Созвездие

      Чем бы это ни было, оно закончилось. Видения, галлюцинации, иллюзии о мире за гранью возможного. Он существовал на краю Бездны, сиял, как самая ярка полярная звезда. Его тепло чуждо для всего естества. Привыкшая лишь к лютым морозам и холодному свету солнца, кожа покрылась мурашками. Дыхание сбилось, словно он только что вынырнул со дна озера. – Чего приуныл, товарищ? Кошмар приснился? – Явь и есть кошмар, тебе ли не знать этого, Чайльд.       Тот лишь пожал плечами со своей неизменной фирменной ухмылочкой – сама простота. Если бы Шестой не знал, на какие ужасы он способен и сколь сильна его жажда битв и крови, то никогда бы не поверил, что такой, как Тарталья – вечно шумный, неугомонный пустозвон может легким взмахом своего лука уложить небольшую армию. Одним словом – занятный субъект. – До меня дошли слухи, – не меняясь в лице, продолжил рыжеволосый юноша, – что Путешественница нашла способ попасть на Инадзуму. Она и правда невероятна!       Тарталья стоял у огромного окна с витражами, тянущимися вдоль рамы, и с дельным интересом разглядывал погоду, словно она когда-либо менялась. Прожив в Снежной достаточно долго, Предвестник уже понял, что природа здесь скучна и однообразна: безжизненно холодна и до слепоты бела. – Почему она всех так интересует? Если лезет в наши планы, то проще было бы просто убить её.       Голубые глаза потемнели. Одиннадцатый чуть повернулся, оглядывая собеседника из-под ресниц и хмыкая. Несмотря на его вальяжную позу: руки в карманах, плечи расслабленны, – темная аура окутывала его фигуру. Скарамучча недобро улыбнулся. – Чего? Не хочешь же ты сказать, что успел привязаться к девчонке, которая почти размазала твоё лыбящееся лицо по кафелю? – облокотился подбородком о кулак и наклонил голову, изучая оппонента. Цвета окружающего мира были серыми и тусклыми, так сильно оттеняющими тот, другой. – Нечего сказать? – Ха-ха.. А что мне говорить? Женщины коварны, не так ли? Они способны с лёгкостью нас обставить, даже не имея особой силы.       Царская библиотека могла посоревноваться в масштабе с той, что таилась в стенах скучного городишки, принадлежащему Анемо Архонту. Полки из темного дерева поднимались высь к сводчатым потолкам, на которых искусно изображены религиозные мотивы. Тёмно-синие ковры с серебряной тесьмой смягчали холодный мраморный пол белого цвета. Тоска сквозила во всём. – Что-то я засиделся! Надо ещё успеть надоесть Синьоре до её отбытия, – Тарталья прошёл мимо кресла, в котором расположился второй Предвестник. Замер и слегка опёрся о подлокотник, понизив голос так, словно даже у стен здесь были уши. – А вообще можешь попробовать убить путешественницу, если так спешишь на тот свет, парень.       Голос его был глубоким, зловещим: – Но помни, она моя, – их взгляды пересеклись, и глаза вспыхнули алым и голубым. Мгновение молчаливого поединка раздражения и неприязни, и оба сохранили натянутые до сладости приторные лица. – Да прибудет с тобой Царица.       И вышел. Частицы элементарной энергии ещё витали в воздухе, раздражая нос. Знакомый запах Гидро магии всколыхнул его дух и заставил почти забыть небольшую склоку. Предвестник облокотился на мягкую синюю обивку спинки кресла и опустил взгляд на то сжимающуюся, то разжимающуюся ладонь, словно он всё ещё пытался ухватиться за что-то, чего не существовало. Нечто холодило кожу.       Прошла уже почти неделя с событий на Пике, но лицо колдуньи так ясно отпечаталось в сознании, что стоило закрыть глаза, как яркие голубые глаза с золотыми крапинками вспыхивали и спугивали тьму. И сейчас тонкие, дрожащие искры пробежались по плечам и рукам при воспоминании о бредовом сне, где снова была она – маниакальный образ, вокруг которого кружили мысли. А вместе с тем он вдруг заметил то, чего никогда досели не замечал: место где-то в глубине груди, где будто когда-то что-то стояло, а потом исчезло - словно полка со статуэтками, покрывшаяся вековой пылью и вдруг потерявшая одну из фигур, а на месте её осталось чистое пятно. Всё было как обычно, но это пятно как назойливое напоминание, будто кто-то имел наглость и смелость обокрасть его.       Хотя Предвестника не покидало чувство, будто так было всегда. Нечто неправильное составляло его суть. От рождения. – Значит ли это, что у меня всё-таки есть душа? – собственное предположение гулким эхом вернулось насмешкой. – Вот досада какая.

***

      Встреча с Царицей означала для каждого фатуи своё: для кого-то благословение, для кого-то же проклятие. Но все как один верили в Крио Архонта, в её указы и идеалы как в единственно верный путь. Как праведники, трепещущие перед величием их бога, но жаждущие оказаться в поле его зрения. Так и для Шестого Предвестника эта встреча значила своё: предрешенный путь. Пересекая коридор за коридором, он всё ждал этой лавины почтения и удивительного ужаса, ощущения преданности и веры. Она сносила как ураган, уничтожала подобно цунами — быстро и неожиданно. Жажда и ненависть переплетались в нерушимый чудовищный узор, вышитый на сердце. И когда его путь окончился пред громадными двойными дверьми с символичным изображением королевства, в котором они жили и правили — Снежной – парень вдруг встал как вкопанный, словно увидел резьбу впервые.       Ничего не было. Ледяной водой окунули его пустота и растущее раздражение. Взгляд упал на ладонь, застывшую над хрустальной ручкой – пальцы дергались. Но смятение длилось доли секунд – взгляды подчиненных, младших по званию солдат, направлены в его сторону как всегда бывает, когда в помещении появляется кто-то из Одиннадцати: страх и ужас в их глазах, подчинение и смирение — в сердцах.       Скарамучча спокойно вошел в царские покои, где по обыкновению жила прохлада. Воздух острыми лезвиями полоснул горло и легкие, белый, бездушный свет, отраженный бесцветным мрамором, неприятно слепил глаза. Парадный зал никогда не менялся: он был полон сдержанной, лаконичной роскоши. Утонченность и аккуратность в каждом элементе интерьера. Темно-синий ковер с серебряной вышивкой, высокие окна, объятые богатыми темно-бордовыми шторами навивали тоску. В окружении книг и вьющихся лоз растений – творения какой-то дендро колдуньи – восседала царица на краешке широкого стола из стекла и какого-то белого материала. Светло-голубые глаза скользнули по Предвестнику из-под густых черных ресниц, словно чистейшее замороженное озеро, давно потерявшее жизнь.       На его сдержанный поклон Царица лишь отрешенно улыбнулась и едва заметно кивнула, размешивая чай в кружке. – Приятно видеть тебя в полном здравии, Скарамучча, – волосы цвета стали колыхнулись прямыми прядками, когда она отставила кружку в сторону и скрестила тонкие бледные руки, покрытые паутинками вен. Холодный утренний свет играл на браслетах и собирал блестки с лифа её приталенного лазурного платья, белеющего к нижней части подола. – Как продвигаются твои исследования? Нашел то, чего жаждет твоя душа? – Возможно, – ответил он со слабо скрываемыми презрением и скукой. – Я слышал, вы отправляете Синьору на Инадзуму.       Женщина неотрывно следила за ним своим неживым взглядом. Губы на бледном лице напоминали капли крови. – Надо продолжать следовать плану, несмотря на временные трудности, – медленно она закусила нижнюю губу и нахмурилась. – И мне бы хотелось быть уверенной, что ты придерживаешься таких же взглядов.       Он не ответил. Холод заполнял пространство между ними, в ответ на что молнии встрепенулись в его душе. – Расскажи, что произошло на Пике, – голос звучал обманчиво мягко, но в нем крылись иглы, которые то и дело готовы были угодить кому-нибудь в грудь. – Почему твои люди вернули моего мальчика таким разбитым? – Вам всё известно, – едва сдерживая гримасу отвращения, ответил Предвестник. Пол под ногами царицы покрылся инеем. – Мне нечего добавить к отчету моих людей. Мы собрали требующиеся материалы, но нас выследил отряд мондштадских мошек, которых я перебил, а потом появилась какая-то девчонка и сколдовала заклятие. Дальше я очнулся в Снежной.       Царица отмахнулась, вскидывая подбородок: – Да-да, всё это я уже слышала много раз, – она вальяжно оперлась на ладонь. – Но почему-то никто не может точно сказать, что это было за заклятие и кем была колдунья. Чудно, не находишь? Она, должно быть, очень талантливая и сильная обладательница Глаза Бога, может даже в ней течет кровь адептов, а ещё…       Улыбка растеклась по мертвенно-бледному лицу острым вырезом. Так не шедшие её мраморному портрету ямочки появились на щеках. – Говорят, она была астрологом. – И? – Предвестник скрестил руки, деланно выказывая безразличие, словно его ладонь ещё не хранила чужое тепло. – Вас интересуют сказки безумцев, слушающих дуновение ветра и шепот звезд? – Сегодня ты особо болтливый, Скарамучча, – она поднялась и откинула прядь волос за спину, шагнула в его сторону и рассыпалась на искры льда и снега. Но стоило сердцу стукнуть лишний раз, как Архонт обхватила жесткими пальцами лицо Шестого. – Тебя не должны беспокоить причины моих вопросов, дорогой мальчик мой.       Он застыл словно прикованный льдом к месту. Холод жгучими змеями расползался по коже, штырями пробиваясь сквозь мышцы к костям. Снежинки оседали на пол, воссозданные вьюга и блеск снега шубой окутывали тонкие плечи и венцом окружили волосы. Шик и ужас, сила и вечность читались в движениях и неподвижном взгляде. Архонт была льдом, снегом, морозом и смертью для тех, кто решался высказаться и не повиноваться её воле.       Аккуратные ноготки впились в щеки. Предвестник сжал зубы почти до хруста, и электричество ожило в кулаке, но также быстро развеялось. Нельзя было больше перечить и злить эту женщину: ей ничего не стоило лишить его головы прям здесь. Просто вместо синего ковра, постелют красный. И больше ничего не измениться в мире, а эта мысль, только сформировавшись в сознании, распалила ужас, переросший в гнев. Но суть его была не жаркая и иссушающая, а - чем-то проворным, скользким, словно почва, на которой он рос была пропитана горечью и обидой. – Язык проглотил? – она мгновение наблюдала за этой неистовой бурей в тёмных глаза и удовлетворенно отпустила его, почти по-матерински похлопала по щеке, растягивая на лице всю ту же жутко-прекрасную улыбку. – Так, вернёмся к насущным вопросам.       Белый шум заполнял слух, и слова царицы почти не достигали его. Желание испепелить её с каждой секундой росло. Нервы напоминали оголенные провода, мышцы дергались в треморе, а раздражение и унижение душили. Это было так странно, непривычно, будто плотину, что удерживала его истинные чувства к Архонту, Предвестникам, Снежной и окружающему миру в целом, враз прорвало. Нет. Она просто исчезла. – ...Так что ты отправишься вместе с Синьорой, – выглядящий таким хрупким силуэт Архонта источал мощь. Взгляд бледных глаз был устремлен куда-то за пределы видимых из окна горизонтов. – Возможно, у тебя даже выпадет шанс повидаться с ней. Да, и, кстати, если эта назойливая путешественница снова сунет нос в наши дела, то просто убейте её.       Она едва обернулась. Предвестник напрягся, прочитав желание в этих бездушных глаза – столь мощное, безумное как то, что обуревает коллекционера, нашедшего уникальную бабочку для своей коллекции. Но что-то ещё было в её голос и взгляде - чуждое этому миру.       Небо закрыли хмурые пасмурные облака, но свет, что преломлялся от одной снежной крупицы к другой, исказил пространство. Что это было? Предвестник бы не смог ответить - так быстро мелькнуло видение. Как наехавшие картинки в диафильме в чертах знакомых почудилось нечто, чему не было названия. – И я хочу того астролога. Принеси её мне.