Make her smile again

      Леви проснулся с ощущением пустоты. В комнате прохладно и пусто. Он сонно пошарил рукой по уже холодной стороне постели и окончательно проснулся. Куда делась Микаса?       Комнату залила предрассветная мутная дымка. Серое небо делало все блеклым и невзрачным. Было рано.       За все то время, что они жили вместе, Микаса ни разу не встала раньше Леви. Он же не торопился выскочить из постели в первый же миг. Ему нравилось смотреть на спящую девушку. На красивую, нежную Микасу.       Но теперь рядом ее не было, и он нехотя встал, собираясь ее отыскать в надежде, что она не решила снова сбежать от него.       В ее комнате Микасы тоже не оказалось. Кровать аккуратно заправлена. По крайней мере она здесь была, ведь прошлой ночью они оставили комнату в беспорядке. Не слышно было и звука воды в ванных комнатах.       Леви надеялся, что Микаса не ушла снова в одиночестве, черт знает куда. Неприятно это осознавать, но Леви переживал за нее еще с тех пор, как она сильно заболела. С одной стороны, Микаса встречалась с чем-то гораздо более ужасным, чем просто незнакомые места и простуда, но Леви хотелось уберечь ее даже от таких мелочей.       Однако Микасу удалось быстро обнаружить внизу.       Чуть поодаль от дивана, на ковре Микаса самозабвенно отжималась в одном белье и домашних штанах. Волосы спутались, кожа раскраснелась. Сколько времени она уже этим занимается?       Микаса не заметила Леви, и он оперся о стену, внимательнее разглядывая ее. Пот мелкими каплями струился по спине, капал на ковер, и Леви не хотелось даже думать о том, как он будет это отстирывать, но раскрасневшейся Микасе он мог простить, что угодно.       Под гладкой и светлой, почти белой кожей красиво перекатывались натянутые мышцы. Микаса всегда была в отличной форме, даже теперь, после перерыва, казалось, что ее тело все еще такое же сильное и выносливое. Красиво.       Леви не мог оторвать от нее взгляда, хотелось посмотреть на нее подольше, но когда-то она точно его заметит, и объясняться с ней сейчас было не с руки. Он негромко откашлялся, обозначая свое присутствие.       Микаса остановилась, вскинула голову и спустя мгновение уже схватила с дивана ночную рубашку, прикрываясь ей. Микаса наверняка бы покраснела, если бы лицо не было уже раскрашено румянцем от тренировки.       Леви на миг замер. Ее сбитое дыхание, розовые щеки, горящие глаза — ему  так нравилось видеть ее такой, его это так заводило…       — Доброе утро, Леви, — наконец выдавила она из себя. Дыхание все никак не хотело восстанавливаться, и Микаса часто и поверхностно хватала воздух ртом.       — Зачем ты это делаешь? — поинтересовался Леви.       — Я подумала, что пора приходить в форму, — сказала она, поворачиваясь спиной, и спешно натянула рубашку через голову.       Леви недовольно выдохнул. Он был бы не против еще немного посмотреть на нее, но успел разглядеть только красивые линии девичьей спины.       — Разминаюсь перед пробежкой, побежишь со мной?       Она невинно посмотрела на него через плечо, ожидая ответа.       — Зачем? — спросил Леви, искренне не понимая, зачем ей теперь нужны все эти изматывающие упражнения, после которых хочется только завалиться в свою кровать, пускай ужасно жесткую и неудобную, армейского типа, но кровать, и не подниматься ближайшие пару часов. Заниматься Леви любил. Спорт отлично отвлекал от сложных мыслей, разгружал голову, но думать и так было не о чем, а тренировки изнуряли. И кроме того — Микаса была женщиной. Излишние тренировки не шли ей на пользу. Ей бы поправиться, обрести естественную плавность черт, а не отращивать горы мыщц.       Микаса пожала плечами.       — Сама не знаю, зачем.       Она не сильно задумывалась об этом. Просто захотелось. Она и в Разведке занималась больше, чем нужно. Просто нравилось чувствовать каменные мышцы под кожей, чувствовать себя сильной, быть сильнее всех. Кроме Леви.       Казалось, что тренировки были неотъемлемой частью нее, что они помогали развеяться, когда было невыносимо. Физическая боль помогала справиться с душевной.       — Когда занимаюсь, не думаю о плохом, — все же ответила Микаса. — Ну что, побежишь со мной?       Леви посмотрел в окно. С таким видом о боли и прошлом думать совсем не хотелось. Это правда. Да и в душе у него тоже накопилось много такого, от чего хотелось бы отвлечься. По крайней мере от того, как идет Микасе этот румянец на щеках.       Леви занимался не так часто. Кровь Аккермана поддерживала в нем невероятную силу. У Микасы, должно быть, было то же самое. Но поддержать тело в хорошей форме было неплохой идеей. К тому же, надо было делать что-то с его коленом.       — Побегу.       — Вот и хорошо.       Она улыбнулась и прошла мимо Леви к лестнице, найти что-нибудь подходящее для бега в ее скудном гардеробе. Было бы неплохо купить что-то новенькое для спорта.       Раньше она и не задумывалась о том, в чем тренироваться, а в чем просто ходить. У нее и одежды-то было всего ничего. Только форма и юбка на смену. Теперь вещей было побольше. Не хотелось бы портить их тренировками.       Леви подумал о том, что странно было не вспоминать о тренировках все это время. Ему и делать-то было нечего, и даже при этом он не думал о спорте. Но позаниматься он был совсем не против, особенно с такой напарницей.       Микаса многое переняла у него, хотя он сам никогда ее не учил. Она схватывала все налету. Хватало пары тренировок вместе, чтобы Леви начинал замечать, что Микаса уже умело подражает его стилю. В бою же она не уступала ему самому по ловкости и скорости. Поистине лучшая из отряда.       Знал бы он тогда свою фамилию — не возникло бы вопросов. Ее сила была чем-то выдающимся и удивительным, пока Леви не узнал секрет их происхождения.       Леви поднялся наверх вслед за Микасой, поспешил одеться, и вскоре они выбежали вдвоем в тишину рассветающего утра.       План был прост — пробежаться по набережной вверх, до того леса, который обнаружила Микаса, и немного поупражняться там, как в старые добрые времена.       Бежать предстояло долго, но им обоим это нравилось. Пара кругов вокруг замка — ерунда. Самый приятный бег — изнуряющий, изматывающий до боли в мышцах.       На улице было холодно, и в легкой одежде оба замерзали. Но это было привычным делом. В начале всегда было холодно, а позже тело начинало гореть так, словно его опустили в раскаленный металл. Летом это было особенно невыносимо, но зимой было только на руку.       К тому же в армии было глупо жаловаться на погоду. Снег, дождь или жара не были достаточно веской причиной отложить тренировку. От умения сражаться в любую погоду зависела жизнь солдат. Никогда не знаешь, что случится на следующей вылазке — гроза, туман, мороз?       Леви слишком хорошо помнил, как титан разгромил целый отряд и сожрал его друзей, скрывшись в дымке после сильного ливня.       Наверное, солдаты ненавидели его за изнуряющие тренировки, но Леви было плевать. Его могли ненавидеть по сотне разных причин, главное, чтобы беспрекословно слушались. Это спасало им жизни. Если Леви приказал отжиматься в грязи — они должны были упасть в своих кипенно-белых брюках на землю и выполнять приказ.       Леви пытался показывать собственным примером, что тренировки — не самое страшное, что может случиться с солдатами, поэтому он и Эрвин часто присоединялись к солдатам.       Микаса и Леви бежали молча, и лишь ритмичное покачивание волн и выдохи нарушали тишину.       Когда они добежали до леса, стало жарко. Мышцы горели, легкие плавились от ледяного воздуха вокруг, но внутри появилась приятная, привычная усталость.       Микаса оперлась о колени, восстанавливая дыхание. Пускай она и смогла пробежать такое больше расстояние, все же чувствовала, что становилась слабее. Казалось, что раньше такие пробежки давались ей гораздо легче, и было обидно, что сила так быстро покидала ее, если не тренироваться каждый день.       Удивительно, как они после тяжелых тренировок умудрялись отдавать все свои силы на поле боя и сражаться за свои жизни раз за разом.       — Теряешь… хватку… Аккерман, — с насмешкой произнес Леви, который  так же, как и она, пытался восстановить дыхание.       — Кто бы… говорил, — парировала Микаса, не в состоянии связать буквально двух слов, не взяв паузы на вдох.       Микаса чувствовала себя гораздо лучше, чем вчера. Горести вечера уже испарились, неловкость от близости Леви тоже. Бег помог привести мысли в порядок. Занимаясь спортом, Микаса чувствовала себя на своем месте, в своей тарелке.       Леви, взмокший, стоял у сосны, рвано вдыхая свежий морской воздух. Микаса дождалась, когда они оба немного расслабятся и отдышатся, и только тогда предложила продолжить.       — Ну что, перейдем к основной части? — спросила Микаса, заговорщически поглядывая на капитана. Она, вообще-то уже успела устать, но признаваться в этом не хотелось. Особенно, не хотелось ударить в грязь лицом перед капитаном, который столько времени бежал наравне с ней, после таких тяжелых травм. Микаса не ожидала, что сейчас он даже не вспомнит о своем колене.       — Спрашиваешь, — тут же ответил Леви, направляясь вглубь леса.       Отыскав среди веток небольшой ровный участок, размяв затекшие от продолжительного бега ноги, Микаса подумала о том, как удивительно теперь заниматься с капитаном один на один. Раньше ее окружала большая компания из товарищей, но теперь она осталась совсем одна.       Почти.              — Как насчет парной тренировки, капитан Леви? — спросила Микаса, улыбаясь, надеясь на то, что теперь-то он ей не откажет.       Леви чаще наблюдал за разведчиками, чем тренировался вместе с ними. Мог поправить пару движений или провести спарринг, но всегда делал что-то свое, будто бы намеренно показывал, что он выше них.       Этому была причина — они учились сражаться с титанами, а не с людьми. И как иронично, что именно с последними они в итоге и вступили в войну. Леви не любил никого учить, поэтому и не занимался ни с кем лично. Его волновала только общая подготовка солдат и их выносливость. Он считал, что они сами должны понять, как вести себя на поле боя. Редкие спарринги были же скорее развлечением. А приемы они могли отрабатывать и друг на друге. За редким исключением, конечно.       Леви понимал, что он априори сильнее любого из них, а сдерживаться он не любил. Напрягаться приходилось только с Микасой, и сейчас он был не против потренировать ее. Она не была из тех лентяев, которые ничего не поймут, сколько не объясняй. Еще и будут ныть о своих синяках направо и налево. Леви был равнодушен к такому обучению, потому и отказывался от парных тренировок, предпочитая тренироваться в одиночку, пока солдаты выполняли разные его задания группами.       Леви бросил взгляд на Микасу. Она никогда ни о чем его не просила. Ее волновало только одно — Эрен. Она и на тренировках всегда пыталась набиться к нему в пару, и на дежурствах, и вообще куда угодно. Леви это страшно бесило. Но больше бесило ее абсолютное безразличие ко всему вокруг и к нему в том числе. Все, что Леви в ней часто видел, было злобой. Она всегда казалась ему мрачным отродьем, способным только собачкой бегать за Эреном.       Он не мог ее винить. Сам знал, что такое страх за любимого человека, но все равно злился, что его лучшего солдата тормозит какой-то тупоголовый титан-недоросток.       Теперь же Леви видел в Микасе настоящую девушку. Ту, что проглядывала в те редкие моменты, когда Леви замечал ее в разговоре с друзьями. Ему же доставались только безразличие и ее глупые споры.       Но с недавних пор она начала открываться и ему. Может быть, если бы он и раньше разглядел в ней всю ту ранимость и нежность, скрытую за каменными мышцами, они поладили бы гораздо раньше.       «Спарринг, значит», — подумал Леви, и улыбнулся своим мыслям. Он не прочь показать ей пару приемов, особенно учитывая то, что ему все равно придется касаться ее, поправлять движения и направлять.       Лицо Микасы вмиг просветлело, и губы Леви неожиданно для него самого растянулись в ответной улыбке. Ему нравилось видеть ее такой разной.       И почему он никогда не тренировал ее в Разведкорпусе? Этот вопрос, скорее всего, так и останется без ответа, ведь какой-то разумной причины он не мог припомнить. Делал ли он это по привычке, или же просто не хотел еще больше выделять ее из толпы подчиненных, теперь было невозможно сказать.       Пара десятков подтягиваний на ветках, несколько кругов отжиманий и пресса, и оба были готовы начать.       — Даже немного жаль, что тебе это больше не пригодится, но раз уж тебе интересно, то смотри… — сказал Леви, чувствуя, как мышцы активно сопротивляются нагрузке. Как же быстро он отвык от тренировок.       Тряхнув забившимися руками, он вплотную подошел к Микасе. На самом деле хорошо, что больше это не понадобится. Леви бы очень хотел прожить свою жизнь в мире. Надоело сражаться и бороться каждый чертов день.       Леви встал в начальную позицию. Руки сжались в кулаки на уровне его лица, правая нога скользнула вперед. Микаса быстро отзеркалила его действия. Способная и неглупая. То, что так нравилось Леви даже в Разведке.       — Теперь покажи, как ты нанесла бы удар из этого положения.       В интонации Леви появились привычные приказные нотки, и Микаса без лишних разговоров сделала пару резких выпадов вперед, сопровождая движение стремительными косыми ударами снизу-вверх.       Леви довольно кивнул. Это она умела и без него. Эти движения они оттачивали день за днем, доводили их до автоматизма. Именно их приходилось применять когда настало время сражаться с кем-то похуже титанов — с другими людьми.       — Смотри, что ты можешь еще отсюда сделать…       Леви обогнул Микасу со спины, тихо объясняя новые положения.       Его голос приятно щекотал ее слух, мурашками проходя по телу. Его глубокий, бархатистый голос теперь казался ей приятным. Раньше в Леви бесило все: и острый взгляд, и грубая речь, и голос, совсем неподходящий такому коротышке. Но теперь этот мерзкий коротышка вызывал в ней такие чувства, которых она не испытывала рядом ни с каким другим мужчиной. Даже  рядом с Эреном.       Леви стоял настолько близко, что Микаса могла почувствовать лопатками его тепло. От него привычно пахло солоноватым потом и разгоряченной кожей. Приятный и щекочущий воображение аромат.       От капитана всегда пахло по-особенному. Конечно, запах его пота почти не отличался от запаха любого другого мужчины, но от него не тошнило и даже не хотелось отстраниться, как бывало обычно в ближнем бое с ее товарищами. Ей даже казалось, что к запаху Леви всегда примешивается запах каких-то трав. Микаса была почти на сто процентов уверена в том, что это запах мыла, которого так часто не хватало для простых солдат. Но еще более удивительным было то, как такой человек, как Леви, обожающий чистоту, презирающий любые намеки на грязь и тем более человеческий пот, теперь спокойно касается ее потного тела.       Леви положил руку ей на талию, разворачивая бедра, поправил положение рук. Микаса подчинялась. Ей нравились его мягкие прикосновения. В армии никто с ней так не церемонился.       — Начинай замах снизу, а не сзади. И не сбоку. Так ты придашь руке еще больший момент, и получится вложить больше силы в удар, — объяснял капитан, отступая назад на пару шагов, чтобы она смогла попробовать.       Микаса внезапно поняла, что за все это время не сделала ни единого вздоха, боясь спугнуть это мгновение. Пришлось резко вдохнуть в надежде, что Леви не заметит ее очевидного замешательства. И только затем резко выкинула руку вперед, имитируя удар.       — Хорошо, — сказал Леви, и внутри запорхали бабочки. Почему она так реагирует на его похвалу?       — Теперь попробуй отразить этот удар. Справишься? — спросил капитан,  огибая Микасу. Он встал перед ней, не дожидаясь ответа. Он и так прекрасно знал, что у Микасы отменная реакция.       Тело Микасы напряглось. Она ждала следующего выпада, и, как и следует настоящему бойцу, совсем не расслабилась после первого удара. Она кивнула и внимательно вгляделась в Леви, ожидая атаки.       Микаса ловко увернулась от первого, предсказуемого удара, второй, летевший с противоположной стороны, по инерции пропустила мимо, и третий, самый коварный, она легко отбила предплечьем. Дыхание немного сбилось, но она уверенно ждала четвертого удара. Секунда. Две. Ничего.       — Молодец. Быстро учишься, — Леви улыбнулся.       Микаса улыбнулась в ответ. Оказывается, похвалу получать было очень приятно. Особенно, если ее произносит тот, чье мнение для тебя особо важно. А важным мнение Леви стало уже давно. Пускай сначала она его терпеть не могла, и даже не задумывалась о том, что он о ней думает, но после того, как их отношения наладились, еще там, на острове, она начала прислушиваться к нему и уважать его силу и ум. Все же Леви был очень умен, хотя Микасе все никак не хотелось этого признавать. До поры до времени, конечно. Во многих вылазках и на многочисленных заданиях Микаса видела, что капитан почти ничего не делал просто так, не обдумав. Очень многих вещей она не понимала либо в силу возраста, либо из-за собственной одержимости Эреном, по совместительству — глупости.       — Теперь нападай, — сказал Леви, расслабившись с виду. Микаса знала, что это все напускное, и Леви сосредоточен как никогда, но отрицать, что это выглядит эффектно, было бы глупо. А самым приятным было то, что он, кажется, хотел ее впечатлить.       Леви внушал уважение одним только взглядом, и сейчас он внимательно смотрел на нее, ожидала удара. Но Микаса осеклась.       — Но твои травмы…       И она отступила на шаг, опуская руки. Он только-только оправился от переломов и жутких ушибов, только-только перестал ходить без трости, и к тому же уже пробежал несколько километров. Серьезная нагрузка на его и без того многострадальные ноги. И ведь вечно ему доставалось. Он защищал ее в битве с Энни в лесу гигантских деревьев, вывихнув ногу, получал бесконечные порезы и ушибы, потертости и перетяжки от ремней УПМ. В последней битве ему приходилось бороться без некоторых пальцев и с раздробленной костью.       В Леви она не сомневалась, но что если он вдруг пропустит ее удар? Она не хотела бы, чтобы он пострадал.       — Звучит довольно оскорбительно, — беззлобно хмыкнул Леви, шагнув вперед. Микаса попятилась. Леви подходил слишком близко.       — Я все же сам в состоянии понять, что я могу делать в своем состоянии, а что нет.       Леви приблизился вплотную, и Микасе пришлось еще немного отступить. В его синих глазах плескались озорные огоньки.       Микаса прекрасно понимала, что Леви плевал на боль. Случись их тренировка несколько лет назад, она без зазрения совести двинула бы ему в самое больное место, и посмеялась бы ему прямо в лицо — сам ведь приказал. Теперь она так не могла.       — Пожалуйста, только не обижайся. — бормотала она, зная, что Леви это все равно заденет.       Леви подходил все ближе. Он сражался с титанами с раздробленными костями, что ему пара ударов от девчонки? Даже если эта девчонка — Микаса. Это даже не тренировка, почти игра, и то, что Микаса отказывалась ему навалять, уязвляло.       Микаса опустила глаза, не в силах больше смотреть на Леви. Теперь у нее был виноватый вид. Ее раскрасневшееся от занятий и смущения лицо выглядело еще привлекательнее, и по телу прошелся приятный трепет. Он чувствовал ее аромат, пожирал глазами полуприкрытые красивые глаза.       — Какая же ты все-таки зараза, Аккерман, — угрожающе проговорил он, стремительно сокращая расстояние между ними.       Микаса уперлась спиной в ствол дерева, лопатками ощущая его твердость и неровности коры. Разгоряченную кожу царапало, отступать было некуда.       Леви вдруг схватил ее за затылок, привлекая к себе, и впился в нее горячими губами.       От неожиданности Микаса распахнула глаза, уперлась руками в грудь Леви, пытаясь оттолкнуть, но он схватил ее за запястья, крепко удерживая. Силы разом покинули ее, когда она почувствовала, как Леви провел по ее губам языком. Все тело вздрогнуло, обмякая.       Микаса и не думала, что такой напор ей понравится. Леви грубовато придерживал ее вжимая в дерево, и Микаса осторожно ответила на поцелуй. Становилось все горячее, рука Леви, сжимавшая запястья, скользнула вверх, подбираясь к груди. Микаса задрожала в предвкушении новых, неизведанных прикосновений, но вдруг все прекратилось. Леви разорвал поцелуй.       — Ай, черт, чтоб тебя! — вскрикнул он, и тогда Микаса почувствовала вибрацию дерева за спиной. Как только Микаса пришла в себя, она увидела Леви, потирающего колено.       Микаса не удержалась и прыснула от смеха, глядя на всю нелепость этой ситуации. Все же, хоть и косвенно, но она все равно стала причиной того, что колено у него в конце концов заболело.       — Ладно, хватит на сегодня тренировок, — сказал капитан, хватая Микасу за руку. Он потянул ее на себя, и она, наконец, отлипла от дерева.       — В вашем возрасте, капитан, нужно быть осторожнее! — сказала Микаса, пытаясь подшутить над Леви, вид которого явно говорил о том, что этому дереву вообще не стоило появляться на свет.       — Что-то ты уж очень осмелела, Микаса, — ответил он ей, беззлобно улыбаясь в ответ. Шутки у нее были неплохие.       Домой пришлось идти не спеша. Леви, хоть и говорил, что все в порядке, начал прихрамывать. Бежать ему точно было нельзя.       Разгоряченные тела стремительно остывали, а до дома было еще далеко. Но бежать Леви и впрямь бы не смог. Если бы от этого зависела его жизнь, или жизнь дорогих ему людей, он не думал бы ни о каком колене, пулей бы метнулся в нужном направлении, но к счастью для него, опасность никому не угрожала. Он мог разве что простыть.       Привода сейчас страшно не хватало, и пускай местность до города была довольно открытой, все же зоркий глаз замечал места, за которые прекрасно бы зацепились крюки, тогда бы они с ветерком добрались до дома.       Погода начала портиться, и от утреннего солнца не осталось и следа. Чистое небо окрасилось в серый цвет. Ветер крепчал.       Дом обдал их, продрогших до костей, теплом.       — Пойду растоплю камин, наверняка только кажется, что тепло… — сказала Микаса, растирая ледяные ладони.       — Нет. Иди согрейся, я сам, — тут же прервал ее Леви. — Мне хватило твоих соплей еще в прошлый раз, отправляйся в ванную.       Микаса улыбнулась. В последние дни он казался таким заботливым, что Микаса таяла от его слов. Она прекрасно знала, что Леви позаботится о ней, даже если она снова заболеет. И на душе от этого становилось теплее. Она не могла вспомнить, чтобы Эрен побеспокоился о ней так же хоть раз…

***

      Микаса лежала в горячей воде, наблюдая как клубы пара расползаются по прохладной комнате, прогревая пространство вокруг. За стеной шумел душ, и Микаса снова бросила взгляд на чистую одежду, аккуратно сложенную у двери.       Удивительно, что они оба могут погреться в воде. Невообразимая роскошь, если вспомнить их душевые, в которых теплой воды хватало только на пару счастливчиков, первыми забегающих в душ. Остальным приходилось довольствоваться холодной водой. И если летом прохладный утренний душ освежал и придавал бодрости, то купаться в холодной воде зимой…       Микаса поежилась от этого неприятного воспоминания и решила, что пора выбираться. Вода в соседней комнате прекратила литься почти одновременно с тем, как она вылезла из ванной.       Вода расслабила забитые мышцы, и тело почувствовало привычную и такую приятную усталость после тяжелой тренировки. Хотелось просто полежать и ничего не делать и, к ее счастью, не нужно было теперь выбираться на какие-нибудь собрания, учения или дежурства. В особенности ей докучали вечные обсуждения того, как вести себя с марлийскими солдатами, и что же им делать без Эрена, который исчез где-то в тылу врага.       Удивительно, но при мысли об Эрене Микаса испытала… раздражение? Да, она злилась на него за то, что он абсолютно наиглупейшим образом уплыл в неизвестность, хотя в этом не было совершенно никакой необходимости. Злилась на то, что он опять занимает ее мысли, как наваждение.       Микаса сделала глубокий вдох. Нужно успокоиться и прийти в себя.       Наспех растерев себя полотенцем, она оделась и спустилась в гостиную.       Леви здесь не было, но из чайника на кухне шел пар, а в камине шумно потрескивали поленья. Крупные пламенные язычки лизали деревяшки.       Микаса оказалась права — дом успел за ночь остыть, и от холода ее немного потряхивало. Она потерла плечи руками, слегка согреваясь. Все же в домашней сыроватой после ванной одежде было холодно.       Погода за окном стояла пасмурная и безрадостная, и Микаса с удовольствием подумала о том, как же здесь все-таки уютно. Светлые стены, милый ковер, удобный мягкий диван — дом окружал ее, словно заволакивая большим теплым одеялом. В казармах ее встречали лишь серые каменные стены да простенькие жесткие кровати рядами.       Микаса повернулась на звук шагов. Леви спускался с лестницы. В руках у него был их единственный теплый плед.       — Возьми.       — Спасибо, — поблагодарила его Микаса, и тут же завернулась в шерстяную ткань, неприятно покалывающую нежную кожу, Сразу стало теплее.       Микаса не успела предложить ему поделиться пледом, Леви уже исчез на кухне.       Леви вернулся с двумя чашками ароматного чая, когда Микаса уже уселась на диване, посильнее закутавшись в плед. После ванной было тепло и хорошо. Колючий плед все еще пах свежестью.       Леви протянул ей кружку, и Микаса взялась за ручку. Леви сел на диван, держа свою чашку как-то очень странно. Микаса помнила, как она с друзьями в армии пыталась держать чашки так же, но это было ужасно неудобно. Чашка так и норовила выскочить из рук, а края больно обжигали пальцы. Но Леви, казалось, не обращал на это никакого внимания. Наверное, привык за столько лет.       Микаса, задумчиво отхлебнула чая, и язык вдруг ощутил непривычную сладость. Микаса никогда не признавалась, что любит сладкое, а чай для нее всегда казался какой-то горькой жижей. Но отказываться от того, что ей сделал капитан, она не могла. Но этот чай…       — Вкусно, — сказала Микаса, быстро допивая, пока не остыл.       — Я добавил тебе мед и лимон, чтобы ты не мерзла. Согревает, — задумчиво говорил Леви, глядя на Микасу из-под полуприкрытых ресниц.       Леви смаковал каждое мгновение. Редко ему выпадали такие дни, когда можно было расслабиться. Да и расслабиться было очень тяжело. Всегда находились какие-то дела, тревоги, волнения. Сегодня же не было ничего. Только он и красивая девушка, отвечающая ему взаимностью, которая сидит так близко, что протяни руку — тут же коснешься ее щеки.       Интересно, что бы сказали Ханджи и Эрвин, расскажи он им сейчас, что крутит роман с подчиненной, которая до поры до времени мечтала распороть ему глотку самым тупым ножом из тех, которые вообще возможно найти.       Леви улыбнулся своим мыслям. Ему все еще было больно от того, что его товарищей больше никогда не будет рядом, но он был уверен — Ханджи прыгала бы от счастья, узнай она, что Леви кого-то приметил. Эрвин же только похлопал бы его по плечу, одобрительно кивая.       Пустую чашку он отставил подальше и, протянув руку, коснулся края пледа, в который закуталась Микаса. Она поняла его без слов и вытянула руку, приглашая его под плед. Ее лицо, пунцово-красное, было очаровательным, и Леви придвинулся к ней вплотную, подтянул ее к себе. Вдыхая аромат ее влажных волос, он прикрыл глаза, намереваясь пролежать так как можно дольше. Тепло ее тела согревало гораздо лучше пледа. Он слышал, как стучит ее сердце, чувствовал, как Микаса расслабляется у него в руках.       От пледа пахло порошком, которым он стирал все вещи. Микаса пахла сладостью меда и терпким чаем.       За окном закрапал дождь, мелкой дробью барабаня по стеклу. Поленья в камине весело потрескивали. На душе — только покой.       Микаса до сих пор стеснялась того, что Леви так близко, но отказаться от его объятий не могла. Ей нравилось то, как он нежно прижимал ее к себе. Как простую девушку. Не машину для убийств. Он не смотрел на нее искоса, не грубил, не колол обидными словами, как это часто делал Эрен. Даже шутки Эрена часто ранили ее в самое сердце. Леви же, несмотря на все грубости, был осторожен со словами. Он оберегал Микасу, и ей это нравилось.       Леви был таким спокойным, рассудительным, взрослым.       На их острове, внутри стен всегда ходило выражение «быть, как за каменной стеной». Микаса никогда не чувствовала себя такой защищенной. С момента прорыва Марии и до самого этого дня, она, хоть и не хотела признаваться, боялась. Она много боялась, и самое страшное, наконец, произошло. Эрена больше нет, но даже он не дарил ей чувства защищенности. Ни с кем она не могла почувствовать себя в безопасности, ведь самая сильная — она. К ней будут обращены все взгляды, если случится беда.       С Леви все было иначе. Он сильнее, и он смотрел на Микасу, не как на воина, а как на простую девчонку. И если раньше Микаса обижалась, то теперь ценила это выше всего. Она устала быть сильной. Давно устала.       Микаса чувствовала теплое тело капитана на своем и думала о том, как сильно он раскрылся перед ней. Он всегда казался ей таким холодным и безразличным ко всему, что его не касается, что теперь просто в голове не укладывалось то, что он способен проявлять хоть какую-то толику сострадания и заботы. Но за все то время, что они провели вместе, Леви только и делал, что поддерживал и оберегал ее. Сердце щемило от тоски и нежности. Ей захотелось коснуться Леви еще, и она не сдержалась — провела рукой по его темным, рыжеватым в блеске огня волосам. Последний раз кто-то беспокоился о ней, еще когда родители были живы. И только капитан всегда напоминал ей о том, что не надо жертвовать собой, что Микаса должна думать и о себе.       Из мыслей ее вырвал странный звук — звон колокольчиков, и она не сразу поняла, что источник этого звука находится где-то совсем неподалеку.       Леви тут же расцепил руки и выбрался из-под пледа, направляясь к двери.       Точно. Телефон. Странная, но ужасно полезная и удивительная вещица. С помощью нее Леви смог так быстро пригласить для нее врача.       На острове, если бы она внезапно заболела, пришлось бы ехать до ближайшего города, чтобы получить помощь. Часто врача не было на месте, и пока его находили, было слишком поздно. Многих больных лечили, чем придется, особенно тех, кто был не особо важен.       Разведка не считалась чем-то важным, поэтому и настоящего врача у них никогда не было. Только Ханджи и какие-то заезжие мужчины, появляющиеся только когда разведчики, изрядно потрепанные, возвращались с вылазки.       Но кто мог звонить им теперь?       Леви разговаривал негромко, и Микаса не могла разобрать, о чем. Борясь с любопытством, она осталась на месте. Если будет важно, Леви обязательно расскажет.       — Фалько звонил, — сказал Леви, возвращаясь к дивану за кружками.       — Фалько? — глаза Микасы широко распахнулись, удивленно глядя на капитана.       — Вылетело из головы. Они с Габи увидели меня, когда я убирался в задней комнате. Напрашивались в гости. Если дождь прекратится, то они придут.       Микаса не поверила своим ушам. Леви пригласил кого-то к себе в дом? Это звучало одновременно удивительно и невероятно. Точно ли сейчас перед ней стоял тот самый ворчливый капитан, который терпеть не мог посторонних людей? Который никого без надобности и близко к своему кабинету не подпускал? Даже, казалось бы, близкая подруга Ханджи регулярно получала порцию оскорблений каждый раз, когда ей нужно было зайти к нему по не особо важному делу, и отвлекала его от бумаг.       Но Микаса вспомнила, как по-отечески Леви относился к ребятам и улыбнулась. Ему они будут только на пользу.       — Может, мы тогда что-нибудь для них приготовим? — спросила Микаса, все еще не до конца веря тому, что у них будут гости. Сказать по правде, она была бы рада увидеть ребят.       Детей Микаса любила. Еще когда помогала в детском доме, который создали Хистория и Леви, она думала, что возможно когда-нибудь и у нее будут дети, и ей нравилась думать о том, как она будет возиться со своими девочкой или мальчиком, но тогда сама мысль казалась ей глупой. Да и в качестве мужа она неизменно видела только Эрена. Теперь ее мечте никогда не сбыться, думала Микаса, искоса поглядывая на Леви.       — Я что-нибудь приготовлю, — сказал он, слишком сильно выделяя это пресловутое «Я». Повторять дважды для Микасы не было нужды. Она мысленно усмехнулась про себя. Ну да, она-то уж отменный мастер готовки.