No control

             Минги подкуривает сигарету и открывает окно в машине, пуская влажный воздух внутрь салона. Он знал, какая репутация у этого места, но всё равно решил проехаться на другой конец города, чтобы самому убедиться.       Возле входа в клуба, на противоположной стороне дороги, толпились люди. Охрана уже успела вывести нескольких обдолбаных омег и одного чересчур буйного альфу. Минги понимал, что если сунется, то точно напьётся и проблемы сами его найдут. Юнхо бы точно сюда не под каким предлогом не потащился.       На улицу выходит парень с вьющимися волосами и абсолютно потерянным видом. Он что-то пытается найти в карманах штанов, а после отыскав зажигалку, подкуривает.       Минги уверен, что это альфа, глядя на то, как компания пьющих прямо на улице омег, заинтересовано поворачивают головы в сторону незнакомца. По всей видимости, самый смелый из них подходит знакомиться, но хватает одного взгляда и отрицательного движения головы, чтобы эту попытку пресечь.       Расплывшись в улыбке, Минги выкидывает окурок и закрывает окно.       Проходит всего минута прежде, чем он вновь возвращается в машину, когда его так же, как и того самоуверенного омегу, посылают куда-подальше.       Незнакомый альфа, который кажется немногим старше его самого, сильно напился, но на предложение подвезти до дома отказался.       Он ещё какое-то время сидит и смотрит в лобовое стекло, барабаня пальцами по рулю. Он решает, стоит ли парень того, чтобы он сунулся в этот убогий клуб.       Минги внимательно рассматривает незнакомца, кусая нижнюю губу, и понимает, что уже не сможет просто уехать.       Ему нужен этот альфа — сидящий на соседнем сидении или лежащий в отключке на заднем, пьяный или трезвый — неважно.       Минги вновь выходит из машины и перебегает дорогу.       Сидящий у барной стойки альфа скользит взглядом по посетителям клуба, ожидая пока бармен-омега нальёт ещё выпить. Как и в прошлый раз Чан чувствует себя идиотом, приехав в это место. Только теперь он точно не увидит здесь Хёнджина, танцующего в толпе.       Чан всё ещё чувствует его сильный запах на себе, хотя уже сходил умыться и даже попытался привести в порядок свой растрёпанный вид, что практически невозможно было сделать, поэтому сейчас сидит в одних лишь штанах без нижнего белья и пытается напиться.       К нему подсаживается незнакомая омега, и улыбнувшись, начинает что-то рассказывать. Чан не слушает и отвечает только тогда, когда девушка тянет его потанцевать, но получив отказ, сразу исчезает из поля зрения.       — Могу предложить вам поменять напиток, — слышит он слова бармена, но никак не реагирует и делает ещё глоток, открывая диалог с Хёнджином.       Чан испытывает противоречивые чувства. С одной стороны, он ощущает себя свободней, выходя за собственные установленные рамки, но с другой это заставляет его волноваться о том, что слишком многое позволяет другому альфе.       Минги рвано выдыхает, думая о том, что у этого парня особенно нежный рот, когда чувствует чужие губы у себя на шее и затылке. Кто-то из рядом танцующих людей неаккуратно задевает его плечо и альфа, обнимающий со спины, тихо смеётся и прижимает к себе сильнее. Он был удивлён, когда понял, что таблетка не действует, но сразу забил на это, когда незнакомец, увидев его второй раз, всё же согласился потанцевать.       — Ты вкусно пахнешь, — повернув голову, произносит Минги. — Хоть и трахался недавно.       Чан открывает глаза, когда смысл слов медленно доходит до него.       — Чувствую, что мало, — усмехнувшись, продолжает Минги. — Тебе нужен кто-то повынос... — он не успевает договорить и переходит на рычание, когда чужие пальцы впиваются в заднюю часть шеи, вынуждая невольно вскинуть плечи. — Я сделаю всё, что захочешь, — спешит добавить Минги.       — Как и любой другой из них, — слышит он низкий голос у самого уха.       — И подкину тебя до дома, — добавляет альфа, после чего его отпускают и грубо пихают вперёд.       Дверь в кабинку туалета с грохотом хлопает за спиной Хёнджина, после чего тот защёлкивает её и смотрит себе под ноги.       — Я искал одного альфу, — едва слышно проговаривает он уже знакомую фразу. — Он, как магнит, притягивает к себе слабых и надломленных, чтобы морально добить их.       Чану даже не удивляется, что Хёнджин так быстро изменил первоначальную версию в худшую сторону.       Ещё у бара альфа был весь пропитан досадой, и Чан старался спокойно рассказать всё так, чтобы не задеть его чувствительную натуру, но эта миссия изначально была обречена на провал.       — Не преувеличивай. Я не изучаю окружающих так, как ты. Мне абсолютно плевать.       Чан складывает руки на груди, догадываясь о следующих словах парня. Он устал в который раз выслушивать обвинения в свой адрес.       — Думаешь, тебе одному всё дозволено? Ты ведь презираешь альф, которые ложатся под других, думаешь, я всё ещё не понял? Да, я изучал тебя, — Хёнджин поднимает голову, глядя на старшего из-под чёлки. — Тебя и твоё лицемерие. Видел, как тебе смешно каждый раз, когда я... — шумно выдохнув, он на секунду прикрывает глаза. — Это несправедливо. Я и так в ёбаной ловушке из своих чувств и желаний, а ты только всё усугубляешь. Мне страшно от того, с чем я ещё могу столкнуться.       — Шутишь? О каком страхе идёт речь? — Чан непонимающе хмурит брови. — Ты моё исключение, Хёнджин. Это ведь ты тоже понял.       Возможно раньше Хёнджин бы обрадовался подобному выражению, но не сейчас. Не после того, что видел на видео.       В первую встречу он не испытывал страх, когда решился поцеловать Криса и тот попытался его остановить. Лишь на мгновение, но Хёнджин ощутил растерянность из-за того, что неправильно понял, а после стал настойчивым, как никогда прежде. Казалось таким неправильным просто разойтись, как происходило обычно, если другой альфа был не уверен в собственных желаниях.       — Исключение? Что это значит для тебя?       Чан долго не отвечает, глядя в глаза Хёнджину, думая, что сказать.       Не слабых и надломленных он притягивает к себе, а совсем наоборот. Такие альфы чувствуют от него внутреннюю силу и тянутся, как пчёлы на мёд.       Одна из побочек природных инстинктов, оставшихся со времён стай, которую Чан всем сердцем ненавидит.       Он не просил об этом.       С Хёнджином всё иначе.       Он неугомонный и своевольный, постоянно нарывается. Его интерес был таким наивным, что даже не верилось. Незаслуженным, почти болезненным и вызывал только желание поскорее оборвать эту тонкую связь между ними, возникшую по его ошибке.       — Давай не будем об этом сейчас. Зачем мы здесь?       Чан уходит от ответа и видит, как Хёнджин недовольно морщится и начинает что-то искать в телефоне, а после поворачивает экраном к нему.       — Его зовут Минги, он работает здесь пиджеем. Старше меня, если вдруг ты не спрашивал прежде, чем садиться к нему в машину.       Хёнджин наблюдает за лицом Криса, по которому снова ничего нельзя толком понять.       — Для него это приемлемо, а для меня нет?       — Кто он тебе? — Чан ещё какое-то время смотрит видео, а после поднимает взгляд на парня.       — Неважно, ты ведь никогда так... — Хёнджин вспоминает своё собственное поведение при первой встрече с Минги, но здесь не внезапно вспыхнувшая агрессия между двумя альфами, а совершенно другое. — Ты был груб с ним, — Хёнджин убирает телефон обратно в карман. — Была причина?       — Он раздражал, — отвечает Чан, прекрасно понимая, что от него хотят услышать совсем не это.       — Как и все те альфы, которые обычно лезут к тебе? — Хёнджин догадывается, что Минги не единственный, с кем так обходился Крис. — Телефонный разговор в тот день и голосовые, я не знал, как реагировать, каждый раз будто бы сталкиваясь с бетонной стеной, а потом вдруг чувствуя от тебя блядскую заботу.        — Я испугался за тебя после той драки, — Чан уверен, что Хёнджин не поверит ему. — Ты бы предпочёл, чтобы я был груб с тобой физически, но не ранил морально? Это невозможно. И тогда я бы точно слился с концами.       Чан замечает, как брови Хёнджина изгибаются, меняя его выражение лица с разгневанного на печальное, отдающее разочарованием.       — Альфа в красной толстовке, с хвостиком на затылке, который после своего гона пытался делать мне комплименты и хотел поцеловать, но так и не решился. А после назвал меня конченным — я бы и пальцем тебя не тронул.       Чан слабо улыбается, глядя на застывшего Хёнджина.       — Хоть ты и провоцировал специально и раздражал меня безумно. Проблема в том, что альфы склонны привлекать к себе внимание таких, как я, даже если понятия не имеют, кто перед ними.       Хёнджину неприятно это слышать, потому что привлечь внимание Криса буквально стало идеей фикс.       И он всё ещё борется, желая получить его, при этом сам чувствуя себя лёгкой мишенью.       — Мне должно стать лучше от твоих слов? — вспыхивает Хёнджин. — Я не такой, каким ты хочешь меня видеть. Я превратился в бомбу замедленного действия благодаря тебе!       — Нет, ты способен себя контролировать, — с упрямой уверенностью отвечает Чан. — И действуешь, как тебе угодно.       Не рассчитав силу, Хёнджин толкает Криса в грудь, из-за чего тот с грохотом ударяется спиной о тонкую перегородку между кабинками.       — Я не контролирую ничего, из того, что происходит со мной!       Чан зажмуривается, почувствовав резкую боль, пронзившую вдоль позвоночника.       Когда-нибудь это должно было произойти.       Он бьёт Хёнджина по руке, чтобы освободиться, но тот рывком наваливается на него всем телом и прижимает предплечье к его горлу, заставляя откинуть голову и посмотреть себе в глаза.       — Нравится в общественных местах? Можем устроить, — со злостью произносит Хёнджин. — Что это за чувство, за которым ты так гонишься? Вот, где в самом деле можно провести параллель, а не в твоих связанных руках.       Не успев осмыслить сказанное, Чан чувствует, как его разворачивают и теперь тупой болью отдаёт во всю правую часть лица, а руки с силой скрещивают за спиной, удерживая до онемения.       — Каждый раз вспоминал его, когда я вот так прижимал тебя? Знаю, что да. Догадался после твоей истории. Зря рассказал, потому что я раскусил тебя, Крис. Отключаешься от реальности стоит только почувствовать собственную искусственную беспомощность. Сколько ещё ты представлял другой конец своего дня рождения? Когда он просто пользуется тобой и не делает попыток исправить. Тебе было тошно от моей нежности, потому что он бы себя так не повёл. Я раскусил тебя. Я сделал это. Вот, зачем мы здесь.       Сейчас Хёнджин и правда чувствует себя тем самым монстром, для которого Крис выстраивал вокруг себя непробиваемую защиту. И стоило только её ослабить, он проник в самую сердцевину, оставляя после себя кровавый след. Ему это с рук не сойдёт.        — А я думал за тем, чтобы трахнуться. Не зря ведь смазки набрал.       От циничного тона альфы Хёнджину становится ещё хуже. Крис ничего не отрицает.       — Чем больнее морально, тем приятней физически, — произносит Чан его собственные слова, сказанные вчера. — Не тяни. Можешь выключить свою обходительность, я не стеклянный.       Хёнджин заламывает руки Криса сильнее, слыша, как его болезненный стон переходит в глухое рычание.       — Совмещать секс и насилие, правда думаешь, я идеально подхожу на эту роль? Я всегда чувствую, когда ты хочешь меня, но сейчас не чувствую ничего, кроме твоей обиды и злости. По-твоему, это нормально? Это не согласие, а хуй пойми что! Как бы ты поступил на моём месте?!       Было ли это вообще хоть раз искренне? Желание Криса. Какие мысли сводили альфу с ума вместо него?       Хёнджин отпускает Криса, замечая, как его руки мгновенно краснеют от хлынувшей обратно крови по венам.       Он хочет почувствовать ладонь энигмы у себя на лице и уснуть у него на плече в автобусе, который бесконечно едет домой.       Было так спокойно и тепло.       — Я не хочу изменять твою природу, но и подыгрывать больше не стану, — твёрдо произносит Хёнджин, когда Крис разворачивается к нему лицом.       Глаза альфы выглядят воспалёнными и бесстрастными.       — Ты любишь доставлять мне удовольствие, это искренне и бескорыстно, я чувствовал. Впервые почувствовал подобное желание от альфы, а ты ненавидишь себя за это, потому что привык только причинять боль, я прав? Скажи хоть что-нибудь! Меня разрывает изнутри, а ты просто наблюдаешь за этим!       Крис опускает взгляд, потирая запястье, и Хёнджин испытывает вину за то, как сильно толкнул его и схватил, словно тот стал бы вырываться в полную силу. На долю секунды он подумал, что переступил черту и сейчас его поставят на место. Всё внутри буквально закипает от одной только мысли, и Крис наверняка знает об этом, поэтому не поддаётся.       — Как бы я поступил?       Чан делает шаг к Хёнджину, вынуждая отступить.       Неожиданно Хёнджин чувствуя себя в ловушке в этой чёртовой кабинке.       — Даже если бы мы были лет десять в отношениях, а не один чёртов день, я бы никогда ничего не стал брать силой только потому, что ты мой или считаешь себя моим. Это твоё тело, которое принадлежит только тебе одному. Не стоит разбрасываться подобными фразами, Хёнджин.       Чана раздражает то, что альфа каждый раз заверяет его в обратном, а после только одним своим возмущением по этому поводу доказывает, что прекрасно отдаёт отчёт своим действиям и не следует животным инстинктам.       Подняв голову, Чан замечает, как Хёнджин весь напряжённый и с расширившимися зрачками, буравит его взглядом.       — Ты, блять, убиваешь меня своим спокойствием, ты...       Хёнджин вдруг чувствует, как его нижнюю часть лица резко накрывает ладонь Криса, с силой прижавшись к губам и не позволяя продолжить.       — Послушай меня, скажу только раз.       Чан нависает над Хёнджином, когда тот вжимает голову в плечи, прислонившись спиной к стенке позади себя. Пряди тёмных волос, выбившиеся из-под очков на голове, щекочут пальцы, сжимающие челюсть младшего альфы.       — Я не помню даже запаха того пиджея, и мне совсем не жаль, что я был груб с ним. Это был мой выбор, как и то, что я тоже не заслуживаю нормального отношения к себе.       Чан никогда не представлял никого другого на месте Хёнджина, и не понимает, как тот мог вообще додуматься до такого. Он слышал голос альфы, ощущал его присутствие каждой клеткой своего тела и не чувствовал себя использованным. Благодаря Хёнджину у него даже не было опасений на этот счёт.       — А сейчас мне мерзко от твоей ёбаной теории, ведь ты уверен в её достоверности. Так сильно уверен, а ведь даже не знаешь окончание той истории. Думаешь я за пять с лишним лет не проработал это? Моё лицемерие в том, что я презираю альф, которые ложатся под других, а сам захотел того же? Так и есть. Тогда в чём заключается твой страх? Боишься моего осуждения? До приступа паники боишься. Я не говорю тебе всего, что у меня на уме, но это не значит, что я не изучаю тебя в ответ, Хёнджин. Это нормально, потому что ты стал важной частью моей жизни, а я не пускаю в неё кого попало.       Чан останавливает себя, слыша, как альфа шумно выдыхает через нос, и замечая, как тот уже какое-то время стоит с закрытыми глазами, стискивая пальцы на руке, буквально заткнувшей ему рот.       Несмотря на сильный мятный запах, напрочь перебивший местный тошнотворный, как следствие испытываемых эмоций, Хёнджин выглядит непривычно тихим и смиренным. Пробуждает нечто тёмное внутри Чана, пугающее своим желанием дожать этого норовистого альфу, чтобы больше не забивал свою голову глупыми предположениями.       — Я искал одного альфу. Он отличается от остальных, — опустив взгляд между их телами, Чан не видит ничего, с трудом осознавая, что намеревается дальше произнести вслух. — Он — меченый. И я нашёл его. Я это сделал.              Почувствовав горячую влагу на пальцах, Чан моментально приходит в себя и осторожно убирает ладонь, шокировано глядя на Хёнджина, по щекам которого, только что скатились слёзы.       Воздух вокруг будто сгущается, не позволяя нормально вдохнуть. Сердце начинает колотиться, а внутри всё сдавливает от знакомой тяжести.       Чан чувствует вину ещё сильнее, когда Хёнджин поджимает покрасневшие губы и шмыгает носом, не решаясь открыть глаза.       — Лучше бы ты избил меня, — шёпот альфы звучит, как холодное лезвие ножа по сердцу. Чан поздно думает о том, что нужно было просто обнять Хёнджина, остановившись на том, как он важен для него.       Быстро облизав горящие губы, Хёнджин рвано выдыхает и приоткрывает глаза, чувствуя, как всё тело, словно пылает в огне. Крис выглядит поражённым и, должно быть, сейчас снова мечтает о том, чтобы он исчез и забрал все воспоминания о себе.       — Выйди отсюда.       — Хёнджин...              — Пожалуйста, оставь меня. Уйди.       Взгляд альфы серьёзный и тяжёлый. Чан не в силах его выдержать сейчас и выходит наружу, а после и вовсе из туалета.       Хёнджин проводит ладонями по лицу, чувствуя неприятные следы, стянувшие кожу, и бездумно смотрит на свои пальцы блестящие от глиттера, который ему нанесли перед выступлением.       Ему хочется втереть мелкие металлические частицы себе прямо в глаза, чтобы больше никогда не видеть собственное отражение, с которым сразу же сталкивается, когда выходит из кабинки.       Вымыв руки, он вновь поднимает взгляд и смотрит на себя, после чего из приоткрытых губ вырывается смешок.       — Исключение, — произносит Хёнджин едва слышно, чувствуя, как сильно хочется рассмеяться, но сдерживается, а после смотрит через зеркало на кабинки, снова убеждаясь, что там никого. Но было бы весело, если бы кто-то слышал их с Чаном разговор.       Не дозвонившись до Феликса, Хёнджин останавливает взгляд на имени Минхо, но так и не набирает.       — Куда ты пропал? Всё в порядке? — альфа морщится от звонкого голоса Сынмина. — Хёнджин?              — Дашь ключ от своего секретного кабинета управляющего?       — Что случилось? Напился? Возьми у Минги, он разве не с тобой? Камеры уже не работают, если что. Можете выпить, там есть мини-бар. И покурить есть. Только вытяжку включите.       От пьяного и болтливого Кима голова начинает болеть ещё больше.       — Сынмин, я ведь тебе позвонил. Мне похуй на камеры, дай мне ключ-карту и не заёбуй, — Хёнджин прикрывает глаза и шумно выдыхает. — Просто хочу побыть в тишине немного, а потом вернусь к вам.              Надев обратно очки, Чан направляется на второй этаж, чувствуя, как сильный запах, который он почувствовал ещё возле сцены, внезапно смешивается с остальными, не позволяя понять, куда ему двигаться дальше.       — Меня ищешь?       Чан разворачивается и сразу же встречается взглядом с высоким парнем. Тот не выглядит враждебно настроенным или удивлённым, а просто мягко улыбается ему одними уголками губ и снимает очки.       Юнхо сразу же узнаёт этот кофейный аромат, исходящий от Хёнджина несколько недель назад так сильно, что сомнений не оставалось.       — Так ты и есть тот чистокровный, на которого он запечатлён. Я рад, что мы встретились. Есть разговор.