No control

             Он не помнит, как оказался в этом переулке, ещё и в такую погоду. Обняв себя за плечи, омега понимает, что на нём нет одежды, и сильный дождь болезненно колёт, словно иглами впиваясь в обнажённую кожу.       — Ты же обещал, — шепчет парень, обращаясь неизвестно к кому. Его ослепляет свет от фар подъехавшей машины. Омега жмурится, чувствуя, как начинает дрожать от холода и страха. Тело словно наливается свинцом и он обессиленно падает на колени, продолжая обнимать себя руками. Слёзы сбегают по щекам, обжигая резким контрастом с льющим дождём.       — Феликс? — знакомый голос окликает его, когда захлопывается дверь машины. Глаза всё ещё безумно жжёт, не давая возможности рассмотреть водителя.       Феликс болезненно стонет, когда его хватают за волосы и вжимают щекой в мокрый асфальт.       — Больше никому не интересно смотреть, как омеги получают удовольствие, — тон меняется на издевательский, заставляя парня заплакать сильнее. — Куда интереснее видеть, как они страдают.       Феликс открывает глаза, когда рука, прижимающая его к земле, исчезает.       Перед ним знакомый плиточный пол, мокрый и грязный от того, что стекает с прядей его светлых волос. Ослепляющий свет от машины меняется на тусклый от ламп на потолке. Он через силу поднимается, пачкая ладони и замечая, что под ним быстро образуются пятна бурой крови.       Феликс боится смотреть на себя в зеркало, но оно прямо перед ним, когда тот выпрямляется во весь рост. Он не обращает внимание на испачканные волосы и счесанную щёку, а только на кровоточащую рану на шее, которую поспешно закрывает ладонью, но сквозь пальцы всё равно продолжает течь, стекая на грудь и капая на пол в знакомом туалете университета.       Феликс вздрагивает и распахивает глаза, мгновенно просыпаясь. Он не помнит, что ему снилось, но чувствует, как кожу привычно стягивает от подсыхающих слёз. Услышав рядом знакомое сопение, парень облегчённо выдыхает и утыкается носом в чужую руку, обнимающую его во сне. Вся комната пропахла жжёным деревом, и теперь это его любимый запах, но Феликс каждый раз усердно смывает его с себя прежде, чем вернуться в общежитие. Это одно из условий Чанбина, которое старшекурсник не ненавидит, но всё равно придерживается.       Стараясь не разбудить альфу, Феликс нехотя выбирается из его объятий и направляется в душ. Подобные их встречи происходят слишком редко, но он каждый раз ждёт, как преданный щенок, понимая, что такое томительное ожидание испытывает только он. Никто с ним не обращался настолько бережно, как Чанбин. Словно он и правда ему дорог, а не обычный перепихон в дешёвом мотеле с очередным студентом.       Феликс не был наивным мечтателем, поэтому не строил иллюзий, хотя очень хотелось иногда представить хорошую концовку. Особенно, когда его целовали и шептали на ухо что-то настолько нежное, от чего сердце Феликса постепенно оттаивало.       Он чувствовал себя нужным и особенным, потому что Чанбин убеждал его в этом, но это окрыляющее ощущение сразу же покидало омегу, стоило ему остаться один на один со своими мыслями.       Одевшись, Феликс смотрит на себя в зеркало и впервые за долгое время ему нравится то, что он видит, прекрасно зная о том, что Чанбин жалеет, хоть и не показывает этого, чтобы не обидеть.       Его первая в жизни метка, которую альфа поставил просто потому что не сдержался.       Его первая связь — односторонняя и нежелательная, но она существует, и желание быть как можно ближе, оставаться рядом подольше, ещё некоторое время никуда не исчезнет.       Чанбин всегда жадно целует его в шею, но не кусает снова. Он добрый и ласковый — идеальный альфа для него, но, видимо, Феликс не идеальный омега для Чанбина. Он никто в его жизни, и скоро всё равно вернётся обратно в Сидней. Потому что в Сеуле противно от самого себя, и эти редкие встречи не заполняют пустоты внутри, не дают надежду и не изменят его жизнь. Чанбину не нужно знать, что он чувствует. Ничего не нужно знать.       Знаешь, когда страх покидает омегу и он перестаёт бояться?       Когда у него появляется метка.       Феликс берёт свой телефон с прикроватной тумбочки, замечая пропущенный от Джисона, и переводит взгляд на альфу, вдыхая его запах напоследок, заставляя омегу внутри себя протестующие заурчать, убеждая лечь под боком, свернувшись клубочком, и просто побыть рядом ещё немного, в безопасности от внешнего мира.       — Уже уходишь?       Феликс испуганно вздрагивает, погрузившись в свои мысли, и не заметив, как Чанбин проснулся и развернулся к нему.       — Дай мне пять минут и я отвезу тебя.       — Нет, не стоит, я доеду на метро. Отдыхай, я уже убегаю, нужно много сделать по учебе и...       — Феликс, — прерывает его взволнованную тираду Чанбин. — Я сделал что-то не так? Ты в порядке?       Бин редко слышит, чтобы тот так много говорил. Обычно омега был молчаливым, и домашнее задание иногда делал в своём ноутбуке, пока он спал или ездил в зал. Феликс дожидался его и счастливо улыбался, когда альфа приезжал с пакетами приготовленной еды со своего любимого ресторана здорового питания.       Чанбин переживал, что дело в плохом самочувствии и боялся оказаться этому причиной. Одна мысль как-то навредить мелкому просто ужасала его. Он уже и так натворил достаточно, чтобы винить себя каждый раз, когда видит прокусанную шею парня.       — Всё хорошо, правда. Завтра рано вставать.       — Я знаю, что тебе здесь не нравится, но это временно.       — Мне всё равно. Всё равно, где видеться с тобой.       Чанбин — тёплый и уютный, как костёр, с которым ассоциирует его Феликс. Если сравнивать с Хёнджином, то это огонь и вода — полные противоположности.       Хёнджин холодный и чёрствый, хоть и старается это скрыть за заботой и своим воспитанием, связанным с омегами. Его нежность обманчива, а словам верить нельзя. Получить метку от этого парня, любящего привлечь к себе всеобщее внимание, стало бы катастрофой, а чёртова связь — настоящей пыткой.       Феликс знает таких альф, и уверен, что притягивает к себе подобных больше всех остальных, но Чанбин другой. Он вызывает чувство защищённости, и отличается от всех, с кем омега был до этого. Прямолинейный, но зато ничего не скрывает, и Феликсу тошно от того, что он единственный обманщик в их отношениях. Он не достоин его метки и Чанбин тоже так считает, поэтому даже не смотрит туда вне постели, делая вид, что её нет. Это причиняет боль Феликсу, но сделанного уже не вернуть.       Сними на видео то, как тебя метит альфа и всё закончится. Обещаю.       Мерзкое чувство, что за ним следят, не покидает Феликса всю дорогу. В вагоне метро он оглядывается, а после смотрит перед собой, ощущая, как начинает дрожать. Ему кажется, что все смотрят на него. Что кто-то из них точно мог видеть те ужасные видео, и теперь осуждает, презрительно кривится или насмехается. Представляет его голым или думает о насилии. Омеге кажется, что он сходит с ума, и стоит ему обнять себя за плечи, зажмурив до боли глаза, объявляют его остановку.       В первый же день в новом университете, Феликс умудрился попасть в неприятности. После учёбы за ним увязалась группа парней, преследовавшая до самого выхода за территорию. Они догнали его, когда тот попытался забежать в ближайший магазин.       Феликс хотел попросить о помощи или позвонить кому-то из общаги, но уже после произошедшего понял, что в то время ему было банально не к кому обратиться. У него не было номеров телефона, кроме своего куратора, с которым на тот момент ещё даже не был лично знаком. Профессор Бан был на больничном, и судя по слухам в группе, обычно это происходит у него из-за гона. Уже тогда у Феликса сложилось к нему предвзятое отношение, ведь омеги на подобных должностях могут довольствоваться во время течки лишь выходными за свой счёт.       Чья-то машина затормозила рядом с магазином, за угол которого его силой затолкали незнакомцы. Феликс испугался ещё больше, когда увидел, что подходит кто-то ещё. Он лежал на земле, зажмурившись и поджав колени к груди. Водитель говорил так, словно знает этих ребят. Словно он отец кого-то из них или полицейский. Его голос был злым и недовольным, но из-за звука удаляющихся шагов, Феликс всё равно почувствовал облегчение.       Омега вздрагивает, ощущая прикосновение к своему плечу, и убирает руки от головы, встречаясь взглядом с парнем, присевшим возле него на корточки. От него исходил запах дыма и салона автомобиля.       — Ты ранен?       Приняв сидячее положение, Феликс отрицательно машет головой, наблюдая, как собирают его книги с тетрадями, разбросанные вокруг, и складывают в рюкзак, который совсем недавно швырнули о стену. Прямо перед тем, как толкнуть туда его самого.       — Совсем ахуели эти омеги малолетние, — слышит Феликс часть из того, что говорит незнакомец. — Ну, ничего, я им устрою.       — Это были омеги? Вы их знаете?       — Мои студенты.       Ему помогают подняться на ноги, и внимательно осматривают, от чего он ещё больше чувствует стыд за эту ситуацию.       Но если они из его университета, то уже совершеннолетние. Феликс ничего не понимает, чувствуя лёгкое головокружение от удара.       — Простите за доставленные неудобства, — он кланяется молодому мужчине в благодарность, смущаясь смотреть своему спасителю в глаза. — И спасибо за помощь.       — У тебя кровь, — Феликс трогает счесанный локоть, так же замечая ссадины на ладони, и выпрямляется во весь рост. — Идём, у меня в машине есть аптечка.       Феликс наконец-то поднимает голову. Он снова чувствует едва уловимый из-за подавителей запах, и понимает, что перед ним альфа. Взгляд омеги невольно падает на губы незнакомца, и он поспешно отводит его.       — Меня зовут Со Чанбин. Я декан факультета физического воспитания и спорта в твоём университете.              Чанбин закидывает его рюкзак к себе на плечо.       — Идти можешь?       — Д-да, кажется. Я просто... — Феликс запинается, с трудом переваривая в голове всё услышанное. — Не хочу задерживать вас.       Чанбин устало вздыхает, заставляя омегу ощущать себя ещё больше виноватым.       — Не бойся, ты не в моём вкусе. Обработаем раны и я подвезу тебя до общаги, ты ведь не местный? Говоришь с акцентом.       Чанбин еле сдерживается, чтобы не засмеяться, видя растерянное лицо юноши. Боже, кого он обманывает, этот парень полностью в его вкусе. Начиная от светлых волос и заканчивая фруктовым запахом омеги. Стоп, это что, веснушки?       Он прочищает горло, стараясь оставаться максимально серьёзным. Некоторые из ребят были из баскетбольной команды, а значит завтра Сынмин будет счастлив узнать, что его идиоты снова отличились. Нужно будет придумать наказание всем участвовавшим и не только, чтобы наверняка.       В тот день Феликс впервые встретил Чанбина.       И вечером того же дня ему скинули ссылку на канал, где было видео, как над ним издеваются другие омеги. Он читал комментарии до самой поздней ночи, под конец устав вытирать слёзы и те просто впитывались в подушку по бокам от светловолосой головы.                     чей это голос в конце?       Тренер Со? Я его ор узнаю из тысячи       Какой запах у малыша на земле?       пните, когда скинут акк       Чем дальше Феликс читал, тем больше его начинало трусить.       Когда возвращается его сосед по комнате, Феликс переключается на другие публикации. Это ужасно, но ему становится легче от того, что он не единственный, кто подвергается здесь подобным издевательствам.       На прошлой неделе выкладывали видео с альфой со светлыми длинными волосами, собранными в хвост. Он просто заходит вместе с другим высоким парнем в кабинет студенческого совета.       председатель Ким зря время не теряет и сразу берёт в оборот новенького       Феликс копирует ник, слитый в обсуждения, и заходит на его страницу, которой не больше года. Он смотрит несколько каверов Хёнджина на незнакомые ему хореографии, а ещё видео, где тот танцует в клубе среди толпы.       То, как парень прерывается и смеётся, откидывая назад чёлку, замечая, что его снимают, заставляет Феликса улыбнуться. Кажется, его снимал кто-то по имени Сон, которое Хёнджин недовольно крикнул прежде чем закрыть ладонью камеру и прервать съёмку.       Альфа кажется довольно безобидным, поэтому и привлекает внимание Феликса.       слышал, у него в ЛА остался беременный омега       он поэтому сбежал оттуда?       ему 22? выглядит старше       в команду взяли потому что отсосал капитану? или тренеру?       Феликс уже хочет закрыть комментарии, но кто-то скидывает ссылку с подписью, что там есть интересная информация об этом альфе, и когда он из любопытства нажимает на неё, то ничего не происходит. Его выбивает, а когда он возвращается к публикации, то комментария уже нет.       Феликс не осознавал, что боится омег, пока не столкнулся с этим страхом лицом к лицу. Но было одно исключение, и он был рад, что этот парень появился в его жизни.       Он знает, что Джисон по вечерам иногда играет на гитаре в парке напротив их общажного корпуса. На все деньги, которые ему бросают прохожие, тот накупает целый пакет разных пудингов в японском магазине, а после встречает Минхо с тренировки. Такого безнадёжного романтика, как Хан, омега ещё никогда не встречал.       Феликс уже подходит к общаге, когда видит стоящего у входа Джисона. Всё, как обычно, но что-то изменилось. За спиной не видно гитары, а в руках знакомого пакета с японскими иероглифами.       Хан курит, уставившись в одну точку, и замечает светловолосого омегу только когда тот останавливается прямо перед ним.       — Приятно ехать сюда, зная, что тебя кто-то ждёт, — произносит Феликс и улыбается.       Джисон хмыкает и вновь затягивается. Феликс морщится от сигаретного дыма, но становится рядом на лестницу, опираясь поясницей о перила.       — Тоже язык не поворачивается назвать это домом? — Хан кивает на здание, в котором живёт уже не первый год, а после переводит взгляд на Феликса. — Скучаешь по Сиднею?       — Прошло не так много времени, — омега чувствует запах миндаля, отдающий горечью, вспоминая, как они стояли так раньше, но оба были немного счастливее, чем сейчас. — Хочешь зайти? Мой сосед съехал пару дней назад.       Джисон несколько долгих секунд молча смотрит в ответ, а после кивает и тушит сигарету.       В комнате практически ничего не изменилось с момента, когда Хан был здесь последний раз, помогая новенькому с заданиями на корейском.       Повсюду запах Феликса вперемешку с каким-то дымом, видимо, оставшимся от предыдущего соседа или от неудавшейся готовки.       — В холодильнике есть пиво, если хочешь.       — А ты?       Феликс сомневается, зная, как переносит алкоголь даже с небольшим градусом, но всё же берёт протянутую банку.       — Так, каково это быть в паре с другим омегой?       Джисон удивлён внезапным вопросом, но Ликс не смотрит на него, и открыв пиво, садится на светлый ковёр, опираясь спиной о свою кровать.       — Легко, — пожимает плечами Хан, и садится напротив так же, как Феликс, откидывая голову на матрас.       Он никогда не задумывался об этом. Просто ему всегда нравились омеги и не нравились альфы. В какой-то период своей жизни, Хан даже испытывал неприязнь к последним.       — Даже если это Ли Минхо?       Феликс слабо представляет отношения с таким человеком, как Лино. Он всегда казался ему самовлюблённым и высокомерным, хотя никогда не общался с ним лично продолжительное время.       Джисон криво усмехается и делает глоток.       — Что тебе известно?       Он примерно представляет, что думают про его парня остальные студенты, хоть раз имевшие удовольствие говорить с Минхо или просто встречались с ним взглядом в коридоре.       — Активист, староста, что там ещё? Бокс?       Джисон кивает, понимая, что это ещё не всё.       — Стремится что-то изменить, сломать систему, но разве он на самом деле не озлоблен на весь мир? — добавляет Феликс, опасаясь, что это может не понравиться Хану, но тот откидывает голову и ржёт на всю комнату, от чего омега смущённо улыбается, совсем не ожидая подобной реакции.              — Есть такое. Кажется, он даже со мной начал встречаться только, чтобы позлить окружающих и показать, что он не настолько правильный, каким его привыкли считать.        Искренне удивлённый взгляд Феликса сменяется сочувствующим, когда он слышит горечь в чужом голосе.       — Он предпочитает альф и всегда будет. Этого не изменит какой-то омега вроде меня, — Хан кладёт вытянутую руку с пивом на колено и качает банку за самый верх, а после подносит её ко рту и делает глоток.       — Ты чудесный, Джисон, — произносит Фелиокс таким тоном, словно хочет, чтобы он правда поверил в это.       От взгляда Хана становится неловко, и Феликс, прикрыв глаза, тоже отпивает пива.       — Тогда почему ты прекратил общение со мной? — как бы омега не делал вид, что ему плевать, он всё ещё обижен за это и хочет ответов, но Феликс только отводит взгляд и молчит. — Неужели это правда из-за того, что я люблю омег?       Джисон видит, как тот неосознанно убирает подбородок с колен и тычется в них носом.       — Правда. Я не понимал, как это возможно, ведь альфа и омега просто идеальное сочетание. Это инстинкты, природа, это...       — Полная хрень. То, что ты говоришь, настолько устаревшая информация, что меня тошнить начинает, — Хан замечает, как Феликс поднимает голову и бросает почти обиженный взгляд. — Сейчас омега может без проблем трахнуть альфу и ничего не случится. Земля под ногами не расколется.       — Но как же...       — Так же, только наоборот, Ликс. У тебя тоже есть член, прикинь? Это может быть девушка-альфа, омега, кто угодно, и ты влюблён, или просто испытываешь влечение, и это взаимно.       — Это неправильно.       — Вся наша жизнь состоит из противоречий. Кто вообще может решать, что правильно, а что нет? Это всё твои инстинкты и так называемая природа. Кто-то течёт на альф, кто-то на омег. Беты, я считаю, вообще идеально и никто не осудит!       Джисон вздыхает и делает глоток.       — Я на балкон курить, а ты... подумай.       Он понимает, что его речь мало на что повлияет в голове другого омеги, которому с самого раннего детства внушали совсем противоположное. К тому же Хан никогда не был силён в корректном донесении информации, особенно под действием эмоций.       Феликс наверняка теперь считает его ещё большим аутсайдером со своим собственным искаженным мировоззрением, но предложение омеги, когда Джисон возвращается в комнату, удивляет его.       — Я хотел попросить, точнее проверить, почувствую ли я что-то...       — Делай.       Конечно, такой, как Хан, идеально подходит для экспериментов, и это совершенно никак не отразится на нём. Совершенно ни коим образом. Когда такое было? Да никогда раньше!       Феликс садится ближе, и Джисон прикрывает глаза, чувствуя, как тот касается носом шеи, опаляя кожу дыханием.       — Пахнешь приятно.       — Обычно омегам нравятся запахи друг друга. У альф это встречается намного реже, — Хан отвечает первое, что приходит в голову, делая вид, что внутри ничего не откликается на этот неприлично глубокий голос у самого уха.       — Что ты имеешь в виду?       Феликс поддаётся выше, касаясь кончиком носа за ухом, задевая волосы и заставляя Сона шумно выдохнуть.       — Соперничество у альф в крови, поэтому их феромоны действуют иначе друг на друга. В основном нейтрально или отрицательно.       — Вот оно, — Феликс резко отстраняется и уверенно смотрит Хану в глаза. — У каждого свой индивидуальный аромат, предназначенный, чтобы привлекать потенциального партнёра, свою противоположность.       — Но есть альфы, которых тянет друг к другу исключительно физически, но они не чувствуют даже симпатии, понимаешь? — Джисон поддаётся вперёд, замирая в паре сантиметров от приоткрытых губ Феликса. — Так же и с омегами.       — Так было у вас с Минхо?       Феликс замечает, как Сон опускает взгляд ниже уровня глаз, а после отстраняется, прочищая горло.       — Нет, здесь другое, — Джисон обречённо вздыхает и откидывает голову на кровать. — Нас поселили вместе, мы сдружились. Но я влюбился и признался ему в своих чувствах. Лино предложил попробовать.       Феликс предположил, что Хану так и не ответили взаимностью, но озвучивать не стал.       — Ты говорил, что омеги могут многое вынести.       Джисон был выше и шире в плечах. Можно было при желании представить, что это альфа, хоть его запах и не вызывал того же трепета где-то внутри, разбегаясь мурашками по коже.       Взгляд Хана из-под упавших на лицо пепельных прядей — ленивый и безучастный, сразу менялся, стоило тому улыбнуться, но оставался таким же грустным, или Феликс просто не видел его настоящей искренней улыбки.       — Омеги бывают более жестоки, чем альфы, но ты не такой, Джисон.       Феликс прикрывает глаза и осторожно прижимается к чужим губам, боясь, что его оттолкнут. Целует робко, зарываясь пальцами в его волосы на макушке. Сладковатый миндальный запах ударяет в нос сильнее, когда Хан отвечает ему. Когда поддаётся навстречу, перехватывая инициативу и прижимает затылком к краю кровати, нависая сверху.       Не зная куда деть руки, Феликс кладёт ладони к омеге на грудь, комкая в пальцах белую толстовку, чувствуя, как мышцы под тканью напрягаются, а после не ощущая ничего кроме дикой боли в шее, отдающей словно в самое сердце.       — Твой запах уже не настолько привлекателен, как раньше, — произносит Хан, отстраняясь и поднимаясь на ноги. — Отталкивает.       Перед глазами темнеет от того, как резко боль исчезает, стоит только прервать поцелуй. Феликс едва разбирает чужие слова, пытаясь понять их смысл.       — Как ты...?       — Спасибо за пиво.       Джисон закрывает дверь и только тогда облегчённо выдыхает, прикрывая глаза.       Он только что целовался с меченым омегой.       Это неприятно, но тело всё равно отозвалось ответной дрожью от недостатка подобного контакта. Они не занимались сексом с Лино с того самого случая с Хёнджином. Они ни разу нормально не поговорили, всё больше отдаляясь.       Минхо винил себя и Джисон понимал это, но не мог ничего сделать. Чувствовал себя бессильным перед этим отстранённым взглядом, с которым парень молча сидел на своей кровати, пытаясь в который раз взяться за учёбу, но то и дело отвлекаясь на собственные мысли.       Джисон помнит, что у Минхо скоро течка, из-за которой перенесли запланированный бой с другим омегой из боксёрского клуба. Он долго к нему готовился и теперь чувствует себя подавленным, хоть и не говорит никому, но Джисон всё понимает.       Минхо выглядит испуганным, когда омега возвращается в их комнату, а на дне карих глаз вновь можно рассмотреть чувство вины. Хан целует его, как обычно делает при встрече, не желая расставаться с их общими привычками, словно это станет началом конца. Он не хочет этого, и готов давать парню шанс за шансом.       Уже в который раз он чувствует его — мятный запах, едва уловимый и до боли знакомый. Джисон успокаивает себя тем, что Хёнджин просто обычный альфа, и Минхо не в силах контролировать своё тело, которое лишь физически откликнулось в тот грёбаный момент их близости.       И с тех пор это влечение съедает его заживо, запретное с моральной точки зрения, но такое естественное для омеги.       — Ложись сегодня со мной, — Минхо старается, чтобы его голос не звучал извиняющимся, но выходит не убедительно.       Джисон глушит в себе всё, что он чувствует в этот момент, оставляя только желание быть ближе к человеку, который стал ему по-настоящему родным. Он сделает всё, что захочет его омега, и Лино даже не нужно просить его об этом.       Минхо вздрагивает, когда дверь в ванную комнату захлопывается, всё ещё поражённый от слов Джисона. Конечно тот знает про толстовку Хёнджина. Он сам разрушил их дружбу с Ханом, и теперь тот ненавидит альфу и всё, что связано с ним. Злится, стоит только Лино упомянуть Хёнджина, но не реагирует сейчас, когда можно было устроить целый скандал из-за одной вещи.       Вместо этого, Джисон вновь целует его, и возвращаясь из душа, ведёт себя ласково, раздевая и укладывая в постель. Щекочет своими влажными волосами, когда прижимается губами к шее и плечу, покрывая поцелуями и шумно вдыхая его запах.       Минхо прикрывает глаза, ощущая тёплые руки, скользящие по его бокам и раскрытым бёдрам. Он чувствует, как жар возбуждения оседает внизу живота из-за действий Джисона, когда тот переключается на его грудь, втягивая кожу совсем рядом с соском и кусает его, накрывая после своим горячим ртом.       Минхо выгибается, вплетая пальцы в светлые волосы омеги и поддаётся бёдрами вверх, желая прижаться ближе. Он весь сжимается, чувствуя, как воздух неприятно касается влажного входа прямо перед тем, как Джисон прижимается к нему пальцами и гладит от самого копчика до яичек, вырывая из Минхо несдержанный стон.       — Открой глаза, — Хан разворачивает голову омеги к себе за подбородок свободной рукой, и тот слушается, встречаясь с ним взглядом. — Ты хоть представляешь, как мне больно от того, что ты можешь думать о ком-то другом.       Выражение лица Минхо меняется от наслаждения к страху, и Джисон сдерживает нарастающее внутри раздражение.       — Мне нужен только ты, ничего не изменилось, — слова Лино, которые тот продолжает повторять ему, теперь звучит, как заезженная пластинка, больше не внушающая доверия.       — Вот именно, — Джисон отстраняется и садится на постели, продолжая смотреть на Минхо, который приподнимается на локтях, непонимающе хмуря брови. — Ничего не изменилось, и ты всё так же смотришь на меня, как на своего друга. Но теперь ещё и не доверяешь мне, как раньше.       — У меня нет никого ближе тебя, я... — Минхо запинается и опускает взгляд, а после тоже принимает сидячее положение, чтобы их глаза были на одном уровне. — Я понимаю, какую боль иногда тебе причиняю, но не могу пересилить себя. Дай мне время.       — Почему ты всё ещё думаешь, что должен меняться из-за меня? Это не то, что мне нужно. У тебя было достаточно времени, чтобы осознать, что я просто не подхожу тебе.       — Это не так.       Минхо берёт руки омеги в свои и тянет его на себя, пока Джисон не склоняется достаточно близко, чтобы прикоснуться к его губам.       — Всего лишь сложность, которую мы преодолеем. Вместе.       И Хан в очередной раз верит ему. Прикрывает глаза, когда Минхо целует глубже и опрокидывает на спину, самостоятельно опускаясь сверху. Джисон силой удерживает его, не позволяя двигаться на собственном члене, от чего омега весь сжимается и обессиленно стонет.       — Сон...       — Есть одно условие.       — Всё, что хочешь, — Минхо чувствует дрожь по всему телу от одной мысли, что сейчас Хан двинет бёдрами и одновременно с этим опустит его вниз.       Он смотрит на его напряжённые руки и серьёзное выражение лица, которое всегда заводит сильнее, чем эта извечная глупая ухмылка при посторонних.       Джисон чувствует, как Минхо истекает на нём, пачкая их бёдра и наполняя воздух своим лаймовым ароматом. Для него это пытка, но омега слушается и поддаётся его рукам, в предвкушении получить желаемое.       — Прекрати любое личное общение с Хёнджином.       — Но я..., — Минхо обессилено стонет, когда руки слабеют, заставляя упасть на локти и лечь на Джисона. — Я ведь староста в нашей группе, это невозможно.       Хан думает, что с тем, как Хёнджин постоянно нарывается на неприятности, его скоро попрут с универа и проблема решится сама собой.       — Только по телефону, и только по учёбе.       Лино чувствует, как глаза слезятся от жара во всём теле. Он жаждет хоть какого-то движения и поддаётся бёдрами вперёд, толкаясь членом между их животами, прижатыми друг к другу, чувствуя, как Хан выскальзывает из него, оставляя после себя неприятную пустоту.       Джисон втягивает воздух сквозь зубы, и гладит Минхо по спине, когда тот в очередной раз прогибается и трётся об него, как обычно, не в силах контролировать своё тело.       — Это значит, что вы больше не будете вместе сидеть на парах, — Джисон вновь удерживает его на месте, от чего омега хнычет, касаясь взмокшим лбом его плеча.       — Да, хорошо, только... пожалуйста.       Джисон никогда не думал, что дойдёт до этого — запрещать общаться своему парню с кем-то, кого он сам считал своим другом.       Он скучает по Хёнджину и по их странным разговорам. В силу своей природной закрытости и привычкой держать всё в себе, Хёнджин не был с ним слишком откровенным, и Джисон знал ничтожно мало о его прежней жизни, но этого хватало, чтобы расположить к себе омегу, до этого избегающего общения с альфами.       Хан наблюдал за ним во время игры, и знал, что Минхо тоже не сводит с Хёнджина взгляд. Он перебарывал в себе желание узнать о его самочувствии всю дорогу, прекрасно зная, что Лино в курсе. Джисон просто не знает, что ему делать дальше.       Минхо ощущает слабость, но через силу вновь поднимается и заводит руку за спину.       Хан чувствует, как тот прижимает его член к себе сзади и начинает двигаться, приподнимаясь, опирается ладонью о его напряжённый живот и прикрывает глаза от наслаждения. Он весь в собственной смазке, возбуждённый и готовый для него. Омеги слишком чувствительны между ягодиц, и дыхание Минхо учащается даже без проникновения.       Сейчас он согласен, он сделает всё, что скажет Джисон, потому что в постели Минхо покорный, только чтобы получить свою порцию удовольствия.       Омега чувствует себя ужасно, когда перед глазами всплывает воспоминание того, как его также держал Хёнджин, а Минхо был сверху. Как тёмные волосы альфы разметались по подушке, и как он жадно смотрел на него снизу вверх.       Лино склоняется к Хану и поддаётся его руке, которую тот кладёт к нему на щёку. Его прикосновения вместе с этими запретными мыслями заставляют Лино сходить с ума.       Хёнджин трогал его через одежду и Минхо чувствовал его под собой.       Нет, всё было не так. Альфа не переставая ласкал его, потому что хотел, чтобы тело омеги откликнулось, чтобы...       Можно попробовать?       Хриплый голос в голове заставляет Лино невольно застонать.       Джисон касается приоткрытых губ Минхо большим пальцем, ощущая его рваное дыхание, и видя, как парень жмурится, вздрагивая, и в последний раз поддаётся бёдрами вперёд.       У Минхо нет сил смотреть в глаза своему парню, чувствуя стыд вперемешку с отвращением на самого себя.       В начале своего гона, Хёнджин выглядел таким беспомощным, в то время, как с альфами всегда агрессивен.       Хёнджину не нужен альфа.       Кристофер Бан Чан не тот, кто ему нужен.       Джисон перебирает его влажные волосы, и Минхо открывает глаза, чтобы подтянуться на руках и поцеловать его, одновременно с этим вновь прогибается, задевая возбуждённый член омеги позади себя.       — Не останавливайся, — просит Лино, и вновь целует. — Я сделаю, как ты говоришь, я всё сделаю, только останься со мной.       И уже на следующий день, Минхо садится рядом с Хёнджином, обещая себе, что это последний раз, и тот, как на зло не настроен общаться, полностью увлечённый своим преподавателем.       — Кажется, я влюбляюсь в него, — признаётся Хёнджин, и Лино чувствует, как всё внутри сдавливает от обиды и несправедливости.       Какая ещё к чёрту влюблённость?       Хёнджин говорил, что хочет просто сблизиться с профессором, и Минхо решил, что это всего лишь временный интерес, чтобы завершить начатое.       Он понимает, что не должен так реагировать, но ничего не может с этим сделать.       Джисон собирает вещи, когда на край его стола садится Феликс и протягивает пачку.       — Ты забыл вчера.       Джисон хмурит брови, но сигареты забирает и засовывает в карман джинс. Он прямо смотрит на шею Феликса, прикрытую высоким воротом водолазки, а не как все остальные, кто смущённо отводят взгляд.       — Прости, что не сказал сразу.       — Ты о многом не говоришь, Ликс. И не обязан.       — Но я хочу. Хочу снова дружить.       Вспомнив испуганного младшего на грязном полу в туалете, Хан напрягается. Вот, о чём им стоило вчера поговорить, а не об отношениях между омегами.       — Я не против.       Феликс сразу оживляется и расплывается в улыбке, заставляя Джисона немного успокоиться.       Всё не так плохо, верно? Они просто будут проводить время, как раньше.       — А ты всё ещё общаешься с Хёнджином из группы Минхо? — невзначай спрашивает Феликс прежде, чем уйти, но Хан отвечает спокойно и без лишних вопросов.       — Больше нет.       Выйдя из аудитории, Ли замечает, как к Джисону подходит Минхо, как обычно чем-то недовольный. Бросает на него хмурый взгляд, и пока Хан начинает что-то увлечённо рассказывать, берёт его за руку и направляется к лестнице на первый этаж.       Телефон вновь вибрирует в кармане, и Феликс достаёт его и поспешно сбрасывает входящий от Чанбина. Омега невольно проводит ладонью по шее, но быстро одёргивает руку, боясь, что это кто-то заметит.       Уже внизу, в холле, он чувствует альфу, поджидающего его у главного входа, понимая, что встречи не избежать.       — Что всё это значит? Я столько раз звонил и писал тебе вчера.       Чанбин выглядит уставшим и не выспавшимся, старается говорить тише, от чего выходит ещё более угрожающе, потому что альфа зол и словно едва сдерживается от этой необходимой дистанции между ними.       — Неужели было так сложно хотя бы сегодня выйти на связь?       Феликс моментально забывает всё, что планировал сказать в своё оправдание, буквально припечатанный к месту тяжёлым взглядом Чанбина.       — Прости, что не отвечал.       — Что случилось после того, как ты уехал в общагу? Не лги мне, Феликс. Я ведь всё чувствую, ты понимаешь? Я ведь... — Чанбин прикрывает глаза и с силой сжимает челюсть, стараясь взять себя в руки. — Всё хорошо, просто скажи мне правду.       Бегло оглянувшись по сторонам, Феликс чувствует, как его начинает трусить от направленных на них взглядов.       — На нас смотрят.       — Идём в машину поговорим.       — Я не думаю, что это хорошая...       — В машину. Сейчас же.       По спине пробегает холод от этого приказного тона, заставляя застыть на месте, неверяще глядя на взрослого альфу перед собой.       — Нет.       Чанбин выдыхает и неожиданно улыбается, опуская взгляд себе под ноги. Эта усталая улыбка не предвещает ничего хорошего, но Феликс чувствует облегчение, когда их зрительный контакт хотя бы ненадолго, но прерывается.       — Зря я не верил слухам, которые о тебе ходят.       — Я не понимаю о чём вы.       — Вы? — разбитый взгляд альфы приносит почти физическую боль, и Феликс сжимает губы, чувствуя острое желание просто убежать отсюда.       — Это ведь ничего не значит для тебя, я прав? Ты готов терпеть боль только чтобы трахнуться с кем-то ещё? Кто это? Скажи мне! Нет, лучше не говори, — глаза Феликса расширяются от шока, а дыхание сбивается.       Опустив взгляд вниз, Чанбин разжимает пальцы, которыми с силой вцепился в плечи омеги.       Хёнджин видит, как Чан берёт со стола телефон и снова подходит к окну. Внизу тренер, не глядя принимает входящий вызов.       — Отойди от него. Вас уже на телефон снимают.       — Чан? — альфа разворачивается и видит, как вокруг них и правда уже образовалась толпа любопытных студентов. — Что у тебя с голосом? Ты где?       — Езжай домой, Бин. Там поговорим.       Чан забирает протянутую ему сигарету и делает тягу. Рука альфы на его бедре немного отвлекает от долгожданного никотина, но эффект не портит.       Пожарная сигнализация оказалась нерабочей, и старший первым в этом убедился, пытаясь справиться с увиденным. Чан успел рассказать Хёнджину в каких они отношениях с Чанбином, и что тот думает по поводу юного альфы.       — Блять, какой же пиздец, — Чан устало проводит ладонью по лицу и шумно выдыхает.       Усмехнувшись, Хёнджин аккуратно берёт у него сигарету и прикладывает к губам.       — Учитывая, что он твой лучший друг, то да, есть такое, — он не в курсе всего на счёт светловолосого омеги, но понимает, что Крис был ещё в большем неведении.       — Думаешь, тренер и есть тот, кого Феликс так боится всё это время? Я не удивлюсь, если это правда.       — Это не может быть правдой. Должна быть другая причина.       Чан осознаёт, что хочет сейчас оправдать Чанбина так же, как делал это с Хёнджином. Неужели он видит больше, чем другие? Или просто предпочитает обманывать себя, чтобы только не быть тем, кто ошибся.       — Может, тренер Со единственный, кто согласился его пометить? Это же сколько альф пришлось перетрахать Феликсу, чтобы до преподов дойти?       Хёнджин улыбается, наблюдая, как альфа отнимает руку от лица и поднимает на него взгляд.       — И ты один из них.       Чану было сложно принять факт того, что у Хёнджина что-то было с Феликсом, а теперь ещё и Чанбин, который не посчитал нужным делиться с ним происходящим в личной жизни. Чан сам не рассказывал ему, что проводит беседы со своим студентом, пытаясь хоть как-то помочь, но не думал, что эти двое могут быть как-то связаны.       — Это не повод для гордости, — Хёнджин кладёт подбородок к альфе на плечо, и Чан поворачивает к нему голову, встречаясь взглядом.       — Тогда я был слабым, но сейчас всё иначе. Я чувствую себя сильнее, когда ты рядом.       Пульс Чана вновь подскакивает, когда Хёнджин отстраняется и осторожно прижимается приоткрытыми губами к его плечу, целуя через ткань чёрной рубашки.       — Когда ты просто смотришь на меня, — продолжает Хёнджин.       Чан отворачивается и переводит взгляд на закрытую на ключ дверь аудитории. В голове сейчас полная неразбериха, и мятный запах недавно возбуждённого альфы, который не портит даже дым от сигареты, ситуацию не улучшает.       Хёнджин отстраняется, и откинувшись спиной на прохладное оконное стекло, продолжает курить.       Он хотел бы забрать себе всё то беспокойство и раздражение, которое сейчас испытывает Крис. Хотел бы заставить его вновь улыбнуться, но этот альфа не может так просто перестать переживать за других.       — Представляю лицо Чанбина, когда он узнал, что я и есть тот альфа, которого вы обсуждали.       Чан берёт руку младшего на своём бедре в свою, слушая, как тот смеётся. Ему становится легче, когда Хёнджин такой. Сразу хочется начать воспринимать проще некоторые вещи, а не накручивать себя.       — И когда ты начнёшь говорить про Феликса, он точно не забудет подъебать на счёт твоей связи со студентом.       Альфа тушит сигарету и спрыгивает с подоконника, но Чан не выпускает его руку, с улыбкой притягивая обратно к себе, и заставляя стать между своих ног.       — По его словам, ты — опасен для меня.       Возможно, раньше Хёнджин счёл был это за комплимент.       Ему всегда нравилось, когда альфы чувствовали страх вперемешку с желанием, из-за чего их природные запахи становились только ярче и хоть как-то цепляли его. Но сейчас это бы вызвало только отвращение к самому себе.       Чан замечает, как настроение парня меняется, а взгляд становится холоднее.       — Но я так не считаю, — он поддевает пальцами чужой подбородок, заставляя вновь посмотреть на себя. — Я верю тебе, помнишь?       Хёнджин признаёт, что с этим альфой с лёгкостью теряет над собой контроль, и с каждым разом убеждается, что это неправильно. Он хочет, чтобы Крис чувствовал себя спокойно и уверенно рядом с ним, а не наоборот.       — Ты говоришь это, чтобы я помнил о твоих словах, когда у меня снова начнёт срывать крышу?       — А это поможет?       Хёнджину правда важно всё, что говорит этот альфа. Он ловит каждое его слово и пропускает через себя, стараясь понять ощущения Криса.       — Спасибо.       Чан откидывается назад и проводит ладонями по плечам и предплечьям Хёнджина, пока руки альфы находятся поверх его коленей. От благодарности на душе теплеет, словно всё не зря, и он правда ещё способен на что-то полезное в отношении других.       Даже в своих мыслях сложно признаться в том, что ему просто хочется быть кому-то нужным. Чтобы кто-то нуждался в его поддержке и ценил это.       — Ты спланировал всё это из-за того, что я тогда сказал? Из-за студентов в закрытых аудиториях?       Голос Хёнджина становится ниже, и Чан словно полностью обнажён перед этим взглядом тёмных глаз альфы, от которых ничего не утаить. Поэтому нет смысла стараться, и можно сыграть на опережение.       — Из-за того, что я постоянно думаю о тебе, — Чан ставит руки по бокам от себя и рассматривает альфу, стоящего между его разведённых ног.       Этот засранец не сводил с него глаз всю пару. Мысли старшего и так вне стен университета постоянно заняты только Хёнджином, но когда он видит парня в живую, чувствует его запах даже с подавителями, среди всех остальных, становится просто невыносимым бороться с желанием подойти.       Хёнджин облизывает пересохшие губы, когда Крис, прикрыв глаза, шумно выдыхает через нос, а после смотрит на него из-под ресниц.       Он правда думал о нём? О том, что хочет с ним сделать, когда брал ключи от свободной аудитории. Это даже более возбуждающе, чем мысли про его очки.       — Разве не этого ты добивался? Чтобы я признался себе в собственных желаниях. Перестал сопротивляться им.       Засыпая, Чан думает о словах и взглядах Хёнджина, а проснувшись, вспоминает ощущение его прикосновений на своём теле. Вспоминает, что чувствовал при этом, и как закипала кровь от запретного и постыдного.       Он так долго не поддавался подобным мыслям, считая, что таким образом становится беззащитнее перед очередными попытками альфы доказать ему очевидное. Но Хёнджин уже был в его голове, с самого первого разговора и с самого первого поцелуя, поселился там и менял под себя всё происходящее вокруг.       Хёнджин молчит и только улыбается его словам, но Чан по глазам видит, что ему понравилось услышанное. Альфа нагло скользит пальцами к нему под колени, и его взгляд лишь на мгновение, но темнеет от похоти, а дыхание сбивается. Кажется, никто не проявлял к нему так открыто своё желание, как Хёнджин. Ему хочется поддаться. Сказать всё, что угодно, лишь бы это не прекращалось.       В конце концов, риск должен оправдать себя.       — Ты знаешь чего я хочу. А теперь ещё больше, — добавляет Чан, переходя на шёпот, словно его может услышать кто-то кроме Хёнджина, который больше не улыбается, из-за чего вся уверенность мгновенно исчезает.       Пальцы альфы скользят по его ногам, а затем вновь замирают на коленях. Чан чувствует тепло его тела внутренней стороной бёдер и это ужасно отвлекает.       И это было бы ещё приятней и проще, если бы Хёнджин притянул его к себе, а не решил наконец-то заговорить.       — Теперь? — переспрашивает Хёнджин, встречаясь взглядом с Крисом. — Так понравилось увиденное?       Самодовольная ухмылка Хёнджина действует на Чана обезоруживающе, заставляя на мгновение растеряться, отвлекаясь от чужих прикосновений.       — И услышанное.       Хёнджин низко и довольно смеётся, и склоняется к лицу старшего альфы, опираясь на его расставленные бёдра.       Он знал с самого дня знакомства, чем можно впечатлить такого, как Крис, и не сдерживаясь использовал это против него, но после его слов про манипулятора, Хёнджин старался быть более осторожным, опасаясь вновь нарваться на непонимание и разочаровать этого альфу.       И чем больше они общались, тем сильнее он убеждался, что, вопреки всему, на молодого профессора действовали его слова, но тот был слишком упрям, чтобы признать это.       Хёнджин слышит, как альфа замирает, когда он задевает губами край его уха. Такой чувствительный здесь, и каждый раз кожа пылает от малейшего прикосновения.       — Ты даже не представляешь, как мне хотелось похвалить тебя.       Во рту пересыхает от жара, который Чан чувствует от слов и близости Хёнджина.       — Но я и так позволил себе слишком много, — Хёнджин отстраняется ровно в тот момент, когда Крис поворачивает к нему голову. — Просто скажи мне, если я вдруг перегнул.       Хёнджин думал об этом, когда тот говорил про свой предыдущий опыт, и ему не нужно, чтобы Крис после чувствовал себя жалким или униженным, когда останется один на один с собственными мыслями.       Между ними сплошная неопределённость, и у каждого неприятный осадок от первой встречи, который так или иначе даёт о себе знать в моменты слабости, потому что это вина за преждевременную доверчивость у одного и потерю контроля у обоих.       Хёнджин боится, что всё может откатиться к самому началу, стоит ему только оступиться и вернуть альфе то самое состояние. У Хёнджина больше нет права на ошибку, когда Крис сам сделал первый шаг.       Чан согласно кивает, но думает лишь о том, что Хёнджин убрал свои тёплые ладони с его ног, и смотрит слишком серьёзно. Он не понимает, что было не так, если ему понравилось. То, как альфа останавливал его, чтобы поцеловать. Как нежно перебирал его волосы, и как сжимал их под конец. Что он хочет услышать?       — Я бы кончил намного раньше, если бы ты всё же похвалил меня, — Чан тянет парня обратно на себя за футболку, не желая отпускать его так быстро.       — Сделаю вид, что не слышал этого, — Хёнджин склоняется, когда старший опускает взгляд ниже глаз. — И не запоминал на будущее, — он коротко улыбается, а после целует альфу в губы, но почувствовав, как тот напряжённо замирает, не отвечая, отстраняется и заглядывает в его глаза.       Не одного Криса пугают собственные ощущения. Хёнджин до ужаса боится, что тот утратит это увлечение его запахом и просто потеряет к нему интерес. Боится, что безукоризненность альфы победит над ещё даже не зародившимися чувствами.       — Пойми, ты не соблазняешь какого-то малолетнего школьника, Крис. Я уже взрослый и далеко не невинный. Ты видишь во мне альфу, который тебя привлекает, и ты не виноват за это желание, — Хёнджин старается говорить спокойно, чтобы до старшего наконец-то дошло, хотя эмоции переполняют его. — Это не делает тебя плохим или неправильным. Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину, а тем более страх перед тем, что испытываешь... рядом со мной.       Ко мне, чёрт возьми.       У Хёнджина всё внутри болезненно сводит от этой беспомощности рядом с таким Крисом. Этот умный альфа со своим извечным анализом собственных и чужих действий рано или поздно сведёт с ума, но, кажется, никогда не признает его.       Усмехнувшись, Крис опускает голову, и это душит обидой где-то у самого горла.       — Я сказал что-то смешное?       Чан складывает руки на груди и поднимает взгляд на Хёнджина.       — Мы можем попробовать, но не пытайся мне помочь. Это не сработает.       Потому что это безумно сложно вот так взять и в одно мгновение перестать любым способом защищать себя. И Хёнджин, который буквально помешан на своей свободе, должен видеть в этом смысл, как никто другой.       Он замечает, как выделяются желваки на скулах альфы, когда тот сжимает зубы, не сводя с него глаз.       — Ты стараешься понять меня, и я благодарен тебе за это, — Чан неосознанно поправляет на парне его расстёгнутую толстовку, и одёргивает футболку, в который раз цепляясь взглядом за мелкие шрамы у самого края джинс, невзначай задевая их костяшками пальцев. — Но я всю осознанную жизнь пытаюсь принять себя, и не справляюсь.       Хёнджин смотрит вниз, терпеливо наблюдая за его действиями, которые отвлекают от того потока мыслей, которые проносятся сейчас в голове.       — Хочешь сказать, что сдался?       Ему прекрасно известно, что Крису скоро тридцать, и чем дальше, тем альфе будет сложнее раскрываться, воспринимать кого-то всерьёз и доверять. Постоянно искать причину себя ненавидеть — не выход, как и прекратить пытаться что-то изменить.       Крис молча смотрит на него, но Хёнджин понимает всё без слов. Ему не нужно быть старше, чтобы узнать этот потухший взгляд, и ему не нужно опираться на чужой опыт, чтобы быть уверенным — исправить это возможно. И он хочет помочь.       — Ты никогда не почувствуешь себя по-настоящему счастливым, если будешь ограждаться от всего, что может потенциально причинить тебе боль. Потому что однажды появится возможность, которую останется только не проебать, а ты даже не поймёшь этого.       Чан закрывает глаза, понимая, что это уже слишком для него на сегодня. Он слышит, как Хёнджин шумно выдыхает через нос, и думает, что тот устал от него. Сколько он ещё выдержит рядом прежде, чем окончательно разочаруется?       — Меня тоже предупреждали о тебе, Крис. Но я решил довериться собственному чутью. Не заставляй меня пожалеть об этом, — добавляет Хёнджин.       Чан чувствует, как его мягко целуют в щёку, а затем тепло исчезает, оставляя после себя неприятное ощущение опустошения где-то в груди и ком в горле.       Он покидает аудиторию через несколько минут после Хёнджина, и вздрагивает, замирая с ключом в замке, когда слышит знакомый голос с хитрыми нотками, который может принадлежать только одному человеку в университете.       — Думал, вы уже давным-давно дома, профессор Бан.       Мысленно взяв себя в руки, Чан закрывает дверь и разворачивается к Чонину, приветливо улыбаясь омеге.       — Остались незавершённые дела, — он не собирается даже придумывать причины, из-за которых так сильно задержался на работе. — А вы почему до сих пор здесь?       Ян усмехается и поправляет очки, бросая взгляд на лестницу, где только что видел Хван Хёнджина.       Альфа выглядел расстроенным, но заметив его, сразу же расправил плечи и ухмыльнулся.       Чонин непонимающе вскинул бровь, когда тот, не отводя взгляд, заправил спереди край футболки в джинсы, и быстро спустился по ступенькам вниз.       — Чонин?       Прищурившись, омега уже несколько секунд неотрывно смотрел на него.       — От вас пахнет возбуждённым альфой.       Чан, не ожидавший услышать что-то подобное, почувствовал, как по спине прошёл неприятный холод.       — И это не только ваш запах.       Ян непроизвольно прижимает папки с тестами студентов к груди, когда Чан, нахмурив брови, делает шаг к нему.       — Не уверен, что, как обычного коллегу по работе, это должно вас так волновать. Рабочий день давно окончен, как и действие моих подавителей. Прошу прощения, если это доставило вам неудобства, но я уже ухожу.       — Тогда, возможно, это заинтересует руководство? Как и то, что вы проводите время со своим студентом прямо на территории высшего учебного заведения, в котором имеете честь преподавать?       — До завтра, Чонин.       Быть может, пару месяцев назад подобные угрозы заставили его поволноваться, но сейчас есть более важный повод для рефлексии.