда не проникал в ее личные мысли. Теперь, когда она немного больше узнала о легилименции, Северус не сможет незаметно проникнуть в ее разум. …а когда субъект не эмоционален, но ожидает ментальной атаки, истинные легилименты и тут могут найти путь к его мыслям. У каждого ума есть свои слабые и сильные стороны. Вот почему легилименты должны приблизиться к цели и начать понимать работу конкретного разума… Снейп, должно быть, был превосходным легилиментом — тот факт, что он был жив, доказывал это. Гермиона подумала, хватало ли Волан-де-Морту терпения использовать легилименцию. Он без труда «проникал» в сознание Гарри, и иногда показывал ему ложные видения. — Мисс Грейнджер, — внезапно сказал Снейп, напугав этим Гермиону. — Если материал пугает Вас, возможно, лучше остановиться. — Что? Нет! Со мной все в порядке! Снейп фыркнул и захлопнул книгу. — Возможно, Вы хотите рассказать мне, почему мой разум только что атаковал образ Темного Лорда. Как правило, Вы можете держать свои мысли при себе, но если Вы показываете их мне, это говорит о том, что Вы расстроены чем-то. Гермиона была смущена тем, что неосознанно показала свои размышления Снейпу. — Я не расстроена, — сказала она. — Думаю, я просто не уследила за своими мыслям. — Вы думали о Темном Лорде. Не хотите объяснить? — Хорошо, — вздохнула Гермиона. — Я думала о Волан-де-Морте, но не расстраивалась, как Вы сказали. Конечно, Вы бы заметили мое эмоциональное состояние. Снейп задумался, но не хотел закрывать эту тему. — Почему Вы думали о Темном Лорде? — Конечно, неудивительно, что я подумала о нем, так как слышала, что он был сильным легилиментом, а Вы только что читали книгу на эту тему. Снейп не ответил и, казалось, ожидал, что она продолжит — Мне просто стало интересно, был ли он когда-то по-настоящему искусным легилиментом. Не думаю, что он переживал по поводу своей незаметности в чужом разуме. Снейп поерзал на стуле, а затем рывком сел на ее кровать, смотря ей прямо в глаза. — Вы правы, — ответил он. — Волан-де-Морт предпочел силу. Он не столько укрощал умы, сколько уничтожал их. — Как Вы его обманули — заставили думать, что Вы такой же, как он? Если бы он действительно хорошо Вас знал, он бы давно узнал правду. — Многое из того, что Темный Лорд знал обо мне, было правдой, мисс Грейнджер. Гермиона не знала, что ответить, но ей хотелось услышать большего. — Но он Вас недооценил. Если бы он подозревал, на что Вы способны, Вас бы сейчас не было в живых. Снейп снова скрестил руки на груди — так он делал всякий раз, когда его начинали раздражать. — Нет, Грейнджер. Если бы не Вы, меня бы не было в живых. Темный Лорд действительно знал, на что я способен, и попытался проклясть — медленной, холодной, истощающей смертью. Я был бы мертв, если бы Вы не упали прямо передо мной. — Я не упала, я почти прыгнула на Вас! Вы говорите так, будто я случайно споткнулась! Снейп поджал губы, и Гермиона поняла, что ее замечание позабавило его. — И вообще, — подумала она. — Я еще не закончила — не пытайтесь меня отвлечь. — Ни в коем случае — продолжайте, — Снейп все еще смотрел ей в глаза. — Что ж, до того, как мои мысли «передались» Вам, я думала о Вас. Снейп ждал, когда она продолжит, и Гермиона знала, что ему было интересно. — Я думала, что Вы, должно быть, действительно невероятно опытный легилимент, потому что обманули его. — Вы понимаете, Грейнджер, что за пределами Темной стороны нежелательно слыть великим легилиментом. — Я знаю, но Вы используете это искусство именно так, как говорится в книге, — с тонкостью и истинным мастерством. Кроме того, я само доказательство того, что легилименция может быть полезной вещью. — Скажите, мисс Грейнджер, как мне удалось преуспеть в этом мастерстве? В словах Снейпа сейчас прозвучало предупреждение, что не понравилось Гермионе. — Что ж, — подумала она. — Я полагаю — либо Вы так хороши в этом искусстве, и поэтому я не замечаю, что Вы роетесь у меня в голове, либо у Вас есть чувство такта, чтобы дать свободу моим чувствам. Возможно, Вы используете и то, и другое, но я никогда не узнаю об этом! Снейп все еще сидел на кровати, скрестив руки на груди, но теперь он смотрел в окно. — Простите, — сказала Гермиона. — Я не это хотела сказать… я Вам доверяю. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и Гермиона увидела что-то незнакомое в его глазах, прежде чем он покинул ее разум. — Не надо. Снейп ушел, прежде чем Гермиона успела придумать ответ. Она даже не поняла, что означало его «не надо». Не надо сравнивать его с Волан-де-Мортом? Не надо доверять ему? Этот мужчина оставался для нее загадкой, и все же она была единственным человеком в мире, который мог слышать его мысли. Конечно, его разум всегда был закрыт для нее, и она знала о нем не больше, чем все остальные. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что он не был таким неприятным человеком. Гермионе хотелось узнать больше о Северусе Снейпе. Как и весь волшебный мир, она хотела знать, кем он был на самом деле. Она чувствовала себя так, будто ее обманывали все эти семь лет. Он заставлял всех думать, что он был мерзкой летучей мышью. Гермиона подумала, насколько близок был Снейп к Дамблдору. Его заставили убить единственного человека, который знал о нем правду. Несмотря на то, что Гермиона знала, что у Дамблдора не было другого выхода, ей все равно было больно представлять его смерть. Прошло много времени, прежде чем Гермиона снова заснула. На этот раз ей снился ее дом. Она слышала, как мама готовила завтрак, а отец слушал прогноз погоды по новостям. Затем в дверь ее спальни постучали. Это отец звал ее по имени, но его голос будто не принадлежал ему. — Иду, папа, — сказала Гермиона, перекатываясь на другой бок, но она запуталась в простынях и не могла встать. Ее руки были прижаты к телу. Наконец, она смогла вытащить одну руку. Ее отец снова позвал ее по имени, его голос дрогнул. — Иду, — повторила она, не желая просить о помощи. Теперь она слышала, как жарился бекон. Глубоко вдохнув, она начала высвобождать вторую руку, поморщившись от боли, когда ее плечо громко хрустнуло. Наконец-то ей удалось вытащить руки, и она перекатилась на спину, хватаясь за простыни, которые держали ее тело в заложниках. Руки будто окаменели. — Ненавижу такие сны, — подумала Гермиона. Она перестала сопротивляться и закрыла глаза. — Я хочу проснуться. Пожалуйста, проснись, Гермиона. Ничего не произошло. Гермиона вздохнула и кое-как села. Затем она снова открыла глаза и ничего не увидела. Все вокруг было черным, и она больше не слышала ни хруст бекона, ни веселый голос ведущего новостей. Из темноты начали появляться слабые очертания. Гермиона повернула голову вправо и поняла, что смотрит на окно с розой в Больничном крыле. Была ночь. Гермиона посмотрела на свои ноги, закрученные белыми простынями, которые слабо освещал лунный свет. Она поднесла к лицу руки и похлопала себя по щекам. Она очнулась. Гермиона снова легла, дважды перекатываясь то на правый бок, то на левый. Она села, свесив ноги, чуть касаясь холодного каменного пола. Она соскользнула с кровати, надеясь, что ноги не подкосятся. Она сделала один шаг, затем другой. Подойдя к окну, она как завороженная смотрела на облака, скрывающие луну. Что-то произошло. Ее охватило дурное предчувствие. Ей нужно найти Снейпа. Гермиона стянула с кровати одеяло и накинула его на плечи, дрожа от холода. Она подошла к двери и потянулась к защелке. У нее не было палочки, но она не хотела выходить из комнаты без нее. Она искала ее повсюду, но не могла найти и вспомнить, чтобы кто-нибудь упоминал о ней. У Гермионы появилась идея. — Помогите! — хрипло прошептала она. — Если здесь есть домовой эльф, пожалуйста, помогите мне! Никто не появился, и она прислонилась к двери. — Эльф из Хогвартса! Мне нужен эльф из Хогвартса! — Гермиона была близка к истерике. — Винки! — вспомнила она. — Винки! О, надеюсь, ты жива! Винки, приди, пожалуйста! В комнате раздался щелчок, и внезапно перед ней появился довольно большой домовой эльф. Гермиона почти вскрикнула от неожиданности. — Кто… кто ты? — спросила она, пытаясь разглядеть его черты. По ушам она могла сказать, что это точно был эльф. — Это Труно, мисс Гермиона. — Ой! Труно! Я вспомнила тебя, — сказала она. — А где Винки? — Винки говорит, что Вы ей не нравитесь, мисс, — извиняющимся тоном сказал Труно. — Она не хочет идти сюда. Она просит Труно прийти вместо нее. — Вот как, — сказала Гермиона, чувствуя себя обиженной из-за того, что Винки не хочет ей помогать. — Но мисс не должна обижаться на то, что говорит Винки, — сказал Труно. — Винки была не в себе, когда говорила это. Труно решил, что Винки нужен отдых, из-за приближающейся лилфи. — Лилфи? — спросила Гермиона. — Что это? — Мисс, это как… младенец, только домовой эльф. — О-о-о, Винки беременна! — Именно! — гордо сказал Труно, не оставляя сомнений в том, кто был отцом. — Это… это здорово, Труно. Я позвала тебя, чтобы… — Мисс нужна помощь, — терпеливо сказал Труно. — Да. Мне нужно, чтобы ты немедленно привел ко мне профессора Снейпа. Труно нахмурился. — Он не хороший волшебник, мисс. Он очень рассердится, если Труно разбудит его. Гермиона была удивлена, что Труно не стал тут же выполнять ее приказ. — Да, я понимаю, что он может быть рассержен, но это очень, очень важно. Понимаешь, я была больна. Я уверена, ты помнишь. Он заботился обо мне, и мне нужно увидеть его прямо сейчас. — Труно все сделает, мисс, — сказал эльф. — Мисс сейчас выглядит намного лучше. Он исчез, и Гермиона с облегчением вздохнула, плотно укутавшись в одеяло. Прошло несколько минут, прежде чем вернулся Труно. — Скорее! — Труно схватил ее за руку. — Давайте же! Они аппарировали в другую комнату, и Гермиона упала на пол. Хорошо что ее на расщепило. Она неуверенно встала и огляделась. Труно стоял позади нее и снова схватил за руку. — Сюда, — сказал он и подвел ее к кровати, покрытой темной тканью. Содрогаясь от плохого предчувствия, она подошла ближе, зная, чья неподвижная фигура лежала перед ней. Конечно же, это был Северус Снейп; его бледную кожу скрывали лишь несколько прядей темных волос. — Труно! — прошептала она. — Почему ты не разбудил его? — Труно пробовал, мисс! — Хорошо… хорошо. Труно, как насчет того, чтобы ты снова исчез, а я позову тебя еще раз, если ты мне понадобишься? Труно кивнул и громко аппарировал. Снейп лежал на спине и ровно дышал. Он дышал. Гермиона с облегчением вздохнула. Возможно, он просто крепко спал, а может быть, Труно не очень старался его разбудить. — Профессор? Голос Гермионы дрогнул. Снейп не пошевелился. Она облизнула сухие потрескавшиеся губы и попробовала снова. — Профессор Снейп? Просыпайтесь! Пожалуйста, проснитесь! Но Снейп не просыпался. Страх Гермионы набирал силу. Она протянула руку и потрясла его за плечо, уже приготовившись отдернуть руку на случай, если он проснется. — Профессор? Профессор Снейп… Северус! Гермиона убрала руку с плеча и откинула одеяло, взяв его за руку и чувствуя, как от прикосновения ладонь становится горячей. Гермиона закрыла глаза и попыталась очистить свое сознание от лишних мыслей. — Профессор? Вы меня слышите? Вы здесь? Гермиона не чувствовала его. Она забралась на кровать и наклонилась к нему, надеясь, что такая близость поможет. Она открыла ему глаза, как он много раз делал ей. Она смотрела ему в глаза, отчаянно ища его сознание в застывшем взгляде. — Я знаю, что Вы там! — Мне очень жаль… Мне очень жаль! Гермиона поняла, что уже это она говорила вслух. — Я пытаюсь, но я не слышу Вас! Прошу, продолжайте думать обо мне! Гермиона провела так несколько часов, но так и не смогла связаться с ним. — Мне очень жаль, — прошептала она еще раз, слезы потекли по ее щекам. Она сползла с кровати и легла на пол, физически и морально истощенная. Слезы не переставали течь. Гермиона была уверена, что после стольких недель мысленного общения со Снейпом она поняла легилименцию! Но все тщетно — она так ничему и не научилась! Он оказался в ловушке, как и планировал Волан-де-Морт. Наконец, Гермиона погрузилась в благословенный сон без сновидений.