Друзья в безнадежном месте/Friends in a hopeless place

      — Дни становятся короче, — сообщил Уилсон в один день за ужином.       Они с Уиллоу уже пять дней работали вместе, не покладая рук, и разговоры за ужином были любимым занятием Уиллоу. Даже если их ужин состоял из ягод и кусочков кроличьего мяса, а единственные темы для разговоров состояли во времени, уделяемому на путешествия и переработку материалов, сама возможность поговорить с кем-то была облегчением.       — Я заметила, — ответила Уиллоу, переводя взгляд с огня на Уилсона. — Что, ты думаешь, это может значить?       Уилсон посмотрел на сумеречное небо.       — Это означает, что лето — не единственный сезон здесь.       — Фу. Это значит, что приближается зима? — Уиллоу сморщила нос.       — Боюсь, что так. Если только этот мир не ещё более странный, чем я представлял, а дни просто произвольно сокращаются… Но я сомневаюсь в этом.       Уиллоу передернуло. Единственное, что она ненавидела больше холодных вещей были мокрые вещи, а единственное, что она ненавидела больше мокрых вещей, были холодные мокрые вещи.       — Ты тоже не любишь зиму?       — Ну, не то, что бы ненавижу, просто выживать здесь будет сложнее. — Он откусил кусок кукурузы. — А именно, сложнее добыть пищу. Если пойдет снег, наши фермы долго нас не продержат. Нам придётся найти другой способ добычи пропитания, срочно.       — Может, поставить больше ловушек? Или клетку для птиц?       Уилсон вздохнул.       — Этого я как раз пытаюсь избежать. Я не могу не чувствовать себя немножко виноватым, когда мы убиваем кроликов.       Уиллоу закатила глаза.       — А я нет. Глупые кролики.       Хотя она понимала, что он имел в виду. Она чувствовала какой-то тревожный укол из-за чего-то всякий раз, когда она сворачивала шею невинному существу.       — Ну, в таком случае, попробуем построить холодильник. Надо будет добыть пару шестеренок, а для этого надо будет повозиться с раскапыванием могил. Но ты сумеешь с этим справиться, правда?       — Хорошая идея, — пробурчала Уиллоу.       Сначала она сомневалась, что он был настоящим ученым — его комментарии о «таких колючих» елях были забавными, но не очень… Ну, научными, как сказать. Однако достаточно скоро ее сомнения развеялись, когда она услышала, как он думает вслух, и видя, как его идеи обретают форму. Как она могла выжить без него? Он всегда знал, где разместить пчелиные мины и клыкастые ловушки, когда выходить на улицу ночью, чтобы собрать светлячков, и точно сколько раз он мог атаковать паука, не получив травм. Его одежда и поведение определенно соответствовали карикатуре настоящего ученого. Его красно-полосатый жилет в полоску был хорошо скроен, как и его элегантные черные брюки, а растрепанные черные волосы и темные круги под глазами указывали на многие ночи, проведенные в поисках открытий. Уилсон Персиваль Хиггсбери был настоящей находкой.       С другой стороны, сказать, что она не приносила пользу, было бы наглой ложью. Ее зажигалка была чрезвычайно полезна в тех редких случаях, когда Уилсон просчитывался с наступлением ночи, и им требовался аварийный источник света. Она также была хороша в копании могил и других жутких занятиях, потому что простое сидение у огня очищало ее разум. Она надеялась, что он не заметит плохой покрой ее блузки и юбки — он явно был выходцем из высшего общества.       Последняя мысль заставила Уиллоу нахмуриться. Ей, обычно, было плевать на мнение людей о ней, в том числе, мнение ученых, которых она едва знала. Может, она потратила слишком много времени на сбор злых цветков, нужных для приготовления топлива ужаса, и ей просто нужен был хороший сон, чтобы прочистить голову. Да, пожалуй, в этом все и дело. Уиллоу доела печеную тыкву и принялась удобно зарываться в свой спальник.       Однако, как только она собиралась погрузиться в сон, то услышала странный звук, похожий на тяжелое гортанное дыхание.       Уилсон вскочил с места, глаза расширились, а голова резко металась из стороны в сторону, изучая местность.       — Ты это слышишь?       Кивнув, Уиллоу выскочила из спальника и потянулась за копьем. Тяжелый звук не утихал.       — Покажись! — скомандовала она, покраснев от своей неожиданной пронзительности в голосе.       — Это гончие. — Уилсон схватил свой ледяной посох. — Я справлюсь.       Воющие звуки становились все ближе и ближе, пока Уиллоу не увидела красные глаза, и острые голодные зубы, вырисовывающиеся слишком близко к лагерю. Три пары глаз. Три набора зубов.       Уилсон трижды выстрелил из своего ледяного посоха, и Уиллоу уже было начала расслабляться. Но потом…       Когда Уилсон собирался выстрелить в четвертый раз, посох раскололся в его руке. Уилсон попятился пока гончие медленно начали оттаивать.       — Уиллоу, — прошептал он. — Беги. Я их задержу. — Он поднял копье Уиллоу и приготовился к бою.       — Что?! Ты не сможешь их удержать! Их слишком много.       — Я справлюсь, — соврал он, пытаясь скрыть дрожь в его голосе. — Беги!       Уиллоу уже хотела была встать и подчиниться довольно разумной мысли, но остановилась. У неё есть выбор. И если она сможет что-то предпринять, она не собирается снова оставаться одна. Достав свою зажигалку, Уиллоу принялась щёлкать ей и кричать:       — Эй, вы паршивые дворняжки! Я здесь!       — Уиллоу?! Что во имя…       Но было уже поздно. Гончие перестали приближаться к Уилсону и, вместо этого, устремили свои голодные взгляды на Уиллоу.       — Ну давайте, подходите! Огня на всех хватит! — кричала она, бежав по направлению к лесу, моля Бога, чтобы ее идея сработала.       — Уиллоу! Нет! — «неужели это — загвоздка, в его голосе?». У неё не было времени это обдумывать.       Она продолжала бежать. Она должна была убедиться, что она была дальше от Уилсона и их лагеря, а также в правильном биоме, чтобы ее план на славу удался. Как только она почувствовала на своей шее теплое, мокрое дыхание, она приблизила пламя зажигалки к одному из близстоящих деревьев.       Эффект был мгновенным. Дерево загорелось, делясь пламенем со своими соседями, которые тоже недолго думая быстро загорались. Буквально за секунды весь лес горел в огне, как и гончие, ноющие и скулящие от боли. Уиллоу замедлила свой бег и с трепетом смотрела, как саженцы, кусты и деревья поглотил всемогущий огонь.       Уиллоу стояла в трансе, смотря на захватывающий дух огонь, пока не услышала тяжелое дыхание Уилсона, исходящее из-за спины, пока утихал огонь.       — Уиллоу! Господи Боже! Ты меня напугала! Не пойми неправильно, план был превосходным, конечно… Но, Боже мой! Я так волновался!       Уиллоу закатила глаза.       — Уилсон, я в порядке.       Он фыркнул.       — Да, но я об этом не знал!       — Теперь знаешь.       Уилсон открыл рот, затем закрыл его.       — Ну, что ж. Ты жива, они мертвы, все в порядке. Хорошая работа.       Он повернулся к лагерю.       — А теперь побеспокоимся о зиме.