No control

                   Закрыв входную дверь, Хёнджин прикладывается к ней лбом, и прикрывает глаза. Сжав толстовку на груди, он утыкается в ткань носом, всё ещё ощущая кофейный аромат альфы, оставшийся от недавних объятий.       После сегодняшнего будет ещё сложнее пытаться пробиться через ту броню, которую Крис выстроил вокруг себя, но однажды она даст трещину. В конце концов, он не сможет вечно оправдываться нездоровой зависимостью, в которой себя негласно обвиняет.       Единственное, что мучает Хёнджина больше, чем неопределённое поведение старшего альфы, так это его собственная мотивация, не позволяющая остановиться на полпути.       Уже лёжа в постели, он проверяет наличие новых уведомлений, в надежде увидеть хоть одно от Криса, но ничего нового не обнаруживает. Хёнджин пролистывает их переписку, вспоминая какие эмоции испытывал, отправляя свои фото профессору, и невольно растягивает губы в улыбке, довольный, что у него всё-таки получилось встретиться с альфой, и, вопреки всему, узнать его лучше.       О том, что он мог вновь всё испортить своей несдержанностью, Хёнджин старался лишний раз не думать, уверенный, что Крис чувствует, когда перед ним играют, а значит лучше больше этого не делать.       Обычно, вечер пятницы Хёнджин проводил в клубе, и сейчас это было бы очень кстати — выпить и сбросить напряжение, танцуя под что-то электронное и отрывающее от реальности, но полное моральное истощение даёт о себе знать, заставляя глаза слипаться от усталости.       После произошедшего, он сомневался, что их договорённость встретиться с омегами, чтобы поехать вместе, была всё ещё в силе. Судя по тому, что Минхо не выходил на связь последние несколько дней, тому противно даже просто говорить с ним.       Заметив загоревшийся экран телефона, Хёнджин поспешно берёт его с прикроватной тумбы, внутренне надеясь, что это звонок от Криса, но услышав громкую музыку и знакомый голос, который почти невозможно разобрать, понимает, что звонит Джисон.       — Ты приедешь? — слышит он, когда звуки на фоне становятся тише, словно омега куда-то отошёл.       — Нет, Сон, я плохо себя чувствую, и уже ложусь спать.       Хёнджин понимает, что даже в глаза не сможет посмотреть Джисону, не то чтобы расслабиться и потанцевать в его присутствии.       — Мне нужно поговорить с тобой, поэтому приезжай, даже если ты при смерти, — голос Хана звучит непривычно серьёзно, и сердце альфы пропускает удар.       Минхо рассказал ему. Минхо всё рассказал Джисону, и теперь уже несколько дней не отвечает на звонки.       — Ты меня слышал? Это касается твоего друга Лино, помнишь такого? Он омега, и у него есть парень.       — Джисон, — альфу пробирает неприятная дрожь, и он быстро сев на постели, проводит рукой по лицу, не находя, что ответить.       — Просто приезжай, Хёнджин.       Наспех одевшись, он открывает геолокацию незнакомого клуба, которую ему скинул Хан, и заходит в приложение вызова такси.       Всю дорогу он вспоминает время, проведённое с двумя омегами, единственным близкими в Сеуле, которые у него есть, и заранее готовится потерять с ними связь, переживая это болезненное ощущение снова и снова, чтобы просто не сдохнуть, когда это произойдёт прямо сейчас.       От шумного звука захлопнувшейся входной двери, Чанбин садится на диване, и злобно смотрит в сторону своего соседа, который с громким стуком кладёт ключи на тумбу для обуви и, сняв кроссовки, проходит в общую комнату.       — Разбудил? — Чан извиняющие улыбается, замечая сонного друга, уснувшего за просмотром очередного сериала.       — Ты рано. Настолько неудачное свидание? — Со ухмыляется.       — Я же говорил, это не свидание.       — Поэтому ты так долго собирался, не зная, что надеть? И в итоге пошёл в спортивках!       Чанбин сонно трёт глаза и, взяв с журнального столика недопитую банку пива, делает глоток, и морщится от почти исчезнувшего газа.       Чан с усталым вздохом садится рядом.       — Было бы для кого наряжаться, — он откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза, думая о том, что Бин слишком громкий для того, кто только что проснулся.       Кажется, Хёнджину вообще было плевать во что он одет. Всё равно найдёт способ пробраться прямо под кожу и пройтись по самому живому, задевая по пути все нервные окончания.       Именно так Чан ощущает себя каждый раз, когда говорит с ним. Когда тот просто смотрит на него своими лисьими глазами, словно заглядывая в самую душу.       — Всё настолько плохо? — Чанбин комкает пустую банку из-под пива, и кладёт к остальным. — А я предупреждал, что секс со студентом до добра не доведёт.       — Ничего не было.       — Вот только не надо врать. Я же вижу тебя насквозь.       Всего лишь поцелуй, о котором Чан думал всю дорогу, пытаясь разобраться в собственных ощущениях, но понял только то, что возбудился прямо посреди переполненного вагона метро.       Места на теле, где его касался Хёнджин, вновь начинают гореть, словно это случилось только что. Адреналин, подскочивший в крови, когда тот схватил его и толкнул к бетонной плите, теперь возвращается каждый раз, стоит только вспомнить об этом.       Чан понимает, что не должен так реагировать на подобное поведение, но энигма внутри довольно отзывается на всё, что заставляет мышцы в теле напряжённо сокращаться от волнения и ощущения опасности.       После сегодняшнего дня, всё становится только хуже. Он продолжает убеждать себя, что не хочет быть одним из тех преподавателей, которые позволяют себе подобные связи, выходящие за рамки дозволенного, но мыслями всё равно каждый раз возвращается к Хёнджину, вызывающему настолько противоречивые чувства, что Чан понятия не имеет, как с этим бороться.       — Это всё ужасно неправильно.       — Но ужасно заводит, да? Вся эта запретность и секретность, — Чан не разделяет восторга друга, и тот, заметив его осуждающий взгляд, страдальчески вздыхает. — Просто выеби его уже, и успокойся. Желательно с узлом, чтобы точно отвалил. Некоторых это чересчур морально унижает, будто изначально не знают с кем связались.       Чан растерянно смотрит перед собой, чувствуя, как лицо начинает предательски теплеть.              Чанбин удивлённо вскидывает брови, наблюдая за альфой.       — Что? Хочешь сам подставиться ему? — догадывается он, чувствуя пьяное желание заржать в голос, но с силой сжимает губы и не удержавшись, всё же прыскает от смеха. — С ума сошёл? В тот же день об этом будет знать весь универ!       Чан спокойно ждёт, пока Чанбин всё ещё не может успокоиться от приступов хохота.       Несмотря на всю свою дикость и неуправляемость, Хёнджин точно не входит в список тех студентов, которые выкладывают видео в закрытые каналы или распускают сплетни.       — Теперь мне ещё больше интересно, кто же этот альфа, чей член ты так сильно хочешь почувствовать в себе? Ты ведь обычно сам нагибаешь.       — Боже, заткнись, прошу тебя, — Чан морщится от избыточного шума.       — Ну, расскажи мне! Я ведь с ума сойду от любопытства, — Чанбин не собирается сдаваться так просто. — От тебя пахнет чем-то знакомым, а значит я точно его знаю, и рано или поздно всё равно пойму кто это.       Чан замирает, поздно вспоминая, что Чанбин тренирует баскетбольную команду, частью которой является Хёнджин, а значит велика вероятность того, что альфа и правда узнает его запах. Остаётся надеяться на подавители, которые студенты принимают в обязательном порядке, если занимаются студенческой деятельностью, связанной со спортом.       — Я даже не в курсе о твоих вкусах, чтобы расследовать это. Мне необходимы хоть какие-то зацепки!       Страстный характер Хёнджина, который подразумевает под собой полное отсутствие самоконтроля — то, что Чана первым и привлекает.       — Он... необычный, — всё что говорит Чан, но больше себе, чем Бину.       На запахи другим альф он всегда обращал внимание в последнюю очередь.       — Только не говори, что это омега. Ты хочешь, чтобы тебя трахнул омега?! Господи, я живу вместе с фриком, дай мне сил.       — Я ещё не настолько отчаялся, — Чан бросает в альфу подушку и встаёт с дивана, намереваясь пойти в душ. — Откуда здесь столько пива? Разве ты не за здоровый образ жизни выступаешь?       — Не съезжай с темы, Чан! Я всё равно раскрою это дело!       — Да, да, желаю удачи, — отвечает альфа, скрываясь за дверью в ванную.       — Ты фрик, слышишь? Фрик!       Чан смеётся и снимает толстовку через голову, всё ещё чувствуя на ней отголоски холодного ментола.       Хёнджин решает, что здесь красиво и атмосферно, когда входит в главное помещение клуба, где оказывается полно народу, танцующего под неоновым пурпурным светом и громкую музыку. Альфа рассматривает необычный зеркальный потолок, даже забыв зачем он здесь на самом деле.       Хан не выглядит злым, когда находит его. Омега привычно широко улыбается, но просто хлопает по плечу, а не накидывается с объятиями, как обычно.       — Иди за мной, — произносит он на ухо и уходит прямо в толпу.       Хёнджин нервно кусает губу, чувствуя стойкий запах миндаля вперемешку с алкоголем, который должно быть пил Сон. Он идёт за ним, стараясь не потерять из виду его белую безрукавку, выделяющуюся в свете моргающих софитов.       Джисон оборачивается на него, а после скрывается за дверью в туалет. Взгляд парня настораживает альфу, но вопреки этому, он заходит следом, думая о том, что с Минхо что-то случилось и друг сейчас где-то там, его тошнит или он вообще в отключке.       Мысли со скоростью света проносятся в голове и мгновенно исчезают, когда его затаскивают в ближайшую свободную кабинку и, захлопнув дверь, с силой толкают к ней спиной. Ударившись затылком, Хёнджин резко выдыхает и кривится от тупой боли. Перед глазами темнеет. Хан прямо перед ним и смотрит из-под волнистой чёлки так, словно сейчас заедет ему по лицу. Вместо этого, он с грохотом закрывает крышку унитаза и, сев сверху, начинает быстро расстёгивать ремень на широких джинсах альфы.       — Ч-что ты творишь? — ошарашено шипит Хёнджин, пытаясь перехватить чужие пальцы, но омега бьёт его по рукам и продолжает. — Джисон! — рычит Хёнджин, хватая парня за кисти, убирая от своей расстёгнутой ширинки.       Он не узнаёт его — весёлого и улыбчивого Джисона, который всегда был рад ему, несмотря на ненависть к другим альфам. Теперь Хёнджин словно подтвердил его опасения и предал оказанное доверие.       — В чём дело, Джинни? — ласково спрашивает Хан, склоняя голову и делая невинное лицо. — Ты ведь альфа, и тебе следует использовать омегу по назначению.       Хёнджин поражённо замирает от чужих слов, тяжело дыша и неверяще уставившись в ответ.       — Ну же, не строй из себя святошу, — вены на сильных руках вздуваются от напряжения, когда омега дёргает ними, пытаясь вырваться, но Хёнджин крепко удерживает его.       — Нет, мы ведь...       — Что мы, Хёнджин? Друзья, да? — Хан ухмыляется, замечая, как альфа меняется в лице, наконец осознавая. — Такой дружбе можно только позавидовать.       Джисон устало вздыхает и откидывается на бочок, когда Хёнджин отпускает его и, опускает взгляд под ноги.       — На меня смотри, — Хёнджин стоит между расставленных ног омеги и тот двигает своим кедом по его кроссовку, привлекая внимание. — Что он сказал перед тем, как ты ушёл?       Хёнджин поднимает голову и послушно смотрит в глаза Джисону. Он понятия не имеет насколько много ему известно.       — Я первый полез, но Минхо оттолкнул. Это полностью моя вина. Ты же знаешь, что он никогда не интересовал меня, как омега. Никогда, Джисон.       — Что Лино сказал тебе? — Сон видит, как альфа хмурит брови, когда он повторяет вопрос.       Становится мерзко, что Хёнджин лжёт, даже когда его не просят.       Минхо не отталкивал его сразу, а позволил альфе, во время своего чёртового гона, делать всё, что ему вздумается.       — Чтобы я пропустил универ, и что... всё нормально, — Хёнджин вздрагивает, когда омега вдруг начинает смеяться, а затем, уперевшись локтями в колени, склоняет голову и трёт ладонями лицо, пытаясь успокоиться.       — Нормально? — голос Джисона звучит глухо, но Хёнджин всё равно прекрасно слышит его.       Плохое предчувствие начинает медленно разъедать заживо, подстёгнутое поведением парня.       — В тот же день, когда Лино отправил тебя домой, он себе руки в кровь об грушу разхреначил. Бил до последнего, пока силой не остановили.       Хёнджин чувствует, как всё внутри холодеет.       — Не мог даже пальцы после этого разогнуть. По-твоему, это нормально?       Хёнджину хочется провалиться сквозь землю перед этим разочарованным взглядом Джисона. Слова Минхо правда немного успокоили его, но теперь вина вновь начинает неумолимо удушать, когда он слышит правду, которую просто не хотел признавать.       Омегу ранило его поведение или чувство вины перед Джисоном?       Послышался грохот открывшейся двери в туалет и шум музыки, после чего чей-то смех и разговоры со включенной на всю водой в умывальнике.       Хан вновь садится ровно, взлохмаченный и с покрасневшим лицом, смотрит в сторону.       — Каждую ночь слышать, как твой парень постоянно просыпается от кошмаров или с утра плачет в душе, надеясь, что я не услышу. В каком месте это нормально, Хёнджин? — Сон поднимает на альфу взгляд, который будто утратил свой прежний блеск. — Ты знаешь, сколько всего я напридумывал себе, пока он не рассказал мне? Я буквально умолял его это сделать.       В тот вечер Минхо вывалил на него всё, что произошло, вперемешку с собственным чувством вины, не дающее ему покоя всё это время.       — Что ты сделал с ним? Где Лино?       Этого просто не может быть. Джисон никогда бы не причинил вреда Минхо, но это первое, о чём подумал Хёнджин после его слов.       — Он напился и танцует. Может позволил ещё какому-то альфе залезть к себе в штаны, — Хан усмехается и откидывает вьющуюся чёлку назад.       — Не говори так. Ему никто не нужен, кроме тебя.       Омега долго смотрит на него прежде, чем продолжить.       — Совсем за идиота меня держишь? — Хан опускает взгляд на свои руки. — Думаешь, я ничего не вижу?       Джисон поджимает губы, жалея, что начал говорить об этом, потому что Хёнджин больше не вызывал у него прежнего доверия.       — Если хочешь поговорить с ним, то вперёд. Я сказал всё, что хотел.       — Идём, — Хёнджин протягивает парню руку. — Найдём его вместе.       Джисон с подозрением смотрит на альфу, а затем на его ладонь. Он позволяет помочь себе встать, чтобы наконец-то выйти отсюда.       — Только штаны застегни.       Следуя за омегой, Хёнджин замечает, как тот вдруг останавливается, а после быстрым шагом направляется в сторону бара. Посмотрев туда, альфа сразу понимает почему.       Под неоновой подсветкой на стойке танцует их Минхо. Прикрыв глаза, тот даже не замечает, как многие уже во всю снимают его на телефон. Когда омега хватается за край футболки, намереваясь снять, его прерывает вовремя подошедший Джисон, и, потянув за руку, закидывает к себе на плечо, от чего Лино недовольно стонет и бьёт его по заднице. Хёнджин всё ещё пытается отойти от увиденного, когда Хан проходит со своей ношей мимо него обратно в сторону туалета.       — Вряд ли вы сейчас сможете нормально поговорить, — Сон умывает своего парня, который еле стоит на ногах, вцепившись в раковину.       Заметив перевязанные руки Минхо, когда тот трёт пальцами воспалённые глаза, Хёнджин стискивает зубы. Он не хотел, чтобы так вышло, но уже ничего не изменить.       — Я вызову такси, — произносит Хёнджин, доставая из кармана штанов телефон.       Сон только кивает и убирает мокрые волосы омеги со лба, пытаясь привести его в порядок.              Хёнджин не сопротивляется, когда Хан упирается ладонью ему в грудь, не позволяя ехать вместе в машине, и поднимает руки, делая шаг назад, показывая, что настаивать не намерен.       Практически все выходные альфа не вылазит из постели, всё больше погружаясь в собственные мысли, пытаясь найти смысл в происходящем.       Он не впервые чувствует себя одиноким в этом городе, и раньше альфу устраивала подобная лёгкость и ощущение независимости, позволяющее дышать свободней, чем в Лос-Анджелесе, где от постоянного контроля отца начинало тошнить. Но сейчас всё изменилось.       Хёнджин не мог перестать накручивать себя, понимая, что отныне является частью чьей-то жизни здесь, в Сеуле, и это больше нельзя было игнорировать. Он постоянно контактирует с окружающими и каждый воспринимает его по-разному, в зависимости от поступков и степени открытости.       Изначально обещая себе ни к кому не привязываться и держаться на расстоянии, Хёнджин уже тогда осознавал — это не то, что ему на самом деле нужно, и он всегда сочувствовал людям, у которых единственный возможный выход — оградиться от всех.       Поэтому он дал шанс Минхо и Джисону. Постепенно, но позволил им хоть немного узнать себя, и парни не оттолкнули его, а доверились в ответ.       И по этой же причине Хёнджин хочет, чтобы Крис тоже не проебал свой шанс, чувствуя, что для этого альфы редкость, когда его понимают.       Вспоминая собственные мысли, всплывающие в голове во время недавнего гона, Хёнджин с уверенностью может сказать, что что-то изменилось.       У него никогда не было серьёзных отношений, чтобы иметь возможность провести эти несколько дней в чьей-то компании и просто банально расслабиться, а не гробить свой желудок таблетками, и сидеть на парах, борясь с побочными эффектами.       Обычно он трахался с каким-то омегой накануне, и даже малейшее воспоминание о запахе и самом сексе приносило облегчение. Но в этот раз, он не думал о Феликсе, а тем более о Минхо. Впервые все мысли Хёнджина были о другом альфе, и он не считал это неправильным, а наоборот откровением для себя. Только во время гона, инстинкты всё ещё могли овладеть им, делая уязвимым перед истинными чувствами и желаниями тела, без вмешательства чистого разума, усложняющего жизнь ещё больше.       В этот раз он остался дома и не принимал никаких препаратов, решив просто извести себя до дрожи во всём теле, как делают многие, когда не имеют партнёра с достаточным уровнем доверия.       Хёнджин жадно вспоминал все детали их первой встречи, чувствуя раздражение каждый раз, когда думал, что Крис подошёл к нему только из-за танцующего рядом омеги, напрочь забывая истинные мотивы альфы. Во время гона его мозг словно брал одни лишь эмоции из подсознания, и вываливал на него все одновременно, даже то, что он испытывал мимолётно и не придал этому значения.       Вероятность того, что Крис был заинтересован другим альфой была ничтожно мала, но стоило посмотреть ему в глаза, Хёнджин ощутил, что безумно хочет, чтобы это было именно так.       Он не настолько смелый, как могло показаться на первый взгляд, но должен был рискнуть, потому что этот альфа того стоил. Крис заслуживал получить намного больше от той встречи, когда практически боролся с самим собой и победил, а взамен получил только психологическую травму, из-за которой ещё больше закрылся.       Глядя на альфу во время разговора на следующий день, и слушая его отрицание произошедшего, Хёнджин понимал это и, несмотря на чужие слова, продолжал винить именно себя.       Когда они уже были у него дома, Крис смотрел на него, как на любовника, с которым уже не раз делил постель, и от которого не сбегают под утро, а просыпаются в его объятиях. Хёнджин был уверен, что это часть образа, но именно это придало ему уверенности в тот момент. Такая искренняя безотказность альфы была слишком волнующим опытом для него, и Хёнджин сомневается, что кто-то другой способен вызвать у него те же ощущения, что и тогда, кроме самого Криса. Потому что в нём это действительно есть, и это то, о чём Хёнджин не может перестать думать до сих пор. Он хочет, чтобы альфа хотя бы ещё раз взглянул на него так же, а не с беспокойством, граничащим с неприязнью.       Хёнджину кажется, сегодня был последний раз когда он говорил с Джисоном, и от понимания, что это именно он всё похерил, внутри сводит от ненависти к самому себе.       Поэтому Хёнджин не удивляется, когда в воскресение у него на пороге оказывается Минхо, но без Хана, как это бывает обычно.       Омега всё так же пахнет лаймом и выглядит намного лучше, чем когда он видел его в последний раз. Теперь они могут спокойно поговорить.       — Зайдёшь? — Хёнджин отходит в сторону, чтобы пропустить парня внутрь, но тот остаётся стоять на месте.       — Нет, я ненадолго. Внизу ждёт Джисон.       Альфа понимающе кивает и, сложив руки на груди, смотрит на Лино, который будто бы избегает его взгляда, никак не решаясь начать разговор.       — Ты правильно сделал, что рассказал ему. У вас не должно быть секретов друг от друга.       Минхо только несколько раз кивает и хмурит брови, от чего Хёнджин вновь ощущает, как внутри всё сводит от чувства вины.       — Не нужно было говорить, что я оттолкнул тебя тогда, — омега поднимает голову и смотрит на альфу, подпирающего плечом дверной косяк. — Хан знает, что я этого не делал.       — Если честно, я плохо помню, что произошло, — Хёнджин замечает в глазах Лино промелькнувшую обиду. — Но точно знаю, что поступил, как настоящий урод. Мой гон не оправдывает то, что я сделал. Ничего не оправдывает на самом деле. Это всё ещё был я — твой друг, бестолковый альфа.       Минхо невольно улыбается и засовывает руки в карманы штанов. Хёнджин видит, как его плечи расслаблено опускаются, и мысленно выдыхает. Он буквально ненавидел неловкость, вдруг возникшую между ними.       — Это было не нормально. И я не должен был верить тебе, когда ты сказал это только, чтобы успокоить меня.       Джисон и правда знает своего парня лучше, чем он. Судя по рассказу омеги, Минхо был сам на себя не похож и, должно быть, сильно напугал его. Хан всё это время волновался и пытался разобраться, в то время, как Хёнджин был зациклен только на себе и своих проблемах.       — К тому же, я отчётливо помню, как ты скрутил меня после, — усмехнувшись, альфа отталкивается плечом от косяка и упирается об него рукой. — Уверен, Хан понимает, что в случившемся нет твоей вины. Ты не оттолкнул меня сразу, просто потому что был в шоке.       Хёнджин видит, как улыбка медленно сходит с лица Минхо. Омега приоткрывает рот, чтобы ответить, но только, нахмурившись, оборачивается, словно Хан может стоять позади него. Альфа вскидывает брови и тоже смотрит туда, а после на занервничавшего Лино.       — Ты как? — Минхо явно чем-то встревожен. — Джисон всё ещё зол на меня, да? — предполагает Хёнджин, чувствуя себя глупо от того, что говорит сам с собой.       — Нет, он... всё в порядке. Я хотел сказать... — омега снова разворачивается к нему и, высунув руки из карманов, заглядывает прямо в глаза, от чего Хёнджину становится неуютно от этой странной паузы. Ему кажется, что Лино решит больше не общаться с ним и они перестанут быть друзьями. Или это будет решением Джисона и тот просто поддержит его.       — Что ты хотел сказать? — склонив голову, мягко переспрашивает он, и Минхо несколько раз моргает, а после, вновь улыбнувшись, отводит взгляд.       — Ты не бестолковый альфа.       Хёнджин тоже улыбается, чувствуя, что у него даже пальцы на руках занемели от внезапного страха совсем перестать общаться с ребятами из-за своей глупости.       — Повторяй это почаще и, когда-нибудь, я тоже поверю в это.       Опустив голову, Минхо смеётся.       — Прости, что не отвечал тебе. Нужно было привести мысли в порядок.       — Я понимаю, — он невольно вспоминает про альфу, с которым не связывался все выходные, решив дать им обоим время подумать, и боясь вновь показаться навязчивым.       — Как там твой профессор? — словно прочитав мысли, спрашивает Минхо. — Я рассказал ему на днях про Феликса, попросил хотя бы поговорить с ним.       Хёнджин устало вздыхает, понимая, что теперь у него есть новый повод для беспокойства.       — Что конкретно ты ему рассказал?       — Тебя не упоминал, не волнуйся.       У Лино начинает звонить телефон, и альфа знает, кто это может быть. Джисон наверняка начал нервничать из-за его долгого отсутствия, и Минхо, быстро попрощавшись с Хёнджином и пообещав поговорить уже в универе, поспешил спуститься к нему.