Дарующий звёзды

Звонкий голос Эмбер разрезал степенную беседу преподавателей: — Господин Чжун Ли-и-и! Её стремительное появление вызвало лёгкое оживление среди собравшихся. Несколько пар глаз повернулись к шумной студентке — кто-то с удивлением, кто-то с добродушным осуждением. — Ох, архонты, прошу прощения за вторжение! — Эмбер резко затормозила, внезапно осознав, что прервала важную беседу. Она поспешно поклонилась, красный бант съехал набок. — Доброе утро всем преподавателям! Надеюсь, новый учебный год будет плодотворным для всех нас! В ответ раздались одобрительные кивки. Стоящая рядом высокая блондинка с волосами цвета пшеничного поля и пронзительно голубыми глазами улыбнулась: — И тебе удачи на втором курсе, Эмбер. — Голос женщины звучал как тёплый летний ветерок. — По твоему виду я могу предположить, что у актива возникли... трудности? Бант снова дёрнулся, когда Эмбер заерзала на месте: — Это... это настоящая катастрофа, мисс Джинн! — её пальцы нервно теребили край кофты. — Микрофоны вышли из строя, музыкальный список не готов, а до начала линейки осталось всего... — она бросила взгляд на часы, — двадцать семь минут! Мисс Джинн прикрыла глаза, будто предвидя ответ: — Позволь угадать... Беннет отвечал за музыку? Эмбер лишь безнадёжно кивнула, вызывая серию понимающих вздохов среди преподавателей. В воздухе повисло молчание, которое вдруг разрезал бархатный баритон: — Учитывая своеобразную удачу нашего Беннета, это вполне ожидаемо. — Голос звучал так, будто тёплый мёд стекал по спине. Чайльд почувствовал, как его желудок странно сжался, а по затылку пробежали мурашки. — Не стоит винить юношу, Эмбер. Скорее всего, часть файлов оказалась повреждённой при загрузке. У нас ещё есть время исправить положение. Чжун Ли говорил с невозмутимым спокойствием, его золотистые глаза излучали уверенность: — Мистер Альбедо и мисс Сахароза могут проверить кладовую у химической лаборатории — там должны быть запасные микрофоны. А ты свяжись с Беннетом, чтобы он принёс флешку с тем, что удалось сохранить. Эмбер преобразилась на глазах. Её бант буквально подпрыгнул, когда лицо озарилось радостью. Чайльд с удивлением отметил, как быстро эта девушка переходит от отчаяния к воодушевлению — казалось, её эмоции менялись быстрее, чем погода в Снежной. — Сейчас же позвоню ему! — воскликнула Эмбер, хватаясь за телефон. Затем её взгляд упал на рыжеволосого парня рядом, и она замерла с открытым ртом: — А это… Ой... а как тебя зовут? Внезапная тишина. Все взгляды — преподавателей, Эмбер, самого Чжун Ли — теперь были направлены на Чайльда. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу под этим коллективным вниманием. — Чайльд, — пробормотал он, избегая встречных взглядов. — Первокурсник. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки — столько внимания было явно лишним. Тот самый бархатный баритон, от которого по спине пробежались мурашки, раздался снова: — Чайльд Тарталья? Рыжеволосый вздрогнул — как он знал его фамилию? — Ага, значит, ты с института экономики и права! — оживилась Эмбер, уже набирая номер на телефоне. — Господин Чжун Ли помнит всех студентов оттуда, даже новичков! Мужчина с глазами, напоминающими драгоценный корляпис, следил за удаляющейся Эмбер с лёгкой улыбкой, затем его взгляд скользнул к Чайльду. Неспешным движением он оперся о перила, задерживаясь на мгновение. — Приятно познакомиться, Чайльд, — его голос звучал как тёплый шёлк. — Я Чжун Ли. Буду вести у вас историю и философию права. — Он сделал небольшую паузу, и Чайльд почему-то замер. — Также я заместитель декана вашего института и... — в уголках его глаз собрались лучики смешинок, — неофициальный куратор этого бедного студенческого актива. Его улыбка — медленная, словно раскрывающийся веером хвост павлина — заставляет что-то странное произойти в груди Чайльда. Сердце не просто замирает — оно совершает головокружительное сальто, падает вниз, застревает где-то под диафрагмой, оставляя после себя лишь сладкое, тревожное покалывание. Или это просто похмелье? — Чайльд! Ты вообще меня слушаешь? — резкий толчок в спину вернул его к реальности. Эмбер стояла рядом, нетерпеливо дёргая его за рукав. — Нам в студенческий актив, быстро! — Вообще-то, — Чайльд сглотнул, пытаясь вернуть контроль над голосом, — я всё ещё ищу туалет. Эмбер хлопнула себя ладонью по лбу с такой силой, что её бант едва не слетел. — Опять всё забываю! — её смех приятно прозвенел. — Но ты же хороший парень, правда? — не дожидаясь ответа, она снова вцепилась в руку Чайльда с силой, достойной профессионального скалолаза. — Я дам тебе ключ к частной уборной студенческого актива! Только тссс! — она подмигнула, будто посвящая его в тайное братство. — Пошли-и-и! Они пронеслись по холлу, как мини-торнадо, и через мгновение Чайльд снова стоял перед массивной дверью "Студенческого актива". Войдя внутрь, он невольно замер — вопреки ожиданиям, здесь царил почти военный порядок. — Вселенная явно на нашей стороне, раз эта ужасная музыка не скачалась! — провозгласила блондинка, чей наряд выглядел так, будто его собирали в темноте во время землетрясения. Девушка грациозно развалилась на стуле, играя с прядью волос. — Нам дан шанс включить что-то достойное. — Фишль, но... но правила... — пробормотал Беннет, нервно поправляя очки, съехавшие на макушку. Его голос дрожал, как первый снег перед оттепелью. — Может, мне просто уйти? Я приношу одни проблемы... Эмбер ворвалась в комнату, как ураган, и метнула в него взгляд, от которого мог бы загореться бумажный самолётик. — Попробуй только! — её пальцы сжались в кулачки. — Ошибки — это просто ступеньки к успеху! — Но ты сама сказала, что это конец света... — Беннет съёжился, словно ожидая удара. Глава актива застенчиво почесала затылок, и её лицо расплылось в виноватой улыбке: — Ну... это была моя ошибка. Внезапно раздался резкий голос, будто скрип несмазанных качелей: — Это ещё кто? Чайльд опустил взгляд — перед ним стояла миниатюрная девушка с лицом, на котором читалось вечное недовольство мирозданием. — О, это же Чайльд Тарталья! — Эмбер звонко хлопнула в ладоши. — Первокурсник с эконома! А это Диона — наша маленькая, но страшная хозяйка порядка. — Она игриво потянулась ущипнуть щёчку девушки, но получила точный удар коленом в бедро. — Ой! Ну разве не прелесть? Фишль приподняла бровь, изучая Чайльда взглядом, каким обычно рассматривают подозрительные пятна на лабораторных халатах: — Он вообще сам хочет здесь быть? Или это очередная твоя инициатива? Эмбер замерла, словно пойманная на месте преступления. Её глаза метнулись к Чайльду, ища поддержки, но встретили лишь молчаливый, растерянный взгляд. — Ну... он просто за ключом! — наконец выпалила она, стремительно направляясь к столу с такой решимостью, будто шла на штурм крепости. Её пальцы затанцевали по связке ключей, пока не нашли нужный. — Вот, — протянула она парню, и её улыбка обычно напоминавшая солнце, в этот раз выглядела виновато. — Третья дверь справа, как выйдешь. Рыжеволосый кивнул, сжав в ладони холодный металл, и вышел — прямо в объятия неожиданной встречи. Чжун Ли стоял в дверном проёме, его золотистые глаза слегка расширились от удивления. — Уже покидаешь нас, Чайльд? — его голос звучал как тёплый дождь после долгой засухи. — Я... — Чайльд судорожно сглотнул, демонстрируя ключ. — Мне нужно... потом верну... Преподаватель улыбнулся — мягко, понимающе, но в его взгляде исчез всякий интерес, от чего в груди Чайльда странно защемило. — Жаль. Я надеялся, ты останешься. И с этими словами он шагнул в комнату, оставив Тарталью стоять в коридоре со странным ощущением — будто его только что вежливо выставили за дверь кружка по интересам. Проверив время на телефоне, парень скривился — целых двадцать минут этого цирка ради туалета? Он закатил глаза и зашагал по коридору, уже предвкушая стандартное школьное убожество. Но то, что он увидел, заставило его остановиться на пороге. Это было уютно. На стене — аккуратная полка с персональными ячейками. Его взгляд автоматически выхватил знакомые имена: Эмбер, Фишль, Диона... Беннет. Дальше — Син Цю, Кэ Цин... Мона? — Что за чертовски популярный актив? — пробормотал он, чувствуя себя посторонним на чужом празднике жизни. Зеркало отразило то, чего Чайльд так старался не замечать. Бледная, почти прозрачная кожа, через которую проступают синеватые прожилки. Глаза — когда-то яркие, как летнее небо, теперь потухшие сапфиры. Тени под ними. И эти рыжие вихры, торчащие в разные стороны, словно пытающиеся сбежать с его же головы. — Ужас, — фыркнул он, включая воду. Холодные струи обожгли лицо, но не смыли главного — того, что сидело глубоко внутри. В зеркале, среди капель воды, мелькнула розовая наклейка: "Детка, ты выглядишь потрясающе!" Чайльд фыркнул — этот жизнерадостный почерк мог принадлежать только Эмбер, как и половина кричаще-ярких деталей в этой уборной, напоминавшей скорее арт-инсталляцию, чем строгое университетское помещение. Дверь щёлкнула за ним с удовлетворяющей чёткостью, когда он вернулся в эпицентр хаоса. Кабинет студенческого актива бурлил, как котёл с адским зельем: голоса перекрывали друг друга, жесты становились всё шире, а в углу Фишль драматично заламывала руки, будто разыгрывала сцену из классической трагедии. И посреди этого шторма — он. Чжун Ли. Мужчина стоял, прислонившись к стене, с закрытыми глазами и сложенными на груди руками. Совершенно невозмутимый. Как скала в бушующем море. Чайльд почувствовал, как в горле пересохло — что-то в этой спокойной уверенности заставляло его кожу покалывать. Быстрым шагом, стараясь не привлекать внимания, он прокрался к столу Эмбер, швырнул ключ на видное место и почти бегом ринулся к выходу. Последний год перед поступлением он провёл, зарывшись в учебники, как крот в свою нору. Теперь же эти толпы, этот гул, эта постоянная необходимость быть среди людей — всё это сжимало его грудную клетку невидимыми тисками. Чайльд запрокинул голову, вдохнул полной грудью и открыл глаза — прямо перед ним висел огромный информационный стенд с распределением мест по факультетам. Как он мог его не заметить раньше? Впрочем, теперь это не имело значения — по крайней мере, эти двадцать минут бесцельного блуждания позволили ему хоть немного прочувствовать пульс университетской жизни. Найдя наконец свою группу, он подошёл к женщине с безупречной осанкой и пронзительным взглядом — Нин Гуан, если верить табличке. Её маникюр с золотым тиснением постукивал по списку, когда она отмечала его фамилию. Волна облегчения накатила на Чайльда, когда он прислонился к прохладной стене. Теперь можно было просто... существовать. Наблюдать. Ждать. Где-то на сцене зашумели микрофоны. Церемония скоро должна была начаться.