No control

             Нужно встретиться, есть разговор. На счёт твоего отчисления.       Хёнджин заходит на неизвестный аккаунт, и по фото в публикациях понимает, что это Ким Сынмин. Он уверен, что это плохая идея, но всё равно подписывается в ответ.       — Та блять, — выдыхает альфа и принимает входящий видео вызов.       Сынмин довольно ухмыляется, находясь где-то на улице и подсвеченный неоновым цветом от вывесок.       — Меня отчисляют? Откуда инфа?       Ким приближает лицо к экрану, от чего Хёнджину хочется отпрянуть или вовсе отключиться.       — Ты что, спал? В такое время?       — Тебя ебёт? На вопрос отвечай.       Хёнджин сам не помнит, как вырубился, когда вышел из душа, который принял вернувшись пробежки. После гона с организмом творилась полная хрень, и сейчас он чувствовал себя так, словно проспал пару дней.       — Окей, не злись, альфа. Лучше одевайся и приезжай, — Сынмин резко отводит камеру от себя, и Хёнджин замечает вывеску уже знакомого клуба, локацию которого ему не так давно скидывал Джисон.       — Ты ведь пьёшь? Я угощу тебя. Расслабишься, потанцуешь, я знаю, что ты это любишь.       — На свидание зовёшь? — отрывая голову от подушки, спрашивает Хёнджин, улыбаясь тому, как быстро сменяются эмоции на лице Сынмина. — Ты бы хоть не так палился, что сталкеришь меня.       — Да я только сейчас нашёл твой аккаунт! — альфа неловко смеётся из-за недоверчивого взгляда бывшего сокомандника. — Приезжай, познакомлю тебя кое с кем. Тебе понравится.       — Ты сейчас серьёзно? — Хёнджин замечает всё ещё немного опухший глаз Сынмина. — Или ты под обезболом? Разве ты не должен сейчас лежать в своей дорогой палате, играя в пс?       Прикрыв рот, альфа смеётся и заходит внутрь клуба.       — Брось, Хёнджин, я хочу загладить вину. Ты крупно встрял из-за меня. Приедешь — расскажу.       — Я хочу есть. Оплатишь всё, что я закажу.       — Без проблем.       Охрана снова пропускает альфу без лишних вопросов, и в этот раз Хёнджин рассматривает всё вокруг с бо́льшим интересом, чем когда все мысли были заняты словами Джисона и страхом неизвестности. Он обращает внимание на барную стойку, с которой чуть не свалился пьяный Минхо, а затем смотрит на танцующих внизу людей.       — Нравится?       — Уже бывал здесь, — Хёнджин поворачивает голову к Сынмину, который так же, как и он, опирается локтями на перила балкона.       — Кто-бы сомневался. Знаешь, что это за место?       Хёнджин ещё раз осматривает всё помещение и не находя никаких отличий от любого другого клуба в этом районе, вопросительно смотрит на Кима.       — Хала для тех, чьи взаимоотношения не соответствует общепринятой норме.       — Ты заебал, сам же с альфами трахаешься.       — Я говорю, как есть, Хёнджин. Существуют вещи, которые общество никогда не примет должным образом, — нахмурив брови, продолжает Сынмин, наблюдая, как тот невидящим взглядом уставился перед собой.       — Не говоря уже о том, что альфы позволяют себе метить других альф, подвергая окружающих опасности. Их закрывают по клеткам, как каких-то зверей, но это всё равно никого не останавливает. Безумие, правда?       Сынмин замечает, как парень едва заметно напрягается от его слов. Он должен узнать обо всём сейчас.       — Разве в Корее уже утвердили закон об ответственности за метки между альфами?       Хёнджин замечает ухмылку Сынмина, и чувствует желание снова ему втащить.       — К чему ты клонишь?       — Хочу узнать почему ты перевёлся к нам из Калифорнии. Ты что, убил кого-то? — пожимает плечами Ким.       Ему прекрасно известно об американских законах и про перенаселение одним видом, а так же о тех зверствах, что происходят там уже долгие годы.       — Выгнали за красоту.       Откинув голову, Сынмин смеётся. Этот невыносимый альфа со своей, покрытой тайнами, историей — до безумия интересен ему. Хёнджин кажется легкомысленным и даже наивным, но это только на первый взгляд. Какие-то отголоски юности и энтузиазма всё ещё мелькают в его глазах на баскетбольной площадке и на коротких видео в его профиле, но если копнуть глубже, то с большой вероятностью окажется, что это всего лишь маска.       — Любишь же ты вляпываться во всякое дерьмо, Хван Хёнджин. Пойдём, — он отводит взгляд и разворачивается к лестнице, ведущей вниз. — Закажу тебе выпить.       Чан возвращается домой, и не обнаружив Чанбина, решает немного поработать, надеясь отвлечься от происходящего в его жизни за последние недели.       Навязчивые мысли о Хёнджине упрямо лезут в голову и не дают нормально сосредоточиться на остальных своих студентах, работы которых он никак не может оценить уже несколько дней.       Чан чувствует себя ужасно каждый раз, когда отпускает Хёнджина, или сам уходит, словно должен что-то ещё сказать, но не успевает. Он видит, что младшего альфу то и дело что-то задевает в его словах. Если бы он знал хоть немного больше о том, что парня действительно беспокоит, но боится погрязнуть во всём этом ещё больше.       Признаваясь в том, что его никогда не воспринимали всерьёз, он был уверен, что парня отпугнёт это. Но Хёнджин всё также тянется к нему, говорит все эти вещи, заставляющие сердце бешено биться в груди от незнакомого и волнующего, когда так метко и почти болезненно воспринимаются слова другого альфы.       Чан невольно проводит рукой по плечу, к которому прижимался Хёнджин. Нет ни моральных, ни физических сил отталкивать его и запрещать себе думать о большем. И это угрызение совести, пробирающийся под самую кожу каждый раз, когда взгляд младшего — изучающий и грустный — задерживается на нём чуть дольше, словно альфа уже сам жалеет, что подпустил так близко.       Хёнджин выбирает пиво и следит затем, как бармен открывает его и ставит перед ним на стойку. Сынмин стоит рядом со стаканом виски в руке, от которого он отказался, и усмехается.       — Не доверяешь мне?       — Не после того, как ты сказал, что клуб принадлежит твоему отцу.       Ким продолжает хитро улыбаться, и Хёнджин чувствует очередное раздражение от присутствия этого недоальфы рядом.       — Скоро он будет моим, — довольно тянет Сынмин и делает глоток.       От пристального взгляда, который тот бросает, начинает подташнивать, и Хёнджин, взяв своё пиво, разворачивается к бару спиной.       — Твои предки довольно лояльны. Вложили кучу денег для твоего перехода, открыли подобное заведение, — Хёнджин отпивает из бутылки, рассматривая людей, собирающийся толпой возле сцены на противоположной стороне клуба.       — Кто они? Оба омеги или оба альфы?       Сынмин наблюдает, как Хёнджин прикладывает горлышко только к нижней губе и чуть закидывает голову, опираясь локтем о стойку. Взгляд невольно падает на татуировку на шее, которую наполовину скрывают распущенные волосы.       — Отвечу, если ты расскажешь, что означают эти синие розы, — он прослеживает движение кадыка, когда альфа глотает, и переводит взгляд на лицо как раз тогда, когда Хёнджин склоняет голову к плечу и скучающе смотрит в ответ.       — Фамильный герб, — прямо говорит Хёнджин. — Набил на зло семье, считающей меня позорищем.       Заметив удивление на лице Сынмина, альфа старается выглядеть максимально серьёзно, чтобы тот больше не стал касаться этой темы.       — Интересно, с чего бы это?       Хёнджин нервно дёргает верхней губой и отворачивается, когда Ким начинает смеяться.       — Твоя очередь.       Прочистив горло, Сынмин мгновенно затихает и снова берёт свой напиток со стойки, цокнув кубиками льда внутри.       — У меня не оба, а только отец-омега. Мамы не стало два года назад, после того, как её укусил альфа.       Хёнджин не ожидал такой откровенности.       В голове сразу же проносятся всевозможные варианты, как защитные механизм от подобной информации. Мать Сынмина изменила его отцу с альфой, который прокусил ей артерию, или он просто убил её?       — Она обезумела и пыталась вырезать метку, но в итоге умерла от потери крови.       Теперь до Хёнджина доходит, и он чувствует, как всё тело напряжённо замирает, а зубы начинают ныть от того, насколько сильно он сжимал их всё это время.       — Мама была красивой альфой, — не обращая внимание, продолжает Ким, полностью погрузившись в свои мысли. — Через год после её смерти, я решил тоже стать альфой, и отец поддержал меня. Он очень... сильный.       Сынмин впервые видит у Хёнджина настолько растерянное выражение лица. Но всё в миг испаряется и взгляд становится осознанным, а после вновь серьёзным и собранным.       — Я плохо помню свою мать. Она умерла от вируса, когда я был ещё ребёнком, — решает поддержать разговор Хёнджин. — Тогда многие омеги по ту сторону океана умирали по этой причине, а на другие континенты выезд был запрещён.       — Да, я помню. Мы проходили эти события ещё в школе на всемирной истории, — задумчиво произносит Ким. — После тех лет, численность омег в Америке сократилась почти вдвое.       Это происшествие навсегда оставило след на отношении Хёнджина к омегам. Там, где он вырос, относились к этому виду бережно и почтительно. Любые преступления в сторону исчезающего вида строго карались законом, а большая часть смертным приговором во всех штатах.       Но так же из-за этих изменений стали чаще подвергаться насилию беты и альфы.       — Я только одного не могу понять, — Хёнджин разворачивается всем телом к Сынмину. — Почему твой отец решил после случившегося держать подобный клуб? Ведь твоя мама погибла из-за связи с другим альфой. Это должно быть больной темой для него.       — В том то и дело, что изначально он принадлежал матери.       Какое-то время они больше не переговариваются, переключив внимание на выступление танцоров в другом конце зала, где возле небольшой сцены собралась половина присутствующих.       Сынмин переводит взгляд на Хёнджина, заворожённо наблюдающего за плавными движениями двух альф, изгибающийся в такт музыке, и на радость публике, бросающих друг на друга многозначительные взгляды между связками.       — Кстати, изначально, я думал, что ты тоже раньше был бетой, — решает вновь начать разговор Ким. — Поэтому немного покопался в твоём деле, но ничего подобного не обнаружил. Наверное, всему виной твой химозный запах.       — Не преувеличивай, — каждый раз слышать подобное от Сынмина уже порядком надоело.       — Но он правда отвратительный. В первую встречу мне было плевать на это, я думал совершенно в другом направлении, как ты помнишь. — Ким окидывает тело парня взглядом, а после поспешно переводит обратно на танцующих парней, чувствуя, что отвлёкся. — И во время тренировок, ты использовал подавители и это было не так раздражающе.       — Знаешь, есть один альфа, который бы поспорил с тобой, — Хёнджин улыбается уголком губ. — Он буквально поклонник моего запаха.       Это началось с момента, когда ты впервые вошёл в стены университета. С тех пор, твой запах будто преследует меня.       Я везде чувствую его.       — Тогда тебе стоит воспользоваться этим, — произносит Сынмин, вырывая его из воспоминаний.       — Я хотел бы, но уже успел облажаться, и сейчас стараюсь действовать аккуратней, чтобы снова всё не испортить.       — Понимаю, — приглушённо отвечает Ким, и переводит взгляд на толпу.       Все мысли теперь занимает Крис, и Хёнджин осознаёт, что скучает по его осуждающему взгляду, который так быстро может превратиться в жаждущий или смущённый. В одно мгновение этот парень может стать таким послушным, когда чувствует, что в шаге от того, чтобы получить желаемое.       Ты знаешь чего я хочу. А теперь ещё больше.       Признания Криса, сказанные шёпотом, лицом к лицу, Хёнджин уверен, могли бы обезоружить даже самых неприступных альф в мире.       Кто он такой, чтобы отказывать чистокровному, чьи глаза никогда не солгут об уровне испытуемых эмоций своим обладателем? Как он может не хотеть ещё раз увидеть и почувствовать, как тело этого альфы дрожит от удовольствия?       — Угомонись, иначе всех распугаешь, — Ким брезгливо морщится.       Хёнджин уверен, что Сынмин в который раз пытается его газлайтить, и не только его. Этот парень занимается подобным со всеми.       — Не думаю, что я настолько отталкивающий, как ты говоришь, — самодовольно отвечает Хёнджин, чувствуя на себе взгляды нескольких омег, танцующих неподалёку.       — Иногда других действительно интересует только то, что у меня в штанах, и смогу ли я их удовлетворить. А запах это всего лишь раздражитель, так или иначе привлекающий внимание потенциального партнёра.       — Ты так себя успокаиваешь?       Хёнджин никогда не строил иллюзий, что кому-то может понадобиться от него нечто большее, чем секс. Это очень похоже на мысли Криса. Но в отличие от него, Хёнджин сходу давал понять, что верхний.       С Крисом вообще всё произошло не так, как обычно. Пришлось постараться, и это тянущее чувство в груди, будто бы его водят за нос — не покидало Хёнджина. Старший альфа мог с лёгкостью оказаться не тем, кем казался на первый взгляд. Он мог изнасиловать его, ограбить или убить в конце-концов.       — Что на счёт альф? Что думаешь про тех, кто подставляется? — будто прочитав его мысли, интересуется Сынмин.       Хёнджин склоняется к уху альфы, потому что настроение и правда улучшилось, поэтому позволяет себе быть ещё больше откровенным.       — Это манящее желание передачи контроля другому. Быть принимающими и позволить себе наконец расслабиться, понимаешь? Желание, чтобы взяли грубо, обмануться, будто ничего не решаешь, или чтобы брали медленно и относились с нежностью, которую сами никогда не используют.       Пульс бывшего капитана учащается от его слов, и Хёнджин прекрасно замечает это, и сбившееся дыхание тоже.       Сынмин быстро облизывает губы и растерянно усмехается, невольно отстраняясь.       — У тебя уже появляется узел? — прямо спрашивает Хёнджин, делая вид, что не замечает состояние альфы.       — Нет, — признаётся Сынмин прежде, чем осознаёт. — Иногда.       — Когда тебя сжимает омега — ты не можешь двигаться из-за сцепки, но когда это альфа или бета, — Хёнджин ждёт, когда Ким повернётся к нему, и вскидывает брови, встречаясь взглядом с любопытным барменом, решившим подслушать их разговор, протирая бокалы. — Ты можешь продолжать входить с узлом, пока не кончишь. Будет стоять, пока полностью не пройдёт через весь твой член.       — Блять, звучит болезненно.       — Поймёшь, о чём я, когда попробуешь, — Хёнджин понижает голос, зная, что любопытный мальчик за стойкой всё равно расслышит. — Если тебе позволят конечно, с твоим-то здоровенным хуем, — он ржёт, когда Сынмин пихает его в плечо и опрокидывает в себя остатки со своего стакана.       — Неужели ты тоже подписан на тот канал!       По лицу альфы, Ким понимает, что ошибся, и теперь Хёнджин не успокоится, пока не узнает, о чём он.       — Кто-то сливает всякую мерзость про наших из универа. Доступ к контенту платный. Думаю, за этим стоят несколько студентов, а не один.       — В раздевалке что-то слышал об этом, но разве подобное сейчас не везде?       — Да, но там... это не всегда обнажёнка или чья-то ебля, понимаешь?       — Избиения?       — Я не просто так сказал про мерзость. Иногда публикуют такое, что вызывает только отвращение, не знаю кому это может нравится смотреть.       — Тебя уже публиковали?       — Лицо обычно скрывают стикером, но кому надо, тот сразу понимает кто на видео или фото.       Сынмин достаёт телефон и открывает сохранённые сообщения.       На фото видно двоих. Парень со стикером собаки на лице держит за волосы парня со стикером орла, стоящего перед ним на коленях с членом во рту.       — В общем, на будущее, не исполняй ничего такого в универе или общественных местах. Уверен, что ты не связан с этим всем, потому что пришёл намного позже создания этого канала.       У Хёнджина в голове разом проносятся все подобные ситуации, когда он занимался всяким непотребством вне дома.       — Когда в самый первый день, мы с тобой...       — Нет. Я был осторожен, и камеры в студсовете уже года два только для красоты.       — С тех пор, как ты стал председателем?       — Именно, — Ким самодовольно улыбается.       — Щенок.              Сынмин недовольно цокает языком, и Хёнджин, усмехнувшись, делает глоток пива.       — Я видел тебя и твой член в душе достаточно раз, чтобы отличить. Ты ведь специально каждый раз вставал рядом, ненормальный.       — Кстати об этом, — выражение лица Сынмина меняется со смущённого на провинившееся, когда он вновь листает что-то в телефоне, заставляя Хёнджина невольно напрячься от плохого предчувствия.       — Тебя тоже выкладывали, но на следующий же день удалили. Там иногда бывает такое, и все думают, что человек на видео заплатил или типа того. Ты знал?       Хёнджин отрицательно машет головой, чувствуя, как волнение подкатывает к горлу. Неужели там, где они с Крисом? На баскетбольной площадке, к примеру, или вообще в кабинете.       — Я кое-что сделал, уверен, что не я один, но... запись там не доступна, так что...       — Ты сделал фото на телефон с экрана ноутбука?! — поражённо спрашивает Хёнджин, с облегчением понимая, что на изображении только он один.       — Твои тогда длинные светлые волосы и татуировка, Хёнджин. Все сразу догадались, кто на видео.       — Пиздец, в душевой спорткомплекса?       Видео, где он спокойно себе моется, слили в закрый канал больше трёх месяцев назад, а он даже не был в курсе этого. Что ещё там могло всплыть?       — Это не редкость, и... ты только посмотри на себя.       — Меня больше волнует сколько раз ты смотрел на это, Сынмин.       — Кажется, я с первого дня не скрывал своих намерений, — признаётся Ким, но заметив недовольный взгляд, решает увильнуть. — Да брось, я никогда не поверю в то, что ты ни разу не пробовал в себе член альфы. Мы похожи больше, чем ты думаешь, и даже я задумывался об этом.       — Чанбин? — сразу догадывается Хёнджин, замечая, как уши парня мгновенно начинают пылать.       — Что?! Нет! Я говорил образно, просто... блять, он ведь не всегда такой.       Хёнджин внутренне радуется от того, как ловко вышло съехать с раздражающей его темы.       — Судя по всему, что я от тебя сейчас услышал, в нём ты видишь истинного альфу, которого никогда не было в твоей жизни, и давай будем честными — тебе не стать таким, сколько бы ты не вливал в себя гормонов.       — Жёстко.       — Думаю, он хорошо трахает. И трахает он омег, — продолжает Хёнджин на зло Сынмину. — Знаешь, таких, как описывают в книгах — ласковых и кротких, сидящих дома и распыляющихся только на мужа и детей. У которых альфа — центр их мира.       Сынмину кажется, что Хёнджин отсылается на собственную семью, но решает больше не спрашивать об этом, хотя сейчас очень хочется сказать что-то колкое и тоже как-то задеть.       — И ты не сможешь быть таким, ведь, как ты и сказал — мы похожи.       Хёнджин слышит, как тот тяжело вздыхает.       Развернувшись к парню, Сынмин выставляет руку со своим напитком, и Хёнджин прикладывается к стеклу бокала своей бутылкой, а затем переводит взгляд на толпу, куда смотрит и альфа, стоящий рядом, думая о том, насколько палевно будет сейчас спросить о наличии публикаций с Кристофером Баном.       — А Чанбин появлялся в том канале? Или кто-то ещё из преподов? — решив всё же рискнуть, спрашивает Хёнджин, и допив пиво, ставит пустую бутылку на стойку.       — Только в том, что в открытом доступе, и то, больше постебаться. Ничего грязного, — Сынмин улыбается, видимо, вспомнив что-то смешное про своего любимого тренера. — А на платном, я редко кого-то узнаю, и в основном смотрю по хештегу "альфа", а таких у нас ведь очень мало в универе.       Раньше Хёнджин не задумывался об этом, но преподавателей-альф действительно было намного меньше, чем в его калифорнийском вузе. Но там это можно было объяснить дефицитом омег в принципе.       — Можно взглянуть?       — Да, только пошли сядем, я вообще-то нам стол забронировал. Будешь есть? Я ведь обещал оплатить всё, что захочешь.       Хёнджин вдруг вспоминает, что, кроме выпитого айс американо, совершенно ничего не ел, как пришёл с универа, и поэтому уже чувствует, как небольшой градус пива ударил в голову.       — Хорошо, и расскажешь наконец зачем ты на самом деле меня позвал, и что там на счёт моего отчисления?       Чан слышит, как Чанбин шумит у порога, а после хлопает входной дверью. Он часто приходил позже, и Чан всегда думал, что тот ездил в зал или задерживался в универе, но теперь, вспоминая все подобные случаи, можно предположить, что Бин проводил время с Феликсом. Мысль об этом возвращает его к увиденному на ступеньках.       Говорить сейчас с другом нет никаких сил и желания.       Альфа мгновенно выныривает из собственных мыслей, когда слышит незнакомый смех.       Чанбин вернулся не один, и судя по последующим звукам поцелуев и шуршанию одежды, собирается весело провести время, а не утруждать себя серьёзными разговорами.       Чан устало трёт ладонями лицо, отказываясь верить в то, что Чанбин мог притащить к ним домой Феликса. Он осторожно приоткрывает дверь и взгляд тут же цепляется за двоих, разместившихся прямо в гостиной на диване.       Светловолосый омега, расставив голые ноги, извивается на коленях Бина, пока тот, удерживает одной рукой парня за бедро, а пальцами другой толкается в его податливое тело.       Чана не волнуют звуки чужого секса, а только то, что с его другом оказывается вовсе не Феликс, а Ян Чонин.       Омега обнимает альфу за шею и, коротко простонав от очередного движения, приоткрывает слезящиеся глаза и смотрит прямо на Чана, шокировано замершего в дверном проёме.       От взгляда Чонина, который проходится по нему с ног до головы, становится почти физически неприятно, из-за чего Чан спешит убраться обратно в комнату.       Говорят, что переспать с альфой, который недавно метил, ощущается, как победа.       Феликсу будет очень плохо, если его любимый человек — это Чанбин.       — Пиздец, — выдыхает Чан, до сих пор не в силах осознать увиденное.       Он не ожидал когда-нибудь увидеть своего младшего коллегу в таком виде, да ещё и у себя дома.       Признаю, вы мне нравитесь, профессор Бан.       Чану кажется, что это всё какой-то бред. Он либо уснул, либо сходит с ума. Или всему виной долгое пребывание рядом с Хёнджином в закрытом пространстве, от запаха которого мутнеет рассудок.       Услышав очередные высокие стоны Чонина, альфа хватает с подоконника сигареты и выходит на балкон, больше всего желая сейчас сбежать отсюда куда подальше.       Наевшись, Хёнджин откладывает палочки и откидывается на мягкую спинку дивана, когда официант забирает пустые тарелки. От поражённого взгляда Сынмина становится смешно.       — Ты всегда так много ешь?       — Нет, просто решил воспользоваться твоей щедростью. А теперь выкладывай.       — Если бы я знал, то накормил бы тебя намного раньше.       — Чтобы что?       — Пообщаться.       — Ты мог сделать это в любое время, но выбрал быть сукой и самоутверждаться за мой счёт.       Хёнджин двигает бровями вверх и делает глоток пива.       — Тебе приходило уведомление от администрации?       — Я не проверял почту.       — Учитывая все предупреждение, которые ты, по всей видимости, решил просто проигнорировать, и недавний случай со мной на игре, скоро должны прийти документы на твоё отчисление.       Сынмин наблюдает за реакцией на свои слова, но альфа выглядит так будто ему в самом деле плевать.       — Я же говорил, что они здесь!       Хёнджин лениво поднимает взгляд на источник шума, но не успевает понять в чём дело, как к нему на шею бросается знакомый парень, обнимая.       — Привет, Хёнджин, — довольно произносит он, быстро отстраняясь и поправляя очки с прозрачными стёклами. — Давно не виделись. Как дела у Феликса?       — Понятия не имею, — нахмурив брови, быстро отвечает Хёнджин, не ожидая подобного вопроса.       — Вы знакомы? — спрашивает Сынмин, замечая растерянность альфы.       Хёнджин бросает быстрый взгляд на Уёна, догадываясь, о чём омега может сейчас ляпнуть.       — Да, он иногда ебался с моим соседом по комнате. И к Хану с Лино часто заходил.       Судя по быстро сменяющимся эмоциям на лице Сынмина, эта информация сильно шокировала его.       — Омеги?! — не выдерживает он.       Всё такой же прямолинейный и громкий — думает Хёнджин. Не считая того, что Уёна уже продолжительное время метят, учитывая его изменившийся запах. Вероятно, он съехал от Феликса к своему альфе.       — Я сразу узнал тебя, когда выложили то видео с баскетбольного матча, — продолжает омега, переводя взгляд на покрасневшего Сынмина. — Впервые за этот год произошло что-то интересное в универе, а я всё проебал.       Хёнджин шумно вздыхает, чувствуя сильное желание напиться. Откинувшись на спинку дивана, он наконец обращает внимание на высокого парня, который подошёл с Уёном. Тот отвлёкся на официанта, но теперь полностью развернулся к их столику.       — Наконец-то я познакомлюсь с тем, кто так сильно отделал нашего друга, — с улыбкой произносит альфа. — Ты никогда не следил за словами, — обращается он к Киму.       Тот выглядит смущённым, и Хёнджин немного расслабляется. Друзья Сынмина значит. Это с ними он хотел его познакомить?       — Чон Юнхо.       — Хван Хёнджин, — представляется альфа в ответ и пожимает протянутую ладонь, после чего парень садится напротив.       Сынмин быстро переговаривается с ним о чём-то и Хёнджин улавливает, что должны подойти ещё двое.       Чон кажется безобидным. Его манера речи и привлекательная внешность, дополняющая очевидный образ золотистого ретривера — неожиданно вызывают у Хёнджина доверие. У альфы чистый и ненавязчивый запах, что о многом говорит. К примеру, что Уён не его омега, а сам Юнхо не стремится кого-то здесь впечатлить или подавить. Ему это и не нужно. Одна его искренняя улыбка вызывает желание ответить тем же. И, кажется, Сынмин относится к Чону уважительно, а значит тот либо старше, либо заслужил.       — Ты просто ему отказал, да? — спрашивает Уён, положив локоть на стол и подперев голову рукой. — Я же говорил, что Сынмин превращается в настоящего нарцисса со своей гормональной терапией.       — Слитое видео, где я голый в университетском душе тоже видели?       Ким давится своим напитком и кашляет. Юнхо хлопает его по спине.       — Нет? Жаль. Ваш друг считает, что я там выгляжу довольно неплохо.       Рядом сидящий Уён начинает тихо посмеиваться и Хёнджин поворачивает к нему голову. Омега заправляет длинную чёлку себе за уши и поправляет очки, а когда сталкивается взглядом с альфой, старательно делает вид, что не давится смехом.       — Он упрямо отрицает факт того, что буквально помешан на твоей персоне, — на пару секунд взяв себя в руки, быстро проговаривает Уён, а после вновь начинает ржать.       Улыбнувшись, Хёнджин смотрит на покрасневшего Кима и прикладывает горлышко бутылки ко рту. Он больше не чувствует угрозы от Сынмина и тот факт, что у бывшего беты всё ещё есть планы на него — ничего не меняет.       Уён хочет сказать что-то ещё, но вдруг замолкает, а за столом появляется ещё один парень. Оперевшись рукой о спинку дивана, тот ловко опускается рядом с омегой, а затем повернув к себе его голову за подбородок, требовательно целует в губы.       Хёнджин понимает, что успешно пропустил момент, когда тот вообще там оказался, но узнаёт в нём одного из альф, откровенно танцующих недавно на сцене.       Когда Сан называет своё имя, то Хёнджин замечает, как тот по-собственнически обнимает Уёна за талию, прижимая к себе ближе, а после зарывается носом в его отросшие чёрные волосы, сразу же потеряв интерес ко всем остальным за столом.       Хёнджин переводит взгляд на Юнхо, вновь рассматривая альфу, когда тот благодарит официанта, выставившего им на стол новую порцию алкоголя. Интересно, на чём или на ком помешан этот вежливый парень в бежевом свитере? Чон производит впечатление того, кто не стал бы смотреть подобные видео, даже если бы его ткнули носом в экран.       — Если мой отец узнает, что меня отчислили, то заберёт меня обратно в ЛА, или сделает всё возможное, чтобы меня восстановили, — произносит Хёнджин, обращаясь к Киму. — А я не хочу ни того, ни другого.       Сынмин растягивает губы в победной ухмылке.       — Проблемы с папочкой? — довольно тянет альфа, радуясь, что Хёнджин тоже поделился с ним. Он еле убедил своего отца, что забрал заявление по собственной воле.       — Добро пожаловать в клуб, — произносит Сан, и взяв один из шотов, залпом выпивает.       — За детские травмы! — оживляется Уён, но все подхватывают и тоже пьют.       Поморщившись, Хёнджин встречается взглядом с Сынмином. Тот только двигает бровями, вытирая тыльной стороной ладони губы.       Может, он и не пожалеет, что приехал сюда.       — Это ещё кто? — незнакомый низкий голос заставляет всех разом умолкнуть.       Второй танцор со сцены — понимает Хёнджин, сразу вспоминая, как тот выглядел. Полная противоположность внешности Сана.       Парень с короткими светло-русыми волосами смотрит прямо на него, и Хёнджин краем глаза замечает как тот кладёт ладонь на плечо Юнхо, склоняясь к альфе, словно вопрос адресован именно ему.       — Я же тебе говорил, — устало вздохнув, отвечает Чон.       Хёнджин видит, как Юнхо на мгновение прикрывает глаза и морщится, но после вновь выглядит расслабленным.       Неоднозначные слова альфы никак не облегчают ситуацию, которая накаляется с каждой секундой. Хёнджин физически ощущает давление, словно вокруг горла затягивается узел от тяжёлого взгляда напротив.       Сынмин замечает, как нижняя часть лица Хёнджина напрягается от того, с какой силой он сжимает зубы. Это не редкость, когда происходят подобные стычки на инстинктивном уровне, но всё равно каждый раз удивляет.       — Сан, мне плохо, — непривычно тихо говорит Уён, и Юнхо бросает на зажмурившегося омегу обеспокоенный взгляд.       — Мы будем у бара, — Сан быстро берёт парня за руку, выводит из-за стола.       Сынмин понимает, что двое альф даже не замечают этого, не отрываясь глядя друг на друга.       — Покурим, — утвердительно произносит Хёнджин и тоже поднимается, лишая незнакомца удовольствия смотреть на него сверху вниз. Тот, недолго думая, разворачивается, чтобы выйти, молча соглашаясь. Он выглядит крупнее, но Хёнджина это никогда не останавливало.       — Минги — нет.       Хёнджин поражённо наблюдает, как светловолосый альфа резко останавливается и опускает голову. Его широкая спина и плечи под футболкой без рукавов заметно напрягаются.       — Просто сядь за стол и выпей со всеми.       — Только не нужно снова... — Минги медленно поворачивается к Юнхо, но едва сдерживается, чтобы не отступить, потому что альфа стремительно поднимается с места и подходит к нему вплотную, заставляя немного вскинуть подбородок из-за небольшой разницы в росте.       — А то что?! Со мной тоже выйдешь покурить?       Дыхание Хёнджина сбивается от нетерпения, и то, что другой альфа повышает голос, состояние не улучшает. Теперь он явно чувствует густой сладковатый запах Юнхо, остужающий накалившийся вокруг воздух, а после словно увеличивает градус ещё больше. Кажется, Чон старше, чем думал Хёнджин. Возможно, он вообще здесь самый взрослый.       Всё мешается, заставляя голову идти кругом.       — Сядь за стол, — чётко повторяет Юнхо, и Хёнджин видит, как Сынмин закрывает рот рукой, пряча улыбку.       Какого чёрта тут происходит?       — Но он ведь не против! — пытается возразить Сон.       — Сядь, я сказал.       Минги сжимает пухлые губы, шумно дыша через нос, и смотрит Юнхо в глаза. Неизвестно сколько времени проходит прежде, чем складка между светлыми бровями разглаживается, а во взгляде раскосых глаз теперь больше обиды, чем агрессии.       — Минги...       — Отъебись, — цедит сквозь зубы альфа, а после уходит, по пути со злостью переворачивая соседний стол, чудом не задев случайных свидетелей этой сцены. Юнхо прикрывает глаза, слыша, как посетители кричат и возмущаются вслед альфе.       Такого облома Хёнджин не ощущал с тех пор, как Чанбин скрутил его и сел сверху, не позволяя шевельнуться. Теперь он точно должен покурить.       Юнхо, как ни в чём не бывало, снова садится напротив и, закатив рукава на своём чёртовом свитере, кажущимся слишком ярким в свете неоновой подсветки, коротко улыбается оставшимся за столом, и это уже не так искренне, как вначале.       Хёнджина немного отпускает, оставляя после себя лишь чувство неудовлетворения. Альфа внутри него мечется от выброса адреналина, требуя ещё и побуждая провоцировать.       — Ты его трахаешь, — прищурившись, с довольной ухмылкой проговаривает он.       Юнхо никак не реагирует, в отличие от Сынмина, прыснувшего от смеха.       — Пиздец, — вытерев слёзы, выдыхает Ким. — Разве что мозг он его трахает.       Но Хёнджин не слушает, внимательно наблюдая за альфой напротив себя. Юнхо неожиданно напоминает ему Криса. Такой же правильный и вежливый с виду, контролирует себя превосходно, но сколько всего тёмного и неизведанного за этой обаятельной улыбкой. Минги вынудил его повысить голос, и Хёнджин уверен, что это происходит не впервые.       — Таким, как вы — алкоголь противопоказан, — произносит Чон поучительным тоном, который заставляет Хёнджина только шире улыбнуться и вопросительно вскинуть бровь. — Таким диким и неуравновешенным, — поясняет Юнхо, как маленькому ребёнку.       — Сразу возникает желание угомонить, да? — Хёнджин едва заметно проходится языком по внутренней стороне нижних зубов, с наслаждением ощущая, как запах другого альфы вновь усилился. Он всегда любил доёбываться до старших.       — Или приручить, — добавляет он.       Юнхо медленно моргает и смотрит перед собой, улыбаясь одними уголками губ.       — Не понимаю, о чём ты, — наконец отвечает Чон, поправляя свою волнистую чёлку, а после кладёт руки на стол и придвигает к себе шот. — Просто здесь не то место, где были бы рады драке между альфами.       — Но это встречается намного чаще, чем секс между ними, — не унимается Хёнджин.       Он до сих пор не может поверить, что в Корее существует подобное место, в котором так много альф разгуливают без блокаторов и никто всё ещё не вцепился кому-то в глотку от смеси алкоголя, наркотиков и различных запахов. Из-за перенаселения одного вида в Америке, такие клубы там не редкость, но атмосфера в них и близко не похожа на ту, что присутствует здесь.       — Говори прямо, — произносит Юнхо, и под взглядом Хёнджина залпом выпивает и морщится.       — Так я уже сказал, — улыбнувшись, отвечает Хван.       — И ты считаешь это нормально? Говорить подобное другому альфе, которого видишь первый раз в жизни?       — Хотел посмотреть на твою реакцию.       Юнхо поражённо выдыхает, а затем улыбается.       — Просто мы уже очень давно знаем друг друга.       Сынмин продолжает периодически усмехаться, уткнувшись в телефон. Хёнджину кажется, что его тут считают за идиота.       — Эмоциональная связь ценнее физической, особенно, когда первое — настающая редкость для представителей нашего вида, согласен? — продолжает Юнхо.       — Нет уж, я думаю, сексуальное влечение — вот что настоящая редкость между альфами, — не соглашается Хёнджин. Его начинает дико бесить тон, с которым с ним сейчас разговаривают. — Грех игнорировать и отказываться.       — Кто это сказал? Твой первый альфа, когда снимал с тебя штаны? — влезает Сынмин, но замолкает, когда Чон поворачивает к нему голову.       — Нет, твой отец, когда просил его трахнуть, — огрызается Хёнджин.       Но подвыпившего Сынмина это не задевает и не останавливает, и тот снова не может сдержать смех.       — У тебя никогда не было друзей-альф, верно? — догадывается Юнхо, и Хёнджин понимает, что теперь уже его рассматривают с любопытством, которого до этого момента не наблюдалось.       — Когда ты говоришь всё, что думаешь, не боясь осуждения и обид, а во время гона вспоминаешь, что тебя на самом деле задевало и злило. И всё это происходит одновременно. Достаётся всегда самым близким, — Чон переводит взгляд в толпу танцующих внизу. — Вы неделями не видитесь, если гон в разные дни, чтобы просто не убить друг друга, а в большинстве случаев желаете этого даже сильнее секса. Вечная борьба за внимание и главенство.       Хёнджин замечает, как на лице Юнхо мелькает эмоция, которую сразу не удаётся распознать. Прожив всю жизнь в Калифорнии, он, как никто здесь, знает о том, как тяжело существовать в обществе, переполненном собственным видом, не отличающимся выдержкой и здоровой психикой.       — Ко всему прочему добавляется ревность, даже если вы просто друзья. Хуже только отношения между альфами. У вас зачастую разные понятия дозволенного. Что-то унижает одного, но нормального для другого и наоборот. И самое главное — все вокруг в курсе, если ты спишь с альфой. Абсолютно все чувствуют это.       Хёнджин слушает внимательно, прекрасно понимая и одновременно с этим злясь из-за того, что это правда. Минхо всегда кривился и знал, когда его друг переспал с альфой. Омега читал ему целые лекции о том, как это плохо может сказаться в будущем.       — У омег с этим намного проще. Их гормональный фон может изменить только альфа, — добавляет Юнхо, и от его проницательного взгляда становится неуютно даже Хёнджину, который обычно с лёгкостью выдерживает подобное.       Юнхо со своим чистым ароматом и сильной доминирующей способностью — точно не спит с тем альфой, чей запах, как и его обладатель — действует наплывами, удушающе и беспорядочно, задевая всех, кто попадётся. Уёну стало плохо не из-за них обоих, а только из-за Минги. Слишком неконтролируемый и насыщенный. Это не период обычного гона, а будто всё ещё половое созревание. На месте Сынмина, Хёнджин вообще запретил бы ему вход сюда без лошадиной дозы подавителей.       — Думаю, ты чувствуешь эту ответственность, в отличие от своего друга.       — Думаю, наши с ним отношения — не твоё ёбаное дело, Хван Хёнджин.       Минги возвращается и садится за стол, бросив быстрый взгляд на Чона. Он всё так же вызывает лишь неприязнь, и Хёнджин наблюдает, как парень немного съезжает по сидению, расставляя ноги, и начинает во что-то играть на телефоне.       Как же бесит.       — Я как раз хотел предложить Хёнджину танцевать в вашем коллективе, — озвучивает Сынмин то, из-за чего вообще позвал сюда альфу. — Что скажешь?       — Нет, — твёрдо отвечает Минги, не отвлекаясь от экрана.       Юнхо усмехается, и поднимает взгляд на Хёнджина. Кажется, юный альфа даже не был в курсе идеи Кима.       — Я всё же видел несколько видео с тобой, — говорит он. — Но только те, где ты танцуешь, — уточняет он прежде, чем Сынмин пошутит что-то неуместное. — Поэтому, может... устроим батл? Прямо сейчас.       — С кем? С ним?! — Хёнджин, скривившись, кивает на Минги, от чего тот сразу весь подбирается и, отбросив телефон на стол, вскидывает голову.       Юнхо знает, и даже чувствует, что Минги безумно хочет, а значит нихуя не получит. Это точно добром не кончится. Хёнджин не тот альфа, которых обычно снимает Сон, а значит годится только выплеснуть агрессию.       — Нет. Со мной.       Усмехнувшись, Хёнджин неверяще мотает головой.       — Чего блять? Хочешь сказать, что тоже танцуешь? — насмешливо спрашивает он, бегло осматривая тело парня, скрытое за мешковатой одеждой, в отличие от Минги, у которого всё натренированное подчёркнуто и сразу заметно.       — Да кто он вообще такой? И нахуя это нам?! — возмущается Сон.       — Поводок натяни на своём добермане, не то сорвётся и людей покусает, — насмешливо произносит Хёнджин тоже склонившись над столом, но повернув голову к Юнхо.       Минги мгновенно вскакивает с места, и схватив ворот футболки Хёнджина, рывком тянет на себя.       — Бешенный, — почти-что удовлетворённо выдыхает Хван, растягивая губы в усмешке, а после сам поддаётся вперёд ещё ближе, опуская взгляд на сжатые белые зубы альфы и дрогнувшую верхнюю губу.       Хёнджин ловит себя на мысли, что был бы не прочь ещё раз посмотреть, как Юнхо вновь приструнит горячий норов этого альфы. Подобное настолько уникально, что даже немного заводит.       — Отпустишь его со мной на ночь? — снова обращается он к Юнхо. — Посмотрим из-за чего ещё он может стать послушным.       — Завались, — почти рычит Минги, и в его глазах ноль интереса, только ярость и пренебрежение. Хёнджин относится к этому спокойно, прекрасно зная, что другие альфы чаще хотят ему втащить, не более.       Он переводит взгляд на подозрительно молчащего Юнхо, но тот просто задумчиво смотрит на них, откинувшись на спинку дивана. Даже если между ними что-то есть, то сейчас альфа не переживает. Но почему тогда вначале остановил? Какое ему вообще дело?       — Конечно, если выиграешь у меня.