No control

             С момента, когда они ужинали у Феликса прошло почти две недели, из которых одну Минхо провалялся дома.       Течка прошла быстро и оставшееся время он занимался удалённо, как и Феликс.       Их переписка началась с того, что Минхо узнавал о самочувствии омеги и закончилась тем, что тот приходил к нему в комнату, чтобы поесть и посмотреть аниме, когда выяснилось, что они оба смотрят одни и те же.       На сколько Минхо было известно, Чанбин так и не выходил на связь с Феликсом. Метка полностью исчезла, оставив после себя уродливый шрам в виде кривых линий, идущих в разные стороны от укуса.       Как объяснил им Юнхо, подобная реакция возникает вследствие смерти или измены альфы. Из-за хорошего иммунитета и лекарств, что он прописал, всё зажило на удивление быстро.       — Ну, как? Похоже? — защёлкнув синий маркер, спрашивает Минхо.       Феликс поднимается с кровати и подходит к зеркалу, чтобы рассмотреть художество омеги, попытавшегося изобразить тату Хёнджина.       — Ни разу не похоже. Ты вообще смотрел на референс?       — Ой, блять, я сейчас отправлю ему, пусть оценит.       Минхо вскакивает со своего места, берёт телефон, чтобы сфотографировать.       Феликс остаётся стоять у зеркала.       — Почему Джисон стал относиться с неприязнью к Хёнджину? Вы же так дружили втроём.       Отправив фото альфе, Минхо отрывает взгляд от экрана и смотрит на Феликса.       — С чего ты взял? По-моему всё, как обычно, — пожав плечами, отвечает омега, вновь уткнувшись в телефон.       — Это из-за меня?       Пальцы Минхо замирают над экраном, пока он думает над тем, что сказать.       — Ликс, а почему тебя больше не смущает тот факт, что Хан в отношениях со мной? Что изменилось?       — Я как-то говорил с ним об этом. А ещё с Чон Юнхо.       Феликс возвращается к кровати Минхо и садится напротив него.       — Я спрашивал его про связь между одним видом с научной точки зрения. Омеги кажутся самым безопасным вариантом для омег. У нас много подобных пар в универе и это принимается обществом легче, чем... пары между альфами.       Феликс видит, как Минхо непроизвольно кривит губы и садится боком к нему, свесив ноги с кровати.       — Младший брат Юнхо спит только с альфами и, кажется, док не совсем одобряет это.       — Потому что из-за этого Минги с каждым годом всё больше агрессивен. Ему нужен омега в окружении. А ещё лучше в постели.              Минхо косит взгляд на Ликса, который выглядит так, словно знает больше него.       — Ты это и Хёнджину говорил? — спрашивает Феликс. — Может, поэтому Джисон стал так относиться к нему? Потому что понял, что альфа использует вас, чтобы оставаться в адеквате.                    — А может этот альфа использовал и тебя? Не думал?       Феликс поджимает губы, замечая, как омега невольно тянется к всё ещё не зажившим ранам на своих костяшках, а после будто одёргивает себя и ставит руки по бокам от себя.       — Конечно думал.       — Брось, Ликс, ты не единственный поблизости доступный омега. И не первый с кем Хёнджин спал из нашего универа. Должно быть, ты ему просто приглянулся, — усмехнувшись, говорит Минхо и начинает складывать разбросанные вокруг себя цветные маркеры в большой пенал.       — Джисону я тоже приглянулся, когда только перевёлся, — решает сказать Феликс, наблюдая смешанные эмоции на лице омеги.       — Правда? Я не знал.       Минхо улыбается, щуря глаза, после чего на всю комнату раздаётся звонок на телефоне.       — Очень смешно, — говорит Хёнджин, когда омега принимает вызов.       — Я пойду к себе, — Феликс забирает свой пенал и направляется к выходу.       — Ты видел, да? И как тебе? Может Ликсу тоже просто забить... — отвечает Минхо Хёнджину, поздно понимая, что омега всё ещё здесь и замер у самой двери, после чего просто выходит из комнаты. — Блять.       — Лино?       — Прости, я... Как там твои уроки танцев?       — Устал. Почти каждый день тренировался. Завтра ещё в универ надо заглянуть, но не думаю, что получится. Нужно ещё кое-куда успеть с утра.       — Зачем? Разве тебя не до понедельника отстранили?       — Не знаю, снова пришло письмо от администрации с просьбой зайти в пятницу до обеда.       — Может какие-то проблемы с оплатой обучения?       — Вряд ли тогда бы понадобилось моё личное присутствие.       — Отец так и не звонил?       — Нет, прислал голосовое. Сказал, чтобы я больше не попадался или в следующий раз буду разбираться самостоятельно.       — Так ты считай сам всё и порешал, ведь Сынмин так и не накатал заяву. Уён говорил, что его папаша приезжал в Халу, когда тот был там, и они повздорили из-за того, что ты остался безнаказанным.       — Я виделся с Сынмином на днях и он ничего об этом не говорил.       При упоминании альфы, Минхо невольно кривит губы.       — Кстати, как тебе удалось? Ты ведь не..?       — Нет, Минхо. Я его не интересую.       — Окей, как скажешь. Как там Минги? Больше ничего не растрощил у тебя в квартире?       — Нет, он готовит, убирает, спит у порога, тачку погонять не даёт.       — Ты водишь, как школьник!       Минхо усмехается, услышав возмущённый голос другого альфы на фоне.       — Эй, ты всего на два года старше! — кричит Хёнджин ему в ответ.       По звуку слышно, что альфа закрывает дверь и Минхо догадывается, что тот выходит на балкон.       — Насчёт старших, Крис так и не объявлялся? — спрашивает он.       Хёнджин долго не отвечает и Минхо улыбается, понимая, что, по всей видимости, профессор Бан правда решил слиться.       — Сейчас я понимаю, что на его месте тоже бы испугался или просто рассмеялся в лицо. О каких отношениях может идти речь? Видимо, я и правда проецирую свои желания на других и всё додумываю в своей голове. Я сам вынудил его так защищаться. Сам лишил выбора.       — По-моему с тебя хватит, — Минхо устало вздыхает, уже жалея, что вообще спросил. — Связь с этим альфой не принесёт никакой пользы. Я уверен, его одержимость твоим запахом прошла ещё тогда, когда он у тебя отсосал в универе.       Минхо уверен, что профессор просто наебал Хёнджина со всей этой больной для друга темой.       — Но он правда хотел меня. Это я точно не мог придумать.       А когда получил, то сразу же забил хер.       — Я верю, просто... — Минхо думает, как сказать помягче. — Может один раз он и поддался твоим чарам, чтобы переспать, но на второй вряд ли решится. Не обманывайся.       — Я был не в самом лучшем состоянии той ночью, — голос Хёнджина становится холодней и омега понимает, что перегнул. — Но на следующий день, он всё равно хотел ещё.       Минхо снова кривит губы от отвращения.       — Думаю, на его желание влияло то, что он всё это время считал меня гордым одиночкой, который не привязывается к тем, с кем спит. Очень удобно.       Хёнджин кажется обиженным. Минхо никогда не слышал, чтобы этот альфа демонстрировал подобные эмоции.       — А это не так?       — Разве это привлекательней, чем если такой человек начнёт что-то испытывать в итоге? — отвечает альфа вопросом на вопрос.       — Если у тебя избегающее расстройство личности, как у профессора, то да, Хёнджин, привлекательней! — не выдерживает Минхо. — Во-первых, добиться такого внимания от кого-то вроде тебя, означает потешить своё самолюбие. Во-вторых, вероятность, что всё закончится быстро, без углубления в прошлое и проблемы друг друга — это идеально для таких людей. Должно быть, Крис был в ужасе, когда ты принялся исследовать его, будто пишешь диссертацию.       — Я всё испортил, — немного помолчав, признаёт Хёнджин.       — Нет, ты чувствовал вину и хотел всё исправить, но пора остановиться.       — Как? Мы с ним всего пол месяца не виделись, а меня уже кроет, понимаешь? Я полностью погрузился в тренировки с группой Уёна, надеясь, что это хоть немного отвлечёт, но я только и делал, что думал о нём.       Минхо замолкает, не зная, что ему на это ответить.       Он не предполагал, что всё настолько плохо.       — Судя по всему, это не взаимно, Хёнджин. Тебе просто нужно трахнуться для связи с кем-то другим. Хоть и на короткое время, но это должно помочь.       — У нас с Крисом не было связи. Такое ощущение, что мне вообще всё это приснилось.              Закончив осмотр, Юнхо отходит к своему столу и берёт в руки планшет.       — Можешь одеваться, — произносит он, переключив своё внимание на информацию про альфу. — Ты ничего не принимал сегодня?       — Уже больше недели. Перед тем, как сдавать анализы и после — ничего, даже обезбол.       Хёнджин садится на кушетке и свесив ноги, надевает обратно свою толстовку.       — Прекрасно.       Юнхо выглядит так, словно не спал несколько суток. Хёнджин рассматривает его сосредоточенное лицо и думает о том, чтобы спросить о состоянии альфы.       — Тебе повезло, что ты был в больнице, где тебе сделали переливание прежде, чем связь разорвалась, — Юнхо отрывает взгляд от экрана и смотрит на парня.              История Хёнджина — безумная и пугающая, с большим количеством странных совпадений, которым Юнхо отказывался верить.       — Нет, я оказался там именно для того, чтобы мне сделали переливание перед тем, как разорвать связь.       Нахмурив брови, старший альфа ещё какое-то время не отводит взгляд, а после моргает и вновь начинает что-то листать в планшете.       — Тогда тебе повезло, что ты выжил и сохранил чистый разум. Действительно уникальный случай.       — Я в курсе, Юнхо. Ты не представляешь сколько раз я слышал подобное за всё то время пока был там. Это не ограничилось неделей и одним единственным переливанием, если ты ещё не выяснил. Меня целый год обследовали.       Юнхо долго смотрит на Хёнджина, по всей видимости, считающего его идиотом.       — После чего твой запах всё-таки вернулся.       — Не мой.       Юнхо понимает, что дополнительную информацию, помимо уже озвученной Хёнджином при первом приёме, и клещами не вытянуть.       Из-за того, что он сам сейчас на подавителях, повлиять на этого альфу, как в первую встречу, тоже не выйдет.       — Ты говорил, тебе было пятнадцать? — переспрашивает Юнхо и, дождавшись кивка от парня, продолжает. — Структура твоего запаха в корне изменилась, если сравнивать с результатами школьного медосмотра, когда он только проявился.       — Откуда у тебя эти файлы? — взволнованно спрашивает Хёнджин.       — Я ни в коем случае не обвиняю тебя, но учитывая все плачевные последствия, связанные с тем, что твоим первым половым партнёром был альфа, — игнорируя вопрос парня, произносит Юнхо. — Это огромный стресс для твоего организма, который на тот момент только формировался.       — Судишь по собственному опыту?       Хёнджин криво улыбается, наблюдая за реакцией доктора. Тот откладывает планшет обратно на стол и подходит к нему.       — Не хочешь узнать, как дела у твоего младшего братишки?       Юнхо остаётся всё таким же спокойным.       — Мне всё равно. Он в состоянии о себе позаботиться, — отвечает старший альфа.       — Думаешь, ему повезло больше, чем мне?       Теперь Хёнджин знает чуть больше об истории сводных братьев, чем должен. После одной из тренировок, Минги выпил и решил поделиться.       Они говорили о возрасте, когда случился их первый гон, потому что он у всех разный и многие стыдятся, если это происходит рано или слишком поздно.       — У меня в четырнадцать. Отец сразу же приехал за мной в школу, а потом просто запер дома, — усмехнувшись, говорит Хёнджин. — Это был такой позор, я просил дать мне таблетки, чтобы всё прошло. Мне сказали, что я вёл себя, как наркоман малолетний и разнёс пол комнаты.       Минги смеётся над ним, а после затихает и отводит взгляд.       — Мне было столько же, но я знал, что ничего нельзя принимать в первый раз. Юнхо всё рассказал, помог мне. Я просил об этом ещё раньше, чтобы он... был со мной.       Минги снова смотрит на притихшего альфу, сидящего рядом, раздумывая над тем, как много может рассказать.       — Разве его не злило твоё состояние?       — Его — нет, — Минги улыбается, заставляя Хёнджина непонимающе нахмурить брови. — Он не всегда был таким... чёрствым. Родителям никогда не было до меня дела, а Юнхо всегда обо мне заботился. Все мои одноклассники завидовали, что у меня такой крутой старший брат и я хотел быть похожим на него, хоть мы и не родные. Мать всячески расхваливала отчима, но я ничего не чувствовал к нему. Он был чужим, в отличие от его сына. Юнхо стал моим примером идеального альфы, понимаешь?       — Да, он имеет на тебя влияние, — Хёнджин замечает, что Минги выглядит счастливым, рассказывая про Юнхо.       — Скорее я на него. Я хотел, чтобы он был только моим. Больше ничего не имело значения.       Тогда Хёнджин особо не нуждался в подробностях, погружённый в собственные проблемы, но если подвернётся ещё возможность, то обязательно узнает всё.       — Думаешь, ему повезло, что у него был рядом такой человек, как ты? — спрашивает он, когда не удаётся распознать эмоцию на лице старшего альфы. Чувство вины?       — Не сотвори себе кумира, — медленно произносит Юнхо, глядя куда-то в сторону.       Хёнджин приглушённо смеётся над этим ответом.       — Разве это выражение не принадлежит одному парню с чересчур раздутым эго? С больным желанием, чтобы верили лишь ему и никому больше. Есть в этом что-то нарциссическое.       — Ты случайно не на факультете психологии учишься? Или на философском?— спрашивает Чон, взяв в расчёт их последние разговоры, когда альфа приезжал к нему в клинику.       Хёнджин позволил узнать себя получше, рассказав о том, какие проблемы прорабатывал с психиатром и что это было не совсем на добровольной основе.       По словам Хёнджина, он решил спать со своим лечащим врачом, потому что это был омега, с которыми, на тот момент, юный альфа ещё никогда так долго не контактировал.       А также, чтобы позлить отца.       — Криминальная психология, — улыбнувшись, отвечает Хёнджин. — Что на счёт философии, то я поклонник плюрализма.       — Ещё бы. Радикального? Бросаешь вызов традиционным подходам к религии и подвергаешь сомнению их идеологию?       — Ни одна система убеждений не может претендовать на абсолютную власть над другими, как и ни одна религия не имеет полного доступа к истине.       — Больше смахивает на скептицизм, — Юнхо вскидывает брови и Хёнджину снова хочется рассмеяться.       — В моём прошлом вузе нам пытались внушить идею равноправного существования и эффективного сохранения социальной целостности, в то время, как за окном происходил полнейший хаос и кризис человеческой идентичности.       — Ты имеешь в виду девиантное поведение альф?       — И возведение в абсолют социальных норм поведения с омегами. О каком равноправии могла идти речь, если большинство поправок Конституции были распространены на всех, кроме альф? Ни о каком снисхождении не было и речи, ты мог рассчитывать только на себя.       — И какая роль была у тебя в этой системе?       Хёнджин ненадолго задумывается прежде, чем ответить.       — Быть сыном судьи, который сажает своих же.       Дождавшись пока все однокурсники покинут аудиторию, Минхо встаёт со своего места, и взяв рюкзак, подходит к профессору Бану, всё ещё сидящему за столом и что-то сосредоточенно читающему в своём ноутбуке.       — Это был всего лишь спор, — сходу говорит он, привлекая внимание альфы.       Крис хмурит брови и поднимает на него взгляд, от которого Минхо чувствует себя уже не таким смелым.       — В тот же день, когда вы пришли к нам на замену.       — Продолжай, — поправив очки на переносице, произносит Чан.       — Мы с Хёнджином поспорили о том, удастся ли ему вас... соблазнить. Я был уверен, что нет, потому что вы — верхний, верно? Из-за этого и сбежали в самый первый раз.       — Не думаю, что это подходящее место для обсуждения подобных тем.       Чан бросает быстрый взгляд на открытую дверь в аудиторию, но всё равно чувствует любопытство насчёт того, что ещё может ему сказать этот прямолинейный омега.       — Как и для секса со студентом.       Улыбнувшись, Чан откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.       Он понимает, что Хёнджин всё-таки делился со своим другом какими-то подробностями, но волнение из-за этого не ощущает.       — Что ж, интересно, если бы это было правдой. Чего ты от меня хочешь, Ли Минхо? Я что-то тебе должен за твой проигрыш?       Минхо злится от тона, с которым с ним разговаривает профессор, будто он какой-то наивный идиот.       — Это правда. Хёнджин обычный примитивный альфа и хочет только брать, ничего не отдавая взамен. Он вырос в обществе, где всем было похер друг на друга, — Минхо расплывается в ухмылке. — Он не станет переступать через себя и подставляться только из жалости. В нём этого нет. До вашей встречи Хёнджин только и делал, что трахался со всеми подряд и ничего не чувствовал. Тем более к альфам.       Омега смотрит на профессора с открытым презрением.       — Я хочу сказать, что ничего не изменилось. И большего вы от него не добьётесь.       Минхо замолкает, замечая задумчивый взгляд Криса, после чего тот снова улыбается, опустив голову.       — А чего я по-твоему добиваюсь? Разве в твоей изначальной версии не было пункта о том, что это именно Хёнджину от меня что-то нужно? Что я должен сделать после твоих слов? Обидеться на него? На вас обоих? Мне не семнадцать, Минхо. Твои слова никак не смогут повлиять на меня и на моё мнение о Хёнджине. Мне будет плевать даже, если ты прямо скажешь, что он использовал меня.       — Просто оставьте его в покое, — говорит Минхо, уже жалея, что начал этот разговор. — Только не врите, что привязались. Вы даже не знаете его настоящего.       — Теперь знаю. Ты ведь мне только что глаза открыл, разве нет? Примитивный альфа, который ничего не чувствует, всё верно? Таким ты видишь своего друга?       Чан с наслаждением наблюдает, как омега перед ним краснеет от того, что его глупый план летит к чертям.       — А если я скажу, что он использовал меня? — после недолгой паузы, произносит Минхо.       — Плевать. Ты мне никто. Очередной студент омега, пытающийся манипулировать мной, как альфой. У меня иммунитет на таких, как вы, — пожимает плечами Чан и бросает взгляд на экран ноутбука.       — А Феликс?       Лино замечает секундную заминку профессора, и дёргает уголком губ, когда тот вновь поворачивает к нему голову.       — А здесь ещё нужно разобраться кто кого использовал. Или ты его тоже считаешь примитивным и спящим со всеми подряд?       Чан снисходительно вскидывает брови.       — Минхо, это не унизительно и не означает переступить через себя. Тебе следует обратиться к специалисту, если ты чувствуешь себя именно так, когда...       — Господи, это просто невыносимо, — перебивает Лино, закидывая голову, чувствуя себя загнанным в угол. — Чем Хёнджин заслужил такую лояльность? Почему вы на его стороне?       — А почему ты — нет?       — Я...       Минхо теряется от подобного встречного вопроса, и только сейчас понимает, как, должно быть, ужасно со стороны звучало всё то, что он наговорил здесь про Хёнджина.       — Я просто хотел предупредить, что может произойти, если вы и дальше продолжите пудрить ему мозги.       — Ты всё не сдаёшься, — Чан закрывает ноутбук и, поднявшись со своего места, начинает собирать вещи, но останавливается, когда перед ним оказывается экран чужого телефона.       — Если вы не оставите его в покое, я отправлю эти фото администрации университета.       На изображении видно, как они с Хёнджином стоят в обнимку возле цветущего дерева.       Чан понимает, что фото сделаны в день инцидента на игре.       — Красиво, да? Хан фотографировал. Кажется, у него талант.       — Теперь ты мне ещё и угрожаешь? — спокойно спрашивает Чан и поднимает взгляд на довольного собой омегу.       — Оказываю услугу, — отвечает Минхо, пряча телефон обратно в карман штанов. — Связь студента с преподавателем — недопустима. Может докторской степенью вы и не рискуете, но должностью так точно. Вам остаётся только сделать правильный выбор. Либо теряете любимую работу, либо шлёте нахер Хёнджина. Просто игнорируете, если он не поймёт с первого раза.       Неспеша дособирав свои вещи, Чан выходит из-за стола и становится напротив омеги, заставляя того невольно отступить.       — Мне жаль, что у него такой друг, как ты, Ли Минхо. И твоего парня тоже жаль. Джисон заслуживает лучшего, — произносит он и выходит из аудитории.       Остановившись у широкой лестницы, ведущей вниз, Чан замечает темноволосый хвостик мелькнувший на первом этаже на повороте и понимает, что ему не показалось.       Запах Хёнджина был ощутим прямо на выходе из аудитории, и Чан всё ещё чувствует его едва уловимый шлейф вперемешку с парфюмом альфы.       Толпы абитуриентов не дают ему быстро спуститься вниз, чтобы последовать за Хёнджином. Оказавшись в холле на первом этаже, Чан видит, как альфа отходит от автомата с напитками, а после пропадает из виду.       Он находит парня в пустом зале крытой баскетбольной площадки, где в прошлом месяце проходила игра между университетами.       Хёнджин стоит в тени между трибун и смотрит на освещённое поле. Альфа едва заметно вздрагивает и поворачивается на звук закрывшейся двери.       — Как ты понял, что я здесь?       Чан молча смотрит в ответ.       — Почувствовал меня, — усмехнувшись, произносит Хёнджин уже не спрашивая, и садится прямо на ступеньках.       Спустившись к нему, Чан опускается рядом.       Хёнджин открывает банку колы, и кажется, что больше ничего говорить не намерен. Он делает глоток и бездумно смотрит перед собой.       — Мой лучший друг предал меня, когда я был в твоём возрасте, — Чан решает нарушить воцарившуюся тишину. — Он единственный, кто спокойно воспринял то, что меня не привлекают омеги.       Хёнджин поворачивает голову к Крису, но тот смотрит перед собой.              — После моего признания его поведение изменилось. Как и обещал, он никому не разболтал, но стал постоянно подкалывать меня в чужом присутствии.       Почувствовав на себе взгляд парня, Чан осознаёт, что слишком сжимает пальцы на лямке сумки с ноутбуком и снимает её с плеча.       — Прошло несколько лет прежде, чем я начал думать о нём в этом плане. Возможно, потому что он начал распускать руки каждый раз, когда напивался.       Чан берёт протянутую ему колу и отпивает.       — Сейчас я понимаю, что мне не стоило воспринимать это всерьёз, но в то время я увлекался любым альфой, который проявлял ко мне внимание и... его я хотел по-другому.       Хёнджин поджимает губы и, забрав напиток обратно, тоже делает глоток. Глядя на него, Чан чувствует слабое волнение перед тем, как продолжить.       — Он предложил устроить вечеринку на мой день рождения у себя дома. Там было так много людей, я половины даже имён не знал, — усмехнувшись, говорит Чан, вспоминая, что, несмотря на это, было весело.       Он чувствовал себя отлично весь вечер, пока время не перевалило за полночь.       — Мы поднялись к нему в комнату. К тому моменту я уже был одержим мыслью о сексе с ним, но ничего не предпринимал, чтобы не разрушить нашу дружбу. И ничего не смог сделать, когда он меня поцеловал. И не сопротивлялся, когда связал руки.       Младший альфа напрягается от озвученной информации.       Заметив это, Чан невольно улыбается.       — Проводишь параллели? Не нужно, Хёнджин.       Знаешь, я всегда знал, что с тобой что-то не так. Примерный сын своих богатеньких родителей. В тебе определённо должен был быть какой-то изъян.       — Почему же? Это многое объясняет.       Хёнджин видит, как Крис едва заметно морщится от его слов, поэтому решает больше не перебивать.       — Он наговорил мне столько приятных вещей, потому что прекрасно знал мои слабые места, но на самом деле хотел только исправить и сделать нормальным. Просто развёл меня, а я повёлся.       Я думал, что с годами ты выкинешь из головы эту дурь, но всё стало только хуже.              К тебе же столько омег клеится, а ты всё носом воротишь.       Ты болен, Крис. Тебе просто нужен течный, чтобы вылечиться.       — Незнакомый омега, которого он привёл, оставив меня связанным в своей кровати, был чем-то накачан и ничего не соображал. Я до сих пор помню, как его толкнули на меня, как какую-то безвольную куклу.       Чан вспоминает, как просто лежал в полном шоке, пока какой-то незнакомец трогал его тело.       Руки омеги дрожали, когда тот расстёгивал ему штаны, потому что альфа, стоящий над ним, подгонял и унижал его.       Чан смотрел только на своего друга и не мог поверить в происходящее. Всё казалось каким-то безумным сном.       — Омега сбежал, испугавшись моих глаз. К тому же, у меня не встаёт даже на течных. И это не нормально, как для чистокровного альфы, — признаётся Чан. — Отец не раз пытался меня вылечить подобным образом, но я не ожидал того же от своего лучшего друга. Я был уверен, что хотя бы он принял меня таким, от этого было так легко, но я ошибся и не заметил, что живу во лжи.       — Мне жаль, Крис, — после недолгого молчания говорит Хёнджин.       Чан чувствует себя немного лучше, когда ему удаётся через столько лет хоть кому-то рассказать об этом.       Даже Чанбин знал лишь в общих чертах. И как больно было каждый раз слышать от него намёки о неправильности, о которой Чан и так прекрасно осознавал.       — Ты и до этого считал меня сломанным и асоциальным, но я не оправдываюсь таким образом. Последнее, что мне нужно от тебя — это жалость, — произносит Чан, развернувшись к Хёнджину.       — Я не знаю сколько из нашего с Минхо разговора ты услышал и считаешь ли его поступок предательством, просто решил поделиться с тобой собственным дерьмовым примером дружбы.              На самом деле Чан боится услышать, что Хёнджин был в курсе того, что задумал Минхо, и что тема со спором является правдой.       Он бы не удивился, но это бы расстроило, учитывая всё недолгое время, проведённое с этим альфой.       — Спасибо, что поделился.       Хёнджин помнит, как тот наотрез отказывался позволить ему узнать о нём больше и сейчас чувствует, как тяжесть в горле, образовавшееся после подслушанного разговора, постепенно исчезает только от того, что он наконец увиделся с Крисом.       — Мне это правда важно.       Он так сильно злился, что глаза начало щипать от слёз, но пришёл этот альфа и буквально спас его, не дав поддаться эмоциям.       — Я верю. И не хочу больше защищаться от тебя, — решает сказать Чан и видит, как Хёнджин вновь смотрит перед собой, а после чего поджимает губы, сдерживая улыбку.       Чан рассматривает его профиль и распущенные, немного подстриженные волосы, которыетот убирает за ухо.       Хёнджин бегло осматривает всю баскетбольную площадку, чтобы убедиться, что они всё ещё одни, а затем разворачивается всем телом к Крису, и улыбается, заметив его пристальный взгляд.       — Чего ещё не хочешь? — спрашивает он, склоняясь к альфе.       — Ошибаться.       Чану приходится контролировать дыхание, которое мгновенно сбивается от подобной близости и чужого голоса.       — Было мученьем не видеть и не слышать тебя все эти дни, — не глядя, он находит ладонь парня, на которую тот опирается, и задевает его пальцы. — Больше не хочу быть той версией, которую ты ненавидишь.       — Ещё, — прикрыв глаза, мягко произносит Хёнджин.       Чан коротко улыбается, чувствуя, как усилился запах альфы. Ощущение такое, будто что-то давно забытое и родное снова внезапно появляется в твоей жизни, но ты уже воспринимаешь это иначе.       — Не хочу бояться довериться тебе, — продолжает он, бросая быстрый взгляд на сомкнутые губы альфы прямо перед собой.       Открыв глаза, Хёнджин накрывает ладонь Криса своей и двигается выше, сжимая запястье.       — Не хочу сдерживаться рядом с тобой, — Чан ощущает, что ещё немного и его начнет бить мелкая дрожь, когда Хёнджин, не разрывая их зрительный контакт, другой рукой мягко трогает его волосы на макушке, посылая мурашки по затылку.       — Что ты сейчас чувствуешь? — спрашивает Хёнджин, слишком поражённый откровенностью Криса.       Он даже не надеялся когда-нибудь услышать от него нечто подобное.       — Что сильно скучал по тебе, — говорит Чан прежде, чем эта мысль успевает полностью сформироваться в его голове.       Кажется, что мятный запах младшего альфы словно клубится вокруг него, вытесняя кислород.       Хёнджин не понял, что сейчас произошло, из-за чего глаза Криса вдруг изменились. Видимо, выдать за один раз такое большое количество правды слишком сложный процесс для него.       Чан открывает глаза и непонимающе смотрит в ответ.       Он чувствует себя странно и не в силах отвести взгляд. Смысл чужих слов доходит с опозданием.       — Что это было?       — Не знаю. Может, ты просто давно не был со мной?       Чан посчитал бы это глупым или безумным, если бы всё внутри так сильно не отзывалось на прикосновения этого альфы. Шумно выдохнув, он опускает взгляд вниз, где альфа всё ещё держит его за запястье, не позволяя отнять ладонь от пола рядом с собой, а после вновь смотрит на парня.       — Ты что, боишься меня? — улыбнувшись, предполагает Хёнджин, чувствуя чужую дрожь.       Он опускает взгляд на его губы, и скользнув ладонью от щеки к подбородку, трогает их большим пальцем, ощущая учащённое дыхание Криса.       — Я правда ничего не делал, просто захотел узнать, о чём ты молчишь.       Хёнджин вновь смотрит альфе в глаза, чувствуя желание поцеловать его, а затем наклоняется и делает это медленней, чем хотел бы. Едва ощутимо прижимается к приоткрытым губам Криса, почти успокаивающе, и отстраняется, проверяя реакцию.       Он не хочет, чтобы тот сейчас ушёл, когда осознает собственные слова.       Чану всё ещё не удаётся взять под контроль своё тело, поэтому он нетерпеливо поддаётся навстречу, чтобы вновь соединить их губы. Вопреки этому, их поцелуй не получается жадным, а скорей исследующим и страстным, словно попытка подкрепить собственные слова действием, и наоборот высказать ещё больше.       Чувствуя, как Хёнджин тянет за руку на себя, Чан сжимает его плечо, чтобы не потерять равновесие, и резко отстраняется. Открыв глаза, ОН останавливается, стараясь бесшумно отдышаться.       — У тебя кто-то появился? — осторожно спрашивает Хёнджин.       О том, что за это время Крис мог начать с кем-то встречаться, он впервые задумался, когда Минги сказал ему об этом.       Одна только мысль заставила неприятно сдавить всё внутри, но зато у него была возможность заранее пережить этот вариант событий, если вдруг сейчас придётся отпустить его и просто уйти.       На самом деле, Хёнджин не против увидеть того, кого Крис ему бы предпочёл. Кого-то, кто сумел пробиться сквозь эту невидимую броню.       — Найти кого-то, чтобы только выкинуть тебя из головы? — Чан отводит взгляд, глядя на руку Хёнджина на своём теле. Даже через тонкий слой одежды кожа на боку горит от прикосновения. — Я не нуждаюсь в утешении через секс с первым встречным.              Чан отказывается признаваться себе в том, что в принципе давно не нуждался ни в чём, пока впервые не почувствовал этого альфу.       — А тебе требовалось утешение? — улыбнувшись, спрашивает Хёнджин, замечая взгляд Криса. — Настолько задели мои последние слова?       — Можно сказать, что ты сделал всё, чтобы я пересмотрел своё отношение к тебе. У меня было достаточно времени для этого.       Чан накрывает чужую руку на талии своей, позволяя ей скользнуть под свой лонгслив, замечая, как Хёнджин жадно наблюдает за этим движением.       — Я решил, что не стану ничего просить. Это нечестно по отношению к тебе, — добавляет он.       Ощущая, как пальцы альфы теперь самостоятельно спускаются к низу живота, Чан рвано выдыхает, не сводя взгляд с лица Хёнджина, пока тот закусывает нижнюю губу, рассматривая его.       — Как благородно с твоей стороны, — произносит Хёнджин. — А как же отыграться на мне за свои прошлые травмы?       Хёнджин видит, как под светлой кожей напрягается челюсть Криса, и втягивает воздух сквозь зубы, чувствуя, как тот с силой сжимает его плечо второй рукой.       — Я бы не посмел.       Вновь улыбнувшись, Хёнджин тянет альфу ещё ближе прямо за край брюк, замечая в потемневших глазах сомнение вперемешку с желанием послушаться.       — Иди ко мне, — шёпотом просит он, стараясь скрыть нетерпение в голосе.       Он дико хочет, чтобы Крис опустился к нему на колени и позволил обнять себя, но тот не даётся. Не долго думая, Хёнджин перемещает обе руки к его ширинке, намереваясь расстегнуть.       — Хёнджин, — выдыхает Чан, цепляя чужие пальцы своими, чтобы остановить.       Младший альфа прикрывает глаза и коротко улыбается, принимая поражение.       Он чувствует себя непривычно от мысли, что ещё немного и придётся просить ему самому.       — Пересмотрел своё отношение настолько, что больше не хочешь меня? — Хёнджин обращает внимание на шею Криса, где даже в полумраке можно рассмотреть учащённый пульс между ключиц.       Чан сглатывает и облизывает пересохшие губы.       — Ты выглядишь таким испорченным, когда смотришь на меня снизу вверх.       Убрав руки к себе на колени, Хёнджин не двигается, продолжая смотреть, и думает о том, что Крис даже не представляет насколько это соответствует действительности.       — Ещё? — понизив голос, спрашивает Чан, используя любимое слово Хёнджина.       Нечитаемый взгляд парня скользит по его телу, а после вновь возвращается к глазам.              — Обычный и примитивный — это последнее, что думаешь о тебе, когда видишь впервые, — Чан протягивает руку к лицу Хёнджина и заправляет выбившуюся прядь за ухо. — И когда узнаёшь получше.       Хёнджин медленно моргает и всё также молча смотрит в ответ.       Чан видит, как часто вздымается его грудь под тёмно-зелёной толстовкой, и думает, что неспеша возвращает себе контроль над ситуацией, где уже не чувствует себя словно опьяневшим от внезапной близости с этим альфой.       Кажется, голос Хёнджина и правда имеет над ним определённую власть.       Чан касается потеплевшей щеки парня костяшками пальцев и тот дёргает уголком губ в улыбке, поддаваясь его руке.       Хёнджину приятно, что Крис упомянул слова Минхо и дал понять, что не согласен с ними, но хотел бы услышать кое-что ещё.       — Меня не устраивает, что ты не отвечаешь на мои вопросы. Вот, что нечестно, — он кладёт ладонь на ступеньку, а вторую руку запускает к себе в штаны, и приоткрыв губы, делает шумный вдох-выдох, прикасаясь к себе между ног. — Как и то, что теперь ты решил будто можешь дразнить меня.       Альфа вытягивает одну ногу вперёд, позволяя увидеть, как за резинкой широких спортивных штанов показываются его сомкнутые на вставшем члене пальцы.       Чан думает, что Хёнджин сильно возбудился, глядя на то, как по влажной головке проходится сверху ладонь, на которую тот перед этим пускает слюну. Выглядит грязно и горячо одновременно.       — Сумасшедший, — с улыбкой выдыхает он, поднимая взгляд на лицо парня.       — Не двигайся, — голос Хёнджина требовательный, но уже хриплый от желания. — Смотри на меня.       Чан слушается и какое-то время правда бездействует, наблюдая, как альфа медленно ласкает себя. Колени уже затекли стоять над ним, но Чан терпеливо выдерживает, отвлекаясь на весь вид Хёнджина, его рваное дыхание, заставляющее всё внутри пылать.       Чан пропускает момент, когда чужие движения ускоряются и понимает это только, когда колено парня случайно задевает его ногу. Не выдержав, он склоняется над Хёнджином, который пытается избежать этого и опирается локтем на ступеньку позади себя.       Это заставляет Чана улыбнуться и прижаться губами к шее, когда альфа открывает её, откидывая голову.       Кожа Хёнджина горячая и ароматная от возбуждения. Чан задевает её языком, когда целует, спускаясь к рисунку, кажущимся в полумраке чёрными пятнами на белом полотне, и слышит, как альфа мучительно стонет на очередном выдохе.       — Я велел тебе не двигаться, — сбивчиво произносит Хёнджин, чувствуя пальцы Криса на предплечье руки, которой он сжимает себя. — Не трогай меня, — он выпрямляется и предупреждающе смотрит на альфу.       Чан всё равно останавливает его движения и чувствует, как Хёнджин начинает дрожать, не имея возможности закончить.       — Это потому что я не дал тебе утешить меня? — Чан перехватывает вторую руку парня, когда тот делает попытку оттолкнуть его. — Или потому что отказался просить?       Хёнджин смотрит в ответ из-под выбившейся чёлки, и его глаза, потемневшие от похоти и раздражения, никогда не лгут.       — На этот раз, я не хочу ничего усложнять, а тем более намерено злить тебя, Хёнджин.       Чан ослабляет хватку, ощущая, как под кожей чужих рук начинают пульсировать вены.       — Мне не нужна искусственная связь, чтобы что-то понять. Ты мне нравишься. Ты меня с ума сводишь. И это никак не касается твоего запаха и чего-то физического, — Чан замечает, как складка между бровей альфы разглаживается и тот перестаёт их хмурить. — Не только этого.       Хёнджин замирает от услышанного, теряясь в реальности и собственных мыслях.       Он понятия не имеет, как реагировать, поэтому просто наблюдает, как Крис расплывается в улыбке, показывая свои чёртовы ямочки.       — Только не бей меня, — произносит Чан, замечая, как на него смотрят с опаской.              Хёнджин не верит ему и Чан не может обвинять его в этом.       — Лучше вообще не двигайся, — просит он, вынуждая парня откинуться на локти.       Отпустив его руки, Чан скользит своими ладонями под чужую толстовку, оголяя плоский живот. Он хочет проверить свою догадку о том, что это место может оказаться слишком чувствительным у Хёнджина, если вспомнить все разы, когда Чан касался его над поясом штанов.       Поэтому сейчас склоняется и целует его в солнечное сплетение, прямо там, куда альфа ударил его самого пол месяца назад.       Мышцы перекатываются под кожей, сокращаясь, когда Чан проводит пальцами по бокам и целует у самой ямки пупка, слыша, как дыхание Хёнджина по новой сбивается.       Чан знает, что где-то справа над тазовой костью, он мог бы увидеть несколько точечных шрамов, если бы здесь было нормальное освещение. Их можно прощупать и не нужно быть каким-то экспертом, чтобы понять от чего именно они могли остаться.       Хёнджин рвано выдыхает и выгибается, чувствуя дыхание Криса в самом низу живота, после чего тот кладёт туда свою раскрытую ладонь и обхватывает губами головку всё ещё возбуждённого члена.       Горячий и влажный рот вызывает внутри долгожданное облегчение после огрубевшей кожи на собственной ладони. Хёнджин уже знает, что альфа хорош в этом, поэтому надеется кончить быстро и до того, как его полностью накроет всё, что здесь произошло, вынудив чувствовать слишком много.       Ему кажется, что он бы даже ничего не смог предпринять, если бы сейчас кто-то вломился сюда или врубил весь свет, потому что Крис не дразнит его языком и не берёт за щёку, и Хёнджин почти сразу же чувствует, что уже в самом горле. Он не может сдержаться от слабого стона, после чего пальцы Криса ощутимо проходятся от пупка к паху и трогают место узла, который ещё не проявился.       — Сильнее, — на выдохе, говорит Хёнджин, и перенеся вес на одну руку, вплетает пальцы второй в кудрявую макушку Криса, когда тот слушается и сжимает у основания.       Хёнджин смотрит на альфу из-под ресниц, а после вновь запрокидывает голову назад и закусывает губу, чувствуя, что прокусил её до крови.       Чан знает, что Хёнджин избегает собственных стонов, поэтому наслаждается каждым моментом, когда тому не удаётся их сдержать внутри себя, из-за чего они звучат ещё слаще.       Он отпускает его, чтобы альфа смог кончить, ощутимо находясь на грани. Он мысленно усмехается, когда Хёнджин, мало что сейчас соображая, неосознанно возвращает его руку к себе вниз живота и прогибается в пояснице, желая вбиться ещё глубже.       Хёнджин весь подтянутый и худощавый, поэтому была велика вероятность того, что он окажется чувствительным в подобном месте.       Снова прикрыв глаза, Чан позволяет альфе самому толкаться в том темпе, который ему сейчас необходим. Он думает о том, что хотел, чтобы Хёнджин кончил ему в рот ещё в прошлый раз, но парню вместо этого захотелось замарать его очки и лицо.       Чан чувствует, как чужие пальцы до боли тянут за волосы, а безвольные движения становятся с каждым разом всё рваней.       Приоткрыв губы на очередном резком выдохе, на этот раз Хёнджин выдыхает с коротким стоном и зажмуривается, изливаясь и чувствуя, как стенки горла альфы сокращаются, потому что тот сглатывает, заставляя дрожь пронизывать всё тело.       — Крис, — шепчет Хёнджин, когда альфа, сжав свои припухшие губы вокруг члена, ещё несколько раз двигает головой напоследок, от чего он шипит от боли в лопатках, натыкаясь спиной на острый край, потому что у него не остаётся сил держать себя.       Наплевав на это, Хёнджин сгибает руку, и подложив её под голову, наконец расслабляется. По ощущениям просто растекается на ступеньках, пытаясь отдышаться.        — Вставай, не мучайся, — слышит он хриплый голос Криса и отрицательно машет головой, так и не открыв глаза, чувствуя непонятно откуда взявшийся стыд.       Его берут за руку и тянут на себя.       Приняв сидячее положение, Хёнджин молча подтягивает обратно трусы со штанами, и наконец смотрит на Криса, наблюдая, как тот поднимается и пересаживается рядом, словно ничего не произошло. Хёнджин уверен, что тот не позволит ему сейчас отплатить тем же.       — Я пришёл, потому что соскучился по тебе, — говорит он, когда сердцебиение немного успокаивается. — Но увидел рядом Минхо и остался стоять за дверью. Я слышал всё от начала до конца, — признаётся он, чувствуя неловкость, как в тот раз, когда подслушивал разговор братьев. Это так не похоже на него.       — Я редко говорю о том, что чувствую, может, поэтому он так...       — Уверен, он не думает так на самом деле, Хёнджин, — отвечает Чан. — Просто переживает за тебя.       Неважно какое мнение сложилось у Чана про Минхо, ему жаль, что Хёнджин услышал их разговор.       Казалось, эти двое довольно близки. Не хотелось бы, чтобы Хёнджин потерял кого-то близкого из-за пустых слов, сказанных на эмоциях.       Но если бы Чан решал, то лучше вообще никого рядом, чем паталогический лжец, как Ли Минхо.       — Я не могу на него злиться.       Хёнджин признаётся в этом сам себе.       Минхо — омега.       Омега, которого он обидел, когда распускал руки.       — Почему? Ты в чём-то виноват перед ним?       Чан вспоминает слова Минхо про то, что Хёнджин использовал его, как и Феликса.       Хёнджин поджимает губы, глядя перед собой.       — Можно и так сказать.       Чан находит взглядом банку колы, и взяв её, делает глоток, после чего морщится от малого количества газа, но всё равно пьёт ещё, чувствуя, как саднит горло.       — Ты самый не бесчувственный, кого я знаю, — с улыбкой говорит он после, поворачивая голову к Хёнджину.       — Ты в праве расстраиваться и злиться, если тебе обидно. Если тебе причинили боль. А если кто-то оказывается на твоём месте и подавляет в себе эмоции, то это только его проблемы и точно не твоя ответственность.       Хёнджин улыбается ему одними уголками губ, и отряхнув руки об штаны, перевязывает свой растрепавшийся хвостик на затылке.       — Не было никакого спора, — решает всё же уточнить он.       Чан молча наблюдает за альфой.       Он больше не хочет говорить про Минхо, но, по всей видимости, придётся уделить этому ещё немного времени.       — Почему ты не спрашиваешь, какой выбор я сделал бы между тобой и работой?       Чан задумывается о том, что если омега отправит те фото администрации, то это по большому счёту ничего не даст. Едва можно разобрать, кто на них изображён.       — Потому что это пустая угроза, тебе не о чем волноваться, — заверяет Хёнджин.       — Тебе не интересно? — Чан вскидывает брови, удивлённый таким спокойствием альфы.       Хёнджин отводит взгляд, а после вовсе поднимается с места, чувствуя, как затекло всё тело.       — Хочу покурить.