Проклятые

В понедельник приехали Целители. Они осмотрели Гермиону, а затем ушли в холл, чтобы переговорить. Гермиона подошла к дверному проему и выглянула из-за двери. Лезерби, специалист по темным заклинаниям, энергично жестикулировал. Флорес, одна из местных Целительниц, слушала, скрестив руки на груди и качая головой. Другой Целитель, Дженкинс, стоял рядом с Лезерби и только кивал. Гермиона не знала имен трех других Целителей: худощавая ведьма с тонкими светлыми волосами, собранными в пучок, и еще двое мужчин. Один был с залысиной и слишком часто моргал. Другой волшебник — молодой и очень привлекательный парень, высокий и широкоплечий. Наконец, Лезерби поднял глаза и заметил, что Гермиона наблюдает за ними. Он нахмурился и посмотрел на часы. — Минкас уже ждет нас, — сказал он, перебивая Флорес. — Возможно, нам стоит продолжить этот разговор в больнице. Остальные проследили за его взглядом и увидели Гермиону, которая по-прежнему стояла возле двери. — Хорошо, — сказала Флорес. — Пойдемте, — она повернулась к молодому человеку, пробормотав. — Похоже, у нас все-таки будет время пообедать. Когда они ушли, в Больничном крыле снова стало тихо. За обедом Гермиона слушала восторженный рассказ Хагрида. Она время от времени кивала и смеялась вместе с ним, когда это было уместно, но ее голова была абсолютно пуста. После обеда она села у кровати Снейпа и просто смотрела на него. Что-то не так со Снейпом. Что-то не так с его разумом. С тех пор, как Гермиона потеряла сознание в ту ночь, когда ее насильно выбросило из головы Снейпа, она чувствовала себя ходячим зомби. Она спотыкалась на каждом шагу, ей было трудно слушать других, еда потеряла какой-либо аппетит, но Гермионе приходилось есть, чтобы удовлетворить Мадам Помфри, чей бдительный взгляд всегда был прикован к ней. Гермиона знала, что ей следует сказать Мадам Помфри и профессору МакГонагалл о своем долгожданном успехе в легилименции. Она должна сказать им, что профессор Снейп был сам не свой и что все, что она нашла в голове Снейпа, было злым, темным пятном. Рука Гермионы затекла, и она поняла, что все еще держит книгу. Она достала ее из сумки и забыла положить на колени. Она бросила книгу обратно в сумку, перекидывая ее через плечо и поднимаясь на ноги. Она пойдет к профессору МакГонагалл и все ей объяснит. Гермиона вышла из Больничного крыла с намерением найти своего декана, но на полпути передумала и вместо этого пошла в библиотеку. Мадам Пинс уехала к своей больной сестре, и МакГонагалл дала Гермионе ключ от библиотеки, посоветовав ей оставить все в точности так, как и было до отъезда Мадам Пинс и никому не говорить об этом и слова. Гермиона сжимала в кулаке ключ, идя по коридорам. Металлические зубчики впились ей в ладонь, но она только крепче сжала ключ. Убедившись, что рядом нет миссис Норрис и не было слышно шаркающих шагов Филча, Гермиона вставила ключ в замок и повернула его. Ключ засветился, и двери распахнулись. Гермиону приветствовал запах старых книг. Она вдохнула и вошла внутрь, закрыв за собой двери, и направилась прямо к запретной секции. — «Одержимость», — она дошла до середины третьей полки. В ее памяти всплыл образ Волан-де-Морта. Книга была толстой и тяжелой, с пожелтевшими, не очень приятно пахнущими страницами. Гермиона открыла и пролистала первую пустую страницу. Уже на третьей странице появились чернила, которые медленно темнели и скручивались в буквы. …Эта книга не для учебы… Гермиона пролистала книгу до конца. Книга была пуста. — Почему они просто не уничтожили эту книгу?! Другая книга, «Силы разума», тоже мало что могла ей предложить. Речь шла о связи между волшебным народом и их фамильярами и обо всех способах манипулирования ими. Джинни была одержима дневником Тома, или, скорее, темными заклинаниями, которые позволяли частице души Волан-де-Морта, находящейся внутри дневника, общаться с ней. Квиррелл тоже был одержим Лордом. И Гарри. Темные предметы могут в какой-то степени обладать силой своих владельцев. Книга не могла дать ответы на вопросы Гермионы, только небольшой абзац о старом суеверии, в котором говорилось, что иногда духи, которые не хотели уходить, могли вселяться в животных. Гермиона вернула книги на полку и продолжила поиск. Она безнадежно просмотрела «Самые жестокие проклятия века». Гермиона вернулась в Больничное крыло. МакГонагалл уже стояла у кровати Снейпа. — Профессор МакГонагалл, я искала Вас, — сказала Гермиона. — А я вас, мисс Грейнджер, — ответила МакГонагалл. — У меня довольно печальные новости. — Как и у меня, — подумала Гермиона. — Это… имеет какое-то отношение к Целителям? — спросила Гермиона. Она села и посмотрела на Снейпа. — Нет, я еще ничего от них не слышала, — снисходительно ответила МакГонагалл. — Мисс Грейнджер, Вы читали сегодняшний выпуск? Гермиона покачала головой. — Что ж, в этом выпуске нет ничего о Вас и Северусе. Министр заставил нас молчать до среды, и «Пророк» тоже согласился хранить молчание, но за их молчание приходится платить. Гермиона оторвала взгляд от Снейпа и посмотрела на МакГонагалл, которая продолжала говорить. — … согласился дать им эксклюзивные интервью с Вами и мной в среду после церемонии. Гермиона кивнула. Этого от «Пророка» она не ожидала. — И еще… — Минерва колебалась. — У меня есть к тебе просьба, но ты можешь мне отказать. — Какая просьба, профессор? — Я хотела бы, чтобы ты присутствовала на церемонии в среду, прежде чем я приму должность директрисы. Я сама все скажу. Твое присутствие убедит публику в том, что с тобой все в порядке, и удержит прессу от преследований за нами. — Хорошо. — Не волнуйся, ты ненадолго уйдешь из замка, — МакГонагалл взглянула на Снейпа и погрузилась в раздумья. Пришло время сообщить Минерве плохие новости. Гермиона открыла рот, чтобы сказать: «С профессором Снейпом что-то не так», — но в комнату ворвалась сова с письмом, адресованному профессору МакГонагалл. МакГонагалл распечатала его. Читая письмо, она все больше хмурилась. — Боюсь, я должна немедленно ответить. Ты хотела поговорить со мной — это может подождать до вечера? — Э… да, — выдавила из себя Гермиона, к своему стыду ей стало легко, что у нее появился повод отложить эту беседу. Убрав письмо, МакГонагалл поспешно вышла из комнаты. Гермиона тоже решила покинуть Больничное крыло и погулять возле озера. Девушка нехотя вернулась в замок и пошла в свою комнату, но не пробыла там и больше десяти минут. Там было слишком тихо. Все, что она могла слышать, это собственное дыхание и сердцебиение. Она вернулась в Больничное крыло с книгой, скорее взяв ее по привычке. Волосы профессора выглядели крайне странно, будто кто-то недавно их расчесал. Гермиона решила, что это было дело рук Мадам Помфри. Снейп был бы в ярости, если бы узнал… если бы… В тот вечер она планировала поговорить с МакГонагалл после ужина, но директрисы не было в замке. У Мадам Помфри ужасно болела голова, и она ужинала у себя. Гермиона вернулась в лазарет и продолжила свое дежурство. Она не знала, сколько прошло минут или даже часов. — Гермиона! Она вздрогнула, когда услышала голос Гарри. Он стоял в дверном проеме и что-то шептал, как будто боялся разбудить профессора Снейпа. Настроение Гермионы улучшилось в разы при виде улыбающегося друга. — Гарри! — закричала она и побежала крепко обнимать друга. — Гермиона… все в порядке? — Как дела с Джинни и Роном? — она проигнорировала его вопрос и вывела Поттера из комнаты. — Ну… мы еще раз повздорили, — Гарри старался избегать ее взгляда. — Что случилось на этот раз? — Я вернулся в Нору и какое-то время просто постоял у двери. Мистер Уизли вышел из сада. Я мог бы простоять на крыльце еще час, если бы он не уговорил меня войти. Я был так рад, что он не рассердился из-за того, что я наговорил миссис Уизли. Когда я вошел, Джинни кинула в меня пудинг, но промахнулась, и тогда я понял, что она не так уж и злится. Мы поскандалили из-за Рона, Падмы и «Пророка». — И что сказал Рон? — Ему было что сказать, но он не извинялся до сегодняшнего утра. Он просто повторял, что не собирался ничего говорить о тебе, это «само выскользнуло». Не знаю, верить ли ему. — Зная Рона, наверное, это правда. Он никогда не думает, как и ты, Гарри. — Может быть… Гермиона, ты больше не злишься на меня? — У меня было много времени подумать об этом, — сказала она. — И, честно говоря, Гарри, я узнала о Роне и Падме гораздо раньше, чем ты думаешь. Какое-то время это было… больно, но я решила, что Джинни права. Рон мне не подходит. — Она сама сказала это тебе? — Да. — И она еще обиделась на меня за то, что я сказал, что Падма и мизинца твоего не стоит! — Когда ты это сказал? — Гермиона улыбнулась. — Когда Рон сказал мне, что Падма самая удивительная девушка, которую он когда-либо встречал. Она отвратительно влияет на Рона. Теперь его не узнать. Прости, Гермиона, нам не нужно говорить о Роне. — Гарри, я хочу поговорить о Роне — я хочу говорить обо всем! Они вышли во двор. Гермиона села на скамейку и ждала, когда он сядет рядом. — Послушай, Гарри, теперь мы все разные люди. У меня такое чувство, что прошло десять лет с шестого курса. Ты другой, Джинни другая, вся семья Уизли теперь другая. Все и дальше будет по-другому, и, если разобраться, наша жизнь никогда не была нормальной. — Да… — Особенно твоя. — Это точно. — Я почти уверена, что жизнь по-прежнему будет сложной, даже без Волан-де-Морта. Мы, вероятно, никогда не будем так близки, как в школе. Теперь у тебя есть Джинни. У Рона есть Падма, и я… я рада за них. Правда. Нет больше никакого трио. Мы выполнили свою миссию. Сейчас мы должны впустить в нашу жизнь других людей. Мы должны впустить Падму, Гарри. Я не хочу заставлять Рона выбирать между его девушкой и его лучшими друзьями. — Ты ведь долго думала об этом, Гермиона? — Да, Гарри. Я много думала об этом, лежа на больничной койке. — Прости, Гермиона. Мы редко навещали тебя. — Нет. Кроме того, Снейп всегда был рядом. — Неужели? — Он не мог уйти, Гарри. Нас связывает проклятие, помнишь? — Помню, но… он с тобой разговаривал? — Да, и довольно часто. Он читал мне. — Я не могу в это поверить. — Думаю, на твоем месте я бы тоже не поверила. Ты не знаешь, какой он на самом деле, Гарри, — Гермиона улыбнулась. — Я знаю, что он ненавидит меня, как и моего отца. Другого мне знать не нужно. Но ты смогла с ним поговорить? Он сказал, что случилось? Что он сделал, чтобы тебе стало лучше? — Гарри, я пыталась, но он… —Внезапно столкнувшись с холодной, сокрушительной реальностью, Гермиона почувствовала, как комок подкатил к горлу. — Я не могу с ним поговорить… С ним что-то не так. Что-то случилось. — Что? — Он не отвечает. Я точно знаю, что проникаю в его сознание, но я не могу его услышать, увидеть или почувствовать, Гарри. Меня встречает тьма, нет никаких мыслей, эмоций — ничего нет! — Ты имеешь в виду, что он… мертв? — Нет! — Гермиона покачала головой. — Нет, он не мертв. Он будто ускользает от меня. Однажды мне показалось, что я видела Волан-де-Морта. Думаю, это воспоминание Снейпа. — И что ты собираешься делать? — Я собираюсь рассказать МакГонагалл об этом. Гарри похлопал ее по плечу. Гермиона почувствовала слезы на щеках — Не говори об этом никому, Гарри. Обещаешь? — Обещаю, Гермиона. — Спасибо.

***

Гермиона лежала в постели, глядя в потолок. Гарри остался до полуночи, играя с ней в волшебные шахматы, а затем час она провела в ванне с вечными пузырьками. Завтра вторник. У нее оставалось два дня до церемонии, и тогда весь мир узнает, что профессор Снейп занял ее место в Больничном крыле. Гермиона решила, что не станет рассказывать никому плохие новости до церемонии. Она позволит МакГонагалл думать, что она все еще изо всех сил пытается научиться легилименции. Она заснула, должно быть, после трех часов ночи, но проснулась в семь тридцать от появления Труно в комнате. — Вставайте, мисс! — он размахивал руками перед ее лицом. — Профессор МакГонагалл хочет видеть мисс за завтраком. Он снова исчез. Что уже случилось? Через несколько минут она оделась и полетела по коридору. Большой зал был пуст. Гермиона почти подбежала к столу и села ждать. Через несколько секунд позади нее материализовалась МакГонагалл. — Мисс Грейнджер! — Профессор МакГонагалл, что случилось? — Целители будут здесь через час. Они хотят снова осмотреть Вас. Похоже, они не уверены в Вашей искренности. Они хотят использовать сыворотку правды. — Что? У них есть на это право? Они думают, что я что-то скрываю? — У них еще нет разрешения на использование веритасерума, так что Вам не о чем беспокоиться. Гермионы была в замешательстве, МакГонагалл подняла руку, чтобы остановить ее от вопросов. — Веритасерум часто используется, чтобы помочь людям вспомнить что-то. Часто воспоминание все еще находится в сознании человека, но оно просто заблокировано. — Значит, они не думают, что я что-то скрываю? МакГонагалл села рядом с ней. — Неважно, что они думают. Если они дадут Вам сыворотку правды, они узнают, что Вы предрасположены к легилименции и что Северус использовал ее для общения. Он Вам рассказывал, как Министерство относится к легилименции? Вы не задумывались, почему большинство книг по легилименции, которые до сих пор существуют, хранятся в частной библиотеке директора? — Он рассказывал, что люди не должны знать, но… — Гермиона нахмурилась, глядя на МакГонагалл. — Что будет, если они узнают? — Министерство будет хранить это в тайне, — сказала МакГонагалл. — За Вами будут пристально наблюдать всю оставшуюся жизнь. С Вами будут обращаться как с преступницей просто из-за того, что Вы способны к легилименции. — А профессор Дамблдор… — Дамблдор был исключением, — МакГонагалл мягко улыбнулась. — А профессор Снейп? — Является опытным окклюментом, обученным Дамблдором, и он действовал в качестве шпиона. Никто никогда не обвинял его в том, что он легилимент. — Но они не доверяют ему, да? — О, да, мисс Грейнджер, но, боюсь, я должна прервать этот разговор. Дело в том, что Целители не могут узнать о легилименции. Министерство потеряет свою власть, поскольку накладывать заклинание забвениях на Целителей — незаконно. У Целителей должна быть неизменная память, и их воспоминания просматриваются каждый год. Если ситуация изменится не в нашу пользу, мы скажем Министерству, что Северус — легилимент, и что у Вас есть некоторые познания в этом искусстве, но нет опыта. Мы будем надеяться на их снисходительность. — Снисходительность? Но я думала, что они действительно ничего не могут сделать, поскольку легилименции официально не существует. — Официально они ничего не будут делать, мисс Грейнджер, но будут следить за Вами. Если Вы попытаетесь исчезнуть или они решат, что Вы стали большой угрозой, они найдут способ остановить Вас, и Вам повезет, если Вы окажитесь в Азкабане. В Министерстве есть целый отдел, который занимается тем, чтобы легилименция существовала как миф. Трудно было поверить, что в Министерстве найдется тот, кто сможет выследить Северуса Снейпа. Гермиона подумала обо всех книгах по легилименции, которые валялись у нее в комнате. Ей придется немедленно вернуть их в кабинет директора. — То есть, на пятом курсе, когда Фадж пытался арестовать Дамблдора… — Альбус никогда не волновался, что думает Министерство, —МакГонагалл кивнула и осмотрела Большой зал. — Ему доверяли почти все, и это соглашение заключалось в том, что, поскольку он спас мир от Грин-де-Вальда, его «баловству» легилименцией не придавали особого значения. В течение многих лет только Министр и несколько высокопоставленных чиновников знали, что он легилимент, но пришел Фадж. С того момента, как он узнал об Альбусе, он был убежден, что он — самая большая угроза для волшебного мира, он единственный, кого опасался Волан-де-Морт. Фадж боялся, что Дамблдор собирается обучать студентов Хогвартса легилименции и создать армию, поэтому он выдал секрет Альбуса и сумел настроить против него многих в Министерстве. — Таких людей, как Амбридж, — мрачно сказала Гермиона. — Профессор, как они впервые узнали, что Дамблдор легилимент? — Об этом не сегодня, мисс Грейнджер, — коротко сказала МакГонагалл. — Давайте вернемся к делу. Когда придут Целители, я хочу, чтобы Вы рассказали им о связи между Вами и Северусом. Но не все. Просто скажите, что каждый раз, когда Северус покидал замок, Вам становилось плохо и что теперь Вы боитесь покинуть Хогвартс. — Конечно, профессор, — Гермиона кивнула. — А если такой ответ не удовлетворит их? Могут ли они заставить меня принять сыворотку? — Без приказа Министерства — нет, — сказала МакГонагалл. — Но это не значит, что им будет тяжело его получить. Проблема в том, что Вы не можете отказаться, иначе на Вас падут подозрения. Гермиона встретилась взглядом с МакГонагалл. — Я сделаю все возможное, чтобы убедить их в обратном, профессор. — Вы должны это сделать, мисс Грейнджер, — МакГонагалл посмотрела в сторону входа, и Гермиона услышала, тяжелые шаги. Конечно, это был Хагрид. — Увидимся в Больничном крыле через полчаса, — сказала МакГонагалл, направляясь к выходу и радостно приветствуя Хагрида. — Доброе утро! Гермиона сидела, глядя на свою пустую тарелку. Она пила сок, пока Хагрид и Флитвик болтали. К ним присоединилась профессор Спраут. Она допила сок и откусила тост, положила его обратно в тарелку и извинилась, вставая из-за стола. МакГонагалл не было в Больничном крыле, поэтому Гермиона села в кресло у кровати Снейпа и попыталась очистить свой разум. Она должна держать все под контролем! — Я думаю, мисс Грейнджер уже ждет в комнате профессора Снейпа, — послышался голос МакГонагалл в коридоре. — Она редко оставляет его. МакГонагалл и Минкас вошли в комнату. Целительница Флорес цокала каблучками позади них. — А, мисс Грейнджер, вот мы и снова встретились, — сказал Минкас. — Как Вы себя чувствуете? — Хорошо, — ответила она. — Хорошо? И только? — Целитель улыбнулся. — Вы слишком рано встаете, у Вас же летние каникулы. У Вас проблемы со сном? — Нет. МакГонагалл откашлялась. — Мисс Грейнджер, если Вы не возражаете, Целители хотели бы задать Вам несколько вопросов. — О… что ж, я не против… — Мы просто хотим убедиться, что не упустили того, что поможет нам вылечить профессора Снейпа, — сказал Минкас. Флорес сочувственно посмотрела на Гермиону. — Это не займет много времени, мисс Грейнджер, — сказала девушка. — Мы просто хотим поговорить с Вами. Минкас подождал, когда МакГонагалл уйдет, а затем сел напротив Гермионы, положив себе на колени свой потрепанный блокнот. — Мисс Грейнджер, есть ли что-нибудь, о чем Вы не рассказали нам — даже самую мелочь, которая по Вашему мнению может быть важной? — О-ох, — Гермиона взглянула на Флореса, которая ободряюще улыбалась. — Я даже не знаю… — Гермиона нервничала. Она ужасная актриса. Они точно поймут, что она что-то скрывает. Флорес присела рядом с ней. — Не могли бы Вы рассказать нам побольше о том, каково Вам было под проклятием? Гермиона сделала вид, что думает. — Знаете… это было скучно. Как я уже говорила, мне не было больно, я не испытывала голод. Я просто много спала. Минкас выглядел раздраженным. Гермиона не поведала им ничего нового. — Я вообще не могла контролировать свое тело, только разум. Я даже не могла задержать дыхание… Минкас записал это, и Гермиона сообразила, что, должно быть, забыла упомянуть об этом раньше. — Мисс Грейнджер, Вы хотели задержать дыхание? Вы хотели… — Нет, я никогда не была склона к суициду, — сухо ответила Гермиона. Флорес выглядела немного смущенной, но коротко кивнула. — Мисс Грейнджер, есть ли что-нибудь еще — что-нибудь, о чем Вы еще не рассказали нам? Гермиона заволновалась. Она снова посмотрела в пол и начала немного заламывать руки, изо всех сил стараясь создать впечатление, будто ей хочется сказать что-то, чего не разрешалось говорить. — Мисс Грейнджер? Гермиона взглянула на Флорес. — Я не могу его бросить, — прошептала она. Флорес приподняла брови. — Мисс Грейнджер? Вы боитесь, что мы заставим Вас бросить профессора Снейпа? Почему Вы так думаете? — Я знаю, что Вы попытаетесь заставить меня бросить его после того, как я Вам все расскажу. — Расскажете — что, мисс Грейнджер? — Минкас сжимал свой блокнот. — Если Вы хотите помочь профессору Снейпу, Вы должны нам все рассказать! — Боюсь, что если я уйду, ему станет хуже. Так было всякий раз, когда он уходил от меня. День, когда он был на суде, был самым ужасным, — Гермиона перевела умоляющий взгляд с Флорес на Минкаса и прижала руки к груди для пущей драматичности. — Мы связаны! Если я уйду, он может умереть. Флорес пыталась убедить ее, что они не позволят Снейпу умереть, а Минкас уже был не в силах это терпеть и вызвал МакГонагалл. Гермионе показалось, что она хорошо сыграла свою роль, слушая разговор, доносящийся из холла. — Вполне может быть, — согласился Минкас. — Я думаю… — Ей когда-нибудь придется уйти, — прервала его МакГонагалл. — Я надеялась, что завтра она придет на церемонию. Может, это наш способ проверить их связь? — Согласится ли она на это? — спросила Флорес. — Она боится оставить его. — Я об этом позабочусь. Я уверена, что смогу убедить ее пойти со мной, — уверенно сказала МакГонагалл. — Пришлите сюда завтра кого-нибудь из Целителей, чтобы профессор Снейп был под наблюдением. — Профессор, это все очень хорошо, но… — Минкас, казалось, забыл, что хотел высказать. — Я пришлю кого-нибудь утром. — Спасибо, целитель Минкас. Минкас что-то пробормотал, а потом заговорила Флорес. — Возможно, мисс Грейнджер следует поговорить с одним из наших консультантов, профессор. Девушка, которую я сейчас увидела, не похожа на ту, о которой я слышала, — блестящая девушка, одна из самых выдающихся учениц Хогвартса. Я думаю, в данный момент она психически и эмоционально нестабильна. Она никому не доверяет и, похоже, у нее возникла нездоровая привязанность к профессору Снейпу. — Гермиона пережила очень много потрясений, и я считаю совершенно естественной ее привязанность к Северусу. Он был полон решимости найти способ вылечить ее, когда другие бросили ее. Что ж, если нам больше нечего обсуждать, мы можем разойтись. Вскоре они ушли, а МакГонагалл вернулась в лазарет. — Молодец, Гермиона. По крайней мере, ты дала нам еще немного времени. Гермиона так не думала. С профессором Снейпом происходило что-то ужасное. Незадолго до обеда пришли Уизли. Джинни первая заглянула в дверь. — К тебе гости, Гермиона. — Рон? — Гермиона повернулась к подруге. — Гарри? — Да, они тоже здесь, — сказала Джинни, ухмыляясь. — Как и вся остальная семья. Так как ты не можешь покинуть Хогвартс, мы все решили прийти к тебе. — Гермиона, дорогая! — миссис Уизли улыбнулась и поспешила к ней. Артур шел следом за ней вместе с Роном, Гарри, Перси и Джорджем. Гермиона ничего не успела сказать, как через несколько мгновений была заключена в крепкие объятия. Миссис Уизли несколько раз похлопала по спине и принесла извинения за то, что не навещала ее чаще. Перед тем, как они ушли, Гермиона предупредила их, чтобы они никому не рассказывали о Снейпе или об их таинственной связи. — Даже Чарли или Биллу, — строго сказала она, глядя на Рона. — Тем более Падме.