Друзья в безнадежном месте/Friends in a hopeless place

      Он пережил убийственные крики гончих, кровожадные рычания пауков и даже леденящий кровь подобный музыкальной шкатулке зов похитителя огня, но только этот новый звук заставил Уилсона застыть на месте.       Он моргнул. Так же, как и тогда, когда он проводил свои эксперименты, мозг Уилсона классифицировал его мысли на более правдоподобные объяснения и обоснования, которые могли возникнуть при тревожном звуке.       Сначала перво-наперво: ему могло послышаться. Это было вполне возможно и очень вероятно, учитывая, что он потратил немного больше времени, чем хотелось бы, задержавшись в темной части леса с жуткими цветами, присутствие которых, казалось, всегда сказывалось на его рассудке. И даже если этот звук ему не послышался — он точно мог разглядеть несколько птиц, улетавших от источника звука — этому все равно могло было быть множество объяснений. Новая уловка Максвелла, странный крик нового животного, отдаленное эхо?..       Но потом он услышал его снова и список догадок и рассуждений испарился. Это был, без сомнения, женский крик.       Уилсон ненавидел, когда его возможности сводились к их самым примитивным принципам, бей или беги, но этот мир часто заставлял его попадать в такую ситуацию. На этот раз он будет бить.       Он помчался в направлении крика, слыша все больше шумов по мере его приближения: шелест сосновых иголок, быстрые шаги, затрудненное дыхание. Действуя интуитивно, он прорвался сквозь листву только для того, чтобы встретиться лицом к лицу с неповоротливым Энтом.       Думая быстро (ну, так быстро, как он мог думать с сердцем в горле), Уилсон сорвал со спины рюкзак и вытащил свой верный ледяной посох. Несколько ударов заставили сосновое чудовище застыть на месте. Пытаясь привести дыхание в норму, Уилсон поспешно начал сажать тут и там сосновые шишки. Он всегда держал парочку в кармане, специально для таких случаев. Он отошёл назад, и когда вечнозеленое существо оттаяло, оно издало довольное ворчание и медленно начало уходить в закат.       Лишь только-только успокоившись, сердце Уилсона снова начало колотиться при виде… Девушки? Настоящей, живой, дышащей, человеческой женщины…       «Не будем торопиться с выводами» — напомнил себе Уилсон. Она (?) всегда могла быть еще одной уловкой Максвелла. Может быть, она была одной из тех кицунэ-лис, о которых он читал?       Псевдодевушка, лежавшая на земле в нескольких шагах от него с испуганным выражением лица, поднялась на ноги, вытаскивая что-то из кармана.       — Эй, эй! Вау! — Уилсон отскочил, подняв свой посох.       — Кто ты такой? Что ты такое? — Девушка рявкнула, доставая из своего кармана зажигалку. — Скажи мне, или я сожгу весь этот чертов лес!       — Эй! Все хорошо, успокойтесь! Это настоящая зажигалка? Где вы ее взяли? Вы настоящая? Зовут Уилсон.       Девушка нахмурилась, опуская зажигалку.       — Кого зовут Уилсон?       — Меня так зовут. Уилсон Персиваль Хиггсбери. Я учёный. Кто ты такая? Что ты здесь делаешь?       — Ученый? — девушка наклонила голову.       — Да, так и есть. Учёный джентльмен, как мне нравится себя величать. Я работаю один.       — Так значит учёный-самоучка?       Обычно сдержанный нрав Уилсона вспыхивал всякий раз, когда его научная легитимность подвергалась угрозе, и он собирался защищаться своей избитой«просто-потому-что-я-не-связан-с-университетом-не-значит-что-я-не-настоящий ученый» фразу, когда он заметил отблеск смеха в ее глазах.       — Извини. — сказала она робко, пиная землю. — Задела за живое?       — Что?.. А, нет, все хорошо. Просто немного погорячился. Прошу меня простить.       Лицо девушки смягчилось. Уилсон взвесил все за и против и положил посох на землю, подняв ладони в знак мира.       — Зовут — Уиллоу.       — Что?       Она засмеялась мелодичным, словно флейта, смехом.       — Мое имя. Уиллоу. Теперь понимаешь каково мне?       Уилсон усмехнулся.       — Прости. Я иногда действую, не задумываясь.       Он взвалил рюкзак на плечи и хорошо вглядывался в то, что, как он был почти уверен, было человеческой девушкой по имени Уиллоу.       У неё были черные волосы, разделенные на два девчачьих хвостика, большие бледные глаза и кожа бледная, как простыня, за исключением розовых век. На ней была красная блузка, длинная черная юбка и черные сапоги. Хвостики сильно молодили ее, но Уилсон предположил, что ей было чуть за двадцать. От неё веяло странным чувством, будто она прошла через нелегкие испытания, но Уилсон предположил, что это, вероятно, произошло из-за этого странного мира.       — Так как ты здесь оказалась, Уиллоу?       Она вздохнула.       — Если честно, не могу вспомнить. Я проснулась, лёжа на спине, и какой-то долговязый хмырь в костюмчике сказал мне добыть еды до вечера и исчез. — Она пожала плечами. — Так что этим я и занималась… ну, этим и ещё пожары разводила. Я как раз собирала дрова, когда эта хрень выскочила.       Она поежилась. Уилсону пришлось собраться с мыслями, чтобы дослушать остальную часть ее истории, после того как она упомянула «долговязого хмыря в костюме». Он ненавидел этого парня — этот высокомерный показушник использовал его же собственное любопытство против него.       — Это Максвелл. Он причина, по которой мы здесь находимся. Он обманул нас. Ну, по крайней мере, он меня обманул. — Уилсон не сразу понял, что он был не в надлежащем психическом состоянии, чтобы вспоминать инцидент, который занес его сюда.       Однако, Уиллоу сама была не в настроении слушать эту историю. Она просто сморщила лицо.       — Дурацкий Максвелл.       Двое стояли в неловком молчании. Уилсон удивился, что ей было совершенно не интересно, как он попал сюда, но решил не заострять на этом внимания.       — Как давно ты здесь? У тебя есть лагерь? — спросил Уилсон, спрашивая лишь пару вопросов из их желанного миллиона.       — Лишь кострище. Ну, и ещё алхимическую машину собиралась построить. Я пыталась где-нибудь отыскать золото, из него тут вроде можно как раз машину построить. для неё вроде как нужно золото. Я здесь нахожусь три, ну может четыре дня.       — Оу, я здесь пробыл уже как две недели. Я могу дать тебе немного золота. — Ее глаза заискрились, но Уилсон пожалел о них в тот же момент как они слетели с губ, ведь в его голове появилась идея гораздо лучше прежней. — Н-Но оно осталось в лагере. У меня есть кострище, научная и алхимическая машина.       — Ух ты, серьезно? Так у тебя и брёвен много? Ну, чтоб костёр разводить?       — Ну, эти, да, конечно, хотя я чаще всего использую земляной торф-       — Ох, он просто потрясный!       Оценив ее счастье и, следовательно, готовность согласиться, Уилсон решился и сделал шаг вперёд.       — Хочешь жить со мной в лагере? Мы могли бы объединиться. Так нам станет намного проще. Выживать, я имею в виду.       Уиллоу рассмеялась, и в сердце Уилсона что-то екнуло.       — Ну конечно! Я так сразу и поняла! А я уж думала не предложишь.       Уилсон облегченно вздохнул.       — Отлично. Я проведу тебя туда. — Идеи начали быстро формироваться в голове Уилсона, и у него почти закружилась голова. Новые возможности волновали его больше, чем радиошоу с тем профессором Сагана, которого он слушал дома по радио.       — Когда мы вернёмся, я отдам тебе свою лопату. Выкопаешь немного торфа для костра и соберешь столько ягод и моркови, сколько сможешь унести. Надо бы ещё кремня добыть… О, точно! Ещё мой топор возьми и набери немного древесины. Мне как раз не хватает досок. — Уилсон сделал паузу, настолько поглощенный своими новыми планами и идеями, что совершенно перестал обращать внимания на Уиллоу. К его облегчению, она, похоже, согласилась с его планами.       — Короче, много топлива и еды. А ты что будешь делать?       — Я нашел отличное болото к северу отсюда. Там растёт много тростника, а у меня как раз запасы кончаются, поэтому я и направлялся туда. Скорее всего, до ночи не вернусь. Умеешь костёр разводить?       — Умею ли? — Уиллоу рассмеялась, но не своим первым мелодичным смехом. Этот смех был более маниакальный. — Это то, что я умею лучше всего!       Она достала свою зажигалку и щелкнула ей, производя на свет маленький огонёк.       — Разве он не милый?       — Мне всегда огонь приходился по нраву, — согласился Уилсон, хотя чуть встревоженный тем, с какой любовью она смотрела на пламя. — Это очень важный компонент для науки.       — Да, гори! — ответила Уиллоу. Уилсон улыбнулся не без тревоги.       — Ой! Вот мы уже здесь, — сказал он, заметив свою ловушку, показывающую, что его лагерь близко. — Моя лопата вон там. А вот и мой топор. Собери все, что сможешь, и возвращайся сюда до ночи. Договорились?       Уиллоу неохотно выключила зажигалку, но все равно улыбнулась ему.       — Без проблем, партнёр!