Дарующий звёзды

Чайльд поднялся на второй этаж, где его встретили четыре загадочные двери. Одна — приоткрыта, словно зазывая заглянуть внутрь. Любопытство взяло верх, но стоило ему засунуть голову в щель, как он тут же пожалел. Две девушки в полуобморочном состоянии валялись в ванной, их лица были разукрашены похабными надписями и сердечками. Третья, обняв унитаз, кажется сейчас совсем не волнуется за состояние подруг. Парень закрывает дверь, надеясь, что на разрисованных лицах и рвоте неприятности барышень закончатся. — Осталось три варианта… — пробормотал он без особого энтузиазма. Решив действовать хитрее, он прижался ухом к первой двери, зажав второе ладонью. Глухой гул голосов, смех— явно не то, что нужно. Следующая дверь оказалась тихой. Слишком тихой. Осторожно приоткрыв её, он тут же столкнулся взглядом с парнем, сидящим в кресле. Девушка перед ним, стоя на коленях, явно была занята чем-то, что не предполагало зрителей. — Премного виноват… — Чайльд мгновенно захлопнул дверь, даже не успев смутиться. Усталость от всей этой похабщины начинала давить на виски, но, по крайней мере, выбор теперь был очевиден. Последняя дверь. Он толкнул её — и тут же зажмурился. Комната буквально светилась. В отличие от полумрака коридоров, где единственным освещением были разноцветные лучи проекторов, здесь мягкий золотистый свет лился из массивной люстры, отражаясь в стёклах книжных шкафов. Чайльд замер на пороге, осматриваясь. Это была библиотека. Не та унылая, пыльная комната с учебниками, что он представлял, а что-то из старых аристократических особняков. Настоящая, пахнущая старыми страницами и дорогим деревом. Книжные стеллажи, словно стражники, выстроились вдоль стен, оставляя место лишь для двух высоких окон, за которыми мерцали уличные фонари. В центре — диван и два кресла из тёмно-коричневой кожи, будто ждавшие важных гостей. На стеклянном столике рядом аккуратной стопкой лежали книги, а напротив — камин из чёрного мрамора, в котором, несмотря на раннюю осень, уже потрескивали дрова. Чайльд замер на пороге, когда из глубины библиотеки раздался голос — бархатный, но с едва уловимыми нотами раздражения, как дорогой коньяк с легкой горчинкой: — Будьте любезны покинуть помещение. Эта комната не предназначена для вечеринки. Только теперь Чайльд различил в полумраке у дальнего стеллажа высокую фигуру. Чжун Ли стоял, слегка наклонившись над полкой, его пальцы с длинными ухоженными ногтями медленно скользили по корешкам книг. Он даже не удостоил вошедшего взглядом, его профиль казался вырезанным из мрамора — неподвижный, идеальный, слегка подсвеченный мерцанием камина. — Как скажете, могу я только тут переодеться? — голос Чайльда прозвучал неожиданно громко в этой тишине. Чжун Ли наконец повернул голову. Золотистые глаза, отражающие блики камина, скользнули по пятну, по лицу Чайльда, по его скрюченным от неловкости пальцам. — А, Чайльд. — Губы мужчины дрогнули в полуулыбке. — Прости, принял за очередного потерявшего меру первокурсника. — Он закрыл книгу, которую держал в руках, пальцы скользнули по кожаной обложке. — Не умеешь пить? Тон был ровным, но в уголках глаз танцевали искорки насмешки. — Можно и так сказать, — сквозь зубы процедил Чайльд, натянуто улыбаясь. Он подошел к дивану, пальцы впились в ткань толстовки. — А Вы что здесь делаете, если так раздражаетесь от гостей? — Его взгляд скользнул по камину, где потрескивали дрова, по бокалу с красным вином на столике, по раскрытой книге с позолоченным обрезом. Чжун Ли неожиданно рассмеялся — низко, грудью, заставив тень от его длинных ресниц заплясать на скулах. — Живу, — его ухмылка заставила Чайльда замереть. — Кажется, я упоминал, что курирую студенческий актив? — И в обязанности куратора входит предоставление своего дома под попойку? — Он жестом обвел роскошную библиотеку, где каждая деталь — от бронзовой статуэтки на камине до кожаных переплетов книг — кричала о деньгах и вкусе. Чжун Ли наконец достал нужный том — его пальцы ласково обхватили корешок. Неспешными шагами он приблизился к дивану. — А ты считаешь правильным лишать студентов возможности отдыха? — Его голос стал тише, почти интимным. — Ведь впереди у них год напряженной учебы, стрессов, бессонных ночей... — Он сел на диван рядом с парнем, и свет от камина заиграл в его волосах, выделяя медные оттенки в темных прядях. — Разве они не заслужили немного разрядки? — Совершенно нет, однако, Вы правда думаете, что погром, который они оставят после себя, стоит этого веселья? — парень скептически рассматривает обложку книги в руках взрослого. — «Проблемы полового созревания»? Поздновато Вы об этом задумались, — он прикрыл рот ладонью, но смешок всё равно прорвался. Огонь в камине отразился в глазах Чжун Ли, когда тот медленно поднял взгляд. — Во-первых, — его пальцы постучали по кожаной обложке, — я никогда не заключаю невыгодных сделок. Во-вторых... — Он на мгновение задумался, будто впервые видя книгу. — Это не для меня. Пауза повисла между ними, наполненная потрескиванием дров. — И я не настолько стар, как тебе кажется. Чайльд плюхнулся рядом, приняв позу заговорщика: — Давайте-ка угадаю... — Его голос стал игриво-снисходительным. — Вам 23, а эту сокровищницу мудрости Вы собрались вручить мне в качестве «пособия по выживанию»? — Близко, — Чжун Ли усмехнулся, облокачиваясь на спинку. Мебель слегка прогнулась под его весом. — Двадцать восемь. — О-о-о, — Чайльд притворно разочарованно закатил глаза. — В «Клуб 27» Вам дорога уже закрыта. Он взял книгу, которую ему протянули, перелистывая страницы с преувеличенным интересом. — Но зачем мне это? — Хотя я никогда не был связан с музыкой, — преподаватель наклонился, и его дыхание коснулось запястья Чайльда, — приятно, что ты считаешь меня звездой. Его пальцы скользнули под рукав толстовки, обнажая бледную кожу с тонкими серебристыми линиями — старыми шрамами, почти зажившими, но не исчезнувшими. — Значит, не показалось, — прошептал он, проводя подушечкой пальца по самым заметным. — Не стану лезть в твои дела... — Взгляд золотистых глаз прожигал кожу, как расплавленный металл. — Просто знай, что это не самый лучший выход. Чайльд резко дёрнул руку, словно и правда обжёгся. Ткань рукава упала обратно, скрывая следы прошлого. Он резко сжал запястье, будто пытаясь физически заблокировать доступ к своим тайнам. — Видимо Эмбер сегодня утром слишком рьяно таскала меня за рукав, — его голос стал ровным, почти ледяным. — Но даже если бы я демонстративно не скрывал, это не даёт вам права... Он резко вдохнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, а затем швырнул книгу на диван, где она приземлилась с глухим шлепком. — Спасибо за предложение, но я пас. Чжун Ли медленно поднял руки в шутливой капитуляции, но в его золотистых глазах по-прежнему плескалось веселье. — Мои искренние извинения, — произнёс он, и Чайльд скривился — да ни грамма там искренности. — Ты же хотел переодеться? — Чжун Ли кивнул на рюкзак. Эти проклятые золотистые глаза — продолжали светиться едва уловимой усмешкой. Чайльд встал, достал из рюкзака футболку, разгладил её на спинке дивана, затем замер, уставившись на мужчину. — Вы не могли бы... — он заколебался, затем неопределённо махнул рукой, — отвернуться? Губы Чжун Ли растянулись в хищной ухмылке. — Я тебя смущаю? — Он нарочито медленно скрестил ноги, облокотившись на подлокотник. Каминный свет играл в его волосах, выделяя медные блики. — Прости, я думал, что раз мы двое взрослые мужчины... Жар разлился по щекам Чайльда, смешиваясь с нарастающим раздражением. — Мне абсолютно всё равно, — он резко отвернулся, срывая с себя толстовку. Ткань зашуршала, обнажая бледную спину с выступающими лопатками. — Делайте что хотите. За спиной раздался мягкий смешок. — Премного благодарен за разрешение, — голос Чжун Ли стал нарочито томным, бархатным, будто струящийся по коже. И вот оно — это странное ощущение внизу живота, будто стая бабочек решила устроить там хаотичный бал. Чайльд резко натянул чистую футболку, мысленно посылая себя куда подальше и запихивая грязную вещь в рюкзак с излишней старательностью. Парень резко развернулся, уже готовый бросить язвительное замечание — и застыл. Каминное пламя отбрасывало золотистые блики на профиль Чжун Ли, который, казалось, полностью погрузился в чтение. Длинные пальцы неторопливо перелистывали страницы, будто их обладателя вообще не интересовало, что происходит за пределами этого кожаного переплета. — Что-то ещё? — мужчина поднял глаза, и его бровь изящно поползла вверх. Голос Тартальи предательски дрогнул: — Просто... проверял, не смотрите ли Вы. "Боже, да убейте меня сейчас же", — пронеслось в голове, пока он мысленно бил себя лбом об ближайшую стену. Чжун Ли медленно поднялся с дивана. Его движения напоминали течение меда — плавные, тягучие, намеренно замедленные. Шаг. Еще шаг. Теперь они стояли так близко, что парень различал тонкий аромат сандала и чего-то пряного, что витало вокруг старшего. — Воротник завернулся, — тихо произнес Чжун Ли, его пальцы скользнули по ткани, поправляя складки. Прикосновение длилось секунду, но Чайльд почувствовал его всем телом, словно по коже пропустили слабый электрический разряд. Пальцы под подбородком. Легкое, но неоспоримое давление, заставляющее поднять голову. Их глаза встретились — и мир сузился до этого взгляда, до этого голоса, опустившегося до шёпота. — Расслабься, — голос, в котором таилась насмешка, заставляет всё лицо студента пылать. — Меня не интересуют дети. Камин, книга, вся эта проклятая библиотека — всё поплыло перед глазами. Но хуже всего было то, что происходило ниже пояса — сладкая, жгучая волна, сжимающая живот и заставляющая кровь пульсировать в самых неподходящих местах. Эти слова обожгли сильнее, чем любое прикосновение. Чайльд почувствовал, как воздух застревает в легких. Его тело реагировало вопреки разуму — пульс участился, ладони стали влажными, а в голове вдруг возникла совершенно абсурдная картина: он на коленях, эти сильные руки в его волосах... — Доброй ночи, господин Чжун Ли! — Чайльд вырвался так резко, что закружилась голова. Руки машинально схватили рюкзак. Его кеды гулко застучали по паркету, убегая от комнаты, от камина, от этого невозможного человека. — До скорой встречи, Чайльд. Фраза повисла в воздухе пустой комнаты, смешавшись с треском догорающих поленьев. Холодный сентябрьский воздух ворвался в лёгкие, как лезвие ножа. Чайльд стоял, сжав кулаки, чувствуя, как его мысли превратились в сплошной поток матерных слов, кружащихся в голове с бешеной скоростью. "Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ." Он судорожно глотнул воздух, но ком в горле не исчезал. А там, внизу... Там всё ещё пульсировало предательское тепло, напоминающее о минуте слабости. Тарталья резко потянул рукой за воротник футболки, будто ткань вдруг стала слишком тесной. Свежий ветер обдувал разгорячённую кожу, вызывая мурашки. Шорты казались теперь не просто неподходящей одеждой — они стали настоящей пыткой. Чайльд плюхнулся на крыльцо, вцепившись пальцами в рыжие пряди. Парень судорожно сглотнул, чувствуя, как жар медленно сменяется мурашками. Без толстовки было прохладно, но это нисколько не помогало. Он закрыл глаза, вновь и вновь прокручивая в голове тот момент, когда пальцы мужчины коснулись его подбородка... — У тебя есть пять минут, чтобы исчезнуть, или мне придётся принять меры, — прошипел он, уставившись на свои шорты с таким видом, будто они виноваты во всех его проблемах. — Оу, прости, — раздался сзади голос, и парень чуть не подпрыгнул на месте, обернувшись так резко, что только чудом не свалился с крыльца. — Стой! Кэйя! — его голос предательски сломался. — Это... это не тебе. Синеволосый замер, медленно обводя взглядом пустую улицу, затем перевёл взгляд на Чайльда. Его брови поползли вверх. — У меня небольшая проблема, — пробормотал рыжеволосый, отводя взгляд. — Она... э-э... скоро пройдет. — Ты бежал сюда как ошпаренный, мне кажется ты преуменьшаешь, — Кэйя склонил голову набок, изучая соседа с ног до головы. Его взгляд задержался в районе паха, и вдруг лицо озарилось понимающей ухмылкой. — О-о-о, так вот в чём дело! — Он свистнул, прикладывая руку к сердцу. — Тебе помочь добраться до комнаты? — Ты что заигрываешь? — Чайльд попытался шутить, поправляя шорты, но его улыбка получилась кривой. — Архонты, конечно! — Кэйя театрально приложил руку к груди. — Милашка, да ты вообще видел себя в зеркале? — Он изобразил веер рукой, как дама при обмороке, и Чайльд невольно рассмеялся, несмотря на всю абсурдность ситуации. — Ну что, — Кэйя уже спускался с крыльца, повернувшись спиной, чтобы дать соседу время прийти в себя. — Пойдёшь рассказывать, какая соблазнительная особа довела тебя до такого состояния? Его тон был настолько игривым, что Чайльд почувствовал — этот идиотский инцидент, возможно, и не станет поводом для бесконечных шуток. По крайней мере, он на это надеялся.