Ты да я, да мы с тобой

Лезвие соскребало со щеки жесткие волоски, оставляя за собой гладкую дорожку. Цирюльник суетливо вытирал свой прибор о фартук и, еле касаясь пальцами лица, поворачивал голову в удобное ему положение. — Они ждут Вас, – тихо сказал мужчина маленького роста, заложив руки за спиной. — Они? Сигарета перекатилась из одного уголка губ в другой. Лезвие слегка задело кожу. Цирюльник вытер ладонью похолодевший лоб. — Сами всё увидите, – отозвался высокий человек в кожаном плаще. — Можно без загадок? — Так будет неинтересно. Последний взмах лезвием. Цирюльник дрожащими ледяными пальцами растирал адеколоном выбритое лицо. Затем встал рядом с креслом и покорно опустил голову. Берия смотрел на своё отражение. Змеиная улыбка расплылась по его губам, в глазах заплясали дьяволята. Он медленно погладил пальцем выбритый подбородок, затем провёл ладонью по гладкому черепу. — Хорошая работа, мастер, – клиент поднялся всем своим массивным туловищем и похлопал парикмахера по плечу, – за мной не заржавеет. Лаврентий Палович накинул на плечи черный, как сама ночь, плащ и вышел из комнаты. Ежов и Троцкий молча последовали за ним. Маршал шел по прозрачной кишке длинного коридора. За стекляными стенами в синей жидкости плавали безжизненные и изуродованные тела людей. Выцветшие глаза следили за каждым, кто решался пройти сквозь их царство мёртвых. — Лаврентий Павлович? – позвал знакомый голос. Берия обернулся. Троцкого и Ежова за спиной не оказалось. На него смотрел Всеволод Меркулов, растеренно улыбаясь. Он стоял в окружении знакомых до боли людей, чьи серые лица часто мелькали в ночных кошмарах и предсмертном бреду. Маршал медленно подошел к своему бывшему заместителю. Они стояли вплотную несколько секунд, а затем крепко обнялись. — Чертовски рад тебя видеть, – Берия похлопал его по спине. — Взаимно, товарищ маршал. Взаимно. Лаврентий оглядел молчаливых мужчин в черной одежде. — Кабулов, Мешик, Гоглидзе, – он дотрагивался до каждого, кого называл, – Деканозов, Влодзимирский*. Хорошо... Он улыбнулся и по-отцовски положил ладони на плечи Меркулова и Гоглидзе. Берия лукаво смотрел то на одного то на второго, оттягивая момент, который они все так долго ждали. — Я думаю, – наконец сказал он, – нам стоит наведаться к старым знакомым. Рты медленно растянулись в животном оскале, ощущая на губах вкус ещё не пролившейся крови.

***

По брусчатке Красной площади шло семеро человек. Семеро человек в черных одеждах. На шаг впереди от всех шел первый из них. Его массивную фигуру окутал шлейф сигаретного дыма. Красная головка вспыхивала в утренней мгле, освещая серое лицо и отражаясь в глянцевых стёклах пенсне. Вокруг таилась застывшая в десятилетиях тишина, нарушаемая шелестом пролетающих над головами птиц. Семеро мужчин в черных одеждах шли к Спасским воротам.