Проклятые

Северус не знал, что стало причиной такого резкого переключения проклятия на него, но он был полон решимости смириться со своей судьбой. Гермиона была на свободе. Он не успел предпринять никаких действий, которые бы повлияли на проклятие таким образом, но оно, наконец, перешло к своей первой жертве. Было ли это удачей, судьбой или силой воли самого Северуса? Это уже не имело никакого значения. Он найдет способ уберечь ее. Он должен. Накануне Гермиона умоляла его впустить Лавгуд и Лонгботтома, и Северус сдался, что дало ему время побыть в своем кабинете. — Молодец, феникс, — сказал он Фоуксу, усаживаясь в свое кресло. Благодаря фениксу он вернулся к Гермионе вовремя, и ее восстановление пошло гораздо быстрее. Пророчество сводило его с ума. Было невыносимо сложно вести себя как ни в чем не бывало, когда его словно вывернули наизнанку. Он был полон решимости не позволять пророчеству отвлекать его от основных обязанностей. Нужно было разобраться с «Пророком», удовлетворить прихоти Министерства, укротить МакГонагалл и найти преподавателя по ЗОТИ. Ему предстояло выступить на церемонии, подготовленной Министром. На какое-то время это удовлетворит «Пророк», и, возможно, он согласится на интервью. А это уже укротит Минерву. Северус едва потратил пять минут на обдумывание своих обязанностей, как пророчество снова овладело его мыслями. Поможет ли это Гермионе или станет ее смертным приговором? Сможет ли она как-нибудь снова пожертвовать собой, чтобы спасти его? Он знал, что никогда не позволит ей спасти себя еще раз — ни случайно, ни по желанию. Северус слишком много времени провел в раздумьях, меряя кабинет шагами, предоставив таким образом Лавгуд и Лонгботтому больше времени. Затем он вернулся в Больничное крыло. Казалось, она полностью пришла в себя, но он все равно дал ей наставление отдохнуть. Он планировал почитать ей тем же вечером, хотя знал, что не стоит. Северус не мог позволить, чтобы ее чувства к нему переросли во что-то похожее на любовь. Северус не верил, что в пророчестве говорилось о любви. Этого просто не могло быть. До того, как она закрыла его собой, его чувства к Гермионе Грейнджер можно было охарактеризовать как неприязнь. Повторяющийся сон помог ему преодолеть неприязнь к Гермионе и начать к ней хорошо относиться. Он заботился о ней, как о близкой родственнице, возможно, как о племяннице. Остальные преподаватели должны были вернуться в Хогвартс в течение следующих двух недель. Несмотря на небольшое количество преподавателей и студентов, которым некуда было идти, все трапезы по-прежнему проводились в Большом зале. Северус предпочитал есть один, за исключением завтрака, который был ежедневным совещанием с МакГонагалл. Но поскольку теперь Северус был директором школы, он был обязан принимать пищу вместе с остальными преподавателями. В тот вечер стол был необычайно полон. Профессор Флитвик только что вернулся из отпуска. Хагрид тоже был там — он сидел между Флитвиком и Мадам Хуч. Он, должно быть, пришел поприветствовать Флитвика, так как обычно предпочитал сидеть в своей хижине. Подходя к столу, Северус услышал, как все разговоры прекратились. — Вот ты где, Северус. Я как раз говорила Филиусу, что ты слишком занят мисс Грейнджер, чтобы присоединиться к нам за ужином, — сказала Минерва. — Отнюдь. Она уже выздоровела и отдыхает. Северус, заняв свое место, обратился к Флитвику. — Я вижу, что Ваш отпуск прошел хорошо, Филиус. Я удивлен, что Вы вернулись так рано. Думаю, Вас заверили, что не нужно возвращаться до августа. Флитвик моргнул и закивал: — Я удивлен так же, как и все остальные, — сказал он. — Я думал, что никогда не выйду из больницы. Мунго уже не тот, что был пять лет назад. Минерва сказала мне, что у Вас были препирания с Целителями из-за бедной мисс Грейнджер. — Да, — мрачно подтвердил Северус. — Но некоторые дураки настояли на своем решении. — И ими были Минерва и Вы? — Флитвик усмехнулся. Настала очередь МакГонагалл смеяться. — Да, это было наше совместное решение, — сказала она. За столом воцарилась неловкая тишина, и Минерва прекратила смеяться. Все потягивали сок из своих кубков, за исключением Хагрида, который громко чавкал. Взяв немного зелени, Флитвик прокашлялся. — Северус, — серьезно сказал он. — Я просто хочу сказать, что с нетерпением жду работы с Вами. Когда Минерва сказала мне, что она должна умолять Вас остаться директором школы, я, признаюсь честно, рассмеялся. Это так похоже на Вас. Но я совершенно серьезно говорю, что для меня будет честью работать под Вашим руководством, и я думаю, что этот год будет лучшим. Внезапно все профессора уставились на Северуса, и звон посуды прекратился. МакГонагалл выглядела довольно… странно, и Северус понял, что она вот-вот расплачется. Слезы! Ах, женщины! — Мы ценим Ваш оптимизм, профессор Флитвик, — дипломатично сказал Северус. — Возможно, Вам удастся убедить в этом и студентов, и тогда этот год точно будет лучшим. Видимо, Флитвик был в очень веселом настроении и снова усмехнулся. Что же у него было в кубке? Неужели сок? — Конечно! Я не сомневаюсь, что все они вернутся в этом году, — сказал Флитвик. У Северуса были сомнения на этот счет, но он не собирался обсуждать их с Флитвиком, который, скорее всего, находился в состоянии алкогольного опьянения. Возможно, этот человек был просто рад быть живым и снова преподавать, хотя подобные мысли никогда не вызывали у Северуса радость. Благодаря Минерве разговор перевели на тему недавнего путешествия Флитвика, и Северус с удовольствием послушал о достопримечательностях Египта и Греции. Он извинился, как только закончил есть, сказав, что он должен убедиться, что с мисс Грейнджер все хорошо. Мадам Помфри взглянула на него, но он сделал вид, что не заметил этого. Она знала, что он проведет свой вечер у постели Гермионы, читая ей книги. Похоже, Мадам Помфри это не одобряла. Подходя к комнате Гермионы, он похлопал по своей мантии, чтобы убедиться, что точно взял книгу по легилименции. Несмотря на свои предыдущие отговорки, он прочитал последнюю главу в спокойной обстановке. Так было до тех пор, пока Гермиона не подумала о нем. Сначала он услышал свое имя, затем его собственное лицо возникло в его голове, как воспоминание. Ему было любопытно, но он продолжал читать. Через несколько секунд его мысли прервало змеиное лицо Волан-де-Морта. Изображение быстро сменилось Поттером, корчащимся в постели от боли. Северус перестал читать. — Мисс Грейнджер, если материал пугает Вас, возможно, лучше остановиться. Хотя она настаивала на том, что с ней все в порядке, он знал, что она лгала ему. Северус захлопнул книгу и заговорил с ней мыслями. — Возможно, Вы захотите рассказать мне, почему мой разум только что атаковал образ Темного Лорда. Как правило, Вы можете держать свои мысли при себе, но если Вы их показали мне, это говорит о том, что Вы расстроены чем-то. Она была смущена, но Северус не собирался позволять ей уклоняться от темы и пытаться придумать подходящую ложь. — Конечно, неудивительно, что я подумала о нем, так как слышала, что он был могущественным легилиментом, а Вы только что читали книгу на эту тему. Северус терпеливо ждал, когда она продолжит. Гермиона вздохнула. — Мне просто стало интересно, был ли он когда-то по-настоящему искусным легилиментом. Не думаю, что он переживал по поводу своей незаметности в чужом разуме. Казалось, она говорила правду. Даже глядя ей прямо в глаза, он не чувствовал обмана. Северус старался скрыть свои мысли, поскольку воспоминания о методах Темного Лорда начали охватывать его разум. Хотя Волан-де-Морт был слизеринцем, ему не хватало тонкости, точнее, терпения, чтобы практиковать это искусство. Он был убедителен, хитер, но никогда не интересовался тонкостями искусства. — Как Вы его обманули — заставили думать, что Вы такой же, как он? Если бы он действительно хорошо Вас знал, он бы давно узнал правду. Это правда. Северус жаждал не столько власти, сколько признания. Сначала сила была для него как наркотик. Он был любимчиком Темного Лорда за его превосходные познания в Темных Искусствах и использовал любую возможность, чтобы доказать это своим бывшим товарищам по факультету. В конечном счете они были вынуждены оказать ему то уважение, которого он жаждал, и признать в нем принца-полукровку. Волан-де-Морт никогда не подозревал, что Северус скрывал свои истинные эмоции и мысли. Северус был адептом окклюментов еще во время учебы в Хогвартсе, а вскоре после окончания школы попробовал себя в легилименции. Когда он стал слугой Темного Лорда, он вернулся к этому искусству. Еще до того, как стать шпионом Дамблдора, он предпринял шаги к защите своего разума от своего хозяина. С помощью окклюменции он обманул Темного Лорда. Его уловка заключалась в том, чтобы произвести достаточно реальные воспоминания и удовлетворить своего хозяина, позволив ему «найти» их. Ненависть Северуса к Поттеру оказалась чрезвычайно полезной. Его чувства к Джеймсу пронизывали каждое воспоминание о мальчике неприязнью, доказывая Лорду, что Северус ненавидел Гарри даже больше, чем его отца. Волан-де-Морт знал о Джеймсе и о любви Северуса к Лили, но для него это было не больше, чем влечением. — Это кровь твоего грязного отца заставляет тебя беспокоиться о грязнокровке, — издевательски прошипел он однажды. — Если бы ты не был полезен мне, Северус, я бы убил тебя за это. Тебе нужно благодарить Дамблдора за то, что я оставил тебя в живых. Если бы он не нанял тебя… да, тебе очень повезло… Северус понял, что Гермиона ждет от него ответа. — Многое из того, что Темный Лорд знал обо мне, было правдой, мисс Грейнджер Ответ ей не понравился. — Но он Вас недооценил. Она была права, но тон ее мыслей ему не нравился. Она не из страха сравнивала его с Темным Лордом. Глупая девчонка! А он был еще большим глупцом из-за того, что наслаждался ее наивным восхищением. — Вы, должно быть, действительно, невероятно опытный легилимент, потому что обманули его. Ему следовало сделать замечание, упрекнуть за то, что она решила сделать ему комплимент. Что она знала об искусстве легилименции? К раздражению Северуса, она знала гораздо больше, чем кто-либо из ныне живущих на земле. — Скажите, мисс Грейнджер, как мне удалось преуспеть в этом мастерстве? Она попыталась ответить как можно беззаботнее, решив не обращать внимания на его настроение. Однако она, должно быть, заметила его раздражение, потому что сразу же извинилась. Северус не мог больше терпеть. Она извинялась за то, что он пытался ей внушить — ей не следует доверять ему. — Не надо, — сказал он и воспользовался возможностью, чтобы уйти. Он ушел в свою комнату и стал расхаживать. Он презирал себя. Ему нравилось ее восхищение. Большую часть своей молодости он хотел быть лучше остальных. Ему так и не удалось заслужить уважение Лили, единственного человека, который был ему дорог. Он также не мог заслужить уважение Гермионы. Северус приготовился ко сну. Его голова уже коснулась подушки. …из-за любви к ней он предаст своего хозяина… Любовь связала их в тот самый момент, когда они пали от проклятия. То, что он почувствовал до того, как тьма забрала его — смесь эмоций. Если она начнет заботиться о нем так же, как он о ней, он будет спасен от проклятия. Снейп представил, что Дамблдор кивнул бы на его размышления, будь он жив, и начал бы рассказывать что-то о тайнах древней магии. Северус был уверен в одном: он не мог потакать своим слабостям, когда дело касалось Гермионы. Он еще не знал, что случится с ней, если он избежит проклятия. Он никогда раньше не заботился о ее мнении, не побуждал ее думать о нем хорошо. Северус встал с постели и накинул халат. Подняв с пола штаны, он надел их и поспешил в свой кабинет. Было поздно, но он не мог пойти отдыхать, пока не отправит письмо. Разбудив Фоукса своим почти бесшумным входом, Северус тут же прикрикнул на него: — Ничего не случилось! Мне просто нужно написать письмо. Спи дальше. Снейп сел и написал письмо. Когда он закончил, это оказалось длинное письмо с неразборчивым почерком. Он аккуратным почерком и более сжато переписал письмо на новый пергамент. Остальное можно объяснить лично. Закончив, он свернул пергамент и позвал сову. Фоукс недовольно посмотрел на хозяина и сел на подоконник. Он бросил на сову устрашающий взгляд и гордо поднял голову. Сова тотчас улетела. — Раз так, я не могу отказать тебе, — сказал Северус. — Я думал, что ты предпочтешь отдыхать дальше, а не заниматься доставкой писем. Фоукс слегка прикусил его за халат, как бы упрекая в том, что он преуменьшает важность этого поручения. Северус знал, что Дамблдор иногда использовал Фоукса для передачи писем. Вернувшись в свою кровать, Северус попытался разобраться в своих мыслях. Он не мог смириться с ее участью. Гермионе будет больно, если он начнет игнорировать ее. Как эгоистично — ему самому не хотелось прекращать читать ей. Чувство отчаяния охватило его, когда он принял решение. Между ними не могло быть более близких отношений, — не будет больше тех уютных вечеров у ее постели. Он должен положить этому конец. Северус закрыл глаза, намереваясь уснуть и забыть о Гермионе Грейнджер, хотя прекрасно знал, что у него это вряд ли получится, учитывая, что он думал о ней почти каждую ночь. Та ночь не стала исключением. Гермиона снова спасла его. Она светилась, когда падала на землю, не сводя глаз с него. Затем она вдруг встала перед ним, и он понял, что он тоже должен стоять, но почему-то их глаза были на одном уровне, хотя он был намного выше нее. Она просто смотрела на него и мягко улыбалась. — Оставь меня, — умолял он. Разве она не знала, что случится? Ее улыбка стала еще шире. Она покачала головой и подошла к нему. Он знал, что она не должна прикасаться к нему. — Не надо, — прошептал он. Но она шагнула вперед и коснулась его руки, сжимая ткань его рукава, и тут же припала к его груди, окоченевшая и холодная, будто труп. — Гермиона! Он оттолкнул ее, и она ожила, упав на землю. Она встала и снова шагнула к нему. — Гермиона, — снова возразил он. Она сделала еще шаг, решив обнять его. Северус знал, что делать. Он побежал. Он бежал, не оглядываясь назад. Он бежал, пока не упал возле кладбища. Справа от него было видно надгробие. С большим трудом он перевернулся на спину. Тут она его не найдет. — Профессор? Видимо, он ошибался. — Профессор Снейп? Просыпайтесь! Пожалуйста, проснитесь! Она снова прикоснулась к нему, тряся его за плечо. — Профессор? Профессор Снейп… Северус! Именно тогда Северус понял, что он уже не спит. Гермиона Грейнджер только что звала его по имени. Он почувствовал дрожь, матрас просел, когда она забралась к нему на кровать. Северус хотел схватить эту девчонку и спросить, как она попала в его комнату, но не мог. Он вообще не мог пошевелиться. Он спас ее. Как и во сне, он знал, что должен делать. Она убрала руку с его плеча. Он слышал ее прерывистое дыхание. Она стянула с него одеяло и взяла за руку. — Профессор? Вы меня слышите? Вы здесь? Разум Северуса был плотно закрыт. Он выбросил все мысли и эмоции. Спустя несколько мгновений она снова забралась на кровать, и он почувствовал, как она склонилась над ним. Затем она подняла его веки, со страхом глядя в его глаза — она искала его. — Я знаю, что Вы там, — подумала она. — Мне очень жаль, мне очень жаль! — Мне очень жаль! — повторила она вслух. Гермиона сдалась не сразу, но, наконец, она скатилась на пол. Она долго плакала, а потом уснула на полу его спальни. Только тогда Северус почувствовал себя счастливым. Она свободна. Гермиона не отступит так легко. Будет трудно спрятаться от нее, но Северус был полон решимости. — Но если он не будет с ней, его ждет беда… и только если она полюбит его, он сможет избежать проклятия Темного Лорда, которое связывает их… Северус не хотел убегать от своей участи. Он примет предназначенное для него проклятие, и Гермиона будет жить. Когда-нибудь она оставит все попытки спасти его, и он умрет, как и предполагал.