Проклятые

Гермиона проснулась на следующий день с ощущением, будто снова спала на полу и пролежала в одном положении всю ночь. Убрав «Упражнения для разума», девушка села и посмотрела на время. Завтрак будет подан через десять минут. Сползая с кровати, Гермиона заметила у своих ног аккуратно сложенное полотенце, а рядом с ним одежду — выцветший зеленый халат, одежда, в которой она была в день битвы, и ее маленькая сумочка. Гермиона схватила сумку, открыла ее и встряхнула. Она слышала, как падают книги и где-то дребезжат колышки для палатки. Улыбаясь, Гермиона закрыла сумку и положила ее на кровать рядом с одеждой. Зеленый халат был не ее, и его нужно было немного улучшить. Гермиона кое-как подшила его своей временной палочкой и пошла завтракать, пообещав себе, что к концу недели у нее будет новая палочка. Преподавательский стол был наполовину занят. Присутствовали профессор Флитвик, Хагрид, Мадам Хуч и профессор Спраут, а также МакГонагалл и Мадам Помфри. С появлением Гермионы воцарилась тишина, пока звучный голос Хагрида не нарушил ее. — Гермиона Грейнджер, я думал, что больше никогда тебя не увижу! Остальные профессора тоже поприветствовали ее, хотя и не с таким энтузиазмом, как Хагрид. Он плакал и вытирал глаза салфеткой, а Гермиона не могла не улыбаться. Больше всех за завтраком говорил Хагрид, рассказывая ей обо всем, что произошло. — Мне очень жаль, что я не приходил к тебе, — сказал он. — Грохх нуждался во мне, к тому же я не хотел расстраивать тебя своим плачем. Гермиона получила записку от Джинни через Сычика, который ответил ей громким писком и запрыгал вокруг стола, пока девушка читала записку. Джинни написала, что она, Гарри и Рон утром будут в замке. Гермиона оторвалась от записки и заметила, что МакГонагалл многозначительно смотрела на остальных преподавателей. Через несколько минут все ушли, кроме Хагрида. Он уже рассказал половину своей длинной истории про цыпленка, когда МакГонагалл громко прокашлялась. — Хагрид… — начала она, но великан прервал ее, прежде чем она успела продолжить. — Ну, я лучше пойду, — сказал он, взглянув на МакГонагалл. — Хочу сказать, что Грохх спрашивал о тебе… МакГонагалл сурово посмотрела на него. Хагрид похлопал Гермиону по спине. От такого дружеского «похлопывание» она пролила тыквенный сок на недоеденный тост. — Увидимся, Гермиона. — Конечно, Хагрид. Когда он ушел, Гермиона выжидающе посмотрела на МакГонагалл. — Гермиона, боюсь, мне нечего тебе показать, — начала Минерва. — Я не нашла никаких записей ни в кабинете, ни в комнатах профессора Снейпа. — Но они должны быть там! Я видела, как он все записывал! Вы даже не нашли дневник, который он вел? МакГонагалл слегка покачала головой. — Может быть, где-то в другом месте… — задумчиво сказала Гермиона. — Там, где он был чаще всего? Может быть, его старые покои или кабинет в подземельях? — Я так не думаю, — МакГонагалл покачала головой. — Он проводил много времени в кабинете директора и с тобой. Гермиона попыталась представить, где такой человек, как Снейп, будет хранить свои записи. Возможно, он их спрятал. Он был шпионом и для него это было естественно. Но куда бы Снейп спрятал дневник? Гермиона вспомнила, как он брал пергамент, писал пару строк, стоя над ее кроватью, всегда игнорируя ее вопросы. — Профессор, думаю, я знаю, где находится дневник, — внезапно сказала Гермиона, вставая из-за стола. МакГонагалл тоже встала, уже собираясь задать вопрос, но Гермиона стремительно уходила из зала. Вскоре они пришли к кабинету директора, обе немного запыхавшись. — Дамблдор, — нетерпеливо произнесла Гермиона и поспешила вверх по винтовой лестнице. Зайдя в кабинет, она направилась прямо к портрету, который в данный момент спал. Она погладила стену и вошла в небольшую комнату с двумя лампами. МакГонагалл не проронила ни слова, хотя выглядела так, словно ей натерпелось, чтобы Гермиона все объяснила. Гермиона открыла следующую дверь, ведущую в спальню Снейпа. Оглядев комнату, она быстро нашла то, что она искала — шкаф. Она подошла к нему и распахнула дверцу, за которыми лежало довольно много черных мантий. Гермиона начала обыскивать каждую из них. МакГонагалл по-прежнему молчала, но начала помогать Гермионе. Осмотрев все мантии, они ничего не нашли. Гермиона еще раз оглядела комнату. Дверь в ванную была приоткрыта. Девушка пересекла комнату и распахнула дверь, сразу заметив черную мантию, лежащую на полу. Спустя несколько секунд она вышла с мантией в одной руке и дневником в другой. — На Северуса это непохоже, — нахмурилась МакГонагалл. Она взяла дневник у Гермионы, и, когда открыла его, множество записок повалились на пол — каждая из которых была исписана аккуратным убористым почерком. Гермиона взяла одну записку, которая со всех сторон была покрыта знакомым почерком. Похоже, это был список проклятий и их последствий. К некоторым из них он написал контрпроклятия. На оборотной стороне трижды было подчеркнуто «Проклятие душевного истощения». — Что ж, это определенно оно, — сказала Гермиона, глядя на Минерву, которая просматривала страницы дневника. — Профессор МакГонагалл? Она встретилась глазами с Гермионой. — Мисс Грейнджер, Вы хоть представляете, что в этом дневнике? — Речь идет о легилименции, ведь так? — неуверенно ответила Гермиона. — Заметки о том, как мы могли общаться. Он говорил, что ничего подобного еще никто не делал. А почему Вы спрашиваете? — Прочтите это, мисс Грейнджер, и заметки тоже, — МакГонагалл передала ей дневник. — Я предлагаю Вам немедленно начать практиковать легилименцию. — Конечно, профессор, — воодушевленно сказала Гермиона, взяв дневник. МакГонагалл, взмахнув палочкой, отправила одежду Снейпа в шкаф, и они покинули его покои. Когда они спустились по винтовой лестнице и собирались уже разойтись в разные стороны, МакГонагалл положила руку Гермионе на плечо. — Мисс Грейнджер, никому не рассказывайте о дневнике — ни друзьям, ни Поппи. Как только Вы его прочтете, Вам все станет ясно. Гермиона сгорала от любопытства. Она решила пойти в свою комнату и сразу же прочитать дневник, но скоро должны прийти Рон, Гарри и Джинни. Гермиона спрятала дневник под подушку и нехотя побрела на улицу. Никто из них уже не надеялся на прежние отношения. Гермиона пыталась вести себя как обычно, но это было невозможно. В ее жизни больше не было ничего нормального (не то чтобы раньше ее жизнь была нормальной). Все изменилось, пока ее не было. Гарри и Джинни стали ближе, чем когда-либо, а у Рона была девушка, о которой Гермиона не хотела ничего слышать. Они встретились во дворе, и Гермиона старалась заполнить неловкое молчание вопросами о семье Уизли. Она хотела отложить разговор о проклятии и таинственном выздоровлении до лучших времен. Они успели обсудить каждого члена семьи Уизли, пока вновь не повисла тишина. Рон, который все это время молчал, наконец заговорил. — И… как это, Гермиона? Каково быть проклятой? Больно? Гермионе уже заметила за собой, что ей уже не в первый раз хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым. — Рон, это было скорее очень скучно, — сухо сказала она. — И нет, совсем не больно. Я все время чувствовала себя просто прекрасно. Гарри атаковал ее следующим. — Джинни говорит, что никто не знает, что тебя вылечило, — он подозрительно посмотрел на подругу. — У тебе нет идей? Может быть, Снейп? — Нет, — Гермиона пожала плечами. — Мы не знаем. Но Снейп может знать… но в ближайшее время он нам ничего не расскажет. — Что?! Их реакция была такой, какой она себе и представляла. Гарри и Рон тут же начали обливать Снейпа в своей привычной манере. Джинни злилась, но ничего не говорила. — Гарри! Рон! Прекратите! — Гермиона смотрела на них, пока они изливали свою злость на профессора. — Причина, по которой профессор Снейп ничего не может нам сказать, заключается в том, что он сейчас в Больничном крыле, в том же состоянии, в котором была я два дня назад! Я выздоровела, а он… Мы нашли его в таком состоянии после того, как я очнулась. У нас нет возможности с ним поговорить. Я пробовала, но… Шок на их лицах мог бы вызвать смех, если бы ситуация не была бы такой серьезной. — Ты имеешь в виду… теперь он под проклятием? — Это невозможно! — А теперь послушайте меня! — Гермиона прикрикнула, чтобы они наконец замолчали. — Я думаю, вам никто не сказал… Гермиона объяснила, как они со Снейпом были связаны проклятием, как он не мог покинуть замок и что его присутствие каждый раз спасало ее. Она рассказала им о проклятии душевного истощения и о теории МакГонагалл, согласно которой проклятие выбирает самую слабую жертву. Когда она закончила, все сидели мягко говоря в потрясение от услышанного. И снова Рон заговорил первым. — Почему нам об этом никто не сказал? Мы же твои лучшие друзья! Его хнычущий тон заставил Гермиону вспыхнуть. Она только что сказала ему, что человек, который защищал их все детство и чуть не погиб, пытаясь помочь Гарри победить Лорда, может провести остаток своей жизни на больничной койке, а все, о чем думал Рон, так это о своей задетой гордости. — Ох, я не знаю, Рон, — тон голоса Гермионы был ледяным. — Может быть, никто не хочет, чтобы это было написано на первых полосах «Пророка»? Он покраснел от смущения и уже открыл рот, но ничего не мог ответить. Гарри нахмурился и посмотрел на Джинни, которая проигнорировала его и повернулась к Гермионе. — Откуда ты знаешь, что все еще связана с ним? Может, он нашел способ исправить все… — Я не знаю точно, это лишь мое предположение, — медленно произнесла Гермиона. Когда-нибудь ей придется покинуть замок, чтобы узнать, связаны ли они по-прежнему проклятием. — Я надеялась, что смогу общаться с ним через легилименцию. Я была уверена, что смогу… — Гермиона, легилименции нельзя так просто научиться! — Гарри смотрел на нее, как на сумасшедшую. — Я знаю, Гарри. Но я мысленно разговаривала со Снейпом в течение нескольких недель — и он учил меня легилименции. — Правда? Он научил тебя, как это делать? — Джинни недоверчиво покосилась на подругу. — Ну, похоже на то, — Гермиона замялась. — Он прочитал мне книгу по легилименции. Тут Рон снова подал голос. — Снейп читал тебе? — Да, читал! И читал чаще, чем кто-либо из вас! — Гермиона… — Проехали, забудьте, что я сказала, — Гермионе совсем не хотелось выслушивать их оправдания и извинения. — Просто я должна это сделать. Я должна ему помочь! — Если кто и сможет это сделать, так это ты, Гермиона, — Гарри слегка улыбнулся. Гермиона устало посмотрела на него, и в голову ей пришла мысль. — Гарри, мне нужна твоя помощь. — Что? Чем я могу помочь? Гермиона взглянула на Джинни и Рона, которые смотрели на нее и ждали ответа. — Для начала ты можешь ответить на несколько вопросов — например, всегда ли Снейп использовал палочку, когда учил тебя легилименции? — Э… да, использовал. А что? Гермиона рассказала Гарри все, что недавно узнала о палочках и легилименции. — В общем, — громко сказал Рон, когда она закончила. — Снейп действительно развлекался, издеваясь над Гарри на пятом курсе! Он лишь облегчил Волан-де-Морту работу, чтобы тому было легче проникать в разум Гарри! — Рон, разве ты не понимаешь, что все не так просто? — Гермиона покачала головой. Рон, Джинни и Гарри просто смотрели на нее, очевидно не понимая, почему она так яро защищает Снейпа. — Да, он шпионил в пользу Волан-де-Морта! Он должен был быть осторожным, — даже Дамблдор избегал Гарри из-за этой связи с Лордом! Если бы Волан-де-Морт начал подозревать Снейпа, он мог бы попытаться использовать Гарри, чтобы вывести профессора на чистую воду! И когда Снейп применял легилименцию к Гарри, его собственный разум становился очень уязвим… Я уверена, что он использовал палочку как барьер… И из-за этого, похоже, он не мог помочь Гарри… — Гермиона встретилась взглядом с Гарри и заметила, что он выглядел немного озадаченным. — Он должен был делать это, должен был вести себя так, будто ему нравилось нападать на тебя — какой еще у него был вариант? Он даже не мог объяснить тебе легилименцию, иначе Волан-де-Морт мог бы заподозрить его… что он рассказывал тебе об окклюменции, Гарри? — Он говорил мне, что Волан-де-Морт действительно могущественный легилимент нашего времени, — сказал Гарри. — И что он мог использовать воспоминания и чувства, чтобы распознать ложь. — Что ж, это правда, — задумчиво сказала Гермиона. — Хотя это намного сложнее. — Он говорил, что я должен очистить свой разум и отключить воспоминания, чувства, — продолжил Гарри, стараясь вспомнить все, что рассказывал ему Снейп. — Но он не говорил мне, как это сделать! Он только нападал на меня! Гермиона наблюдала, как на лице Гарри вспыхивают противоречивые эмоции — от гнева и смущения до неуверенности. — Становилось только хуже, когда он начинал перебирать мои воспоминания, — продолжил Гарри. — Как-то раз он так увлекся моими воспоминания, которые я не хотел ему показывать, Седрик, мои мама и папа. Затем он очень разозлился и начал говорить мне, что я ничтожен, потому что не могу контролировать свои эмоции… если бы не он, я мог бы их контролировать! Он раздражался, просто глядя на меня! — Гарри, — Гермиона смотрела на друга. — Те уроки не просто подвергали его опасности, но и злили его, потому что это был… ты. Ты его ненавидел, не доверял и не уважал, и определенно не хотел, чтобы он копался у тебя в голове. — Думаю, он не был таким уж великим окклюментом, — Рон пожал плечами. — Как ты смеешь, Рон! — Гермиона повернулась к нему. — Ты хоть представляешь, насколько сложна окклюменция? Ты когда-нибудь пытался полностью избавиться от эмоций? — Гермиона снова повернулась к Гарри. — Я уверена, что он сделал все, что было в его силах. Но я не понимаю, почему он прекратил занятия. Может, Лорд заподозрил его. Гермиона ждала, пока Гарри наберется смелости сказать то, что заставляло его выглядеть так, будто он только что поел стряпню Хагрида. — Я никогда не говорил тебе об этом… — сказал он, не поднимая на нее глаз. — Причина, по которой он остановил уроки, была… это моя вина. Он выгнал меня из своего кабинета, потому что я… увидел одно из его воспоминаний. — Гарри! Какое воспоминание ты увидел? Тебе как-то удалось применить легилименцию? — Нет, — торопливо ответил Гарри. — Видишь ли, перед каждым занятием он помещал свои воспоминания в Омут памяти. Однажды ночью я… заглянул в Омут, пока его не было. Малфой прервал наш урок, сказав, что им нужна помощь, чтобы вытащить Монтегю из туалета, — Гарри наконец поднял глаза. — Это было воспоминание о моем отце. Он издевался над Снейпом. Он перевернул его с помощью левикорпуса на глазах у других студентов. Моя мать пыталась остановить это, а Снейп назвал ее «грязнокровкой». Он сказал, что ему не нужна помощь такой, как она. — Боже, Гарри! Это… нет, извини… продолжай. — Мой отец, Сириус, Люпин и Петтигрю участвовали в этом, — сказал он, с отвращением выплевывая фамилию последнего. — Папа и Сириус накинулись на Снейпа, обезоружили и стали насмехались над ним. Джинни погладила Гарри по спине. Гарри запинаясь, рассказал им все, что видел в Омуте памяти Снейпа, перечисляя каждое заклинание, которое его отец и Сириус применяли к Снейпу в тот день. — Я не мог понять, как мои родители оказались вместе. Как она могла выйти за него замуж? Я спрашивал об этом Сириуса и Люпина, но они лишь сказали мне, что она на самом деле его любила. Они начали встречаться на седьмом курсе, и, видимо, папа не переставал издеваться над Снейпом, он просто делал это, когда ее не было рядом. — Что ж, это многое объясняет, — наконец сказал Рон. — Это все объясняет! Да! — выпалила Гермиона. — После того, как ты это увидел, Снейп не мог продолжить занятия! Он, должно быть, был унижен этим! Он боялся, что ты будешь вспоминать об этом на каждом занятии… знал, что ты будешь либо смеяться над ним, либо жалеть… Гермиона замолчала. — Я… мне не казалось это смешным! — сказал Гарри. — Я был расстроен, зол на своего отца… Я понял, что он был заносчивым и высокомерным, как всегда говорил Снейп! — Конечно, ты был расстроен, — сказала Гермиона. — Но разве ты не понимаешь? Тебе было трудно контролировать свои эмоции, и было бы чрезвычайно опасно продолжать, особенно когда Снейп был настолько уязвим. У него не было выбора, кроме как прекратить занятия — неудивительно, что он был так зол! Я уверена, что Дамблдор был недоволен, когда узнал об этом! — Снейп был прав насчет меня, — выдохнул он. — Ты тоже была права, Гермиона. Я действительно не пытался понять окклюменцию. Я не доверял Снейпу. Я был рад, когда он прекратил наши уроки! А затем Сириус… Гарри уткнулся в объятия Джинни. Гермиона чувствовала себя просто ужасно из-за того, что Гарри вновь винил себя в смерти Сириуса. — Чего я не понимаю, — сказала Джинни. — Так это почему Снейп позволил Гарри увидеть, как он помещает воспоминания в Омут Памяти. Он же понимал, что у Гарри возникнет соблазн посмотреть их. — Да, а ты права, — сказал Рон. — Гарри не посмотрел бы их, если бы он не оставил его сидеть без дела! — Это не оправдание! — рявкнула Гермиона и недоверчиво посмотрела на Рона и Джинни, но постаралась продолжить спокойным тоном. — Во-первых, он мог не подумать, что Гарри знает о Омуте памяти. Ведь об этом мало кто знает, правда? Во-вторых, он хотел держать свои мысли при себе во время ваших уроков, чтобы кто-то другой не посмотрел их. И, может быть… может быть, он хотел, чтобы Гарри увидел, как он складывает свои мысли… чтобы сделать свою роль шпиона более правдоподобной для Волан-де-Морта — это будет выглядеть так, будто он защищает от Гарри планы Лорда. Интересно, что еще он положил в Омут памяти… — Если подумать… — медленно произнес Гарри. — Мне даже не удалось увидеть все воспоминания… Снейп нашел меня раньше. Последовало молчание, пока все размышляли о сказанном и гадали, какие секреты мог скрывать Северус Снейп от Темного Лорда. — Прости, Гарри, — наконец сказала Гермиона. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Как насчет школы? Мы будем заканчивать седьмой курс. Это будет странно… — И что мы будем делать? — спросил Рон. — Волан-де-Морта же больше нет. — Учиться? — Гермиона приподняла бровь. Мальчики застонали и закатили глаза. — Нет, Гермиона, нет, — запротестовал Рон. — Только не это. Гермиона была не в настроении спорить. После всего, что произошло, возвращаться в Хогвартс и продолжить учебу как ни в чем не бывало, казалось неправильным. — Ну, по крайней мере, у нас будет отличная команда по квиддичу, — лукаво сказала Джинни, толкая Гарри в бок. — Как думаете, они возьмут меня снова в команду? — спросил Поттер. — Я уже слишком стар. — Ты издеваешься? — Рон удивленно смотрел на друга. — МакГонагалл будет умолять тебя стать капитаном, если она станет директором, и никто не сможет с этим ничего поделать! — А если Снейп выздоровеет? — спросила Гермиона. Рон моргнул и открыл рот, чтобы сказать что-то гадкое в адрес их бывшего профессора зельеварения, но не успел. — Если Снейп станет директором, меня исключат еще до первой тренировки, — сказал Гарри. — Забудьте о том, что сможете окончить школу с таким директором! Гермиона рассмеялась. — Не будь идиотом, Гарри, — сказала она. — Если бы вы только знали его! На самом деле он никогда бы тебя не выгнал. Но ее друзья никогда не признают, что Снейп на самом деле не мерзкий ублюдок, а очень даже хороший человек. — Я думаю, что он каким был, таким и остался, Гермиона! Он стал относиться к тебе лучше только потому, что ты спасла его, — Джинни явно была на стороне мальчиков. Все это привело к неудобным вопросам о мотивах Гермионы и закончилось тем, что ей пришлось рассказать им правду — это был несчастный случай. И конечно же, они были очень рады узнать, что Гермиона не собиралась жертвовать собой ради Снейпа, но они по-прежнему считали ее сумасшедшей, когда она призналась, что была рада спасти ему жизнь. Они ушли через несколько минут, но перед уходом предприняли множество попыток заставить ее пойти в Нору. Никто из ребят не верил, что если Гермиона покинет замок на несколько часов, это как-то подвергнет Снейпа опасности, и Рон даже несколько раз намекнул, что стоит рискнуть. Гермиона подошла к воротам, чтобы проводить их до точки аппарации. Гермиону вымотала эта встреча, но вскоре к ней вернулась былая энергия. Ее ждал дневник Снейпа. Обед подавали в Большом зале, но Гермиона поспешила в свою комнату. Удобно устроившись на кровати, она вытащила из-под подушки маленькую черную книжку и начала читать, сгорая от любопытства. Все ее ожидания оправдались. Снейп тщательно описал характер их общения, как они легко могли понимать друг друга. Прочитав половину, Гермиона наткнулась на очень интересную заметку, которая была написана в тот день, когда она представляла голос Снейпа. В заметке было сказано, что у нее были способности к легилименции. Взволнованная и польщенная, Гермиона быстро перевернула страницу. Мисс Грейнджер все чаще удивляет меня дисциплинированностью своего ума. Она полностью открыта для меня, но в целом может держать свои эмоции и воспоминания под контролем. Несмотря на то, что она ничего не знает об окклюменции, я подозреваю, что, если бы она захотела закрыть свой разум во время наших разговоров, ей бы это не составило труда. Поскольку зрительный контакт не нужен, я могу слышать ее на определенном расстоянии, и она даже не замечает моего присутствия. Сегодня я смог понять ее ответы, стоя в коридоре. Хотя она не посылала свои мысли мне, я чувствовал их почти так же легко, как если бы она… Гермиона читала так быстро, как только могла, ее сердце наполнялось гордостью и надеждой каждый раз, когда он хвалил ее способности. Она знала… она была способна к легилименции! Но что неправильно она делала? Почему не могла поговорить с ним? Внезапный страх сковал сердце Гермионы. А если все было намного хуже, чем они думали? Может быть, его уже и не было с ними?..