Make her smile again

      Рано утром Микаса встала с постели, чтобы привести себя в порядок. В комнате была личная душевая. Несмотря на то, что и комната, и душ были вполне обычными и непримечательными для тех, кто к ним привык, Микаса удивлялась этому. Все же впервые в гостинице. И душевую в собственной комнате видит впервые. Никто не ждет, что ты будешь мыться только положенные десять минут, никто не караулит под дверью, как в больничной душевой, подозревая, что ты с собой что-то сделаешь, как будто бы в душе было больше возможностей. Микаса целыми днями была совершенно одна. Если бы она набралась смелости, действительно захотела наложить на себя руки — она бы это сделала.       Сейчас она чувствовала себя намного лучше. На горизонте появилась новая, интересная жизнь. Жизнь без страха и горя. Ее мечты рассыпались в прах, и всю себя приходилось собирать по маленьким осколкам, но она начинала снова надеяться на лучшее. Микаса все еще переживала смерть Эрена, но запихивала чувства поглубже внутрь. Боль разъедала ее изнутри, и она изо всех сил старалась сдерживать себя, не показывать, насколько ей на самом деле плохо. То, что она сама жива и невредима, уже можно считать настоящим чудом. Уже не хотелось просто лечь и умереть, хотелось исследовать этот новый мир.  К тому же, для жительницы стен, город приготовил множество приятных и неожиданных сюрпризов. Она решила, что отплатит капитану за доброту и сочувствие. Вчера она убедилась, что ему тоже тяжело. Микаса поможет ему освоиться, поправиться. С перевязками без нее справляться будет трудно, и впервые с Дрожи Земли у Микасы появилась какая-то цель — то, ради чего стоило держаться.       Так долго под душем она, наверное, еще никогда не стояла. За стенами, во время вылазок, приходилось мыться, когда придется. Бывало и такое, что на это просто не хватало времени. Они по несколько дней могли не прикасаться к проточной воде. Запах потных тел, налипшая грязь — все это сопровождало Разведку по пятам. Особенно тяжело было зимой. Вода замерзала в трубах, и в реку не зайдешь.       Микаса долго исследовала расставленные по полкам баночки, наслаждаясь приятными травяными ароматами. Совсем не то, что противное армейское мыло, от которого сохла и трескалась и без того истертая кожа.       Из душа она вышла в гораздо более приподнятом настроении. Микаса промокнула полотенцем свои уже немного отросшие волосы. Завернувшись в теплый, пушистый халат, напоминающий ей маленькое облачко, Микаса упала на постель, расслабляясь. Она никогда не носила ничего подобного. Почти срослась с военной формой, и даже парадная не сильно отличалась от обычной. Взглянув на часы, Микаса поняла, что если будет так лежать, то останется без завтрака.       Чистая и посвежевшая, она надела свои новые туфли и платье и направилась к капитану, надеясь, что он уже не спит.       Микаса постучалась в дверь и, услышав «войдите», скользнула внутрь комнаты. Леви, полностью одетый, стоял у окна, повернувшись спиной, и разглядывал что-то на улице.       — Доброе утро, капитан, не хотите спуститься на завтрак?       Микаса приветливо улыбалась, стараясь принять непринужденный вид, несмотря на то, что разговаривать с капитаном до сих пор было неловко. За последнее время они были вместе дольше, чем за все прошедшие годы. Непривычно.       — Нет, — рвано ответил капитан. Его настроение разительно отличалось от Микасы. Он обернулся, и она заметила пролегающие под глазами синяки. Микаса мало обращала внимание на его лицо раньше, но теперь не могла не подметить того, что он явно плохо спал.       Леви разглядывал стоящую в дверях Микасу и едва держался чтобы не отослать ее. Он мог бы нагрубить, но для чего? Это не его личный кабинет, и да и она вряд ли пришла за тем, чтобы просто нарушить его спокойствие. Однако в сон клонило нестерпимо.       Первая ночь без снотворных дала о себе знать. Препараты, которыми его пичкали, заставляли Леви спать до самого утра, но теперь бессонница вернулась. Всю ночь он ворочался, то впадая в забытье, то резко просыпаясь из-за очередного кошмара. Голова гудела, веки слипались, хотелось закрыться от всех и весь день лежать в постели. И только с годами отточенная военная дисциплина заставляла его держать глаза открытыми и вставать, не думая об удобной гостиничной кровати. Леви уже склонялся к тому, что нет никакого смысла заставлять себя подниматься по утрам. Он мог бы хоть весь день смотреть в потолок — до этого никому не будет дела.       — Может, вы тогда просто составите мне компанию?       Микаса говорила совсем несмело, боясь, что он снова скажет какую-то грубость, и ей придется уйти ни с чем. Она хорошо уловила угрюмое настроение капитана.       Леви полностью развернулся, брови недовольно сведены, собрался сказать, что никуда он не пойдет. Ему казалось, что после первого вопроса ей стоило уйти, и что по его виду было ясно, что он не настроен никуда выходить, но оглядев неловко переступающую Микасу в новом, симпатичном платье, смягчился. Ей тоже было нелегко. Все вновинку. Она просто немного позаботилась о нем. Лицо расслабилось, и он не нашел в себе сил отказать. Было странно наблюдать за ней: обычно настойчивая и решительная Микаса, готовая вступить в перепалку с ним, только дай возможность, сейчас стояла в дверях, немного опустив голову вниз, и даже не решалась пройти внутрь.       — Ладно. Возможно, мне не помешает чашка чая.       Микаса тут же приободрилась и вышла из комнаты, сказав, что подождет снаружи.       Ждать Микасе не пришлось. Леви натянул обувь и вышел вслед за ней.       Микаса шла впереди, спиной чувствуя, как Леви разглядывает ее. После вчерашнего, держаться близко было неловко, и Микаса отступила на пару шагов, пропуская Леви вперед. Теперь он хотя бы не прожигал лопатки взглядом. Они вместе спустились вниз, отыскивая кафе. Микаса наблюдала за тем, как Леви и впрямь берет для себя только чай, и есть перед ним было бы неудобно, но его нежелание завтракать точно не было поводом оставаться голодной самой. Взяв аппетитную на вид булочку, Микаса проследовала к столу.       — Как вам спалось?       Говорить с булкой во рту было неудобно, и «с» невольно превращалось в «ш».       — Не разговаривай с набитым ртом, — тут же отчитал ее капитан, заметив пару направленных на них взглядов. Наверняка все люди, сидящие рядом с ними, знали, кто они такие. Газеты после войны разлетались как горячие пирожки, уцелевшие люди хотели знать, кто спас их от неминуемой гибели, и так случилось, что пара этих спасителей решила остаться в городе.       Однако, Микасу не волновали ни взгляды, ни его замечания. Она только хмыкнула на его слова, решив, что раз он такой неразговорчивый, то она прекрасно позавтракает молча. Подумаешь, разговаривала с булкой во рту. Не замечала, чтобы в армии это кого-то волновало.       — Извините, что веду себя как солдат, а не как леди, — буркнула Микаса. Она и сама не привыкла плеваться едой в соседей, в отличие от товарищей, и Леви заставил ее пристыдиться. Кажется, она просто сильно впечатлилась непривычной едой.       Эта фраза заставила капитана улыбнуться. Действительно, чего он от нее хотел? Он принялся за свою чашку чая, но отхлебнув совсем чуть-чуть, тут же отставил ее, не желая больше пить эту гадость.       — Чай у них дерьмо, — со вздохом произнес капитан, и Микаса прыснула, уже позабыв о том, что только что пообещала себе не болтать пока ест.       — И вы мне только что говорили о манерах.       — Ешь быстрее и пойдем разыщем чайный магазин. Это пойло хуже самого дешевого элдийского чая.       Микаса поспешно проглотила булку, запила все это «дерьмовым» чаем и была готова выходить. Она настояла на том, чтобы угостить Леви, хоть он и упирался. Но, в конце концов, он сдался под предлогом, что в следующий раз заплатит за них сам, и, бросив на стол пару бумажек из нового кошелька Микасы, они вышли на свежий воздух.       В городе стояло бабье лето — погода совсем теплая. Даже не верилось, что это осень. Леви и Микаса не спеша шли по улочкам. Микаса рассматривала высокие каменные дома с большим интересом.       Неужели это ее новый дом? По сравнению с деревянными, низкими и нескладными каменными домиками Элдии, теснившие друг друга, разнообразные, выкрашенные в разные цвета, городские здания поражали воображение. Они казались такими опрятными и… новыми. Эльдийские же были низкими, потертыми временем, грязными. Здесь же все говорило о достатке и процветании.       Микаса поникла. Пока ее родная Элдия вымирала внутри стен, огромный мир развивался и цвел. Хорошо, что все это теперь позади. Там, откуда она родом, таких домов и вовсе было не сыскать. Сплошь дерево и нетесанные камни. Теперь же она сама будет жить в выбеленном доме из кирпича. И все благодаря тому, что капитан предложил ей жить вместе.       Леви медленно вышагивал по мощеной улице, стараясь особо не опираться на больную ногу. Он уже успел привыкнуть к костылю, и ходить по плитке было не так уж и сложно. Это не проселочные дорожки близ замка, куда их загнали напуганные до смерти чиновники, не в состоянии даже представить себе титана, живущего внутри стен. Интересно, какими стали их лица, когда им сообщили, что и они тоже могут превратиться в этих безмозглых существ, единственной целью которых было найти человека способного на трансформацию и сожрать его, вернув себе нормальную жизнь? Еще забавнее оказалось то, что они, эти чиновники, оказались правы. Эрен не был их другом. Эрен был врагом даже самому себе. Хотя это было уже не важно. Титаны исчезли. И черт бы с ними.       Они бродили по городу несколько часов, пока Леви не предложил зайти куда-нибудь на обед. Гулять слишком долго не получалось. Как бы ни хотелось этого признавать, но с больной ногой приходилось считаться. Чайный магазин им так и не попался. Микаса предложила просто спросить у кого-нибудь, и Леви согласился. В кафе точно знают, где купить хороший чай.       Леви сильно удивился услышав, что весь чай привозят из Хидзуру и ближайших южных стран, и что теперь, когда все в разрухе и запустении кругом, никто и не думает доставлять его. Людям сейчас не до этого, и когда снова наладят производство чая, пока неизвестно. Леви почувствовал себя полным дураком, надеясь на местные запасы. Конечно, он же собственными глазами видел, как выглядит истоптанная громадными титановыми лапами, выжженная земля.       Чайного магазина в городе и вовсе не было. Марлийцы, оказывается, предпочитали кофе, и мало кому действительно был нужен чай. Этому Леви не удивился. Кому понравится такое дерьмовое пойло? В голове снова возникла идея о том, чтобы, наконец, воплотить свою мечту в реальность и открыть собственную лавку. Но еще слишком много предстояло сделать, прежде чем он сможет заняться каким-либо делом. Во-первых, придумать, как ужиться с Аккерман и ее взрывным характером. Пускай сейчас она притихла, но это закоченелое состояние когда-нибудь пройдет, и лучше быть готовым к перепалкам и брани.       После обеда было решено прогуляться еще. Микаса попыталась отговорить Леви от ненужной прогулки, ведь вчера, когда они много ходили, ему стало дурно, но он убедил ее в том, что еще хуже ему станет, если он проведет остаток дня наедине с пылью в его номере.       Комната, конечно же, была довольно чистая, просто капитан был слишком дотошным, когда дело касалось пыли, либо же он не хотел напрямую говорить, что действительно хочет просто пройтись по городу. Что ж, раз ему хотелось бродить по улице, то кто она такая, чтобы отказывать ему в удовольствии. Было решено найти какой-нибудь парк, а затем пройтись до набережной. Так они и сделали.       Поинтересовавшись у пары прохожих, где здесь поблизости сквер, они направились туда.       Местный городской парк напоминал небольшой лесок с лавочками у тропинок. Он был обнесен черным резным забором, а по периметру и по дорожкам растянулись чугунные фонари, наверняка ярко освещающие его по вечерам. Они медленно разгуливали по тропинкам, каждый в своих мыслях, и только иногда отвлекались на маленьких собачек, снующих туда-сюда. Видимо, у четырехлапых друзей это в крови — оторваться от хозяев и бегать по парку.       Время шло к вечеру, когда они добрались до набережной.       — Даже не верится, что мы будем жить в таком красивом месте, — заговорила Микаса. За прошедшие пару часов это были первые ее слова. По Леви было видно, что настроение его немного приподнялось, но разговорчивее от этого он не стал и витал где-то далеко в своих мыслях. Микаса не решалась прервать его размышления, но теперь, когда она увидела эту светлую набережную, она просто не могла молчать. Ей так нравилось это место: соленый воздух, шум волн, окрашенных в закатные цвета, крики чаек — все это наполняло таким приятным чувством покоя, хотелось остаться здесь навсегда.       — Красиво, — подтвердил капитан.       Леви тоже нравилось это место. Как только он пришел сюда, сразу понял, что хочет жить здесь. Понимал, что потратит целое состояние, но это мало волновало. Зачем отказывать себе теперь? Да и к тому же, жить впроголодь он привык с самого детства. Даже если и не будет хватать на еду — плевать. Он мельком взглянул на Микасу, освещенную ярким рыжеватым светом, и подумал, что она-то уж точно не оставит его умирать голодной смертью. Почему-то годы службы бок о бок внушали доверие.       На набережной было заметно холоднее, и Микаса съежилась, чувствуя на коже морской ветер. Вечерело, и в легком платье было слишком прохладно для прогулок на ветру.       Когда солнце скрылось, стало совсем холодно, и, хотя Микаса ничего не говорила, тело подрагивало, и она обняла себя за плечи, чтобы согреться. Ее нос покраснел, и она постоянно потирала руки. Открытую грудь было нечем прикрыть, и холодок гулял по оголенной коже.       Леви искоса поглядывал на нее, ожидая, что она согреется сама, но чуда, как и ожидалось, не произошло. Было опрометчиво разгуливать в таком тонком платье по осенней набережной, но Леви не предполагал, что их прогулка затянется так надолго. Предвкушая такой же исход для себя, Леви вздохнул, стягивая пиджак, и накинул ей на плечи.       Микаса вдруг почувствовала, как теплая, нагретая чужим телом ткань опустилась на плечи, как тело тут же перестало дрожать.       — Ой, что вы, капитан, не нужно, — тут же начала отпираться Микаса, аккуратно снимая с себя вещь. Конечно она успела замерзнуть, но это не значило, что Леви обязан разделить ее судьбу.       — Бери, не хочу потом возиться с твоей простудой.       Микаса всего мгновение сомневалась, а потом накинула пиджак снова, стянула ткань у груди, наслаждаясь внезапным приливом тепла. Раз Леви был готов одолжить ей свой пиджак, значит нечего было об этом и думать. В сердце что-то шевельнулось. О ней никто так не заботился. Даже Эрен. Все всегда были заняты своими проблемами.       Без пиджака стало заметно холоднее, и Леви понял, что долго они так не протянут. Красный нос Микасы говорил о многом, и бегущий холодок по коже заставил развернуться.       — Идем назад.       Микаса кивнула, радуясь тому, что Леви наконец-то это предложил. Становилось слишком холодно для прогулки. Уходить из этого прекрасного и тихого места обратно, в душную комнату гостиницы, не хотелось, но Микасе не привыкать. Да и очень скоро они вернутся сюда, теперь уже в дом Леви.

***

      Вернувшись в комнату, Микаса тут же закуталась в пушистый халат и подставила руки под поток теплой воды. Сразу стало лучше, и тело постепенно начало согреваться. Взяв аптечку, Микаса направилась к капитану.       Она постучала в дверь, но ответа не последовало. Микаса постучала еще, но ей все равно никто не ответил. Капитан знал, что она вернется через пару минут для того, чтобы помочь ему с перевязкой, поэтому решила, что ничего страшного не произойдет, если она зайдет без разрешения. Может он уснул? Но открыв дверь, Микаса услышала шум воды. Капитан принимал душ. Ну что ж, тогда ей осталось просто дождаться, пока он выйдет.       Микаса присела на край кровати. Шум воды прекратился. Буквально через минуту вышел капитан. Капельки воды стекали с его волос вниз по сильному торсу, очерчивая контуры тела, и терялись где-то в полотенце, обернутом вокруг бедер.       — Я решил принять душ, пока тебя нет. С новыми бинтами, я уже не смог бы помыться, — пояснил Леви. Он стоял, опираясь одной рукой на костыль, второй вытирая волосы полотенцем, и, казалось, не был смущен тем, что он стоит перед Микасой в таком виде.       — Да, конечно.       Микаса резко отвернулась, понимая, что нагло разглядывает его тело. Ее щеки тут же покраснели, и она надеялась, что капитан не успел этого заметить.       Леви обратил внимание, что Микаса смотрит на него, но не придал особого значения. Не было ничего странного в том, что бывшая подчиненная его разглядывает. Он привык к тому, что ему заглядывают в рот. Все равно ничего нового никто уже не мог увидеть. Его тело ничем не отличалось от тел таких же солдат.       В душ он пошел, чтобы бинты было не так сложно снимать, и от горячей воды и пара они сами прекрасно отошли. Да и освежиться после долгой прогулки очень хотелось. Душевая — редкостная роскошь, и он был намерен ей насладиться. Леви сел на кровать рядом с Микасой, готовясь к процедуре. Одеваться он не стал, считая, что так будет проще, совершенно не думая о том, как на это отреагирует Микаса.       Она послушно накладывала мазь и перевязывала раны. Ее щеки пылали румянцем, но отказать она не могла. Сегодня решила начать с лица, чтобы скорее скрыться от его внимательного взгляда, да и не хотелось держать открытыми такие страшные раны, с едва намечающимися белесыми краями будущих шрамов. Она быстро закончила с рукой, обработав что осталось от пальцев, и перебинтовала колено, садясь на пол.       На самом деле, с коленом Леви бы справился и сам, несмотря на недостающие пальцы, но было приятно, что кто-то может побеспокоиться о нем, после стольких лет заботы о самом себе. В порыве какого-то непонятного для него чувства, Леви вытянул руку вперед и прошелся ладонью по голове Микасы, запуская руку в ее густые черные волосы.       Она тут же остановилась. Подняв глаза, Микаса встретилась с прямым взглядом Леви.       — Спасибо.       Всего одно слово запустило мурашки по всему телу. Она странно чувствовала себя. Дыхание перехватило то ли от смущения, то ли от неожиданности. Сердце в груди застучало вдвое быстрее. Взгляд его синих глаз завораживал, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвернуться.       — Пожалуйста, капитан, я только рада вам помочь, — тихо произнесла Микаса, все еще смущаясь.       — Перестань уже называть меня капитаном, ты больше не моя подчиненная, да и «вы» тут ни к чему, — сказал Леви, все еще не убирая руки.       — Хорошо, как скаже…шь, — несмело произнесла Микаса, по привычке собираясь прибавить уважительное окончание, но быстро исправилась. Было очень непривычно переходить с руководством на «ты», но он был прав, она больше не его подчиненная, и эти формальности больше никому не нужны. К тому же, в скором времени они будут соседями, ни к чему обращаться по-старому.       — Вот и хорошо.       Леви провел рукой дальше, к затылку, выпутываясь из ее темных волос и подталкивая ее немного вперед. Микаса повиновалась этому движению,  как завороженная, едва ли отдавая себе отчет в том, что делает, привстала, присела к нему на колени, стараясь не касаться больного участка и не давить на него. Лицо ее уже было полностью красным, но она не находила в себе сил что-либо сказать, или как-то воспротивиться тому, что сейчас происходило. Она и не чувствовала потребности уйти.       Леви спустил ладонь еще ниже, к спине, и, увидев, насколько она смущена, вдруг вернулся в реальность. Что он делал? Почему вдруг захотелось коснуться ее, стать ближе? Нужно было как-то поправить ситуацию, прежде чем он заработает пощечину и испортит те дружеские отношения, в которых ему было так комфортно с ней. Однако взгляд никак не хотел уходить с ее алых губ…       — Увидимся утром, Микаса.       Он заставил себя выдавить эти слова и убрать руку с ее спины. Микаса тут же встала, и, до невозможности смущенная, пробормотала что-то похожее на «спокойной ночи», стремительно выскакивая прочь из комнаты.       Леви откинулся назад на подушки. Что же он делает? Он не мог дать себе ответа на этот вопрос, по крайней мере не сейчас, пока он не понял, что движет им. Он часто успокаивал ее на вылазках, и прикосновения никогда не вызывали у него таких чувств. Но что-то произошло, что-то изменилось. И тот факт, что Микаса никак не сопротивлялась… Хотя он мог просто напугать ее. Болван Эрен наверняка не проявлял к ней никакой нежности, она и не представляла, что это такое.       Леви прикрыл рукой глаза, размышляя над тем, что он сделал. Наверное, лучше всего будет вести себя так, будто бы ничего и не было, и если Микаса ему подыграет, то так тому и быть. А может, при встрече стоит извиниться. Одно из двух.       Надо бы одеться, подумал он, вставая с кровати. Завтра предстоит интересный разговор.