Проклятые

Гермиона провела оставшийся вечер за чтением книг по легилименции. К обеду пять книг уже лежали раскрытыми на кровати, чтобы можно было быстро перепроверить факты, теории. Гермионе не хотелось отрываться от чтения, но ей пришлось послушно поплестись в Большой зал, где смогла съесть достаточно, чтобы удовлетворить Мадам Помфри, которая, казалось, следила за каждым движением Гермионы. В конце обеда МакГонагалл сделала объявление. — Завтра я сообщу о ситуации с Северусом Министерству и Совету. Я надеюсь, что Министр поможет мне скрыть это от прессы до церемонии. И я также не хочу сомневаться, что все присутствующие здесь не станут распространять информацию о Северусе и мисс Грейнджер. Когда все станет ясно, нам придется отбиваться от прессы, и я хотела бы дать мисс Грейнджер немного времени подготовиться к этому. Гермиона обрадовалась этой новости. Преподаватели ушли, и она последовала за ними, но не успела сделать и трех шагов, как МакГонагалл окликнула ее. — Мисс Грейнджер, я хотела бы обсудить несколько вопросов. Полагаю, Уизли — единственные, кому Вы рассказали о состоянии профессора Снейпа? Гермиона кивнула. — Я немедленно уведомлю их, чтобы они хранили молчание, — сказала Минерва. — Я могу завтра прийти в Нору перед встречей с Советом. — Думаю, это будет правильно, — сказала Гермиона, смущенная тем, что не смогла сдержать язык за зубами при Роне. — Я бы не стала им ничего рассказывать о профессоре Снейпе, если бы знала, что Вы хотите сохранить это в секрете. — Я понимаю, мисс Грейнджер, и я не думаю, что эта секретность продлится долго. Однако это было до того, как я узнала характер Вашего общения с профессором Снейпом, и до того, как я узнала, насколько он верил в Ваши способности. Я до сих пор не знаю, будет ли Министерство сотрудничать с нами. Мы не можем отменить церемонию без объяснения причин, и в любом случае Министерство захочет провести ее, будь то чествование Северуса или его преемника. После того, как об этом узнает пресса, мисс Грейнджер, у Вас не будет личной жизни. Я хочу, чтобы Вы как можно больше времени проводили с Северусом. — Профессор, Вы действительно думаете, что я добьюсь успеха в легилименции всего за несколько дней? — Да, мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл. — Я уверена, что Вы увидели мое удивление, когда я прочитала записки Северуса. То, что сделал он, а точнее Вы оба — невероятно. У меня нет никаких сомнений в том, что Вам удастся стать легилиментом. — Тогда я буду работать изо всех сил. Но мне понадобится еще одна вещь — новая палочка, — Гермиона подняла изношенную школьную палочку. — Я даже не могу наложить простейшие чары. МакГонагалл взяла у нее палочку и осмотрела ее. Она взмахнула ею, и кубок с соком полетел в соседнюю стену. — Сходи завтра к Олливандеру. Я знаю, что ты боишься оставить Северуса, но, как ты уже сама признала, важно проверить вашу связь. Мадам Помфри будет внимательно следить за ним, пока тебя не будет. Гермиона неохотно согласилась. На следующий день она пойдет к Олливандеру, а когда вернется, снова попрактикуется в легилименции. Гермиона отправилась в Больничное крыло в сопровождении МакГонагалл, которая рассказала Северусу об их планах. Гермиона просидела с ним больше часа, так и не найдя, что рассказать профессору. Вернувшись в свою комнату, Гермиона написала записку, которую вечером нужно было отправить в Нору. «Гарри, если ты сможешь прийти завтра в Хогвартс, мне бы очень хотелось поговорить с тобой наедине. Я хочу кое-что спросить у тебя. Я занята утром, поэтому приходи днем или вечером. 

 Гермиона». Отправив записку, Гермиона снова устроилась на кровати, обложившись книгами, но было невозможно сосредоточиться, потому что веки становились все тяжелее. Девушка подскочила из-за громкого хлопка, который прогнал сон прочь. Это был Труно. — Вот, мисс, — немного чопорно сказал эльф, протягивая ей записку. — От директрисы, — и ушел. «Мисс Грейнджер, утром я отведу Вас к Олливандеру. Пожалуйста, будьте готовы после завтрака. М. МакГонагалл». Гермиона смахнула с кровати все книги, взяла свою маленькую расшитую бисером сумочку и снова села, расстегивая застежку и осторожно вытаскивая свою любимую пижаму. Надев ее, Гермиона снова начала копаться в сумке, доставая всю одежду и бросая ее на пол. После этого она разложила одежду на три стопки — свою, Гарри и Рона. На секунду Гермиона остановилась — в руке она держала плащ-невидимку Гарри. Было странно найти его в сумке, потому что Гарри почти всегда носил плащ с собой. Гермиона повесила плащ на спинку стула, легла в кровать и снова взяла расшитую бисером сумочку. Из нее вывалился кошелек с монетами. Она перевела все свои сбережения в Гринготтс несколько лет назад и сняла почти половину перед свадьбой Билла и Флер — на всякий случай. Гермиона была рада, что ей не нужно будет ехать в Гринготтс перед походом к Олливандеру. Она взяла несколько монет для оплаты палочки, отложила их, сунула сумку под подушку и легла, быстро погружаясь в сон. На следующее утро она проснулась поздно и успела только съесть тост, прежде чем они с МакГонагалл ушли. Они молча подошли к воротам. Было пасмурное утро, трава красиво поблескивала капельками росы. — А теперь, — сказала Минерва, вытаскивая палочку. — Я думаю, будет лучше, если ты… — В этом нет необходимости, профессор, — перебила Гермиона и подняла плащ-невидимку. — Я могу аппарировать под плащом. МакГонагалл было явно любопытно, но она не стала задавать никаких вопросов. — Очень хорошо, Гермиона. Мы аппарируем к Дырявому котлу. Не снимай плащ, пока я не скажу. Гермиона кивнула. — Я не смогу сопроводить тебя обратно в школу, — продолжила МакГонагалл. — Будь очень осторожна. Никто не должен тебя заметить. Гермиона снова кивнула и накинула мантию-невидимку, и они исчезли. Они пошли к Олливандеру. В этот час улицы оказались почти пустыми. Гермиона следовала за МакГонагалл и, войдя внутрь, отступила назад и встала у стены, а профессор подошла к стойке и позвонила в колокольчик. Тут же появился мистер Олливандер. — Да, да, я здесь, не надо звонить! Он заметил, кто был перед ним, и приподнял брови. — Какой сюрприз! Минерва МакГонагалл! Береза, одиннадцать и три четверти дюйма. Нужно починить палочку? Или пришло время купить новую? МакГонагалл спокойно вынула палочку и протянула ему. Мужчина осмотрел ее, нахмурившись, и наложил на нее несколько заклинаний. — Кажется, все в порядке, — осторожно сказал он. — Что привело Вас сюда, профессор? — Разве Вы не получили записку, мистер Олливандер? — Сегодня утром. Там только говорилось, что у Вас ко мне срочное дело и Вы просите сохранить секретность. — Да, это так, — сказала МакГонагалл, доставая небольшой кожаный мешочек и кладя его на стол. Олливандер взглянул на него, а затем на МакГонагалл, и быстро убрал мешочек в карман. — Со мной Ваши секреты в безопасности. МакГонагалл кивнула. — Можешь выходить, дорогая, — Минерва взглянула на то место, где стояла Гермиона. Девушка стянула плащ. — Ах, это же сама мисс Гермиона Грейнджер! — Олливандер бросил взгляд на МакГонагалл. — Так значит, это Ваш секрет? Вы слишком хорошо мне заплатили. — Тогда считайте это благодарностью за годы служения нашим ученикам, — МакГонгалл натянуто улыбнулась. — Все, о чем я прошу, это никому не рассказывать о мисс Грейнджер, пока не будет объявлено о ее выздоровлении. — Я не видел никого, кроме Вас, — мужчина подмигнул. — И Вы заплатили мне, чтобы я отполировал Вашу палочку, — он повернулся к Гермионе. — Вам нужна новая палочка. — Да, — улыбнулась Гермиона, решив не обращать внимания на его взгляд. — Я сказала профессору МакГонагалл, что просто не могу ждать. Я даже не чувствую себя ведьмой! Хотя ее ответ явно не удовлетворил его, Олливандер отвернулся от них и начал доставать коробки с палочками. Когда он скрылся за полками, МакГонагалл откашлялась и повернулась к ученице. — Я должна идти. Увидимся за ужином. МакГонагалл ушла. Вновь появился Олливандер и поставил на прилавок стопку коробок. — Мисс Грейнджер, Вы знаете, как это делается, — сказал он, протягивая ей палочку. Второй выбор палочки Гермионы длился намного дольше, чем первый. На то, чтобы найти ее первую палочку, потребовалось всего десять минут, но на этот раз она пробыла в магазине больше часа. Ей приходилось дважды прятаться под плащом, когда в магазин входили другие покупатели, и она была благодарна Олливандеру, который как можно быстрее выпроваживал их. Когда девушка во второй раз сняла плащ, Олливандер уже приготовил для нее другую палочку. Гермиона взяла ее, и ярко-пурпурные клубы дыма повалили из кончика палочки. Она начала улыбаться, но Олливандер не разделял ее радости и забрал палочку из рук. — Мы можем найти палочку еще лучше, — сказал он, кладя палочку обратно в коробку. — Мы ищем что-то более… уникальное. Испробовав еще кучу палочек, семь из которых выдавали какие-то еле заметные искры, а один раз вообще — флуоресцентные зеленые пузыри, Гермиона выбрала 12-дюймовую палочку из ясеня. Олливандер отказался принимать деньги за палочку. — Если бы не Вы и Гарри Поттер, этот магазин бы не открылся. Кроме того, Ваш профессор дала мне достаточно золота, на эти деньги можно купить три палочки, — он похлопал по карману, где был мешочек. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но ее прервал громкий хлопок. Рядом появился знакомый домовой эльф. — Мисс должна вернуться в Хогвартс, — сказал он без обычного высокомерия. — Профессор Сне… — Труно! — воскликнула Гермиона, прерывая его. — Я как раз собиралась уходить! Возвращайся и скажи профессору, что я буду через несколько минут. Труно впился в нее взглядом. — Труно заберет мисс, — многозначительно сказал он. — Профессор Сн… — Хорошо! Ладно! Мистер Олливандер… Олливандер смотрел на Труно с любопытством, а затем махнул Гермионе рукой, кивнул, слегка улыбнувшись. Труно не позволил Гермионе дойти до двери, а схватил ее за руку и аппарировал обратно в Хогвартс. Они прибыли в Больничное крыло, в комнату профессора Снейпа, который был ужасно бледным. Гермиона не могла и сдвинуться с места, ее ноги будто прилипли к полу. Его щеки впали, а кожа век казалась тонкой как бумага. Гермиона коснулась его руки, которая оказалась такой же холодной, как и предполагала девушка. Неужели и она так плохо выглядела, когда он уходил? — Мне очень жаль, — жалобно пролепетала Гермиона, и глаза внезапно застелила пелена слез. — Меня не было совсем недолго. Она положила свою руку на его и почувствовала тепло, но потом она вспомнила, как ему, должно быть, было неудобно, и отдернула руку. — Я не знаю, что делать, — беспомощно пробормотала она. — Думаю, ничего не остается, кроме как ждать… — Скорее всего, дорогая. Мадам Помфри подошла к кровати. Они вместе наблюдали за Снейпом, внимательно рассматривая его кожу в надежде, что бледность пройдет. Наконец, Мадам Помфри взяла Гермиону за руку. — Почему бы тебе не сесть, Гермиона. Возможно, ты что-нибудь почитаешь, чтобы скоротать время. — Хорошо, — Гермиона кивнула. Мадам Помфри оставила ее. Гермиона призвала книги и дневник, а после долгих размышлений — свой экземпляр «Сказок Барда Билля». Она не могла читать книги по легилименции профессору Снейпу — он наверняка все их прочитал. Гермиона изо всех сил пыталась читать медленно, зная, что ее голос не сравнится с голосом Снейпа. Прошел целый час, прежде чем его дыхание пришло в норму. Через некоторое время после этого появилась Мадам Помфри с подносом еды и заставила Гермиону поесть. — Тебе нужны силы. Кивнув, Гермиона взяла вилку и проткнула кусок картофеля. Мадам Помфри ушла только после того, как она съела половину. Еда казалась Гермионе древесной стружкой, но она подавила отвращение, поняв, что ей действительно нужны силы. Механически пережевывая пищу, Гермиона снова подумала, что профессор, возможно, в сознании, но слишком слаб, чтобы отозваться на ее мысли. — Профессор, если Вы меня слышите… Гермиона встала и снова коснулась его руки. Кожа все еще была холодной, хотя и не такой ледяной и бледной, как раньше. — Я обещаю, что не сдамся. Вечер Гермиона провела в Больничном крыле, просматривая записи Снейпа, когда пришел Гарри. Она захлопнула дневник Снейпа, когда он легонько постучал в дверь. Улыбаясь, она жестом пригласила его войти. Гарри сел, взглянув на Снейпа. — Привет, — поприветствовал он подругу, все еще глядя на Снейпа. — Он?.. — С ним все будет в порядке, — сказала Гермиона гораздо увереннее, чем сама этого ожидала. — Это я виновата, что он так выглядит, Гарри — сегодня я ходила в Косой переулок, к Олливандеру, за палочкой. Гермиона замолчала, взглянув на Северуса. — Теперь ты понимаешь, что я имела в виду, когда говорила, что не могу покинуть замок? Связь все еще есть. Когда я вернулась, он был холодным как камень и выглядел ужасно… Гарри не ответил и не отводил глаз от Снейпа. — Я рада, что ты пришел, Гарри. У меня есть к тебе просьба. Гарри, похоже, не слышал ее. — Гарри! С тобой все в порядке? — Я… я… нет, со мной не все в порядке, Гермиона! Я только что поругался с Роном и Джинни… и остальной семьей. — Из-за чего? — спросила Гермиона. Гарри раздраженно взглянул на нее. — Потому что Рон мерзавец и… — он замолчал, видимо, не желая говорить бранные слова в присутствие Снейпа. — И Джинни решила встать на его сторону. — Гарри, это из-за «Пророка», ведь так? — спросила она. — Из-за того, что Рон поделился с ними информацией обо мне и профессоре Снейпе. — Подожди-ка — ты уже об этом знаешь? Гермиона пожала плечами. — Джинни сказала мне, когда я еще была в Больничном крыле. — Разве ты не злишься? — Я злюсь, но не так, как должна, — сказала она, нахмурившись. — Скажем так, Рон в последнее время сильно разочаровал меня, — она вздохнула, скрестила руки и откинулась на спинку стула. — Так… как ты узнал об этом, Гарри? Джинни тебе рассказывала? Гарри покачал головой. — Да, она. Джинни сказала, что я не должен злиться на Рона. Сдается мне, она поддерживала его! Не пыталась даже остановить! А потом она еще защищает его и говорит мне, что я плохой друг. Просто потому, что мне не нравится его драгоценная Падма… — Гарри был в ярости. — А Рон просто повторял, что хотел рассказать только про Снейпа, а репортер обманом заставил его рассказать о тебе. — Да какое имеет значение, о ком он рассказал? — спросила Гермиона, резко повысив голос. — Он рассказал про профессора, только потому что это профессор Снейп! И плевать, что мы многим обязаны профессору! Как Рон мог быть таким… Не знаю, как я этого раньше не замечала… Гермиона внезапно замолчала. — Не замечала чего? — спросил Гарри. — О… ничего, — сказала Гермиона, взглянув на Снейпа. — Когда это произошло? Сегодня? — После обеда. Мы все пошли играть в квиддич, и Рон… учил Падму летать… Гермиона закатила глаза. — Все в порядке, Гарри, правда… продолжай. Гарри снова посмотрел на Снейпа. Гермиона воспользовалась этим моментом и спрятала свою палочку в рукаве кофты. — Джинни злилась, потому что я смеялся над ними. Рон хвастался, а Падма вела себя так, словно никогда раньше не летала, задавала глупые вопросы… Она такая же дура, как эта Лаванда! Джинни думает, что она идеально подходит Рону… — Гарри, посмотри на меня, — твердо сказала Гермиона, и он подчинился. — Меня не волнуют Падма и Рон. Просто расскажи мне, что случилось. Гарри внимательно посмотрел на нее, явно пытаясь понять, лжет она или нет. Его глаза блуждали по ее лицу, прежде чем встретиться с ее пристальным взглядом. — Легилименс, — подумала Гермиона, направляя палочку в сторону Гарри. Она увидела шок в глазах Гарри… а затем в ее голове пронеслись картинки — Рон положил руки Падмы на ручку метлы, затем полные гнева карие глаза Джинни, а потом Гарри в комнате, полной членами семьи Уизли, и лицо Молли, которая была в слезах… У Гермионы перехватило дыхание, и она схватилась за край кровати, виновато посмотрев на друга. Гарри широко раскрыл глаза, держа перед собой палочку. — Гермиона… как ты… — казалось, он был зол и удивлен. — Есть хоть что-то, чего ты не умеешь делать? Гермиона рассмеялась. — Конечно, Гарри. Есть много вещей, которые я не умею… пока что. Гарри усмехнулся. — Мне очень жаль, что я напала на тебя. — Мерлин, ты не можешь так поступать с людьми, Гермиона! Вот почему ты хотела, чтобы я пришел? — Что ж, — виновато улыбнулась Гермиона. — Я собиралась попросить тебя поучаствовать в эксперименте… но я подумала, что было бы намного проще, если бы ты этого не ожидал. Мне очень жаль, Гарри. Если честно, я не думала, что это сработает. Палочка и вправду помогла, — Гермиона покрутила палочку в руках. — Гарри… ты не возражаешь, если я попробую еще раз? — Похоже, ты неплохо справилась и в первый раз, — Гарри подозрительно посмотрел на нее. Гермиона вытащила палочку и осторожно положила ее на пол. После минутного колебания Гарри пожал плечами. — Ладно, а почему бы и нет? Гермиона села на стул. — Хорошо. Не пытайся сопротивляться, Гарри. — Думаю, мы уже выяснили, что я неудачник в окклюменции. Да и какие у меня секреты от тебя? Я готов. Гермиона снова посмотрела Гарри в глаза. Она попыталась представить себе, что воздух вокруг был живым и излучал энергию. Через несколько секунд она уже не знала, воображение ли это. Это чувство усилилось, и зрение стало отчетливее. Несмотря на то, что она все еще осознавала, что Гарри смотрит на нее, ее переполняло ощущение, что она смотрит на лампу. А потом она почувствовала беспокойство. Эмоции грызли ее, когда она блуждала в тумане его знания, теряя контроль. Но вдруг она что-то увидела! Вспышка огненных волос и карих глаз — и все исчезло. Затем еще одна — на этот раз лицо Рона, злое и раскрасневшееся. Гермиона ждала, пока на поверхность не всплыло еще одно лицо — Артур Уизли, который выглядел крайне мрачно — и она гналась за ним сквозь дымку, но ее охватило воспоминание. Гнев, боль и вина заполонили ее разум, когда Гарри кричал на Джинни и Рона, а Падма плакала. Молли и Артур, встревоженные, прибежали на крики, а потом она увидела Перси, выглядывающего из окна второго этажа. Вернувшись в собственное сознание, Гермиона откинулась на спинку стула. — Гарри, мне жаль, что я заставила тебя снова вспомнить об этом. — О чем мне еще думать? — риторически спросил Гарри. — Мне очень жаль, — повторила Гермиона. — Я ужасный друг. Тебе лучше вернуться, они все беспокоятся… — Сомневаюсь… Джинни, наверное, уже сожгла мою метлу, — Гарри засмеялся. — Гарри, она любит тебя. Она никогда не сожжет твою метлу, — Гермиона и сама верила, что говорит правду. — Они все любят тебя. Гарри лишь обнял ее и попрощался. Гермиона сочувствовала другу. Он был невероятно зол — она чувствовала это. Хотя она не слышала, что они наговорили друг другу в Норе, но она была уверена, что это было что-то неоправданно жестокое по отношению к Падме. Беспокойство за Гарри недолго занимало мысли Гермионы, потому что ее мысли уже были полны беспокойства за профессора Снейпа. Она с такой легкостью проникла в разум Гарри, даже без палочки. Если бы Северус мог услышать ее, если бы он попытался связаться с ней… Вывод напрашивался сам собой… он ее не слышал. Но она не могла поверить, что это правда. Теперь он полностью выздоровел и выглядел вполне хорошо. Гермиона забралась на кровать и попыталась не уклониться от его пустого взгляда. Она смотрела ему в глаза и повторяла то же самое, что и с Гарри, но ничего не вышло. — Профессор Снейп, — прошептала она. — Вы должны помочь мне… Вы должны мне помочь… Пожалуйста, я хочу поговорить с Вами… Мне нужно поговорить с Вами. На короткое время Гермионе показалось, что она почувствовала, вроде легкого ветерка. Взволнованная, она ждала, что будет дальше. — Это Вы? Я знаю, что Вы еще слабы… но продолжайте! Не сдавайтесь! Гермиона вспомнила, каким холодным и пустым был ее разум, когда он ушел, — какими слабыми были ее мысли в то время. Ее успех с Гарри ничего не значил. Парень был на эмоциях, а гнев был самой простой эмоцией для проникновения в разум. Отчаявшись, она закрыла его глаза, не желая больше видеть черные глаза, которые должны были выражать привычную проницательными. Не в силах больше смотреть на его мрачное лицо, Гермиона побежала к себе в комнату, на ходу вытирая глаза. Следующие два часа были потрачены на просматривание всех книг по легилименции. Гермиона нашла лишь несколько коротких абзацев о легилименции и сновидениях, а также о способах проникнуть в сознание спящей жертвы. Эмоции, память и умственная энергия, затрачиваемая на размышления и рассуждения, были необходимы… без них разум был холодным, темным местом, в котором невозможно было ориентироваться. Гермиона швырнула книгу и почувствовала удовлетворение, когда переплет порвался. И снова расплакалась. — За последние дни я плакала из-за профессора Снейпа больше, чем за всю свою жизнь. Несправедливость к Северусу Снейпу давила на сердце Гермионы. Он так много отдал Дамблдору, Ордену, волшебному миру и самой Гермионе. Он заслужил жить счастливо, насколько позволяли ему его воспоминания. «Счастливо», — подумала Гермиона, вспоминая ужасные сказки Доу Рена. А видела ли она когда-нибудь профессора Снейпа по-настоящему счастливым? Если Гермиона не могла ему помочь, значит никто не мог. Мадам Помфри, Целители и прочие специалисты в больнице Святого Мунго не надеялись помочь ему. Даже Снейп с его невероятными знаниями и превосходным пониманием Темных искусств не мог понять, как действует проклятие. Гермиона проснулась с головной болью. Отчаянная надежда билась в ее груди, и девушка с трудом встала, схватила свою палочку и выбежала из комнаты в одной ночной сорочке. Она зашла в Больничное крыло, цепляясь за дверные проемы. Наконец, она подошла к кровати и встала над Северусом, лунный свет освещал половину его лица. Она направила свою палочку на его голову и на мгновение закрыла глаза, словно молясь. — Легилименс. Это было похоже на бег по песку, который тянул вниз, но шок от этого ощущения был ничем по сравнению с тем, что увидела Гермиона — собственное лицо. Это был момент, когда она спасла его. Однако на этот раз она смогла распознать его чувства — благодарность, раскаяние… и все это по отношению к ней! Она не могла точно определить, что чувствовал Снейп, но это было чистое, искренне чувство. Ее лицо казалось намного более красивым, чем она когда-либо осмеливалась себе представить. Она выглядела неземной… даже божественной. Свет начал поглощать видение, пряча ее лицо, и новая эмоция начала одолевать Снейпом. Это был гнев. В один момент она смотрела, как ее лицо исчезает, а в следующий — на черную непроходимую стену. После минутного размышления она снова направила палочку и произнесла невербальное заклинание. Ее снова отбросило в холодную тьму. Собрав все свои силы, она поддалась вперед, но врезалась в стену. — Прекратите это! Я знаю, что Вы там! Зачем Вы это делаете? Единственным ответом было шипение. Был ли это ее профессор или какая-то мерзкая проклятая штука, которая овладела его разумом? Был только один способ узнать. Гермиона снова отступила, прикидывая, сколько сил ей потребуется. — Я не понимаю, — она плакала. Прошла еще минута, и Гермиона снова подняла палочку. На этот раз она собрала всю свою силу. Она атаковала его разум и прорвалась через барьер в холодное, мрачное место. Он был здесь. Гермиона была в восторге, и именно в этот момент он… выкинул ее из своего убежища. Он был зол, так зол, что зарычал на нее, вышвырнул с такой силой, что Гермиона уронила палочку и рухнула на пол.