Часть 15
19 июля 2024 г., 02:14
Примечания:
The Neighbourhood — How
Войдя в комнату, Хёнджин видит Криса, сидящего за стойкой. На всю квартиру пахнет свежезаваренным кофе, который тот, зачем-то, сделал себе на ночь глядя.
Этот чистокровный действительно настолько сильно любит этот напиток, аромат которого теперь всегда будет ассоциироваться именно с ним.
Хёнджин уже встречал альф с подобным запахом в Калифорнии, хотя там это настоящая редкость, но у Криса — он более зерновой и насыщенный.
Хёнджин чувствует сильное желание попросить прощения.
Последнее, что хотелось бы, после всех попыток заверить альфу в искренности и серьёзности своих намерений, чтобы тот утратил к нему доверие, едва начавшее зарождаться.
Чан блокирует телефон и откладывает его к недопитой чашке кофе, наблюдая, как Хёнджин в одних широких домашних штанах, садится напротив него, и сложив руки перед собой, кладёт на них подбородок.
Взгляд прояснился, и сам Хёнджин, судя по шуму воды, доносящемуся из ванной комнаты, решил принять душ и теперь выглядит прежним, без напряжения и напускного веселья от действия алкоголя.
Хёнджин выглядит домашним и заёбанным прошедшим днём, и Чан чувствует себя здесь лишним.
— Боялся, что ты сбежишь, — первым говорит Хёнджин.
Снова.
— Я думал об этом, — честно признаётся Чан.
Он размышлял, как попал сюда в первый раз, и что чувствовал тогда, и что чувствует теперь.
Крис смотрит прямо на него, и Хёнджин поджимает губы, понимая, что тот говорит правду.
— Хотел перед этим выпить кофе? — он хочет улыбнуться, но заметив серьёзное выражение лица альфы, сдерживается.
— Хотел извиниться, — Чан отводит взгляд. — Я всё испортил. Мне не следовало приходить.
— Не говори так, — Хёнджин выпрямляется и берёт руку Криса, лежащую на столе, в свою, сжимая чужие пальцы и заставляя вновь посмотреть на себя. — Это я наговорил лишнего, о чём сожалею.
— Но ты ведь...
— Мне правда очень важно то, что ты рассказывал о себе, — перебивает Хёнджин, догадываясь, о чём тот хочет сказать. — Ты сказал по факту, и не стремился вызвать у меня сочувствие или оправдать себя. Блять, да даже если и так, то у меня нет права осуждать. Ты не несёшь ответственности за чужие чувства и переживания. Это невозможно контролировать.
Чан шумно вздыхает, и отпустив чужую ладонь, складывает руки на груди.
Он понимает, но ничего не может с собой поделать. Брать ответственность за всё подряд будто его чёртово предназначение по жизни.
— Что, если я действительно всё это наплёл, потому что был уверен, что такой, как ты, точно клюнет?
Хёнджин чувствует, как в груди всё холодеет от этих слов.
— Я был буквально одержим твоим запахом альфы, — решает рассказать Чан. — Не тобой, а состоянием, которое ты вызывал у меня. Я никогда прежде такого не испытывал, поэтому мне хотелось встретиться, чтобы найти ответы.
Но чем дальше мы заходим, тем всё становится ещё запутанней.
Чан видит, как с каждым его словом взгляд парня всё отстранённей, будто тот уходит в себя и уже не слушает.
— Ты прав, я возвожу стену и прячусь за неё, проёбывая свою жизнь и людей, ставших её частью. Я сбегаю каждый раз, когда чувствую, что её пытаются разрушить. Думаешь, что сумеешь вытащить меня? Ты так загорелся этой идеей, потому что я оттолкнул тебя, но ты вцепился мёртвой хваткой, почему? Если тебе и правда жаль меня, то я неплохо справился со своей сопливой историей, — Чан уже ненавидит себя за то, что всё это начал. — Я правда не тот, кто ты думаешь, Хёнджин.
Чан чувствует себя так, словно продолжает играть даже сейчас. Словно продолжает использовать ту самую версию, которая возникла сама собой при их первой встрече.
Он не выдерживает и усмехается, наблюдая за выражением лица альфы.
— Чем больше ты узнаешь обо мне, тем сильнее в тебе эта чёртова связь, которую ты путаешь с чувствами, пропуская через себя то, что волнует меня, а не тебя, Хёнджин.
Хёнджин продолжает молчать, слушая Криса и понимая, что тот наконец говорит с ним искренне.
— Как ты и сказал, мы не несём ответственности за чужие переживания и не в силах контролировать их. Поэтому я не хочу спрашивать о тебе, — Чан отводит взгляд в сторону.
Он не хочет узнавать этого альфу. На самом деле, ему нужно не это.
— Уверен, тебя знатно потрепало. Плюс проблемы с семьёй, что очевидно, учитывая твою любовь к свободе. Кого-то не спас в детстве, а теперь ищешь жертву? Можешь попробовать закрыть гештальт за счёт меня, я не против. Единственное, что я могу тебе предложить взамен.
Хёнджин не хочет сейчас это комментировать. Он наблюдает, как альфа допивает свой кофе и сбрасывает входящий звонок, а затем ставит на беззвучный.
— Близкие зовут тебя Чан, верно? Слышал, как тренер обращался к тебе так по телефону.
Чан возвращает своё внимание Хёнджину и его неожиданному вопросу.
— Мне нравится, что ты зовёшь меня — Крис. Это напоминает мне о доме, куда я больше никогда не вернусь.
Хёнджин поджимает губы, понимая, что это связано больше с каким-то негативом, а теперь и с ним тоже.
— Значит, всё-таки пришёл, чтобы я пожалел?
Чан резко опускает голову и глухо смеётся. Выговориться оказалось не так уж и сложно, учитывая адекватную реакцию парня.
Не буду лезть тебе в душу.
Но насколько его хватит, чтобы не начать делать это снова?
— Знаешь, ты первый альфа, которому я позволил переступить порог моего дома. Если ты думал, что я всех подряд тащу сюда, то ты ошибался.
Хёнджин замечает, что Крис немного, но всё же удивлён этой информации.
— Я не настолько беспечный. Возможно, даже более недоверчивый, чем ты.
Он встаёт из-за стола, и забрав пустую чашку, направляется к раковине.
Всё внутри невольно сводит от обиды из-за того, что Крис прямым текстом сказал, что не хочет узнавать его настоящего, и Хёнджин понимает, что это очередной идиотский страх альфы, который тот не собирается перебарывать.
Это идиотское чувство внутри, когда наконец-то захотел кому-то открыться, но тебя сходу спускают с небес на землю.
— Тогда, почему я? — спрашивает Чан, как только прекращается шум воды.
Хёнджин разворачивается к Крису, рассматривая его чуть сгорбленную спину и примятый капюшон толстовки.
— Он совсем ребёнок — твои слова про того пьяного омегу, что спросил у тебя номер телефона.
Нахмурив брови, Чан пытается вспомнить этот момент в их первую встречу. Извивающийся светловолосый мальчик между ними, от которого Хёнджин избавился, полностью переключившись на него.
— Не идеализируй меня, Хёнджин. Ты понятия не имеешь, о чём я думал в тот момент, — Чан улыбается краем губ. — Я сказал то, что должен был, и оказалось, это подействовало на тебя так, как я даже не предполагал.
Всё, чего тогда хотел Чан, чтобы всё внимание Хёнджина было посвящено ему одному. Он выпил не так уж и много, но вид издалека, а затем так непозволительно близко — с бешенной скоростью разогнал алкоголь по венам.
— На случай, если бы выяснилось, что меня не привлекают альфы? — спрашивает Хван, довольный, что был прав, когда сомневался на счёт Чана.
Чуйка его не подвела, и тот действительно оказался не так прост, каким показался в первую встречу.
— Хочешь сказать, если бы я тогда предложил трахнуть несовершеннолетнего омегу вместе с тобой, ты бы пошёл на это, только чтобы найти ответы?
Хёнджин чувствует, как собственный пульс подскакивает только от мысли потенциального секса с Крисом. От понимания, что сейчас альфа может ощутить перемены его настроения, хочется использовать это на полную.
Он возвращается к нему и опирается рукой о стойку, ожидая, пока Крис поднимет на него взгляд.
— При таком раскладе, максимум, чего бы ты удостоился, это наблюдать, как кто-то получает всё, а ты лишь очередную причину ненавидеть себя, — добавляет Хёнджин.
Чан тяжело смотрит в ответ исподлобья. Его густой запах усиливается, заставляя Хёнджина сдерживаться, чтобы не сократить расстояние между ними окончательно.
Это то самое место в квартире, где он целовал его прежде, и медленно изводил.
— Я уже занимался подобным. Спал с омегой, потому что хотел его альфу, — несмотря на собственное состояние, спокойно отвечает Чан. — Это было унизительно и полностью опустошило меня морально. В прочем, всё, как я люблю.
Он наслаждается растерянным выражением лица Хёнджина. Пускай подумает об этом.
— И нет, я бы не пошёл на то, о чём ты говоришь. Я чувствовал всю неправильность происходящего, даже когда мы были в той подворотне, хотя прекрасно знал твой возраст.
Несмотря на их недавний разговор, откровенность снова рвётся наружу, и Чан хочет заставить Хёнджина пожалеть о том дне, когда он захотел узнать его.
— Но ты всё же потерял контроль, — напоминает Хёнджин. — Не сразу, но у меня получилось подступиться к тебе.
Он чувствовал себя победителем в тот момент. Старший альфа позволил поцеловать себя, позволил ему так много, только потому что физическое притяжение было слишком сильным и в конце концов овладело им. А после оно брало верх ещё не один раз, из-за чего Хёнджин тоже стал частью этого безумия.
— Ты понятия не имеешь, что я чувствовал, — с ощутимым укором произносит Чан, и Хёнджин видит, как тот мельком рассматривает помещение.
Довольно уютно и светло. Тебе подходит.
В ту ночь, альфа был в шаге от того, чтобы сбежать. В такси он был очень взволнован, а зайдя сюда, стало только хуже. На самом деле, было так много дурных знаков, которые Крис тупо проигнорировал.
На этот раз, он садится рядом и закидывает локоть на стойку, но Крис не спешит разворачиваться, а только смотрит перед собой.
— Это мне нужно приложить усилия, чтобы заслужить твоё внимание, а не тебе, — устало вздохнув, произносит Хёнджин, и кладёт голову на свою руку, чувствуя себя полностью изнурённым.
Он рассматривает лицо Криса, пока тот не переводит на него взгляд.
— Уже поздно, покурим и спать? — прикрыв глаза, спрашивает он, и улыбается, когда понимает, что сказал. — Или купаться пойдёшь? А я тогда спать, — продолжает Хёнджин, несмотря на ответное молчание.
Скорей всего Чан решит всё-таки уйти — думает он, и прикрывает рот рукой, чтобы зевнуть. Глаза начинают слезиться и печь.
— Я принимал душ, вернувшись с работы, пойдёт?
Хёнджин вздрагивает от собственного смеха, и открыв глаза, садится ровно. Чан улыбается, наблюдая за ним.
— Пойдёт.
Феликс заворачивается в одеяло и отворачивается к стенке. Джисон обеспокоенно замечает, что парня начинает мелко трусить.
— Я был там, и ничего не сделал, я… заслужил, — сбивчиво произносит омега, и Хан прислушивается, не понимая, что тот имеет в виду.
— Где был, Ликс? Что ты должен был сделать? — Джисон пытается заговорить, но тот, как и до этого, будто не слышит его, продолжая повторять одно и то же.
— Все мы заслужили.
Минхо брезгливо морщится, когда входит в комнату.
— Фу, блять, тут будто освежевали кого-то.
— Просто кровь, Минхо, — отвечает Хан и садится на соседнюю кровать, напротив омеги, свернувшегося клубочком на своей постели.
— А, ну тогда, всё в порядке. Может, тогда просто оставим его здесь и пойдём спать? — зевнув, спрашивает Лино, в надежде, что Хан правда согласится. Но тот смотрит на него таким взглядом, от которого Минхо кривит губы и закрывает за собой дверь, проходя внутрь.
— Я не понимаю, почему именно ты должен волноваться об этом? И откуда профессор вообще узнал?
Джисон вздыхает, догадываясь, что Минхо начнёт нервничать, если придёт за ним.
— Феликс — мой одногруппник, и ему плохо, разве не видишь?
— Мне тоже сейчас будет, если ты не вернёшься в комнату! Нам завтра на занятия, ты забыл?
Хан подкуривает прямо здесь, решив, что сигарета перебьёт дурной запах, витающий в воздухе. Дверь на балкон открыта, и, должно быть, крики Минхо слышно на улицу, не говоря уже о соседях.
— Окей, прости. Иногда я забываю насколько ты у меня добрый, — сдавшись, Лино садится рядом с парнем.
Джисон тоже раньше считал, что его омега безумно добросердечный, глядя на то, как он заботится о Хёнджине.
— Может наберём Юнхо? Он ведь шарит в этой теме. Вдруг ему станет хуже, — Лино кивает на Феликса, который продолжает приглушённо всхлипывать.
— Так и будет. Ты знаешь кто его пометил? Может это инфекция или ещё что.
Хан переводит взгляд на Минхо. Нахмурив брови, омега бездумно смотрит на дрожащего от боли Феликса.
— Знаю только, что он хотел этого, и даже просил Хёнджина укусить его.
— Пиздец, он ведь этого не делал? — Минхо не отвечает, и Сон, выдохнув дым, открывает список контактов в телефоне. — У меня только номер Минги, могу ему набрать.
— Нет, это плохая идея. Я позвоню Юнхо.
— Может, лучше написать, сейчас ведь…
— Лино, ты время видел? — несмотря на ответ, Чон отвечает почти сразу.
— Разве ты не на ночном дежурстве? — спрашивает Минхо, и Джисон накрывает ладонью лицо, слыша тяжёлый вздох альфы. Он ещё и по видеосвязи набрал.
— Давай к делу. Что-то срочное?
— У нас тут омега со свежей меткой. Так вот, — Минхо бросает быстрый взгляд на Хана, молча дымящего рядом, и вспоминает то, что он говорил ему по телефону, когда только пришёл сюда. — Док, кажется, что он сейчас умрёт.
— Что?!
— Да тут всё вокруг в крови было и…
Минхо возмущённо шипит, когда Джисон вырывает у него телефон и идёт к Феликсу, чтобы показать его рану.
— Он разодрал себе всю шею. Я всё обработал и дал обезбол, но его вырвало.
Юнхо долго не отвечает, и Джисон взволновано посмотрев на Минхо, делает тягу, а после переключает на фронтальную камеру. Альфа выглядит недовольным.
— Хан, послушай, я скину рецепт для препаратов, которые нужно купить. Просто так вам их не продадут. А сейчас можете дать альфа-блокаторы, если найдёте.
— Что с ним? — спрашивает Минхо, чувствуя раздражение из-за того, что сегодня точно не выйдет нормально поспать.
— Подобная реакция может означать либо измену альфы, либо его смерть.
— Постой, — просит Чан и берёт Хёнджина за предплечье, уже возле самой двери, ведущей на балкон.
Хёнджин разворачивается, думая о том, что ужасно хочет курить и выйти на свежий воздух, но замечает, что альфа всё ещё чем-то обеспокоен.
Чан будто впервые за весь вечер видит Хёнджина — немного растрёпанного и с ещё влажными после душа волосами. Его запах отдаёт свежестью и мятой, а руки просто ледяные, ведь тот наверняка мылся в холодной воде, чтобы прийти в себя.
Он хотел бы действовать осторожней, но внутри всё снова вспыхивает от одной только мысли, что у Хёнджина мог быть с кем-то определённый контакт, когда тот был не в себе.
Вспоминая, как младший альфа ведёт себя в нетрезвом состоянии, в голову лезет только самое худшее.
Хёнджин наблюдает, как Крис, нахмурившись, что-то обдумывает, опустив взгляд между ними, а после делает шаг к нему, притягивая к себе ближе. Он чувствует, как бешено стучит сердце старшего альфы, и не понимает, что происходит.
Его медленно обнимают за талию и кладут подбородок на плечо. Приятно наконец-то снова оказаться вот так близко, но расслабиться не выходит.
Мягкая ткань толстовки касается обнажённой кожи, и Хёнджин старается контролировать сбившееся дыхание, но только напрягается всем телом, выдавая своё состояние.
— Мне лучше уйти, Хёнджин, — наконец-то произносит Чан, понимая, что не в силах справиться с потоком мыслей, с каждой секундой отравляющих всё изнутри.
Напоследок он задевает носом волосы альфы, пытаясь отвлечься, и прижимается губами ниже.
Он видит, как шея Хёнджина напрягается, стоит тому доверчиво отвести голову в сторону.
Ещё в первую встречу было ясно, что запах здесь сильнее всего, но собственные ощущения, когда Чан чувствует его в такой непосредственной близости, отличаются от прежних.
— Лучше для кого? Я не отпущу тебя, пока ты очевидно слишком зол на меня.
Хёнджин не хочет, чтобы Крис продолжил накручивать себя, не получив ответы на вопросы, которые даже не решается сейчас озвучить.
— Видимо, тренеру всё-таки было что рассказать обо мне? — догадывается он.
Учитывая все случаи, когда Чанбин заставал его в спорткомплексе с каким-то омегой, то наверняка было.
Хёнджин никогда не палился в университете, но все в команде всё равно знали, что он трахался и с альфами тоже, благодаря капитану, распустившему этот слух, стоило отказать ему в самый первый день.
— Он ведь твой лучший друг и заботится о тебе, — добавляет Хёнджин, и Чан отчётливо слышит сарказм.
— Чанбин видел, как тебе нравится баскетбол, поэтому старался вести себя непредвзято. Сказал, что ты переехал в Сеул один, и у тебя никого нет, и должно быть... нужны деньги.
— То есть, ему было жаль меня, — перебивает Хёнджин, наблюдая, как Крис складывает руки на груди, а потом подносит одну к лицу и трёт глаза в уголках.
— По его словам, ты снимаешь на камеру своё тело и продаёшь в закрытые каналы, — наконец произносит Чан.
Он до сих пор не знает стоит ли до конца верить Чанбину, но учитывая тот факт с какой лёгкостью Хёнджин отправил ему тогда свои фото просто ради забавы, заставляет закрадываться сомнения.
— Сказал, что ты отдыхаешь в ночных клубах, которые посещают разные состоятельные люди.
Хёнджин усмехается и опускает голову. Затем убирает двумя руками волосы назад и смотрит на старшего альфу, взгляд которого теперь направлен в сторону.
Получается, на протяжении всего времени отношение тренера к нему было довольно неплохим, если брать в расчёт всё озвученное. Хёнджин представляет, как бы Минхо разрывался от смеха, если бы услышал нечто подобное.
Он знал, что производит ужасное впечатление на людей, особенно на других альф, но чтобы настолько? О первом пункте он вообще сам только сегодня узнал.
— Выходит, тебя я пока что развёл только на доставку еды и закрытие прогулов по предмету. Но время ещё есть, верно? — улыбнувшись, Хёнджин замечает, как Крис, нахмурив брови, теперь смотрит в ответ, а когда смысл сказанного доходит, то раздражение заметно вновь берёт над ним верх.
Хёнджин наслаждается этим и пока не собирается ничего отрицать. Даже не станет спрашивать верит ему Крис или нет.
Чан наблюдает, как веселье медленно сходит с лица альфы, после чего тот делает шаг к нему, вынуждая невольно отступить.
Никому из них не удалось сегодня выместить скопившийся негатив на кого-то другого. Хёнджин видит, как Крис теряет на мгновение контроль и скалится.
— Давай, скажи это, — произносит Хёнджин, снова делая шаг к альфе, поднимая взгляд с его губ на потемневшие глаза. — Скажи, как Чанбин назвал меня.
Чан отталкивает от себя парня, чувствуя себя загнанным в угол.
— Что ты несешь?
В который раз взглянув на ссадину на скуле Криса, Хёнджин растягивает губы в ухмылке, и касается языком нижнего ряда зубов, чувствуя, как сбивается дыхание только от одной мысли и состояния старшего альфы перед собой.
Крису не всё равно, что говорят другие о каком-то альфе, которого тот знает чуть больше недели.
Цитрусовый аромат Минги намертво въелся в одежду и волосы, и Крису было явно не всё равно, когда он учуял это и даже кого-то ещё из клуба.
Хёнджин расплывается в удовлетворённой улыбке.
— Просто водитель такси, который не принял подавители.
Чан не сразу понимает, о чём говорит Хёнджин. Тот смотрит исподлобья, его тёмная чёлка вновь падает на глаза, делая весь его вид почти что враждебным. Словно любое замечание сейчас может в два счёта вывести парня из себя. Но он всё же оправдывает чужой сильный запах, возможный только после длительного контакта.
— У меня нет других объяснений, — добавляет Хёнджин, замечая сомнение в глазах старшего альфы.
— Это могло бы стать нормальным ответом, даже если бы что-то произошло. В том смысле, что мы — не пара, — отвечает Чан, не понимая зачем Хёнджин пытается оправдаться.
— Если бы что-то произошло, — альфа задумчиво мычит и вдруг грустно усмехается, от чего на сердце Чана болезненно давит виной. — Я бы помнил, если бы у меня что-то было с другим альфой — тоже нормальный ответ по-твоему? Тогда выбери, какой тебе больше нравится.
— Хорошо, что тебе сказал Сынмин тогда на игре? Из-за чего ты набросился на него? — в лоб спрашивает Чан, понимая, что сейчас можно узнать больше.
— И почему он так просто отказался от заявления?
Хёнджин не кажется растерянным от этих вопросов, или просто умело это скрывает за раздражением.
— Откуда ты вообще… — Хёнджин вскидывает брови, и приоткрыв рот, резко выдыхает, а после пожимает плечами. — Скинул ему свои фото. Бесплатно, — отвечает альфа и молча выходит на балкон, прикрыв за собой дверь.
— Блять, — выдыхает Чан, подняв голову к потолку.
Он быстрым шагом идёт в прихожую и берёт свои сигареты, а после хватает лежащий на кровати чёрный махровый халат и выходит следом.
Они курят, полностью погрузившись в собственные мысли, больше не говоря друг другу ни слова. Тишину нарушает только шум ночного Сеула, и Чан думает о том, что не хочет идти с утра на работу, но домой возвращаться тоже особого желания нет.
Обычно, Чанбин остывает так же быстро, как и заводится. Тот звонил ему кучу раз, но Чан проверял только наличие новых сообщений от Джисона, надеясь, что Феликс правда в порядке и давно уже спит.
Хёнджин кутается в халат, который он накинул ему на плечи. Чан мельком осматривает небольшой открытый балкон, где был только стул, стоящий в углу, и стеклянная пепельница на подоконнике.
Как и вся квартира альфы, с минимальным количеством мебели, выглядит максимально необжитой. Даже чашка только одна единственная. Судя по полной мусорке упаковок лапши быстрого приготовления и стаканчиков из-под кофе, Хёнджин ничего не готовит, и если открыть холодильник, то вряд ли там можно будет найти что-то полезное для полноценного питания.
Кажется, будто в любой момент Хёнджин готов для того, чтобы уехать отсюда. Или просто зачастую ест и живёт в совершенно другом месте.
— Мы оба немного увлечены, согласен? — Чан рассматривает профиль парня, задерживая взгляд на его чёткой линии челюсти, и губах, обхватывающих фильтр. — Оба увязли.
— Не говори так, будто это плохо, — быстро выдохнув дым, отвечает Хёнджин.
— Почему тогда я постоянно чувствую себя обманутым, когда с тобой? Ты как наваждение, которое я не способен контролировать, а мыслить трезво выходит только на расстоянии.
Хёнджин морщится, чувствуя, как в груди всё болезненно сдавливает от страха вперемешку с осознанием. Он боялся услышать что-то подобное.
— Ты поэтому хотел уйти?
Он будто бы снова тринадцатилетний подросток, наивно и опасно цепляющийся за любое доброе слово в свой адрес.
Ты невероятно похож на него. Наверняка, твой запах будет такой же изысканный, как у всех мужчин в вашей семье.
Продолжай танцевать, я не расскажу твоему отцу.
Я всё решу, никто никого не накажет.
Ему будто снова пятнадцать, когда жизнь делится на до и после.
Эти правила для слабаков, что боятся своей истинной сущности, но ты ведь не такой, Джин.
Ты ведь самое дорогое, что у него есть, правда?
Возможно, мы больше не увидимся.
Ты — позор нашей семьи.
Хёнджин мысленно усмехается, понимая, что вновь позволяет себе довериться, но в этот раз, всё под его контролем. Теперешние решения не смогут ничего изменить из прошлого, и думать об этом бессмысленно. Он прекрасно понимает, что движет этим альфой, и что ждать от него — тоже можно предугадать наперёд.
Это не станет чем-то исцеляющим ни для кого из них.
— Мне тяжело с тобой, Хёнджин, — произносит Чан. — Ты даже не представляешь насколько.
Мозг отказывался работать в обычном режиме и переключался на аварийный, стоило инстинктивно ощутить, что кто-то отнимает контроль.
— И не представляю, что ты чувствуешь, да, да, я понял, — Хёнджин в последний раз выдыхает дым, и потушив сигарету о железный поручень, выкидывает окурок в пепельницу.
— Немного увлечён — не совсем то, что я испытываю к тебе. И я не могу это отключить и перестать вкладывать смысл в твои слова и прикосновения.
Хёнджин не хочет сейчас поворачиваться к Крису и смотреть в его холодные, наполненные полным равнодушием глаза.
В памяти вдруг всплывает сцена, где Юнхо никак не реагирует на речь своего брата, буквально ломая Минги своим безразличием, должно быть, отчётливо заметным по взгляду.
Даже со стороны смотреть на это было болезненно. Когда кто-то близкий, начисто отказывается воспринимать тебя всерьёз.
— Эмоции, которые ты вызываешь у меня — я не ищу им оправдания, понимаешь? — Хёнджин сжимает в пальцах край халата и натягивает на себя сильнее. — Потому что это нормально, даже в нашем случае, и я не хочу отказываться. Не хочу запрещать себе, — он прикрывает глаза. — Наваждение? Звучит прекрасно. Мне этого достаточно.
Возможно, это всё, на что он способен, поэтому нет смысла припираться и рассчитывать на большее.
— Идём внутрь, ты замёрз, — голос Криса звучит где-то за спиной, и Хёнджин несколько раз моргает, приходя в себя.
Он не заметил, как начал весь дрожать от ночного холода.
— Для любителя собственной свободы, у тебя довольно странные желания, Хёнджин, — произносит Чан, стоит им оказаться в комнате. — В отношении другого альфы к примеру.
Хёнджин садится на кровать, и скинув с себя халат, наклоняется вперёд и опирается локтями о расставленное колени, свесив руки между ног. Он запускает пальцы себе в волосы, взъерошивая их, а после поднимает голову, встречаясь взглядом с Крисом.
— Ты про моё желание быть твоим? Считаешь это признаком инфантилизма?
— Скорее твоей чрезмерной самоуверенности и попыткой меня в чём-то убедить.
Хёнджин растягивает губы в ухмылке, наблюдая, как глаза Криса вновь загораются каким-то неоправданным азартом.
— Слышать нечто подобное от альфы, к которому испытываешь сексуальное влечение, это приятно?
Он прекрасно помнит, как зрачки старшего расширились от этих слов.
— Нет, это неправильно и дико.
Хёнджин наслаждается понимаем, что это не вся правда, но категоричные суждения Криса всё равно злят его.
— Я отвечу на твой вопрос про Сынмина, если так же честно ответишь на мой.
Чан складывает руки на груди, встречаясь с прямым взглядом альфы напротив.
Те чёртовы слова Хёнджина звучали, как угроза. Как разрушение привычного мировоззрения. Как измена всем моральным устоям в голове Чана, и как… чужой шёпот с очередным обжигающим признанием и тихими просьбами дотронуться.
Слишком интимно.
Он согласно кивает, заранее зная, что пожалеет.
— Сынмин назвал меня fucking feral. Знаешь, что это значит?
Чан молчит, в ожидании ответа, выбрав услышать версию Хёнджина, чем прерывать его.
— Одичавшими называют альф из регионов, перенаселённых этим видом. Они насиловали, кусали и убивали друг друга из-за переизбытка феромонов в воздухе, из-за скуки, из-за… отсутствия омег. У многих разные стереотипы на счёт этих мест.
— Это до сих пор так?
— В некоторых штатах и малообеспеченных районах.
— Даже знать не хочу, где Сынмин этого набрался. Несмотря на твою вспыльчивость, я бы никогда не подумал о тебе что-то подобное.
— А Чанбин подумал. Он как-то спрашивал меня об этом, интересовался.
Хёнджин криво улыбается, вспоминая то, с какой прямолинейностью тренер задавал ему вопросы.
— Так уж вышло, что я жил в достатке, и отец буквально оберегал меня от контакта с подобными альфами, отправив в закрытую школу, а после и в дорогой вуз, где все проходят проверки, а подавители чуть ли не в увлажнители воздуха добавляют. Выдержан баланс видов, чтобы избежать конфликтов.
— То есть, льготы для омег только, чтобы разбавить альф при деньгах? Из-за этого не возникает проблем?
— Обычно мне сложно объяснить это тем, кто не видел всё своими глазами, — Хёнджин какое-то время смотрит себе под ноги, и хрустит пальцами на руках, пока Чан терпеливо ждёт.
— Там буквально боготворят омег, а связь с ними идеализируют на максимум. Отношение совершенно отличается от любого другого континента, понимаешь? Огромное количество фондов, поддерживающих этот вид, всяких служб и горячих линий. Другой менталитет и то, что говорят в документалках — не выдумка, Крис. Нас так воспитывали с самого детства.
Чан вспоминает слова Минхо про отношение Хёнджина к омегам. О том, что тот никогда не сможет причинить им вреда.
Но разве общество, в котором сейчас пребывает парень, не сможет через время изменить его взгляды? Или уже сделало это.
— Нет смертной казни за убийство альфы, — добавляет Хёнджин. — В отличие, от убийства омеги. Нет ничего человеческого в отношении нашего вида, если у тебя нет связей, статуса и денег. Необходим полный набор, чтобы жить там, а не выживать. Сложно оставаться собой, когда для всех ты просто расходный материал. Но они всё равно ненавидят друг друга, а не омег. Удивительно, правда?
В то время как омеги получают все блага общества, альфы из кожи вон лезут, чтобы найти своё место под солнцем. Чем-то выделиться среди остальных, лишь бы признали и оценили по достоинству.
Большинство не выдерживает постоянного давления, конкуренции и несправедливости. Даже если Хёнджин имел некоторые привилегии, то он всё равно сталкивался с этим и был частью системы.
— Я знал об этом, но услышать информацию из первых уст — не то же самое, что и в информационных источниках, — Чан поджимает губы, встречаясь взглядом с Хёнджином.
— У меня дома нет такого жёсткого природного отбора, но существуют многовековые традиции, из-за нарушения которых все отворачиваются от тебя. Большое количество бет превращает пару альфы и омеги в уникальное событие. А если ты потомок первородных, то подобный союз просто неизбежен.
— Это когда ты с кем-то помолвлен уже с пелёнок? — догадывается Хёнджин.
— Всё верно. Но омега, с которой я должен был заключить брак — погибла. Я подумал, что это судьба, ведь на тот момент нам было по пятнадцать, и я уже знал, что.. болен. Так я предполагал в то время.
И до сих пор так считаешь — думает Хёнджин.
— Моя очередь, — он вновь смотрит Крису в глаза. — Из-за чего ты обычно чувствуешь себя неуверенным и уязвимым? — спрашивает Хёнджин, заметив, как маска спокойствия разом исчезает с лица альфы, заставляя заволноваться, но всё же ответить.
— Когда абсолютно голый перед кем-то. Не люблю демонстрировать своё тело.
Хёнджин выглядит немного удивлённым, должно быть, таким незамедлительным ответом. Чан сам не понял, когда выдал всё, как на духу, до этого момента никогда прежде не произнося это вслух.
— Но ты показал мне. В первую же встречу.
Чан подходит ближе к парню, до этого всё ещё оставаясь стоять возле самой балконной двери.
— Тебе было стыдно за это? Я не посчитал тебя легкодоступным, просто наслаждался.
Хёнджин выпрямляется, сидя на кровати, и зачёсывает волосы за уши.
— Мне понравилось.
— Что? — переспрашивает альфа, погрузившись в воспоминания той ночи.
— Возможно, это было стратегией, которую ты выбрал, узнав, что я никогда не был снизу, плевать, — Чан усмехается и отводит взгляд. — Мне правда понравилось ощущение беззащитности… перед тобой.
Хёнджин шумно выдыхает.
Это уже слишком.
Всё в этом альфе слишком для него.
— Боже, меня иногда просто поражает то, как ты недооцениваешь себя. Разве так… — Хёнджин запинается, заметив, что альфа начинает раздеваться перед ним. — Чан...
Собственные руки отказываются слушаться от волнения, в миг охватившее всё тело, но когда Чан слышит, как Хёнджин называет его, то все сомнения отходят на второй план.
— Возможно, сегодня я тоже не хочу отказываться и запрещать себе, — произносит он, когда толстовка с футболкой уже лежат на полу.
Хёнджин чувствует, как желание спать мгновенно исчезает, когда Крис остаётся перед ним в одних носках и трусах, намереваясь сейчас избавиться от последних.
— Иди сюда, беззащитный, — он притягивает к себе ближе за руки, когда тот становится напротив. — Боюсь представить откуда в тебе всё это, — чуть тише добавляет Хёнджин, и поднимает голову.
Поразительно, как взгляд Чана и правда кардинально меняется, стоит тому остаться без одежды. Хёнджин смотрит ему в глаза, почти физически ощущая, как тому сложно это даётся. Скользнув ладонями по талии альфы, Хёнджин видит, как тот приоткрывает рот и резко хватает воздух, когда пальцы проходятся по животу, задевают бельё и спускаются к бёдрам.
— Нет, ты всё такой же, — произносит он, рассматривая немного покрасневшего Криса.
— Какой? Испуганный? — прежде, чем закрыть лицо руками, Чан улыбается, чувствуя себя странно.
Температура повышается только от чужого взгляда. Он чувствует, как Хёнджин успокаивающе гладит его по ногам, заводит пальцы назад к подколенным ямкам и берёт выше, притягивая к себе стать между разведённых ног.
Все его мечты о том, чтобы Крис чувствовал себя уверенно и спокойно с ним, рушатся на глазах, потому что этот альфа словно никогда и не стремился к чему-то подобному.
Так случилось, что ему было кое-что известно о чистокровных, ещё до встречи с молодым профессором. Кроме физических особенностей, таких, как высокий болевой порог и хорошо развитые шесть чувств, Хёнджин знал, что потомкам первородных альф свойственное обострённое чувство собственного достоинства и чести. Они не терпят любого рода манипуляций, а так же избегают всего, что может очернить их репутацию.
Хёнджин не удивится, если что-то подобное внушали Крису с самого детства до такой степени, что тот сейчас ненавидит собственное происхождение.
— Нет, — Хёнджин ощущает, как мышцы старшего альфы напрягаются. — Ты всё такой же горячий и жаждущий. Но готов наплевать на это в любой момент.
Чан отнимает руки от лица и смотрит на Хёнджина. Не выдержав, он касается его спутанных после душа волос, откидывая их с плеча назад, проводит пальцами за ухом и вдоль линии челюсти. Кажется, Хёнджин и правда чувствует себя комфортно рядом с ним. Он выглядит расслабленным.
— В этот раз, я точно пожалею, если уйду.
Хёнджин, прикрывший не несколько секунд глаза, от его действий, довольно хмыкает.
Взяв руку Криса в свою, он подносит ладонь к лицу, и не отводя взгляд, целует пальцы.
— Было ошибкой убирать их за спину и связывать, — коротко улыбнувшись, произносит он, двигаясь выше и прижимаясь губами к костяшкам.
Выходит почти невесомо, но весь вид Криса говорит о том, что тот не против, и Хёнджин сжимает предплечье, обвитое венами, когда оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони, чтобы после из-под ресниц посмотреть, как исчезает след от его хватки.
Чан понимает, что имеет в виду Хёнджин, и помнит, как тот уже говорил о его руках. Сглотнув скопившуюся слюну, он чувствует, как горят щёки только от таких простых действий. Ему щекотно, когда альфа облизывает губы, задевая кожу языком. Чан не думал, что может быть чувствителен в подобном месте, но всё внутри неожиданно трепещет и низ живота обдаёт жаром.
— Было ошибкой говорить тебе помолчать вчера, — решает тоже признаться он, и смотрит в сторону, когда Хёнджин, вновь поднимает на него взгляд. — Мне нравится твой голос.
На самом деле, это слабо сказано. Момент, когда альфа звонил ему во время гона — стал последней каплей, чтобы признаться себе.
— Откровение, на которое я заслуживаю, — с улыбкой отвечает Хёнджин и тихо смеётся.
Он рад, что это, наконец-то, никак не касается его запаха.
— Я сообщу, если вспомню что-то ещё.
Чан наблюдает за Хёнджином, сидящим на кровати перед ним. Взгляд альфы снизу вверх — против воли заводит слишком сильно, а его губы такие мягкие и податливые, что хочется потрогать самому, а не только чувствовать их лёгкое касание. Но Чан не решается, боясь нарушить это дразнящее и приятное открытие для него.
— Что? Не думал, что я так могу? — Хёнджин решает, что Крис выглядит пораженно и мило одновременно, когда, приоткрыв рот, делает вдох и выдох, пытаясь справиться со своим состоянием.
— Ты умеешь быть неторопливым, когда нужно, — коротко улыбнувшись, отвечает Крис.
Он так сильно хочет отвернуть от себя голову Хёнджина, когда тот в очередной раз выглядит так, будто выиграл джекпот.
— Как сейчас? — уточняет Хёнджин, замечая, как мышцы живота Криса сокращаются от очередного прикосновения губ к его пальцам, когда он говорит.
Сильно пахнет кофе и никотином. Пахнет альфой, член которого твердеет на глазах, скрытый темной тканью боксеров.
Теперь Хёнджин знает, что Криса нешуточно ведёт от его голоса.
Его руки — красивые и чувствительные, как у музыканта, а прошлое такое же отвратительное и болезненное, как у него.
— Да, я бы хотел.
Чан берёт руки альфы за кисти и кладёт к себе на бёдра. Хёнджин сразу же скользит ими на поясницу, чувствуя, что надо именно так, и придвигается ближе, всё ещё не сводя взгляд от потемневших глаз Криса.
— Любитель долгих прелюдий, — заключает он, уже не спрашивая.
— Нет, я… — Чан жмурится и досадно выдыхает. — Не знаю.
Из этого ответа Хёнджин понимает, что Крис, по всей видимости, никогда не заходил с кем-то так далеко, ограничиваясь быстрым сексом.
Он решает для себя, что попробует разгадать все возможные слабые места этого чистокровного.
Чан вздрагивает, когда Хёнджин вдруг накрывает его член ладонью, ведёт ниже и берёт в горсть мошонку, лаская его через тонкую ткань. Губы парня переключаются с пальцев рук на живот, обжигая горячим дыханием кожу над резинкой трусов.
По взгляду, который Хёнджин бросает из-под ресниц, Чан осознаёт, что тот дразнит его, когда оглаживает свободной рукой поясницу, впадинку позвоночника, не сильно бьёт по ягодице, чтобы после сжать и придвинуть к себе ещё ближе. Он дёргается и разжимает губы от неожиданности, рвано выдыхая. Член упирается в рельефное горло альфы, стоит тому задрать голову, чтобы насладиться реакцией. Длинные пальцы Хёнджина скользят дальше и с нажимом проходятся по чувствительному месту не доходя до входа.
Чан весь невольно сжимается от напряжения во всём теле, и младший альфа, должно быть, чувствует это, потому что крепко удерживает, словно не желает отпускать.
Крис со стоном выдыхает, когда Хёнджин задевает подбородком головку и намерено касается возбуждения щекой, чтобы после прижаться приоткрытым ртом и поцеловать его через ткань, прикрыв глаза.
Волна жара проходится вверх по всему телу Чана до самых ушей, заставляя их пылать ещё сильнее.
Хёнджин выглядит довольным и жадным, повторяя движение губами, одновременно с этим скользит пальцами между ягодиц, будто на пробу, чтобы убедиться в чужой реакции на подобные прикосновения.
Он чувствует, как Крис немного расставляет ноги, позволяя ему трогать там, где вздумается. Энигма действительно горячий и жаждущий, терпеливо выдерживающий всё, что с ним вытворяют.
Хёнджин отпускает его и встаёт со своего места, выпрямляясь в полный рост. Глядя в глаза, снова целует в руку, а после скользнув цепким взглядом по телу Криса, уходит в сторону прихожей, и возвращается со своим рюкзаком, с которым ходит в универ.
Чан вспоминает о том, что альфа, обычно, никого не приводит к себе домой, когда тот достаёт пачку презервативов и бросает на постель, вновь становясь перед ним.
Он не в силах оторваться от глаз Хёнджина.
Вот, что он имел в виду, когда говорил про наваждение, иначе как объяснить тот эффект, который производит на него этот альфа. Сколько ещё людей он так подчинял себе, просто глядя в глаза. Его запах всегда отдаёт холодом и мятой, но на дне самих радужек — жидкий огонь, и Чан не против заживо сгореть, только чтобы продлить это мгновение.
Хёнджин замечает, как дыхание Криса вновь сбивается, и остановившись перед ним, заводит руки назад и цепляется за собственное запястье, оставляя их за спиной. Старший альфа тихо усмехается, глядя на этот жест, и Хёнджин рассматривает его довольное лицо, чувствуя, как всё внутри трепещет от предвкушения.
Он не касался себя, и потяжелевший член сейчас заметно оттягивает тонкие домашние штаны. Хёнджин видит, что Крису сложно не смотреть, и это даже немного льстит, хотя до этого он никогда не предавал особого значения подобным взглядам любовников на своё тело.
С этим чистокровным альфой всё иначе, и Хёнджин каждый раз взволнован, как в первый. Не одобряя многие прикосновения, сейчас он может признаться себе, что истосковался и даже нуждается в них. Поэтому, когда Крис становится вплотную и целует его, Хёнджин послушно поддаётся, отвечает, и сдерживается от стона, стоит их телам соприкоснуться.
Несмотря на неопределённость между ними, Чан хотел поцеловать Хёнджина весь вечер. Ему стыдно от того, насколько часто он думал об этом в самый неподходящий момент. И так каждый раз, когда альфа просто говорил с ним, находясь в непосредственной близости. Это всё ещё кажется нездоровым и безумным.
Он оглаживает широкие плечи Хёнджина, чьи руки всё ещё добровольно сцеплены за спиной.
Эта покорность взывает к чему-то тёмному и запретному внутри Чана. Как и вчера в пустой аудитории, когда желание раздеть альфу до гола и заставить кончить — заполнило все его мысли.
И сейчас это желание делает их поцелуй таким страстным, что Чан чувствует на языке привкус чужой крови. На Хёнджине всё ещё присутствует следы от драки, но тот не обращает на это внимание, позволяя напоследок мягко прикусить свою губу, когда Чан разрывает поцелуй так же неспешно, как и начал.
Хёнджин коротко улыбается и, прикрыв рот, облизывает изнутри место укуса и открывает глаза. Взгляд Криса направлен вниз, где он очерчивает пальцами его косые мышцы и цепляется за пояс домашних штанов, наспех надетых после душа на голое тело.
Альфа так пристально наблюдает, словно Чан ещё ничего не видел и не пробовал. Он понимает, что Хёнджин немного больше, когда отодвигает резинку трусов и достаёт свой член, после чего оборачивает пальцы вокруг, прижимая друг к другу.
Хёнджин жмурится и чуть откидывает голову. Чан смотрит на его длинную шею, где под кожей перекатывается кадык, и пахнет так, что подкашиваются колени. Сейчас кажется, до этого альфы он никогда не знал, что значит так отчаянно желать кого-то.
Вновь взглянув вниз, Хёнджин шумно выдыхает и, не выдержав, добавляет свою руку к уже влажной от выступившей у обоих смазки. Член Криса краснеет так же быстро от прилива крови, как и остальное его тело, включая руки. Он заметил это ещё в первую встречу, уже тогда решив, что это выглядит очень соблазнительно, будто предательски выдаёт все места, где энигма чувствительней всего.
Склонившись вперёд, Хёнджин с языком целует его грудь, от чего Чан невольно горбится, и приоткрыв рот, резко хватает воздух. Чувствовать мягкие губы парня и его дыхание на влажной коже сосков, оказывается настоящей сладкой пыткой. На этот раз, альфа не кусается, и Чан даже благодарен за это, едва выдерживая простые поцелуи.
Хёнджин начинает двигать рукой между их телами, чувствуя, что Крису становится не до этого. Тот всеми силами пытается ровно дышать, что даже немного веселит. Он переключается на его шею, напряжённую и пряно пахнущую, одновременно с этим скользит свободной рукой по рёбрам и поднимается к груди, не желая оставлять её в покое.
Огладив головку напряжённого члена, Хёнджин ощутимо прижимая его к своему, обхватывая в кольцо из пальцев и грубо насаживает. Он усмехается Крису куда-то между ключиц, когда тот пытается то-ли отстраниться, то-ли вжаться в него бёдрами сильнее.
Хёнджин подавляет желание сказать ему не дёргаться, понимая, что энигма слишком чувствительный, и будет так реагировать и дальше.
— Теперь наш запах смешается ещё сильнее. Завтра будет не очень, многие почувствуют, — предупреждает он, убирая руку, и отстранившись от шеи, успокаивающе оглаживает всё тело Криса до самых тазовых косточек.
Если сейчас и утром выпить подавители, то они оба, возможно, смогут избежать любопытных взглядов в университете. Но в таком случае не возникнет той краткосрочной связи, которую бы он очень хотел почувствовать именно с Крисом.
Хёнджин смотрит на покрасневшие губы альфы, пухлость которых мгновенно исчезает, стоит ему улыбнуться, и появиться ямочкам на щеках.
— Есть вариант, чтобы стало ещё невыносимей, — Чан притягивает парня к себе за затылок.
Тело Хёнджина горячее, как от лихорадки, и тёмные длинные волосы сразу же липнут к влажной коже шеи. Чан чувствует бесконтрольное желание пройтись языком по его горлу и оставить засос. Но вместо этого, снова ловит приоткрытые губы Хёнджина своими, коротко целуя, и несдержанно толкается в его руку.
— Уверен? — осторожно спрашивает Хёнджин, краем сознания понимая, что, чем дальше они заходят, тем Крису сложнее ясно соображать.
Самоконтроль чистокровного альфы крошится и растворяется на глазах, стоит только возбуждению пуститься по нервным окончаниям.
Это почти что завораживает.
Но Хёнджину так же хочется, чтобы Крис правда доверился ему, а не пребывал под действием чего-то животного и необузданного внутри.
— Да, я хочу всё, — голос альфы хриплый и возбуждённый. Хёнджин, прищурившись, смотрит в его глаза, которые лишь на одно мгновение отливают золотым.
Насколько сильный эмоциональный всплеск Крис получил там, на баскетбольной площадке, что его глаза буквально горели в темноте? Хёнджин думает, что именно тогда альфа в полной мере осознал, чего хочет и насколько сильно. Он даже напился, потому что отказывался принять это. Как много раз другие становились свидетелями подобной особенности?
Оставшаяся на них одежда уже лежит на полу, когда Хёнджин цепляет презерватив из упаковки на кровати, и возвращается к альфе, заставляя его отступить к стене у прикроватной тумбочки.
Чан рвано выдыхает, когда Хёнджин ведёт ладонью вдоль его тела, задевая сосок большим пальцем, оглаживает бок и заводит руку назад. Хёнджин целует медленно и глубоко, грубо удерживая лицо за щеки, не позволяя отстраниться. Чан слабо стонет, чувствуя, как альфа несдержанно трётся об него — полностью обнаженный, горячий и влажный от вновь выступившей смазки. Он лижет его приоткрытые губы и облизывается, заглядывая в глаза, а затем зажимает уголок зубами и разрывает упаковку.
Чан слишком увлечён чужими глазами, чтобы видеть, что дальше делает Хёнджин, а после чувствует, как бедро сжимают, и оглаживают, поднимаясь выше. Внутренняя сторона скользит по ноге альфы напротив, когда между ягодиц Чан чувствует тёплые и скользкие пальцы, на которые Хёнджин надел смазанный латекс. Это приятно даже когда тот обводит вход и немного проникает внутрь.
Чан выгибается в пояснице, чтобы дать больше пространства Хёнджину между ним и стеной, поздно понимая, каким доступным предстаёт сейчас перед другим альфой. Он не может отвести голову в сторону, всё удерживаемый чужой рукой. Альфа хочет, чтобы он смотрел на него, и Чан сдерживается, чтобы не зажмуриться.
— Понимаешь меня без слов, — одобрительно шепчет Хёнджин, и улыбнувшись ему, отпускает. Вторую руку он тоже заводит за спину Крису и сминает ягодицу, вынуждая упереться лопатками в стену.
Чан обнимает его за шею, доверчиво прижимаясь сильнее, и сразу получает в награду поцелуй, от которого слабеют ноги. Хёнджин неожиданно вжимает его своим телом в стену, и Чан глухо стонет, чувствуя жар внутри и снаружи, где они оба вплотную прижаты друг к другу. От ощущения чужой силы в этом движении, расслабиться не получается, и он сжимается вокруг пальцев, и снова едва слышно стонет.
— Развлекался в одиночку? — разорвав поцелуй, спрашивает Хёнджин, встречаясь взглядом с Крисом, и медленно гладит между ягодицами до самых яиц, чтобы после вставить пальцы на всю длину.
Чан вздрагивает и откидывает голову назад, ударяясь о стену.
— И как? Понравилось? — Хёнджин улыбается, когда Крис предсказуемо не отвечает, и меняет угол, не выходя из него, а после вновь медленно толкается, наслаждаясь чужой дрожью, пронизывающей всё тело альфы.
Чан понимает, что имеет в виду Хёнджин и уже давно не занимался чем-то подобным, но тот случай на баскетбольной площадке заставил его вновь к этому вернуться.
Он кончил слишком быстро только от мысли, что Хёнджин зажимает его где-то в стенах университета и в наглую вытаскивает рубашку из брюк и запускает руку за пояс. Чан представлял, что альфе не терпится по-быстрому трахнуть его до начала следующей пары. Никто не мог запреть ему просто фантазировать об этом.
Особенно, когда Хёнджин был не таким обходительным и заинтересованным, а обычным незнакомцем, прохожим студентом, каким и был до недавних пор.
А сейчас этот альфа, с никудышным самоконтролем, выглядит так, будто правда хочет его, но умело сдерживается, и Чан заводится ещё сильнее от таких мелочей, о которых раньше даже не подозревал.
Возбуждение становится невыносимым, и он хочет коснуться себя, хочет прижаться к Хёнджину сильнее, или толкнуться навстречу его пальцам — он не знает.
— Нет, — резко говорит Хёнджин, когда Крис убирает руку с его плеча и тянется вниз. — Нет, — чуть мягче добавляет он и задевает нос альфы своим, заставляя вновь повернуться к себе.
Крис сжимает губы и слабо стонет, посылая мурашки вдоль спины Хёнджина.
— Слушайся, — шёпотом велит он, замечая, как Крис бросает взгляд между их телами, смотрит куда угодно, только чтобы не встретиться с ним взглядом.
Хёнджин широко лижет его от ямки между ключиц до соблазнительно выступающих на шее жил, и прихватывает губами кадык, чувствуя, как дыхание альфы взволновано дрожит, как и его тело изнутри. Он с силой сжимает его бедро, выше прижимая к себе и раскрывая сильнее, проникает пальцами глубже.
На этот раз, Чан не может сдержаться от глухого стона и смешка, последующего сразу за ним, потому что это удовольствие на грани с болью, и неожиданно смущает сильнее собственного положения. Он ненавидит себя, понимая, что мог получить этого альфу ещё в переулке возле клуба, если бы не был так растерян собственным состоянием.
Хёнджин казался тем, кто уже сталкивался с подобным, и знал каким образом действовать.
Попался.
— Ты и с другими так же трахаешься? — непроизвольно вырывается у Чана. — Зажимаешь у стены возле клуба или в общественном...
— Крис, — обрывает его Хёнджин, чувствуя разочарование. — Я думаю лишь о том, как ты будешь сжиматься на моём члене, — прикрыв глаза, горячо шепчет он в шею Криса. — А ты в это время представляешь меня непонятно где и с кем?
Чан чувствует, как пальцы внутри него замирают. Всё в груди холодеет от осознания своей тупости, но тело, получившее свою порцию наслаждения, уже не слушается.
— Какая же ты всё-таки с-сука, Кристофер Бан, — шипит Хёнджин, и пораженно выдыхает, закидывая голову к потолку, а после смотрит на альфу из-под нависшей на глаза челки, и перемещает руку с его бедра на горло.
Чан сглатывает и облизывает губы, ощущая, как шумно стучит в висках. Между ног неприятно обдает прохладой влажную кожу, но хуже всего становится от взгляда напротив.
Хёнджин втягивает воздух сквозь зубы, а затем усмехается, когда чистокровный альфа рычит, стоит ему сжать сильнее. Он опускает взгляд на его часто вздымающуюся грудь, поджатый живот и напряжённый член — такой чудесный вид.
Чан цепляется за его предплечье пальцами, но не вырывается. Он выглядит сильным и неприступным, но стоит снять несколько слоёв, то перед Хёнджином оказывается альфа, которому нравится быть слабым.
— Тебя просто бесит, что ты хочешь такого, как я, — уверенно произносит он.
Крис не говорит вслух, но считает его образ жизни грязным и недостойным, а ценности детскими и несерьёзными. Возможно, даже презирает всё это, но жажда физической близости с каждым разом побеждает.
— Дико и неправильно, но признай, ты бы хотел, чтобы я был только твоим.
Презирает, но стал слишком эгоистичен, чтобы делиться с кем-то ещё. Должно быть, Крис поэтому ничего не хочет о нём знать.
— Хватит проецировать на меня свои желания.
Чан заметил, что альфа использует этот вид психологической защиты, являясь такой же жертвой сторонних проекций, когда окружающие узнают откуда он перевёлся. Хёнджину становится сложно выделить себя из того потока событий, в котором он пребывал всю жизнь и адаптироваться к новому миру.
— Я будто должен заслужить ночь с тобой, пока другим нихуя и делать не нужно, чтобы ты повёлся — вот, что меня бесит.
Чан тяжело дышит, наблюдая за выражением лица Хёнджина, думая, что тот сейчас всё прекратит и выставит его за дверь.
— М-м, профессор, полегче, — низкий голос Хёнджина заставляет Чана настороженно замереть. — Я ведь пытаюсь быть нежным, а ты послушным. У нас почти получилось.
Хёнджин старается не выдать своё состояние после его слов, но выходит ужасно. Он обещает подумать об этом, когда останется один, но только не сейчас.
Волнение Чана не перекрывает даже возбуждение, волнами накатывающее от каждого касания к Хёнджину. Ему нужно почувствовать больше, чтобы престать так нервничать. Взяв руки парня за кисти, он возвращает их прикосновения к своему телу, а после тянется к губам, чтобы поцеловать, но альфа, нахмурив брови, подставляет щёку.
— Прости, я тоже не сделал ничего, чтобы... — шёпотом произносит Чан, прикрыв глаза.
Только и делает, что врёт Хёнджину.
— Я просто хочу тебя. И ты это знаешь.
Этого должно быть достаточно.
Чан слышит, как резко выдыхает Хёнджин, что напоминает больше привычный смешок. Альфа ничего не отвечает и вновь скользит пальцами между ягодиц — слишком медленно, на этот раз не отвлекая его ничем, кроме наэлектризованного воздуха вокруг. Чан позволяет, потому что этого и добивался. Он стискивает зубы, когда альфа выгибает запястье и несдержанно толкается.
Со следующим разом Чан не выдерживает и роняет голову Хёнджину на грудь, мучительно выдыхая со стоном.
Заметив, что Крис пытается больше отстраниться, чем поддаться навстречу, Хёнджин решает, что смазки уже слишком мало, и он не почувствовал это через презерватив.
Он стаскивает резинку с пальцев и откидывает в сторону, после чего успокаивающе гладит Криса по затылку, прижимая к себе, второй рукой уделяет внимание его члену, вопреки всему, полностью твёрдому.
Удивительно, что боль не способна испортить его возбуждение, как в самый первый раз.
Чан чувствует, как его тянут за волосы, заставляя поднять голову. Хёнджин обманчиво мягко улыбается и коротко целует, подталкивая к кровати.
— Руки на спинку кровати, — чуть резче, чем хотел бы, произносит Хёнджин, когда Крис становится коленями на постель.
Он наблюдает, как старший альфа всё равно продолжает его слушаться, и не знает, что ему чувствовать по этому поводу. В груди приятно теплеет, но он знает, что это лишь временно.
Крис хочет его, а значит получит.
Хёнджин понимает, что то баловство, которым они занимались до этого, не сильно способствовало тому, чтобы Крис расслабился и принял его. Было неудобно, но его выражение лица и откровенность — того стоили.
— Поверить не могу, — едва слышно шепчет Хёнджин, восхищённо рассматривая альфу перед собой. Мышцы красиво перекатываются под кожей, когда он проводит ладонями по спине до самой поясницы.
Чан не разбирает чужих слов, но всё чувствует.
Хёнджин целует между лопаток и вдоль ямки позвоночника, медленно лаская член и чувствительное место у самого основания.
Чан не ощущает узел, и в последний раз это происходило, когда он долго не позволял себе кончить, думая о Хёнджине. Если альфа продолжит и дальше изводить его в таком темпе, то обязательно доведёт до нужного состояния. Чан вспоминает о ненависти к собственному телу и к особенностям альф, напоминающим об истинном предназначении его вида в природе, а не тому, что происходит сейчас.
— Удели больше внимания этому месту, когда в следующий раз будешь отсасывать альфе, — с улыбкой говорит Хёнджин, и Чан замирает от чужих слов. Тот будто мысли его прочёл. Каждый раз сплошное унижение настолько возбуждаться, что это становится явным и можно почувствовать.
— Ни за что.
Чан слышит тихий смех Хёнджина, и чувствует, как лицо теплеет от прилива крови. Он замечает, как тот снова тянется за своим рюкзаком, а после чувствует руки альфы на своих ягодицах. Хёнджин скользит по внутренней стороне бёдер, и Чан шире разводит ноги прежде, чем ему скажут это сделать.
Хёнджин сдерживается, чтобы не прокомментировать, и почувствовав, как густой гель немного нагрелся, проводит пальцами между ягодиц Криса, из-за чего тот сразу сжимается и со свистом втягивает воздух сквозь зубы.
Следовало быть аккуратней — думает Хёнджин.
Оказалось, что кожа старшего альфы — тонкая и чувствительная — абсолютно везде. В нескольких местах он уже видит следы от собственной хватки. Ласково поглаживая его, альфа поднимает взгляд, наблюдая, как Крис вжимает голову в плечи, а затем опускает, пытаясь расслабиться.
Чан подавляет желание выгнуться, инстинктивно избегая вторжения, словно только сейчас понемногу осознаёт происходящее. В следующую секунду, он несдержанно стонет и сжимается, чувствуя пальцы так быстро глубоко внутри, что перед глазами темнеет. В такой позе всё ощущается в разы острее. Чан чувствует себя ужасно неловко, и радуется, что не видит перед собой насмешливого взгляда Хёнджина, который, должно быть, наслаждается его видом. А может и нет.
Заметив, как руки альфы напрягаются, Хёнджин вновь вытаскивает пальцы, продолжая кружить ими возле входа. Нахмурив брови, он проводит другой рукой по закаменевшей пояснице, и сжимает напоследок ягодицу.
— Мне, конечно, нравится, как ты сейчас выглядишь, — признаётся Хёнджин, поражаясь собственной выдержке.
Его правда физически безумно заводит этот альфа. Он бы столько хотел сделать с этой задницей, но понимает, что для Криса уже чересчур всё происходящее, каким бы отчаянным тот сейчас не казался.
— Но давай немного изменим.
Чан ничего не понимает, но альфа вдруг оказывается возле него и тянет на себя за предплечье, заставляя отпустить спинку кровати и развернуться к нему.
Хёнджин укладывает его на спину и целует, обхватывая скользкой рукой возбуждённый член. Чан тянется к нему, желая отплатить тем же, и альфа слабо стонет ему в рот, должно быть, уже давно требующий внимания.
Так ему нравится намного больше, несмотря на то, что они теперь лицом к лицу. Хёнджин кажется более настоящим и отзывчивым, и Чан очень хотел коснуться его.
Скользнув своим бедром между ног альфы, Хёнджин отрывается от его губ, целует в щёку и спускается на шею. Чан откидывает голову, когда чувствует дыхание парня на своей груди, а после и горячий язык. Он рвано выдыхает и сжимает в кулак волосы Хёнджина, стоит тому прикусить сосок, а после накрыть его губами.
Своей сильной реакцией, Крис только в очередной раз подтвердил, что Хёнджину известно про ещё одно место, заставляющее намокнуть член этого альфы.
Чан не сопротивляется, когда Хёнджин сгибает его ногу в колене и скользит ладонью по нежной коже внутренней стороны бедра.
— Ещё немного помучаю тебя.
Быть под контролем движений Хёнджина оказывается безумно приятно.
Чан знал, что так будет, и хотел именно этого.
Удовольствие вспышками проносится по телу, с каждым толчком становясь всё слаще и невозможней. Он никогда не испытывал чего-то похожего ранее, и сейчас его колени разъезжаются на гладких простынях, но ему всё равно хочется прогнуться и поддаться навстречу. Наружу рвутся настолько откровенные звуки, что лицо начинает гореть ещё больше.
Хёнджин берёт его с оттяжкой, проникая несдержанно и сильно. Чан чувствует, как чужая хватка на его теле становится крепче каждый раз, когда он невольно сжимается вокруг члена альфы, стоит тому войти до конца. Хёнджин замедляется на этих моментах, будто позволяя ему почувствовать себя полностью. Прижимается приоткрытым ртом к его влажной коже спины, и Чан ощущает чужой рваный выдох.
Его сильный аромат Хёнджина наполняет лёгкие, доминируя, заставляя всё внутри изнывать от желания угодить альфе и доставить ответное удовольствие.
Такое незнакомое, инстинктивное и пугающее своей откровенностью чувство.
Чан не думал, что способен продержаться так долго, когда Хёнджин подготавливал его и одновременно с этим не мог оторваться от его тела, отвлекая от неприятного давления внизу, когда пальцев, растягивающих его, стало больше.
Со своей хитрой ухмылкой, Хёнджин пресекал все попытки убедить, что этого достаточно, и остановился ровно в тот момент, когда Чан был готов кончить.
Он никогда не забудет, когда тот заставил его просить, уже без насмешек и глядя в глаза.
В тот момент Чан даже не посчитал это унизительным, потому что мог думать только про альфу перед собой, в котором сейчас нуждался.
Хёнджин размашисто толкается, выбивая из него громкий стон, а затем делает плавное движение бедрами, от которого угол сменяется и всё тело Чана прошивает горячей волной. Почувствовав его дрожь, Хёнджин повторяет движение чуть резче, продолжая в этом же темпе.
С этого момента контроль Чана начинает окончательно рушиться, и страх неизвестности берёт над ним верх. Происходящее кажется чересчур эфемерным.
Ощутив, как Крис весь напрягается, причиняя себе больше боли, чем удовольствия, Хёнджин нехотя замедляется.
— Всё хорошо, — шепчет он, склоняясь к Крису и целует его в плечо, переходя на горячую шею, влажную от свежего пота, что только усиливает природный аромат. — Я не стану входить с узлом.
Дыхание Криса сбивается, но больше изменений в его накатившем состоянии не наблюдается. Возбуждение жарко пульсирует внизу живота и у самого основания члена, и Хёнджину кажется, что он сейчас с ума сойдёт, если продолжит пытаться контролировать себя.
— Упрямец, — с улыбкой выдыхает он, приподнимаясь над Крисом, и с нажимом оглаживает его сильные бедра, берёт в самом верху и притягивает ближе, насаживая на себя. — Будь сейчас со мной или я остановлюсь.
Он слышит, как тот несколько раз мучительно выдыхает со стоном, опирается на локти и прогибается в пояснице, а после вздрагивает и вновь глухо стонет сквозь сжатые губы.
— Н-нет, — сбивчиво шепчет Чан, не понимая, что сделал не так.
Пронизывающе волнами всё тело удовольствие не позволяет какой-то мысли зацепиться за сознание.
Хёнджин закусывает губу, когда опускает взгляд вниз, где Крис начинает сам неуверенно поддаваться ему навстречу, принимая его намного легче, чем до этого. Кажется, что тот не совсем понимает, что творит, или наоборот полностью отдаёт отчёт своим действиям и просто издевается на ним.
— Блять, — рвано выдыхает он, закатывая глаза и откидывая голову.
В горле пересохло от частого дыхания, и быстро облизав губы, Хёнджин вновь заставляет себя посмотреть, как альфа под ним охотно принимает в себя его член.
На одном из поспешных толчков, Чан не выдерживает и вновь опускается на локти, спрятав лицо в свои руки. Ему хочется верить, что Хёнджин оценил, когда тот гладит его по спине, переходя на бок и живот, и оборачивает пальцы вокруг члена.
Хёнджин чувствует, как внутри Крис весь сжимается, стоит только немного приласкать его. И так повышенная чувствительность альфы увеличивается в разы, когда тот на грани от того, чтобы кончить. Он ложится сверху и перехватывает Криса поперёк груди, прижимая к себе вплотную, и ведёт носом за ухом и к волосам.
— Хорошая попытка, — хвалит он, а после чуть выходит и вновь сталкивает их бёдра, заставляя альфу всхлипнуть.
Улыбнувшись, Хёнджин жмурится, упираясь лбом в чужой затылок.
Несчастные и одновременно довольные звуки, что издаёт Крис, звучат как рай на земле. Он полностью выходит, но всё равно поддаётся бёдрами вперёд, из-за чего член скользит к копчику, а Крис, приоткрыв рот, втягивает воздух. Хёнджин хотел бы взглянуть, как тот выглядит, внезапно теряя ощущение наполненности.
Чан чувствует жар во всём теле от стыда и возбуждения. Чувствует, как Хёнджин целует и втягивает кожу выше лопаток, между плечом и шеей, лишь слегка задевая зубами. От мысли, что тот сейчас укусит его, всё внутри неожиданно откликается желанием неожиданной порции боли.
Он едва слышно стонет, извиваясь под альфой, чтобы толкнуться в его раскрытую ладонь и поддаться назад. Чан хочет кончить, но ещё сильнее, чтобы Хёнджин снова оказался внутри, но тот лишь отпускает его и встаёт, позволяя дышать свободней. Он вздрагивает, чувствуя горячие губы на пояснице, выцеловующие непонятные узоры.
Хёнджин аккуратно проводит пальцами по покрасневшей коже, вновь размазывая прохладный гель, слушая, как дыхание альфы дрожит от его касаний.
Физически Крис в полном порядке, и он надеется, что и психически тоже.
— Всё ещё такой узкий, — произносит Хёнджин, поднимая голову в тот момент, когда спина и плечи Криса напрягаются, стоит ему медленно вытащить пальцы. — Перевернись.
Он видит, как альфа не сразу решается на это прежде, чем выполнить. Крис выглядит раскрасневшимся и затраханным, а выражение его лица растерянным.
Хёнджин облизывает губы, рассматривая его, обернув смазанные пальцы вокруг своего члена.
Мышцы живота альфы сокращаются, когда тот неспешно гладит себя вдоль всей длины, и Чан переводит взгляд на его лицо.
Он не знает как давно у Хёнджина узел, с которого тот одним движением скатывает презерватив, но осознавать, что это всё его вина — оказывается безумно приятно.
— Неженка, — шёпотом произносит Хёнджин, оглаживая свободной рукой собственные покрасневшие следы от пальцев внизу живота над тазовой костью.
Чан морщится от того, как это ласково звучит, и отводит согнутую в колене ногу в сторону, задевая чужую руку. Хёнджин растягивает губы в ухмылке, поднимая на него взгляд.
— Мне не больно, — ровно произносит Чан.
Хёнджин знает, что это может быть правдой в его случае.
— Где? — он нависает над альфой, наслаждаясь его моментально сбившимся дыханием, стоит их телам вновь соприкоснуться. — Покажи мне.
Но Крис только улыбается, заставляя Хёнджина поражённо замереть.
Приподнявшись на локтях, Чан берёт его подбородок и тянется за поцелуем, который сразу же получает. Хёнджин позволяет ему вести, и терпит, когда он касается члена и трогает набухший у основания узел.
Чан может морально выдержать коленно-локтевую, но когда Хёнджин скользит ладонями под поясницу, и придвинув к себе, хочет взять и поднять ему ноги, то упирается.
Хёнджин глухо смеётся и кусает его чуть выше колена, а затем целует и прижимает к своему боку, всё-таки умудряясь немного раскрыть для себя.
— Сейчас сложу тебя пополам, если ты меня не остановишь, — с улыбкой говорит он, и взяв член в руку, трётся головкой о скользкий вход. Этот альфа более гибкий, чем казался на первый взгляд.
Накрыв лицо ладонями, Крис весь трясётся от смеха, и Хёнджин шлёпает его по заднице.
— Бля, ты — ужасен, — произносит Чан, и затихает, вновь постепенно ощущая приятную наполненность.
— Но ты так хорошо принимаешь меня, энигма, — слышит он, и покорно разводит ноги шире, когда Хёнджин вновь ложится сверху, и прижимается губами к его рукам, закрывающим лицо. — И ещё ни разу не велел мне заткнуться.
Чан шипит, чувствуя, как тот целует его запястье, а после кусает, заставляя отвести ладони от лица. Он смотрит на Хёнджина и его приоткрытый рот, когда тот плавно толкается в него, и закрыв глаза, шумно выдыхает. Чан касается его щеки и убирает тёмные волосы за ухо, улыбаясь, когда тот ластится к его пальцам и довольно мычит, повторяя движение бёдрами.
Хёнджин кажется расслабленным, но Чан видит, как проступают мышцы его живота и рук, как тот сглатывает, а после смотрит исподлобья. От его пристального взгляда хочется отвернуться, скрыться, но и сделать всё, что тот захочет. Он боится своих же мыслей в этот момент.
Чан чувствует, как Хёнджин начинает плавно двигаться, и в таком положении это правда ощущается иначе, даже когда альфа дразнит его медленным темпом, чтобы после несколько раз с силой удариться в его тело.
Хёнджин целует, заглушая хриплый стон Криса, и тяжело дыша, отстраняется, попутно оглаживая его грудь и живот, чтобы сесть между разведённых ног, и схватив за талию, снова толкнуться на всю длину.
Крис быстро облизывает припухшие губы, и откидывает голову, выгибаясь ему навстречу. Хёнджин не может оторвать взгляд от его сильной шеи с пятнами румянца, и заставляет себя посмотреть вниз.
Он гладит костяшками пальцев влажный член альфы, прижимая его к животу, и спускается ниже к появившемуся узлу, от чего слышит, как Крис что-то протестующе мычит, а после вдруг берёт его за руку и снова тянет к себе.
— Здесь, — на очередном выдохе произносит Чан, и кладёт ладонь к себе на шею.
Хёнджин понимает, что тот сейчас отвечает на его вопрос.
Он догадывался ещё с момента их встречи на набережной, поэтому только удовлетворённо улыбается, сжимая пальцы под кадыком.
Чан внутренне радуется, что альфа ничего не говорит в ответ и просто делает.
Всё тело прошивает, как от электрического заряда, когда кислорода становится меньше, а движения внутри больше. Он держит руку Хёнджина, чтобы тот не отпускал, потому что требуется самая малость, чтобы кончить даже не притронувшись к себе.
По рваному темпу, Чан понимает, что альфа уже на грани. Хватка на горле слабнет, позволяя свободно вдохнуть, а после вновь дыхание затрудняется. Другая ладонь Хёнджина давит на живот, когда тот ищет себе опору, а после вновь с силой впивается в бок, притягивая к себе.
Он вбивается в него, и Крис слышит, как его собственные стоны начинают звучать слишком прерывисто от подкатывающего с каждым движением удовольствия.
Хёнджин наблюдает, как альфа резко затихает, и сжав губы, приглушённо стонет, напрягаясь всем телом и выгибаясь так сильно, что под кожей проступают рёбра. Он смотрит на лицо Криса, который жмурится, а затем на потёки спермы до самой груди.
Разжав пальцы на его шее, Хёнджин позволяет отдышаться. Крис выдыхает со стоном, стоит толкнуться членом, когда тот непроизвольно весь сжимается и пульсирует внутри, испытывая оргазм.
От насыщенного запаха кофе кружится голова, и Хёнджин не в состоянии больше сдерживаться, несколько раз с силой входит до упора и кончает следом.
Болезненно застонав, Чан сжимает плечо альфы, впиваясь пальцами, когда тот нависает над ним. Он знает, что собственные радужки сейчас горят, выдавая его состояние. Хёнджин поднимает голову и улыбается так, будто просит прощение. Тёмная чёлка прилипла ко лбу, и Чан видит, как тот рассматривает его, поэтому закрывает глаза, чувствуя, как по вискам скатываются слёзы.
Движения внутри и другие прикосновения к телу ощущаются слишком остро, словно задевая разом все нервы изнутри, но Хёнджин всё равно делает это, прекрасно зная о его чувствительности.
— Пиздец, — выдыхает Чан, и морщится, когда альфа выходит и сразу же мягко целует в шею, спускаясь к влажной груди, задевая пальцами соски, заставляя рвано выдохнуть, и перемещается вниз, касаясь губами живота, дрожащего от сбившегося дыхания.
— Чтобы стало ещё невыносимей, — оправдывается Хёнджин, когда чувствует на себе чужой взгляд.
Он снимает с себя презерватив, и завязав, выкидывает его за пределы кровати.
Откинувшись головой на подушку, Чан смотрит в потолок, запуская пальцы в мягкие волосы Хёнджина, когда тот склоняется над его испачканным животом.
У них обоих стоит из-за узлов, и Хёнджин хочет воспользоваться этим, не желая отпускать этого альфу так быстро.
Он прижимается губами к тазовой косточке и к самому изгибу, целует внутреннюю сторону бедра, и от прикосновения к тонкой коже пальцы Криса судорожно сжимаются в его прядях.
Хёнджин хмыкает, и широко проводит языком до самой выпуклости у основания, и лижет по всей длине твёрдого члена, обхватывая губами влажную головку, заставляя альфу протяжно застонать.
Всё ещё до конца не придя в себя, Чан снова чувствует, как низ живота обжигает возбуждением, волнами распространяясь по всему телу.
Хёнджин кажется безумно ненасытным, и словно решает воспользоваться возможностью по максимуму. Чан не удивится, если тот вновь захочет вставить ему, или довести одними лишь пальцами, что ему почти что удалось незадолго до этого.
Но затем вдруг чувствует чужой вес сбоку от себя, и открыв глаза, видит, как Хёнджин ложится рядом, подкладывая согнутую в локте руку под голову.
— Думал, ты хочешь снова кончить, — произносит Чан, поворачиваясь к парню.
— А ты?
Крис долго смотрит в ответ и Хёнджин коротко улыбается ему, а после резко выдыхает, оказавшись на спине, когда старший альфа нависает над ним.
Заметив, как часто вздымается от сбившегося дыхания грудь парня, Чан переводит взгляд на его лицо, наблюдая, как Хёнджин усилено пытается сделать вид, что ни капли не взволнован сейчас. Кажется, что стоит сделать ещё одно движение и тот скинет его с себя.
Поразительно, как настроение альфы за считанные секунды изменилось от игрового к настороженному. Несмотря на распластанное под ним тело, Чан чувствует, как оно всё напряжено.
Хёнджин зачесывает чёлку со лба наверх, оставляя руку лежать над головой.
— Двигайся, раз начал, — произносит он, наконец-то встречаясь взглядом с Крисом. — Хочу покурить.
Во взгляде альфы читается вызов, но Чану кажется это наигранным. Такое ощущение, что он видит больше, чем ему положено, и тот был бы не против уйти уже сейчас.
Хёнджин подкидывает бёдра, замечая заминку на лице Криса, и альфа выдыхает со стоном только от этой несчастной стимуляции, а затем опускает лицо между его плечом и шеей, шумно вдыхая перед следующим неконтролируемым движением.
Крис одержим его запахом, но во время секса ни разу не подавал виду, что хочет быть как можно ближе к источнику, предпочитая скрывать свои настоящие эмоции, отворачиваясь и пряча лицо.
Хёнджин считает это забавным.
Может, всё не так плохо?
Он гладит Криса по вьющимся волосам и затылку, скользнув другой рукой между их телами. Притянув альфу к себе, Хёнджин жадно целует его, пока обхватывает пальцами оба члена, заставляя Криса прекратить движения и замереть, отвечая на поцелуй так упоенно, будто он последний.
На этот раз они кончают почти одновременно, и Чан наблюдает, как Хёнджин жмурится и обнажает свою длинную шею с набитыми розами, откидывая голову назад. Его тёмные волосы разметались по подушке, а густые брови надломаны в мучительном выражении, которое быстро исчезает, стоит тому отдышаться и открыть глаза.
Хёнджин подозрительно тихий, или просто уже сонный, но даже без малейшего стона, одним своим видом, неожиданно вызывает целый шкал эмоций внутри Чана.
— Ты чего? — хрипло спрашивает Хёнджин, замечая внимательный взгляд Криса.
Тот только отрицательно машет головой и поджимает губы. Хёнджин думает о том, что никакой связи не возникло и всё осталось прежним, но чувствует ли Крис то же самое?
Он вновь закрывает глаза, не зная, как теперь об этом спросить.
Обычно, это ощущалось, как необъяснимый прилив заботы и теплоты по отношению к партнёру. Этого можно было избежать, если хотя бы один примет подавители, но Хёнджин знал, что Крис этого не делал. И ранее это работало с другими, поэтому дело было не в нём или алкоголе в крови.
Он согласно кивает, когда Крис говорит, что направляется в ванную. Поднявшись с постели, Хёнджин тянется за бутылкой воды, стоящей на прикроватной тумбе, и жадно пьёт.
К усталости во всём теле добавляется ещё и дикая головная боль.
Наспех вытерев себя своими домашними штанами, валяющимися на полу, он выходит на балкон, оставляя дверь открытой. Вдохнув свежий ночной воздух, его не покидает ощущение, что что-то не так. Легче не становится, поэтому Хёнджин, смирившись, подкуривает, надеясь почувствовать хоть какое-то облегчение.
— И как часто ты выходишь сюда голым?
Он открывает глаза и поворачивает голову в сторону голоса, где рядом становится Крис, с накинутым на плечи его чёрным халатом.
Хёнджин сомневается, что сейчас кому-то есть дело до того, чтобы пытаться разглядеть их в свете уличных фонарей, находящихся где-то далеко внизу дома.
— Ты в порядке? — вместо ответа, спрашивает он, немного волнуясь, что мог где-то перестараться.
— Это из-за меня. Из-за того, что я чистокровный, — произносит Чан, заставляя младшего альфу непонимающе нахмурить брови. — Ты не чувствуешь себя так, как обычно.
— Крис...
— Брось, я же вижу. Ты разочарован.
— Может, мне просто не понравилось, не думал?
Усмехнувшись, Чан отворачивается, и зажав сигарету губами, подкуривает.
— Это первое, о чём я подумал.
Хёнджин цокает языком и переводит взгляд на улицу.
— Бля, не начинай, — раздражённо говорит он. — Окей, я расстроен. Мог бы и предупредить, чтобы я...
— Что? Что ты хотел, чтобы произошло? — перебивает Чан, чувствуя, как в груди всё сдавливает от несправедливости. — Да, у меня никогда не будет после секса с альфами всей этой расфорсеной хуйни и сиюминутной привязанности. Но от меня обычно это и не требуется.
— С альфами? Значит, с омегами всё-таки эта хуйня случается?
— Но я не трахаюсь с омегами!
Хёнджин замирает с сигаретой у самого рта, а после слышит, как где-то начали лаять собаки, и прыскает от смеха, думая, как много его соседей теперь в курсе озвученной информации.
Чан просто закрывает глаза и делает глубокий вдох.
Он никогда не испытывал этой связи, и не понимал, что в ней такого хорошего.
Искусственно вызванное чувство на гормональном уровне, которое исчезает так же быстро, как и возникает.
— Почему для тебя это так важно? — спрашивает он, когда Хёнджин успокаивается, и тушит сигарету в пепельнице.
— Не важно, просто...
Чан вскидывает брови, встречаясь взглядом с парнем.
— Это был шанс, чтобы ты почувствовал, как мне хорошо с тобой. Но ты на это не способен.
