Проклятые

Годы практики подготовили Северуса Снейпа к защите своего разума от Гермионы Грейнджер. Северус то засыпал, то просыпался, в то время как Гермиона провела остаток ночи лежа на полу, не двигаясь и не издавая никаких звуков, за исключением поверхностного дыхания. В то самое первое утро после случившегося он проснулся от ее голоса. — Профессор? Профессор? Северус очистил свой разум и подавил все эмоции, но недостаточно быстро. Если бы она знала, что искать, она бы поняла, что он сделал. Она позвала домового эльфа Труно, и они исчезли. За время ее отсутствия Северус укрепил защиту своего разума. Он еще не отошел от сна, но от этого были намного проще оставаться бесчувственным, пустым и холодным. Северус полностью контролировал ситуацию, когда дверь в его комнату, наконец, открылась и вошли три женщины. Он почувствовал, что Гермиона была на эмоциях, и спрятал свои, пытаясь избежать любого контакта с ней. Его способности и силы будут испытаны до предела. В конце концов, ей придется сдаться. У него не было никаких ответов, только какие-то теории и пророчества, не предлагавшие счастливого конца. Северуса перевели в Больничное крыло, как он был счастлив, что у него не было никакой возможности наблюдать за этим зрелищем. Мадам Помфри позвала четырех домашних эльфов, которые выстроились в ряд у его кровати. Помфри осторожно подняла Северуса, эльфы придерживали профессора, и они вместе отправились в Больничное крыло. Оказавшись там, Мадам Помфри опустила его на кровать и укрыла одеялом. Последнее, что он видел перед тем, как она закрыла его глаза, — окно с витражом в виде розы. Он был в комнате Гермионы. О прибытии Гермионы сообщил портрет Дамблдора, поприветствовавший студентку. — Не волнуйтесь, я Вас не брошу, профессор, — мягко сказала она, коснувшись его руки. Когда она наконец ушла, чтобы встретиться с Джинни Уизли, Северус погрузился в пустоту всего замкнутого разума. Он не спал, в таком пограничном состоянии было намного легче держать свой разум под контролем. Мадам Помфри заходила еще несколько раз, чтобы проверить его, приказав портрету внимательно следить за Северусом. Гермиона не вернулась той ночью. Северус знал, что было глупо надеяться на то, что она так легко сдалась. Она вернется, как только отдохнет и посетит библиотеку. В ту ночь он не спал. Он пребывал в полубессознательном состоянии и старался не думать о Гермионе Грейнджер. Гермиона не пришла и на следующий день. Вероятно, она была со своими так называемыми друзьями и остальной частью семьи Уизли, празднуя долгожданное воссоединение. Так даже лучше. Это именно то, на что он надеялся. Только после обеда Гермиона пришла к нему вместе с МакГонагалл, которая подошла к кровати и заговорила первой. — Северус, я надеюсь, что ты нас слышишь. Завтра утром я встречусь с Министром, а после с Советом. Я надеюсь на их понимание и помощь в сохранении в тайне этой ситуации до среды, когда я официально смогу заменить тебя. Поначалу я была скептически настроена, но твои записи убедили меня в том, что если ты действительно в сознании, у мисс Грейнджер есть все шансы связаться с тобой в ближайшие несколько дней. МакГонагалл остановилась и взглянула на Гермиону. — Министерство захочет послать сюда Целителей, и мы должны принять их. Удачи, мисс Грейнджер. Удачи вам обоим. МакГонагалл оставила их. Гермиона больше не пыталась пробовать легилименцию. Она просидела у его кровати довольно долго, каждые несколько минут тишина прерывалась ее вздохами. Наконец она решилась заговорить с ним. — Профессор, я читаю Ваши записи… и дневник… и все книги по легилименции, которые я смогла найти в Вашей библиотеке. Я действительно стараюсь. Я верю, что Вы в сознании. Мы найдем способ разрушить это проклятие. Я не могу оставить Вас… — Ах! Мисс Грейнджер! Как приятно наконец увидеть Вас не в лежачем положении! Портрет Дамблдора прервал ее страстную речь. Северус увидел, как она еле заметно улыбнулась портрету. — Да, хорошо наконец встать на ноги, — сказала она. — Было бы еще лучше, если бы профессор Снейп не был на моем месте. — О, не волнуйтесь! — весело сказал портрет. — Он скоро встанет. Северус обязательно выкарабкается! Гермиона лишь покачала головой и грустно посмотрела на портрет. — Теперь его жизнь зависит от меня… Спокойной ночи, профессор. Она встала и закрыла ему глаза, прежде чем уйти. На следующее утро она не пришла, что заставило его задуматься, как долго она читала накануне вечером и насколько она стала ближе к тому, чтобы узнать правду о своих способностях. Мадам Помфри пришла к завтраку, повозилась с постельным бельем и пришла в ужас от состояния его волос. — Я знаю, что тебе нужно, — сказала она, направив палочку на его голову. От порыва холодного воздуха его волосы встали дыбом. Женщина еще чуть поколдовать над его волосами, но результат ее разочаровал. — Ладно… Мадам Помфри ушла, продолжая разговаривая сама с собой. Портрет Дамблдора продолжал спать. Северус снова погрузился в ледяные глубины своего разума. Через несколько минут его внимание привлекло какое-то движение у изголовья кровати. Домовой эльф Труно появился у его постели, его большие глаза смотрели на Северуса. Он не сдвинулся ни на дюйм, пока через десять минут Мадам Помфри не заглянула в комнату. — Вот ты где, Труно. Ты пришел раньше, чем я ожидала. Эльф повернулся к ней лицом. — Винки говорит, что Труно мешает ей, и ему лучше уйти из кухни, — пояснил он. Мадам Помфри кивнула. — Ну… хорошо, Труно. Можешь остаться с профессором Снейпом, пока я не приду. Труно кивнул и вернулся в свою позицию, пристально глядя на Северуса. Снейп предположил, что Помфри варила несколько стандартных лечебных зелий, чтобы пополнить запасы. Он знал, что она ненавидела варить зелья и всегда доверяла эту работу ему. Вскоре Северус понял, что его тело стало таким же холодным, как и разум. Его дыхание стало поверхностным, пока совсем не замедлилось. Он услышал, как глаза Труно становились все шире и наконец он аппарировал, чтобы привести Гермиону. Разумеется, она была в Норе. Северус позволил своим мыслям раствориться в пустоте. В таком состоянии было намного легче контролировать свой разум. Стены, которые он построил в попытке защититься от Гермионы, казались намного крепче. Стены были твердыми, как гранит. Он спрятался в самый угол этих стен, больше не осознавая мир за пределами своего сознания. Через несколько минут она вернулась в замок, но для Северуса эти минуты тянулись как вечность. Ее присутствие витало где-то вдалеке, но он старательно игнорировал его. Затем она прикоснулась к нему, но даже тепло, исходящее от ее руки, не заставило его обратить на нее внимание. Он заставил себя представить это как воспоминание, далекое, почти забытое. Она убрала руку, и он облегченно выдохнул. Постепенно холод начал исчезать. Спустя какое-то время он понял, что она что-то говорит. Она читала. Северус понимал лишь отрывки. Мадам Помфри принесла ей поднос с едой и стала уговаривать ее поесть. Расстояние между Северусом и его стенами уменьшилось. Они становились более податливыми. Если он не будет начеку, они скоро превратятся в обычные занавески. Он боролся с подступающим теплом, но потерпел поражение, когда она снова прикоснулась к нему. — Я обещаю, что не сдамся. Он отшатнулся от ее голоса и с огромным усилием снова выстроил свои стены. Солнце уже садилось, когда одиночество Гермионы было прервано Поттером. Северус никогда не был так счастлив Поттеру. Наконец-то она уйдет. Но ожидания Северуса не подтвердились. Гермиона закрыла книгу и жестом пригласила Поттера в комнату. — Он?.. — спросил Поттер, указывая на Снейпа. Мальчик как никогда был красноречив. Причина, по которой Гермиона покинула замок, заключалась в покупке новой палочки, чтобы попробовать легилименцию. Ее слова заставили Северуса выйти из его же тюрьмы. Она сказала, что читает книги по легилименции, поэтому неудивительно, что она пришла к такому выводу. — Я рада, что ты пришел, Гарри, — сказала она. — У меня есть к тебе просьба. Северус знал, в чем будет заключаться ее просьба. Она уже потянулась к своей палочке. Как обычно, Поттер не обращал внимания ни на кого, кроме себя, и начал жаловаться на Уизли. Он злился и его гнев был настолько силен, что даже Северус чувствовал напряжение. — …Скажем так, Рон в последнее время сильно разочаровал меня, — в голосе Гермионы слышалось что-то похожее на ненависть, когда она говорила о рыжем, но она подавляла свои эмоции, готовясь атаковать разум Поттера. Гермиона вот-вот узнает, что она хороший легилимент, а Поттера ждал настоящий сюрприз. Пока Поттер рассказывал о своей ссоре с Уизли, она пристально смотрела на него, пытаясь поймать взгляд, сжимая палочку. — Гарри, посмотри на меня. Меня не волнуют Падма и Рон. Просто расскажи мне, что случилось. Поттер повиновался, и Гермиона подняла палочку. Конечно, она добилась успеха. Удивленный взгляд Поттера стал пустым, когда она проникла в его сознание. Жаль, что у Поттера не было ни способностей, ни желания овладеть окклюменцией. Они смотрели друг на друга. Гермиона положила палочку на пол и уже без нее успешно проникла в сознание Поттера. Достигнув желаемого, она отправила Поттера встретиться с Молли и ее семейством в Норе. Северус подготовил свой разум к атаке, но ничего не произошло. Она молча стояла у кровати, а затем забралась на нее и решительно смотрела на него. Она мысленно тянулась к нему, но его не было рядом. Он был далеко, в безопасности за своими стенами. — Профессор Снейп, — прошептала она, и от этого тона ему не хотелось ничего, кроме как ответить ей. Она умоляла ответить ей, и он понял, что она была готова расплакаться. Как он ненавидел женские слезы. Его сердце забилось быстрее, и как назло она положила руку ему на грудь. Гермиона все ближе и ближе наклонялась к нему. Он чуть сам не разрушил выстроенные стены, его необъяснимо влекло к ней. — Это Вы? Я знаю, что Вы еще слабы… но продолжайте! Не сдавайтесь! Она умоляла, все еще надеясь найти его, но теперь он взял себя в руки, спрятался за своей каменной стеной, а Гермиона продолжала искать его. Наконец она сдалась. Впервые за долгое время он так крепко спал. Как обычно, ему снилась Гермиона, спасающая его от проклятия. Она была как всегда прекрасна. Его сон был прерван настоящей Гермионой, которая без предупреждения вторглась в его разум. Она застала его врасплох, намеренно или случайно, он не мог сказать. Видимо, она была удивлена найти себя же в его сознании. Он снова выстроил вокруг себя стены. Гермиона снова вторглась в его разум, на мгновение она была сбита с толку стенами, которые он воздвиг в виде лабиринта. — Прекратите это! Я знаю, что Вы там! Зачем Вы это делаете? Он сам едва сдерживал гнев. Минуты шли в тишине, он ждал, когда она попытается снова атаковать его. — Я не понимаю, — сказала она, плача. Прошло еще несколько минут. Северус подумал, что она сдалась, и не был готов к ее очередной, более сильной атаке. И через мгновение она была там, в его мыслях. Он потерпел неудачу. Секунда колебания — вот все, что он позволил себе. Северус снова выгнал ее из своей головы, его злость на самого себя уничтожила стены, превратив их в пепел, который сжигал его разум всю оставшуюся ночь. Гермиона потеряла сознание либо от шока, либо от умственного перенапряжения. Утром ее нашла Мадам Помфри. — О, Боже! Мисс Грейнджер! — Мадам Помфри, — хрипло произнесла она. — Я пришла вчера вечером… — Как ты себя чувствуешь, дорогая? Возможно, тебе стоит сегодня полежать в постели. — О нет, в этом нет необходимости, — возразила Гермиона. — Я в порядке, честно. Мне всю ночь снились какие-то лабиринты. Мне лучше вернуться в свою комнаты. Мадам Помфри выразила свое волнение по поводу ее состояния, а потом открыла глаза Северусу. — Северус, Северус, — сказала она, качая головой. — Я думаю, ты произвел сильное впечатление на мисс Грейнджер. Я видела, как часто ты сидел с ней, когда думал, что меня нет рядом… она не скоро забудет твою доброту. Что касается меня, то это тоже тронуло мое сердце, хотя временами я действительно волновалась, что ты сходишь с ума и просто пугаешь ее своими теориями. Гермиона вернулась к профессору после завтрака. Северус был в отвратительном настроении, закрыл свой разум. Гермиона молча сидела в кресле у его кровати с раскрытой книгой на коленях, не читая, а просто глядя куда-то в пустоту. Боится ли она его? Вероятно, она пыталась набраться храбрости, чтобы снова попробовать вторгнуться в его сознание. Но Гермиона не пыталась заговорить с ним. Она читала книгу про себя, даже когда портрет Дамблдора спросил ее, как поживают Поттер и Уизли, она просто взглянула на портрет и покачала головой. Через какое-то время вернулась Мадам Помфри. — Вот ты где, дорогая, — сказала она Гермионе. — А я-то думала, что ты вернулась в свою комнату. — Нет, я была здесь все это время — тихо ответила Гермиона. — Что ж. Я полагаю, нам нужно… — Мадам? Мадам Помфри, где Вы — ах! Вот Вы где! — это был Целитель Минкас, пухлый мужчина с отекшим лицом и слишком звонким голосом. Минкас бросил на Гермиону высокомерный взгляд. Все-таки он руководит командой из шести Целителей в Мунго, включая трех целителей-диагностов, специалиста по Темным заклинаниям и двух местных Целителей. — Мисс Гермиона Грейнджер, — он протянул ей руку. — Приятно познакомиться с Вами. Они пожали друг другу руки, и Гермиона с вызовом посмотрела на него, скрестив руки на груди. Она явно не была рада их встречи. После неловкой паузы Минкас попросил Мадам Помфри принести карту Северуса. Помфри призвала карту, но Целитель не взял ее. — Прошу, присаживайтесь, мисс Грейнджер, — сказал он, размахивая палочкой. — Для начала осмотрю Вас, а потом Вы можете быть свободны. — Вы хотели сказать — не буду мешать? Я так не думаю. Прошу прощения, но я бы предпочла, чтобы Вы сначала осмотрели профессора Снейпа, — притворно ласково произнесла Гермиона. — Если Вы не заметили, это он на больничной койке. Я чувствую себя просто прекрасно. Минкас пролистал несколько страниц в карте Северуса. — Вздор, мисс Грейнджер. Десятиминутная задержка никак не скажется на нем. Ладно, пятнадцать минут. — Целитель Минкас, — голос Гермионы приобрел тон, которым она обычно читала лекции однокурсникам. — Мне было бы намного спокойнее, если бы Вы сначала осмотрели профессора Снейпа. Если Вы этого не сделаете, я вообще не позволю Вам осматривать меня. Минкас лишь приподнял брови. — Министерство запросило у Мунго официальный осмотр Вас обоих, мисс Грейнджер. — Но они не имеют права осматривать меня без моего разрешения, — сказала она уже неуверенно. Минкас победоносно усмехнулся. — Имеют, мисс Грейнджер, еще какое право имеют. Как я могу помочь профессору Снейпу, если я не могу исследовать единственного человека, который оправился от этого таинственного проклятия? — Целитель Минкас, — наконец вмешалась в разговор Мадам Помфри. — Неважно, когда Вы осмотрите мисс Грейнджер. Она моя пациентка, и я не допущу, чтобы Вы подвергали ее стрессу после того, через что она прошла. Я тоже прошу сначала осмотреть Северуса. Минкас перевел взгляд на Помфри, и ухмылка с его лица сошла. — Очень хорошо, — сказал он наконец. — Садитесь, мисс Грейнджер. Я должен быть уверен, что Вы никуда не убежите, пока я буду осматривать профессора. Он начал осмотр, размахивая палочкой больше, чем было необходимо. — Что ж, Мадам Помфри. Завтра придет моя команда, они тоже проведут осмотр. А теперь, мисс Грейнджер, Ваша очередь. Гермиона со вздохом легла на кровать и уставилась на стену, отвечая на вопросы Минкаса краткими «да» и «нет». — Все не так уж плохо, — Минкас закончил осмотр. — Не о чем было переживать! — он что-то писал в своем блокноте. — Я хочу, чтобы завтра Вы были здесь, мисс Грейнджер. Остальным Целителям — надеюсь, всем шестерым — тоже нужно осмотреть Вас. — В какое время они придут? — мадам Помфри нахмурилась. — Я ничего не могу обещать. Мунго — оживленное место, и в настоящее время мы работаем над парочкой очень важных дел. Когда Целитель ушел, Мадам Помфри похлопала Гермиону по плечу и снова оставила ее наедине с Северусом. — И чему он так радуется? — вслух сама себя задала вопрос Гермиона. — Скорее всего, он даст интервью «Пророку». Через несколько минут Гермиона ушла, и Северус провел остаток дня, слушая, как портрет Дамблдора вспоминает войну и делает прогнозы на следующие несколько лет. — Нет, Гарри никогда не будет Министром, — заключил он. — Он никогда бы не принял этот пост, как бы его не просили. Скоро он женится на мисс Уизли, и у него будет семья. Он всегда об этом мечтал. Присутствовал ли портрет, когда Поттер рассказывал Гермионе о недавних событиях в доме Уизли? Скорее всего, да. Альбус продолжил излагать свои мысли и упомянул об угрозе Джинни Уизли сжечь метлу Поттера. МакГонагалл навестила его в тот же день. На этот раз Министерство пошло на сотрудничество и согласилось хранить тайну до тех пор, пока не будет сделано официальное заявление и МакГонагалл не приступит к должности директрисы. — Я ожидала увидеть эту новость в сегодняшнем выпуске газеты, — призналась Минерва. — Но они, как ни странно, сдержали свое обещание. Минерва пообещала «Пророку» дать интервью вместе с Гермионой, тем самым задобрив Министерство. — Я думала, Гермиона разозлится. Но сегодня она кажется более веселой, хотя я не думаю, что она высыпается. Возможно, ты знаешь, Поппи нашла ее здесь сегодня утром спящей на полу. Мне кажется, это лунатизм. Неудивительно, что она пришла сюда во сне. Она без устали корпит над легилименцией. МакГонагалл вздохнула. — Я надеюсь, что она скоро добьется успеха… и я надеюсь, что у тебя есть ответы. Ты нужен школе, Северус. Ты не представляешь, каким облегчением для меня было, когда ты принял должность директора. Остается найти преподавателя по Защите от Темных искусств. Эта должность больше не проклята. Я хотела бы предложить ее Кингсли Шеклболту, в частности, чтобы он преподавал шестые и седьмые курсы. В последнее время у него много документации, и он хотел бы уйти из Министерства. Климпет специально душит его бумажной работой. Он знает, что Кингсли был фаворитом Министра. — Ах да, Кингсли Шеклболт! — воскликнул портрет Дамблдора. — Без сомнения, он будущий Министр магии. МакГонагалл взглянула на портрет. — Поскольку Кингсли будет преподавать в старших классах, мне надо найти профессора для младших. Северус понял, насколько МакГонагалл постарела за эти годы, она выглядела маленькой и какой-то потрепанной — прилагательные, которые он никогда бы не употребил для описания декана Гриффиндора. На ее лице появилось больше морщин, ее некогда быстрый, уверенный шаг теперь стал более размеренным. День тянулся. Фоукс сидел рядом с хозяином. Гермиона вернулась после обеда, на этот раз без книги. Она подошла к окну, несколько раз вздохнув. Только когда она довольно громко всхлипнула, Северус понял, что она снова плачет. Теперь она стояла у его постели, заламывая руки. — Профессор Снейп? Вы меня слышите? Северус! Гермиона закрыла глаза, а ресницы подрагивали от слез. — Что это проклятие сделало с Вами? Почему мне не больно? Вас либо больше нет, либо… Я не знаю, что мне делать… Северус лишь фыркнул в ответ. — Это Вы? Позвольте мне увидеть Вас! Северус не успел спрятаться за своими стенами, прежде чем она поняла, что он ее слышит. — Где Вы прячетесь? Что с Вами случилось? Я найду Вас… Она подошла к стене и прикоснулась к ней так нежно, так ласково. — Профессор! Вы тут? Северус представил Волан-де-Морта, змеиное лицо которого исказилось от ярости. На этот раз она не упала, лишь немного покачнулась, прикрыв глаза. Она снова плакала. Гермиона взяла его за руку и стояла так еще несколько минут. Северус пытался не обращать на это внимания. Должно быть, прикосновение успокоило ее, дало понять, что в нем все еще осталось что-то человеческое, потому что она грустно улыбнулась и сказала: — Я вернусь завтра, профессор Снейп. На следующее утро она пришла рано, просидела с ним до завтрака, а потом снова вернулась. Целители явились перед обедом и провели свой бесполезный осмотр, делая заметки и шепотом совещаясь за пределами комнаты. Гермиона заметила, что они были чем-то взволнованы, но когда она спросила их, случилось ли что-нибудь новое, они ответили, что все в порядке. Она еще раз попыталась найти Северуса, но на этот раз он не пытался испугать ее. Он просто спрятался. В тот вечер к ним заглянул Поттер. Поприветствовав его крепкими объятиями, Гермиона вышла с ним из комнаты. Поттер оживленно заговорил о друзьях, и вскоре они ушли из Больничного крыла. Наконец он один. Конечно же, завтра она вернется, чтобы достучаться до него.