No control

                   Чан чувствует присутствие Хёнджина в аудитории ещё до того, как входит внутрь, жалея, что не успел выйти покурить перед парой. Он решает, что просто будет делать свою работу, но волнение охватывает всё тело, и альфа делает глубокий вдох прежде, чем открыть дверь.       На новость о том, что с понедельника в его расписании появится ещё несколько новых групп, включая ту, в которой был Хван Хёнджин, он реагирует относительно спокойно, посчитав это небесной карой за все те запретные мысли, которые Чан себе позволял в адрес своего студента. За то, что поддался им и совершил такую глупость. Чтобы он ещё хоть раз позволил себе отключить мозги и руководствоваться лишь эмоциями? Больше никогда.       Всю свою сознательную жизнь Чан полагался на свой самоконтроль, с холодным умом подходя к любому делу. Отец всегда твердил ему одно и то же — не поддаваться своим звериным инстинктам, а думать головой. И до недавнего времени это работало.       Тебе больше не нужно контролировать себя.       Слова другого альфы, сказанные просто для продолжения, были как бальзам на душу, и лучшим из того, что Чан когда-либо слышал в своей жизни.       — Думаешь он знал, что ты его студент, когда подошёл к тебе в клубе? — прищурившись, Минхо рассматривал профессора, пытаясь оценить уровень угрозы, скрытой за этой добродушностью, которую тот прямо излучал.       — Уверен в этом.       Хёнджин вспоминает, как Крис наблюдал за ним. Взгляд, который он столько раз отводил, пока окончательно не сдался. Его сдержанность и неуверенность, немногословность в конце концов. Наверняка безумное количество мыслей о неправильности происходящего из-за того, что они оба альфы. Из-за того, что Хёнджин был студентом в вузе, в котором он преподавал. Крис ничего не знал о предпочтениях Хёнджина, и всё равно хотел именно его, а не того омегу, как подумал альфа изначально.       — И тебя это вообще не волнует? Я слышал, что он классный препод и многие любят его. Но он считай обманул тебя.       — Крис не сделал ничего такого, — ему хотелось оправдать профессора в глазах друга. — И я сам дал ему понять, что не против секса с альфой.       Минхо тихо смеётся и устало вздыхает, боясь представлять, как именно Хёнджин дал ему это понять.       — Твой Крис оказался обычным сталкером, ты это понимаешь? Он наверное следил за тобой, а ты ещё и домой его к себе привёл. Ты такой легкомысленный, я хуею.       Порой Хёнджин безумно раздражал своей беспечностью. Минхо всегда считал, что тот достоин большего, чем каждый раз подвергать себя риску, ошиваясь не понятно где и соглашаясь на секс с незнакомцами. Словно с ним недостаточно хуйни случалось в жизни, что он всё продолжает и продолжает упрямо во что-нибудь вляпываться.       — Я ему чем-то понравился ещё до нашего знакомства, — поражённо произносит Хёнджин, пропуская рассуждения друга мимо ушей.       Минхо удивлённо вскидывает брови. Подобное случается сплошь и рядом, но этому болвану бесполезно что-то доказывать. Если он даже не осознаёт насколько привлекателен, что на него ведутся и другие альфы в том числе. Да все те, с кем он вечно срётся из баскетбольной команды, по-любому втайне пускают слюни на его длинные ноги в форменных шортах.       — Сомневаюсь, что ты всё ещё интересуешь его после того, как облажался, — ехидно произносит Минхо.       — Я просто перестарался.       — Теперь это так называется? Даже подрочить ему нормально не смог, — омега честно старается говорить шёпотом, но некоторые, сидящие впереди них, всё равно иногда оборачиваются от его слов.       Хёнджин поджимает губы, пытаясь вспомнить когда успел посвятить Лино в такие подробности, и надеясь, что не взболтнул случайно о том, что Крис — энигма.       — Ты просто не видел его в тот момент. Он такой... — Хёнджин проводит ладонями по лицу и немного съезжает на стуле.       — Не договаривай, не хочу знать, — перебивает его страдания Минхо, чувствуя, как усилился запах парня, раздражающе щекоча нос, и переводит взгляд на профессора Бана.       Тот отвечает на чей-то вопрос, шутит, а затем улыбается и поправляет очки, когда слышит смех студентов. Выглядит максимально безобидно и даже мило. Если Хёнджин — первый альфа, с кем он был так близок, то Лино ему искренне сочувствует. Потому что такое количество тараканов в голове, как у Хёнджина, он ещё ни у кого не встречал.       — Просто поговори с ним нормально, а не как ты умеешь.       Тщательно избегая смотреть в сторону, где сидят Хёнджин с Минхо и в наглую болтают, Чан успешно читает лекцию по психологии. И только, когда студенты начинают собираться, он встречается взглядом с альфой, продолжающим сидеть на месте. Засунув руки в карманы брюк, он опирается поясницей о край стола за спиной, мысленно уже поджигая сигарету и делая долгожданную тягу. Только понедельник, а он уже так от всего устал.       Хёнджин нервно кусает нижнюю губу, и стоит последнему студенту выйти из аудитории, закинув лямку рюкзака на плечо, направляется к преподавателю.       — Ты всегда такой шумный на парах? — он удивлён, что Крис заговаривает первым, ещё и улыбается ему, от чего альфа совсем забывает всю свою заранее подготовленную речь.       — А ты всегда так ведёшь себя со своими студентами? Караулишь их в местах, где они чаще всего бывают, чтобы потом, — Хёнджин запинается, вспомнив, что не хотел предъявлять никаких обвинений в его сторону.       Чан вопросительно поднимает бровь, даже не удивляясь, что тот сам обо всём догадался. Он замечает немного растрёпанный вид парня, от которого несёт свежим потом вперемешку с его природным холодным ментолом.       — Нет, только с тобой.       Хёнджин соврёт, если скажет, что ему было неприятно это слышать, даже если это ложь. Он останавливается перед альфой и почти не ощущает его запах. Преподаватели обязаны принимать подавители, и Хёнджин сейчас буквально ненавидит это правило, больше всего желая зарыться носом в чужую шею и вновь почувствовать свежий аромат, а не почти выветрившийся в квартире. Но чувствует лишь мужской одеколон и даже от его тяжёлого древесного запаха сердце заходится в бешеном темпе.       Он всё ещё не верит, что перед ним настоящий чистокровный, в существование которых многие просто отказываются верить. А Хёнджин был с ним. Видел, как тот скалится и злится, как горят золотом его глаза.       Крис непозволительно хорошо выглядит в своей белой рубашке с закатанными рукавами и вообще в этом своём образе преподавателя. Происходящее кажется каким-то сном, ведь Хёнджин даже не думал, что ещё когда-нибудь увидит альфу, который сбежал от него посреди ночи.       — Почему именно я? — он искренне не понимает чем заслужил такое внимание, и как теперь выбросить из головы то, что альфа, которым буквально с детства внушают вступать в связь только с омегами, согласился провести с ним ночь.       — Это уже неважно, Хёнджин, — Чан недовольно морщится от вопроса и опускает взгляд себе под ноги. — Всё, что случилось между нами — было ошибкой.       За выходные он так много думал об этом, что теперь всё казалось глупым и бессмысленным. Подняв голову, Чан смотрит на Хёнджина, который до скрипа сжимает в пальцах лямку рюкзака и не сводит с него глаз.       — Как у тебя всё просто, — альфа нервно улыбается краем губ. — Но я больше чем уверен, что на самом деле ты так не думаешь. Легче всего сделать вид, что ничего не произошло.       — Я не должен был так поступать с тобой, — Чан жалеет, что не сказал этого сразу.       — Разве это не мои слова?       Усмехнувшись, Чан поправляет очки на переносице. Он и не надеялся, что будет легко. Только не с Хёнджином, который снова внимательно следит за ним, словно пытаясь определить слабое место.       — Нет, как раз ты, Хёнджин, никому ничего не должен. Это всё моя вина.       Чан правда так считает, ведь это он искал информацию о нём, узнал, где именно будет альфа и подошёл к нему первым. Это он потерял контроль и согласился поехать к своему студенту.       Хёнджин думает, что тот несёт какой-то бред, отказываясь слушать о чьей-то там вине и ошибках.       — Дай мне возможность всё исправить, — снова этот властный тон, которому должны все сразу подчиниться. Чан вытаскивает руки из карманов и складывает их на груди.       Очевидно, что он не интересует этого альфу в сексуальном плане. Чан понял это, когда ехал ночью домой и прокручивал в голове то, что Хёнджин говорил ему за всё время проведённое вместе. Он пытался вспомнить в какой момент того перемкнуло.       Хёнджин, который так жадно его трогал там, в подворотне, уже у себя дома, растерял всю свою порывистость и решил просто поиздеваться над ним. Он понял, что интерес парня был лишь в том, чтобы заставить плясать под свою дудку другого альфу и посмотреть что из этого выйдет.       — Что исправить? У тебя была возможность трахнуть меня, но ты ей не воспользовался, — Хёнджин стискивает зубы так, что на скулах проступают желваки. — Видимо, я был недостаточно послушным для тебя, что ты даже руки мне связал.       Чану становится неожиданно всё равно на его чувства. Не каждый в этом мире получает желаемое.       — Ты правда этого хотел?       — А для чего я по-твоему с тобой поехал? — не выдерживает он и повышает голос. — Я не такой наивный, как ты думаешь, и понимал на что подписываюсь.       — Да не думаю я так про тебя!       Чан замирает, глядя на Хёнджина. Тот, шумно выдохнув, заправляет за уши упавшие на лицо волосы и закрывает глаза, понимая, что всё идёт не по плану.       — Ты в порядке? — обеспокоенно вырывается у Чана, замечая, как парень побледнел.       Хёнджин кивает, ощущая легкое головокружение. Взволнованный взгляд только раздражает. Он не считает альфу наивным или слабым. Всё совсем наоборот.        — Я знаю, что тебе было сложно довериться мне, но ты всё равно это сделал. Почему?       Крис избегает его взгляда и Хёнджин поджимает губы, впервые за долгое время чувствуя себя беспомощным.       Сейчас Чану стыдно даже вспоминать о том, что он делал и говорил. Но тогда всё происходящее казалось слишком заманчивым. И то, что он чувствовал, когда целовал Хёнджина, впервые было таким правильным. Чан правда мог сделать всё, что тот захочет, но альфе это оказалось просто не нужно.       — Ты ведь сказал, что позаботишься обо мне, — обойдя стол, Чан начинает собирать свои вещи. — Но, видимо, это была лишь часть из того, что я так хотел услышать.       Хёнджин узнаёт собственные слова. Он правда с лёгкостью читает других людей и всегда находит, что им сказать. Но только не сейчас.       — Из тебя вырос превосходный манипулятор, Хёнджин. Поздравляю, — Чан смотрит на наручные часы. — Если это всё, то мне нужно идти.       Хёнджин не помнит, как оказывается в коридоре, а затем и в кабинке туалета, где его сгибает пополам над унитазом. Когда приступ тошноты отпускает, он умывается ледяной водой и выходит на улицу.       С наслаждением вдохнув прохладный воздух, альфа достаёт вибрирующий телефон и отписывает Минхо на кучу угрожающих сообщений, что пропустит следующую пару и пойдёт сразу в спорткомплекс. Он давно не чувствовал себя таким потерянным, а ещё злым. На самого себя, на Криса, и вообще на всех.       — Ты в порядке? — слышит он за спиной.       — Да сколько можно у меня это спрашивать?! — Хёнджин так резко разворачивается, что омега испуганно делает шаг назад. — А, это ты, — альфа на секунду прикрывает глаза, пытаясь унять раздражение.       Этот парень сейчас как нельзя кстати — думает Хёнджин, наблюдая, как тот опасливо обходит его и спускается по лестнице.              — Эй, Феликс, — окликает омегу Хёнджин и сбегает по ступенькам следом, преграждая путь. — Я собираюсь в душ в спортзале, хочешь со мной? — альфа заправляет светлую прядь парню за ухо, касаясь нескольких колец в мочке, и заглядывает в его распахнутые глаза.       Наверное, это то, что ему сейчас необходимо — трахнуться с таким омегой, как Феликс. Тот никогда не отказывает. Возможно, не ему одному, но это личное дело парня.       Хёнджин отправляет его первым в раздевалку, а сам останавливается возле автомата с водой. Ему нужно принять подавители, чтобы они успели подействовать до тренировки.       Взявшийся словно из ниоткуда Чанбин, эмоционально читает никому ненужную лекцию о прогулах, после которой тоже спрашивает о его самочувствии. Хёнджин убеждает тренера, что всё равно выйдет на площадку даже если будет на грани смерти. Чанбин остаётся доволен таким ответом и не совсем тактично советует принять душ.       Феликс недовольно стонет, когда альфа прижимает его к холодной стене, а сам становится под тёплые струи воды.       — Тише, — Хёнджин берёт парня за щеки и, отклонив его голову в сторону, целует острую скулу.       Голос Ликса низкий и хриплый. Его стоны на выдохе обычно звучат, как музыка для ушей, но сейчас это лишнее. Они не должны быть здесь вместе, но альфа не собирается долго с ним возиться.       От резко нахлынувшего возбуждения у Хёнджина болезненно тянет внизу живота, и он шипит сквозь зубы, раскатывая презерватив по члену.       Феликс сладко пахнет персиками. Он, как и Минхо, не принимает подавители, но Хёнджина это мало волнует. Его мысли сейчас не здесь и не с ним.       У парня дрожат колени, когда Хёнджин заводит руку ему за спину и настойчиво скользит пальцами между ягодиц. Омега, выгнувшись, толкается ему навстречу, после чего замирает и цепляется за плечи.       — Кажется, кто-то идёт, — испуганно шепчет он, и альфа, отстранившись, смотрит на его раскрасневшееся лицо.       — Не бойся, я же с тобой, — успокаивает Хёнджин, а сам прислушивается. Чанбин сказал, что в этой части комплекса сегодня тренировка только у баскетбольной команды, а она ещё не скоро. — Здесь только мы, — по правде, ему плевать даже если кто-то заявится сюда.       Ликс только рвано выдыхает, вцепившись в чужие плечи мёртвой хваткой, словно беззащитный котёнок. Он напоминает Хёнджину светловолосого омегу из клуба, который танцевал с ним, пока не подошёл Крис.       Ты ведь сказал, что позаботишься обо мне.       Сейчас альфе даже смешно вспоминать об этом. Кто вообще воспринимает такие слова всерьёз? И неважно, что в тот момент контекст был совсем другой. В тот момент вообще всё было иначе и Хёнджин буквально потерял голову рядом со связанным Крисом, с которым он мог сделать всё, что захочет.       Воспоминания о нём вызывают злость вперемешку с желанием. Хёнджин ненавидит это чувство, заставляющее становится почти что диким.       Он разворачивает Феликса лицом к мокрой плитке, а сам прижимается сзади и оглаживает раскрытой ладонью его бедро, отодвигая в сторону и заставляя расставить худые ноги.       — Нет, постой, — сдавленно произносит парень, упираясь ладонями в стену. — Давай не здесь, — омега всё ещё встревожен, что их застукают.       — А где, малыш? — усмехнувшись, Хёнджин облизывает пересохшие губы и проникает пальцами в омегу, раскрывая его для себя. — Ты уже такой мокрый, разве ты выдержишь?       Феликс в ответ лишь жалобно стонет, прижимаясь горящей щекой к прохладной стене, и Хёнджин чувствует, как тот наконец-то расслабляется.       Закрыв ладонью омеге рот, приглушая его всхлипы, он представляет потемневший от возбуждения взгляд Криса и его остро реагирующее на прикосновения сильное тело чистокровного.       Он представляет даже, как тот курит и выдыхает в сторону сизый дым.       Уже только от этого Хёнджина так сильно кроет, что он начинает двигаться резче, желая поскорее кончить и наконец-то нормально принять душ.       — Укуси меня, — вдруг просит Феликс сбивчиво от сильных толчков. Хёнджину кажется, что он ослышался, но парень тянется рукой назад, касаясь его длинных волос, с которых капает вода, и отводит голову в сторону, подставляясь. — Поставь метку.       — Что ты несёшь? — шипит альфа, бросая быстрый взгляд на хрупкие плечи омеги, покрытые тёмными веснушками.       Выйдя из раздевалки, Хёнджин замечает Феликса, сидящего недалеко на подоконнике поджав под себя одну ногу. Он попросил его подождать, но не думал, что тот всё-таки послушает.       — Ничего не хочешь мне рассказать? — Хёнджин становится прямо перед ним и омега вздрагивает, когда он берёт его за руку, привлекая внимание. — Зачем тебе метка, малыш?       Феликс поднимает на него взгляд и на секунду в его глазах мелькает испуг. Он выдёргивает руку из чужой хватки и прижимает её к груди. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что с парнем что-то происходит. И Хёнджин чувствует, что ещё пожалеет, что полез не в своё дело.       — Кто-то из альф обижает тебя? — прямо спрашивает он, даже не надеясь, что тот скажет правду, но ему и не нужен ответ, чтобы всё понять.       Феликс всегда вёл себя отстранённо, а Хёнджин не был ему даже близким другом, чтобы так легко посвятить его в свои проблемы. Минхо говорил, что тот тоже недавно в их университете. Перевёлся из Австралии, но из-за языкового барьера по началу, почти ни с кем так толком и не сдружился.       Хёнджин пытается вспомнить наличие синяков или ссадин на теле омеги, но понимает, что даже особо не рассматривал его, почти всё время держа глаза закрытыми и думая про Криса.       — Нет, ничего такого, — омега спрыгивает с подоконника. — Прости, я не знал, о чём прошу.       Феликс разворачивается, чтобы уйти, но альфа останавливает его, взяв за локоть.       — Я, по-твоему, совсем идиот?!       — Не злись, я правда не хотел, — Хёнджин разжимает пальцы, чувствуя, как тот начинает дрожать, а в глазах уже блестят слёзы.       — Послушай, метка уже давно не является защитой, — Хёнджин пытается хоть как-то вразумить Феликса, но безрезультатно. — Это только причинит тебе боль.       — Мне это необходимо, — парень только грустно улыбается, видя растерянность на лице альфы.       Обычно именно омеги выступают против меток и прочего вида связей, включая смешивание крови, приводящих в последствии к безумству. Метки дают лишь временный эффект привязанности и меняют запах, пока полностью не исчезнут с кожи. Но некоторым и правда этого хочется просто инстинктивно.       После баскетбола Хёнджин прослушивает голосовые о том, какой он херовый друг и бросил Минхо одного, поэтому исследование, которое всем задали сдать до конца недели, альфа будет выполнять тоже сам.       Хёнджин перезванивает Минхо по пути домой и рассказывает про Феликса, о безумной просьбе которого думал всю тренировку.       — Может это кто-то из твоей команды? Они там все отбитые на голову, включая их нового форварда, — альфа слышит, как Минхо лыбится в трубку и, несмотря на усталость, тоже непроизвольно растягивает губы в улыбке.       — Ходят слухи, что он неплохо отсасывает.       — А я слышал, что хуёво дрочит.       Оба давятся смехом и Хёнджин уже забывает о чём они вообще говорили. Становится немного легче, пока он не вспоминает утреннюю пару по психологии.       — Кстати, я снова облажался. Скорей всего, наш профессор Бан уже проклинает тот день, когда я перевёлся сюда.       — Как я его понимаю, — омега смеётся, и Хёнджин вздыхает от возмущения.       — Всё, я отключаюсь.       — Подожди, на счёт Феликса, — голос Минхо снова становится серьёзным. — Ты даже не представляешь сколько за последний год, в одном только нашем универе, было попыток самоубийств среди омег. Так что лучше самим в это не лезть. Нужно кому-то рассказать, кто правда сможет помочь. И вообще, с чего ты взял, что у него проблемы именно с альфой?