[remember what we're fighting for]

Треск, сопровождаемый странным звуком, будто провода закоротило, будит Ванцзи раньше положенного часа на два — это он определяет по освещённости комнаты. Помехи раздаются прямо внутри черепушки, из-за чего Ванцзи долго не может сосредоточиться и моргает, уставившись на смятое под коленями покрывало. Он выхватывает из реальности какие-то фрагменты вроде рассыпавшегося по подоконнику пепла из опрокинувшейся курильницы, упавшего правого сапога у кровати и свёрнутого в гандон носка подле него. Чайный сервиз со стола не убран — вчера был так себе день, и сил даже привести себя в порядок перед сном не нашлось. [Новый уровень!] [Новый уровень!] [Новый уровень!] [Поздравляем, вы достигли 10 уровня!] … Вваливается ворох уведомлений прямиком в голову, когда Ванцзи наконец-то осознает происходящее. Ёбаный стыд, он же совсем забыл об этом противном голосе в голове, что мучил его весь первый день в этом странном мире. Вновь возникает вопрос: так это игра или всё же настоящий мир, просто параллельный? И — почему сейчас, а не многим раньше? На это голос отвечает: [Возникли проблемы с установкой соединения, просим пользователя принять наши извинения] Но не отвечает больше ни на один вопрос! Ни где же он всё-таки, ни что сталось с оригинальным Лань Ванцзи, ни что с телом Ван Ибо там, в двадцать первом веке. Не даёт подсказок, не подшучивает. Молчит, пока уведомления об уровнях не перестают приходить. — И зачем явилась вновь, сучка? — недовольно рычит Ванцзи. — И без тебя всё прекрасно шло! [Наша система рассчитана уведомлять пользователя о новых уровнях, вы можете получить информацию о собственном уровне и посмотреть своё место в ранговой таблице] Ванцзи передёргивается, поначалу не понимая, о чём речь. А потом в мыслях вспыхивают, как подхватившие огонёк бенгальские огни, воспоминания: ранговые таблицы, где можно узнать рейтинг игроков! — Подожди, все остальные — тоже игроки?! [Пользователь является единственным представителем категории «игрок»], — расщедрилась на комментарии система. — Но раз я — единственный, то толку от этих ранговых таблиц? [Ранговая таблица является списком, в котором каждому персонажу присвоено значение «уровень»] Персонажу, значит. Не только игровому, и из этого следует вывод: NPC тоже обладают уровнем. Что-таки не лишено логики. Именно так в RPG дела и делаются. У игрока первый уровень при старте, при уничтожении NPC (где-то — любых, где-то — только монстров и боссов) уровень повышается в зависимости от того, насколько велика разница в уровнях. Чем монстр сильнее, тем больше за него дают опыта. — Какой уровень у меня? [Вы находитесь на тридцать девятом месте в ранговой таблице и имеете двадцать восьмой уровень] — Кто находится на первом месте? [Игровой персонаж «Баошань саньжэнь», ур. 108] — На каком уровне Вэнь Жохань? [Игровой персонаж «Вэнь Жохань», ур. 84] — Тянуть тебя за ногу, пресвятые угодники! — вырывается невольно. — Это же я — на двадцать восьмом, а он — на восемьдесят четвёртом! И план мой бесшумно и незаметно завалить его до того, как он сожжёт к херам Облачные Глубины, канул в Лету, спасибо. Ванцзи ради интереса спрашивает о Вэй Усяне — 44 место, 25 уровень. Что, вообще-то, не так уж и плохо, если рассудить. Лань Цижэнь, например, недалеко ушёл — 30 место, 33 уровень. Выше него оказываются и Цзян Фэнмянь, и Юй Цзыюань, и Вэнь Чжулю — они втроём, что удивительно, делят 15 место при 51 уровне. Ванцзи думает: он — тридцать девятый. Учитывая, что в великих орденах по паре-тройке сотен заклинателей, а в мелких — и того меньше… На советах обычно присутствуют с пятьдесят глав орденов… Тридцать девятое место — совсем неплохо, что не отменяет того, что Вэнь Жохань по факту неебически крут. Значит, Ванцзи за два с половиной месяца поднялся с нуля до двадцати восьми. И до сожжения Облачных Глубин (и даже чуть раньше) — чуть меньше двух лет. Он не сумеет, нет-нет, не так быстро… Чем дальше — тем больше опыта для повышения уровня требуется. Два уровня, кстати, и он обгонит дядю, а значит — сдвинется на десять позиций вверх. Но вопрос в другом: как эти уровни достать? В различных играх процесс фарма опыта отличается незначительно. Ванцзи выбирается из кровати, пофыркивая, игнорирует обувь и утренний туалет — просто всколоченные на макушке петушки приглаживает, зажигает фонарь щелчком пальцев. Промасленный фитиль на искорку ци реагирует бодро, и по комнате тут же рассеивается тёплый свет. Итак. Подробно и по пунктам, способы нафармить опыт с градацией от наименее быстрого способа к наиболее эффективному. 1. Открытие локаций. Отметается практически сразу: отнимает много времени и несоразмерно мало за это дают (даже если начисление опыта идёт в проценте от текущего уровня — всё равно оно того не стоит). 2. Фарм ресурсов. Ну, где и что он будет добывать? Переворачивать камни в надежде найти покрытый грязью кусок руды? Или сразу с киркой на перевес в шахты отправиться? Или, быть может, наняться к аптекарям, травки заучивать и цветочки волшебные срывать? 3. Прокачка профессий (она же «крафт»). В RPG то стандартный набор: алхимия, кузнечное дело, ювелирное, портняжное, м-м… Зачаровывание, быть может. Или вспомогательные, что фармом ресурсов и качаются, вроде травничества, горного дела. Шкуродерство ещё, вот! В некоторых играх же есть классы лёгких доспехов. Однако Ванцзи не может представить себя пряхой или кузнецом — да кто его в ту же кузницу пустит, ещё и с подмастерья начинать, а уж пока он прокачается до мастера и получит шанс крафтить высокоуровневые предметы… 4. PvP. Игрок против игрока. Вариативность небольшая: Ванцзи не знает, разнится ли доля опыта от того, убит противник или то дружеская дуэль (в MMORPG за последние кстати в лучшем случае ачивку дают), но как-то же он поднялся до двадцать восьмого уровня. Обычно за противников несколько слабее или того же уровня опыта много не получишь, не вызывать же дядю на поединки — бред собачий. С другой стороны, если они с Вэй Усянем будут шагать нога в ногу… Ванцзи почёсывает подбородок и задумчиво клонит голову вправо. Это стоит проверить на практике. 5. PvE. Игрок против мобов. Тут, по факту, все мобы. Но, как Ванцзи понял, люди всё-таки возведены на ступень «players», просто они — не пользователи. Итак, самый лёгкий способ лвл-апа — гринд мобов. Но, опять же, это — не совсем игра, тут мобы не спавнятся спустя полчаса-час. Ты зачищаешь локацию от ходячих мертвецов и ещё десяток лет будешь ждать, пока снова кто-нибудь тяжкой смертью не помрёт. Где взять локацию, на которой зачищай-не зачищай, а мобы не кончаются?.. Пф, вряд ли тут такая ес… Блядь, Погребальные Холмы! Ванцзи обуял восторг. Это же идеальное место для прокачки через PvE! Но отложим этот вариант до некоторого прояснения реалий. Он уже двадцать восьмого уровня. Ничего из вышеперечисленного (кроме тренировок с Вэй Усянем) он не делал. А что делал? Медитировал, развивая золотое ядро. Самообучался книжками всякими. Мечом махал, из лука стрелял, на гуцине играл… Засчитывается ли игра на гуцине как подпрофа «музицирование»? Дайте-ка подумать… Должна! А фехтование и стрельба — это же «прокачка оружия», а «самообучение» — развитие статы «интеллект», ну всё же сходится! Только вот подобные характеристики обычно не влияют на получение опыта, скорее — наоборот, это они при повышении уровня улучшаются! М. Ванцзи решает, что эту неделю он посвятит проверке. Раз уж теперь будут приходить оповещения о лвл-апе. Но уже утром узнает, что минувшим вечером дядя отбыл по делам, а брат сейчас собирает младших адептов, чтобы проверить озеро Билин — к ним обратились местные, потому что утопцев вдруг стало много, а некоторые суда подвергаются нападениям. Чёрт, как же он забыл самое главное! Ну, почти, в его списке квесты находились бы между PvP и PvE. Квесты бывают разнообразными: сопроводи NPC, поработай курьером, зачисти мини-локацию или инст. Добудь определённый лут — и здесь уж разработчики вовсю выделываются (как-то Ванцзи выкрадывал у пьяниц дырявые носки). Иногда квестовым лутом выступают ценные артефакты, иногда — травка какая или ерунда вроде перьев совухов, оленьих рогов или сектантских пропусков. Кстати говоря насчёт травки и перьев: почему с одного юзабельного ягодного куста можно получить одну-две, максимум — пять (при всём богатом игровом опыте Ванцзи) ягод? Почему при убийстве совуха с него дропает одно перо? Тут как ни посмотри — ощипывать подобную тушку в реальности пришлось бы полчаса. И на десять квестов хватило бы. …итак, квесты. С какой стороны ни посмотри, брат подзывает его как раз для того, чтобы «выдать миссию». Боже, брат, ты в курсе, что просто NPC, раздающий квесты?.. Ванцзи соглашается, зовёт Вэй Усяня и Цзян Чэна сам — ну а что, раз выдалась возможность, пусть и они прокачаются. Правда, Ванцзи ещё не знает, за что дадут опыт. За убийство гулей — однозначно. Но кончится ли «квест», если просто определить, какая «напасть» постигла жителей Цайи? Или бездонный омут всё же придётся зачистить? Ванцзи решает, что в любом случае по возвращении изложит брату новый способ избавления от бездонного омута. И даже поучаствует, если брат согласится (а он согласится). Су Шэ он заранее оставляет в Облачных Глубинах, пусть брат и смотрит неоднозначно. Всё идёт как по маслу. Никакой долбоёб не теряет свой меч в озере, никого не приходится спасать и уже на берегу, когда брат указывает пальцем на солнце, Ванцзи задумывается: неужто никому раньше не пришёл в голову бороться с бездонным омутом по-другому? Как-никак, бездонный омут — ещё сгусток темной энергии, контролирующий мертвецов. Если мертвецов уничтожить до последнего, то тёмная энергия рассеется сама собой. — Сюнчжан, — останавливает брата Ванцзи. — Нужно поговорить. В ханьши Ванцзи делится впечатлениями по поводу миссии и наконец озвучивает свою идею. — Значит, возвести временную плотину, выловить всех гулей сетью божественного плетения, а после провести ритуал двенадцати песен?.. — да, не смотри на меня так, брат. Ты знаешь, что всё, что я говорю — имеет вес! — Надо признаться, вариант лучший, чем осушать водоём на несколько лет. Дядя вернётся к ужину, я подниму этот вопрос. Ванцзи прощается и отправляется на поиски Вэй Усяня. Тот находится на пороге цзинши. Широкие полосы его стандартных ученических одежд подозрительно раздуты и ходуном ходят. Так. — Лань Чжань! — Вэй Усянь дёргается было, но тут вспоминает о своём «подарке». — Это — тебе! — и вытаскивает из-за пазухи двух кролей за уши. — Спасибо, — благодарит Ванцзи, а после щурится, чтобы подтвердить догадку. — Это — самцы. — Да? И как заметил только! Зачем ты туда вообще посмотрел? — Раз оба самцы, то когда они покинут меня — я останусь в одиночестве. — О. Намёк понял! — усмехается Вэй Усянь, всучивает ему кролей и подмигивает: — Я за пять минут обернусь, обожди! Ванцзи дарит ему улыбку и прижимает «подарок» к груди. Чёрт, такие мягкие. И носики у них такие маленькие и миленькие. — Ну, привет, — здоровается с кролями Ванцзи, те принюхиваются к нему, забавно подёргивая усиками и прижимая ушки. Таких животных в помещениях держать не стоит — даже если это волшебные кролики, то срать они будут непомерно. Потому Ванцзи достаёт из пристройки небольшой ящик, подкидывает туда уже налившуюся зеленью весеннюю траву, садит кроликов. Умиляется — у этого-то тела нет аллергии, ха! Что что-то не так он понимает не сразу. По тыльной стороне ладони что-то едва ощутимо скребётся. Ванцзи медленно опускает взгляд. И взвизгивает, не удержавшись. Гигантский! Просто невероятно огромный кузнечик! Ванцзи нелепо размахивает руками и пытается смахнуть с себя мерзость, не касаясь её. — Лань Чжань, что случилось? — слышит он сквозь пелену паники. — Убери, Вэй Ин! Спаси, — и тянет руку, к которой прицепился сраный кузнечик с отвратительно длинными желтоватыми усами. — Чего? — Вэй Усянь хватает кузнечика за тельце и подносит его к лицу. — Это же кузнечик. — Я знаю! — не удерживает истеричных ноток Ванцзи. Блядь, блядь, блядь. Он совсем позабыл о том, что это в помещениях по всем углам обычно рассовывают саше с отпугивающими насекомых травяными сборами. А на улице он абсолютно беззащитен! Вэй Усянь грозно смотрит кузнечику в оранжевую бусинку глаза. Невероятно серьезно говорит: — Как ты посмел пугать моего Лань Чжаня! — кузнечик только лапками перебирает. Вэй Усянь делает пару шагов и выпускает того на травинку. — Поди прочь и больше передо мной не показывайся, а то худо будет. Ванцзи хочется и плакать, и смеяться. Да-да, тридцать восьмое место в рейтинге всех заклинателей, которое можно освободить, показав обладателю дождевого червяка или посадив на плечо бабочку. — Лань Чжань, я никому-никому не скажу. И буду защищать тебя от любой гадости, — присаживается рядом на корточки Вэй Усянь. — Ты же защищал меня тогда, в Цайи, от собаки. Будем защищать друг друга, мы же… — и пытается подобрать слово. — Родственные души. И чуть больше, чем друзья… Ванцзи бездумно кивает и ведётся на любые речи из уст Вэй Усяня. Отстранённо замечает, что в ящике теперь три кролика. — Надо построить им загон, — говорит. — Пока не привыкнут. А то убегут. — Построим, всё построим, Лань Чжань. Так, чтобы в дом всякую гадость не тащить, давай-ка я тебя осмотрю. Да ты же мой рыцарь… Ванцзи и так сделал бы это сам, но не перестал бы дёргаться — вдруг проглядел на спине или в волосах? — Всё чисто, — оглашает результат проверки Вэй Усянь. Ванцзи разворачивается к нему лицом. В глаза долго-долго смотрит. Если бы Ванцзи не был влюблён в него уже давно, влюбился бы сейчас. Вместо этого любовь просто становится ещё сильнее. Вэй Усянь глаза не отводит. В нём — ни тени насмешки за глупую фобию. Только всеобъемлющая нежность. …сколько там раз в руках Ван Ибо умирал Вэй Усянь? Так вот — теперь он сознает, что готов сам за него умереть, лишь бы лишней царапины не допустить. И — если выдастся возможность — не единожды. [Подобная функция не предусмотрена. Помните, за что вы сражаетесь] Единственное, в чём Ванцзи твёрдо уверен — он не даст Вэй Усяню умереть, даже если будет знать, что какой-нибудь Мо Сюаньюй решится пожертвовать ему тело. — Лань Чжань, ты как будто ешь меня глазами, — игриво произносит Вэй Усянь. Ванцзи не видит смысла отрицать: — Да. — Поцелуешь меня? — Да. И, будто не имея опыта предыдущей жизни, Ванцзи глупо сталкивается с Вэй Усянем носами. Не сдерживают смешка — оба, а потом сходятся губами. Ничего особенного в самих поцелуях нет — обычные механические движения губами и языками. Значимость им придаёт тот, с кем поцелуй разделяешь. Сначала как-то неловко — руки не могут найти себе место. Ванцзи в итоге решает окольцевать Вэй Усяня вокруг талии, а тот за полы мантии цепляется. Они пока ещё просто трогают друг друга губами. И взгляды друг друга ловят. И Вэй Усянь вдруг не удерживается, смеётся, не размыкая псевдопоцелуя. — Это так странно, правда? — М-м, — отвечает Ванцзи. А потом открывает рот, чтобы Вэй Усяня за нижнюю губу цапнуть. Тот неправдоподобно возмущается «эй!», но правила игры принимает. И вот тут всё меняется. Ванцзи, чтобы не спугнуть, сначала просто несколько раз приникает к губам целомудренными поцелуями, и всё же решается языком добавить. Вэй Усянь размыкает губы, Ванцзи тут же укушенную вбирает в себя, пока Вэй Усянь изумлённо вздыхает. Оттягивает, выпускает с едва слышимым «чмок». Вэй Усянь хлопает глазами, затем выжидающе оценивает степень ненасытности Ванцзи. И — утоляет её. Они влажно и жадно поедают друг друга с совершенно непристойными хлюпающими слюнявыми звуками. Неповоротливо ворочают языками, пропихивают свои — и меж чужих губ, лижут и посасывают, кусаются, и это похоже на что угодно — но никак не на картинный поцелуй из киношной мелодрамы. Ванцзи сдаётся и закрывает глаза, чтобы полностью погрузиться в это затейливое действо, чтобы ничего не мешало — ни надоедливое солнце, ни слишком яркое небо, ни слепящая весною зелень, ни сторонние покашливания… В грудь протестующе вжимаются руки Вэй Усяня. Понимая, что что-то вклинивается в их покой, Ванцзи выпускает Вэй Усяня — тот как ошпаренный отскакивает. — Кхм, — ещё раз обозначает своё присутствие брат. Позади него стоит мадам Юй. И, видимо, глава Цзян. — М-мадам, д-дядя, — Вэй Усянь тут же по всем формальностям раздаёт поклоны. Ванцзи же действует спокойнее, он уверен, что никаких правил (даже негласных и с точки зрения этикета) он не нарушил. Он — на пороге своего дома с человеком, подаренным ему судьбой (игровой условностью, богом, случайностью, похуй). Это чужаки тут вежливостью не отличаются. — Глава ордена Цзян, госпожа Юй. Брат хмыкает в кулак, а мадам Юй вздёргивает бровь и опускает колкое: — «Надлежащим образом готов к визитам в любое время»? — видимо, цитируя брата. — Оно и видно. — О визитах столь высокопоставленных господ заведено предупреждать заранее, ежели не случилось ничего из ряда вон, — с готовностью отвечает Ванцзи. Мадам Юй прощает ему это и задирает подбородок: — А ты, едва свободу почувствовал — и сразу по углам миловаться да лобызаться? — Моя госпожа, — глава Цзян осторожно трогает её за локоть. И тоже обращается к Вэй Усяню: — А-Сянь, мы приехали обсудить с исполняющим обязанности главы Лань союз между орденами. Ах, да. Политика на первом месте. Всегда и везде. — Дядя вернулся и уже готов принять нас? — осведомляется Ванцзи у брата. Тот кивает и просит следовать за ним. А Ванцзи без зазрения совести берёт Вэй Усяня за руку и не отпускает вплоть до фанши — комнаты для визитов. Ванцзи замечает, что и деревья вновь зацвели (он в этом мире уже три месяца, надо же, справил первую зимовку). Особенно прекрасны магнолии в цвете, и любовь к ним, видимо, передалась от Лань Ванцзи. В предыдущем разговоре с дядей Ванцзи оказалось, что тот и слыхом не слыхивал о том, что мадам Юй решилась предложить Гусу Лань союз. Видимо, решила сначала поинтересоваться у Ванцзи и Вэй Усяня — взаправду ли это? — и потом надавить на главу Цзян. И, лишь убеждённая в правильности подобного шага, стребовать с дяди обсуждение условий. Ванцзи читал «Описание неповторимого и странного»*, а в роли горы Куньлунь у них, видимо, выступает дядя. Тот и правда — встречая их — едва ли не задымился. Хороший знак. Как вычитал в своё время Ванцзи, у заклинателей выбор «союза» чуть более разнообразен, чем у обычных людей. Можно принести поперву братские клятвы — на них сходу стал настаивать дядя. — Мы уже успели увидеть, насколько непотребными для братьев вещами они успели себя раздразнить, — изгибает ехидно губы мадам Юй. И наслаждается нервным тиком, завладевшим дядиным веком. — Раз уж кто-то по фамилии Лань позволил себе обгладывать чужое лицо, то нетрудно догадаться, что за чувства он испытывает. А, как я наслышана, люди по фамилии Лань влюбляются однажды и навсегда. Дядя вгрызается взглядом в Ванцзи и только из-за правил не воет «ты предал меня». — Тогда можно заключить стандартный добрачный договор, — предлагает глава Цзян. Проще говоря — помолвка, и этот вариант устроил бы всех троих. Но дяде нужно было отвести душу. — Пять лет. — Три, — стоит на своём мадам Юй. — Пять лет. — Три и вассалитет Хуаншань Гунлян, — и это последнее её слово. Дядя говорит: — К чему нам чужие клятвы верности? Ванцзи решает вмешаться: — Ванцзи смеет высказать собственное мнение, — и ловит раздражённые взгляды. Эй, сердитесь друг на друга. — Ванцзи и Вэй Ин хотели бы заключить союз по Симэню. Дядя растерян. Мадам Юй недоверчиво приподнимает бровь. — Разве мы уже не решили, что братские узы — не для вас? — Ванцзи осмелится возразить, что вы прервали первую нашу телесную близость, эти смиренные ещё постигают аспекты проявления чувств. Также Ванцзи считает, что союз по Симэню наилучшим образом подходит в данной ситуации. Пришедший с запада ритуал братских клятв, как раз один из тех, что позволяет «переоформить» статус отношений до брачных, но у него есть свои плюсы и минусы. Ритуал — в прямом смысле, весь из себя магический и его невозможно разорвать. Прибегшие к нему могут оправданно мстить друг за друга. А ещё обязываются поддерживать, защищать (в том числе и семью брата, если таковая есть или появится в будущем), всё в общем такое возвышенно-духовное и братское. Значит — Вэй Усянь остаётся свободен в выборе сердечного объекта. И Ванцзи не посмеет возразить, если тот решит не переводить отношения в горизонтальную плоскость, а возжелает жениться и завести детей. С точки зрения мадам Юй — непрактично и невыгодно самому Ванцзи. Да, но. Он для себя решил — никаких обязательств со стороны Вэй Усяня, пока тот сам того не захочет. Трижды поклониться они всегда успеют, а вот обратно уже не повернуть. А ещё это плюс: из-за статуса «помолвленных» тут же начнётся тупая делёжка. Кто муж, кто жена, кто кому что уступит и как откупаться будет. Мадам Юй-то, может, и не против сплавить Вэй Усяня в Гусу Лань. Ха. Не выйдет. А брак однополый тут до сих пор непозволительная роскошь, никаких для него ритуалов пока не придумали, вот те, кого приспичит, и организовывают традиционные свадебки. В их с Вэй Усянем случае Ванцзи не хочет подобного. — Что ж. Это — серьёзный шаг. Вы уверены? Вэй Усянь, — грозно окликает того мадам Юй. — Ты хотя бы знаешь, что означает «союз по Симэню»? — Да, госпожа Юй, — и снова в три погибели сгибается. — Для Усяня честь оказаться спутником Лань Чжаня. Этот смиренный и без клятв обязуется идти плечом к плечу с Лань Чжанем через все жизненные трудности. Однако возникает небольшая проблема. Им придётся совершить два поклона. Перед небом и землёй и перед родителями. Только вот некрасиво как-то, при живом-то отце, и дяде кланяться. Дядя тоже озадачен этим же. Ванцзи предлагает: — В этом году я не посещал отца в уединении. Раз в год — в основном в день рождения — отец позволяет нарушить его уединение. Этим правом Ванцзи не пользовался не только в этом году — но и ни в каком другом тоже. Дядя кивает. Передаёт ему свиток с оттиском двух печатей — глав Юньмэн Цзян и Гусу Лань. Вэй Усянь подрывается было с места, но мадам Юй его осаживает. Ванцзи кивает ему, успокаивает. И брату тоже — тот тревожно прикусил губу. Вот же ещё один с дурной привычкой! Дорога к юши много времени не заняла. Больше заняла подготовка к тому, чтобы постучать. Отца — любого, хоть того, хоть этого, Ванцзи увидеть не готов. Он оттягивал бы этот момент как можно дальше — но сейчас есть весомая причина поднять руку, костяшками коснуться дверной рамы, сипло выдавить: — Отец. Не дожидаясь ответа, он всё же берёт себя в руки и решительно отворяет дверь. Отец, как и обычно, спиной ко входу, лицом — к окну. Исхудавший очень. Отца после смерти матери Ванцзи видел дважды: когда брат вступал в совершеннолетие. И — когда он сам. Неживой будто, не шевелится. Волосы по его спине — секутся и некрасиво пушатся. Потухли. На плечах — белая мантия поверх нижней рубахи. В уединении, видимо, правила соблюдать не нужно, — ядовито думает про себя Ванцзи, пусть сам недавно и рассуждал на тему «мой дом — моя крепость». Ванцзи долго стоит у порога. Смотрит просто — и ждёт чего-то. Хоть какого-то отклика. Слова или даже малейшего жеста, чтобы понять — отцу не всё равно. А тот смотрит на маковое поле. Ждёшь, пока зацветут? Для тебя — скоро. Два месяца минут, ты и не заметишь. — Отец, — всё же обращается снова Ванцзи. Усаживается рядом. Из рукава вынимает письмо. Пододвигает. — Это важно, — говорит. Лишь тогда отец едва уловимо поворачивает голову — ненамного. Если пристально не наблюдать — не заметишь. — Ты слишком рано зацвёл, Чжань-эр. Внутри Ванцзи выворачивает от отвращения. — Она этого достойна? Какая тебе, блядь, разница — пусть будет она последней шалавой или террористкой — в твоём случае любовь оправдает всё, да? Ты не отпустил её, чтобы страдать в одиночестве. Ты решил заставить страдать обоих. Ванцзи пересиливает себя. Но — отвечает (так же, как до этого — дяде) настолько мрачно, что дивится сам. — Боюсь, это Ванцзи не достоин. И, наконец, отец удостаивает его взглядом. Как постарело его лицо, какие мёртвые у него глаза — из-за сухости без блеска, отчего кажутся стеклянными. Про такие ещё говорят — выцветшие. — Будь счастлив, сын, — склоняет голову отец и возвращается к созерцанию зазеленевших полей у нагорья. Ванцзи это не впечатляет. — Мы собираемся дать друг другу клятвы, — добавляет он. Снова повторяется: — Негоже при живом отце кланяться дяде. — Не думал, что для тебя это имеет значение, — не без иронии. — Так и есть. Я предпочёл бы, чтобы на месте для родителей был дядя. Но я думаю не о себе. Мой выбор — воспитанник госпожи Юй, Пурпурной Паучихи, и главы Цзян. — Вот как, — отец о Вэй Усяне и не знает даже, наверное. — Не будешь ли стыдиться меня, когда я покину эти стены? — Ты всё равно потом в них вернёшься, — выплёвывает Ванцзи. Кажется, он более не может этого терпеть. У него нет ни сыновьей почтительности, ни желания её хотя бы изображать. Не после того, как после смерти мамы изо дня в день он возвращался в цзыши. Когда дядя разгребал дела ордена, а брат сидел на занятиях. И пустоту в сердце после потери заполняли не объятия живого родителя, а нудный наставник, поучающий шестилеток нескончаемыми правилами, пресекающий любые попытки сделать ну хоть что-нибудь. — А ты всё так же нетерпим, — отец, чуть придерживаясь за поясницу, встаёт. Разминает потерявшие гибкость колени. Письмо на столе остаётся без внимания. И выходит наружу как был — чудак, — к храму предков по поросшей былью тропе. Ванцзи разминается с ним, его путь — к дяде, к Вэй Ину.

***

Дядя вновь ярится. Глава Цзян делает вид, что так и должно быть — даже здоровается с отцом по-дружески. Мадам Юй презрительно кривит губы. А Вэй Ин не любопытничает, ободряюще поддерживает Ванцзи за плечо и шепчет ему на ухо всякие глупости. Вэй Ин — теперь всегда Вэй Ин — знает. Текст они заучили заранее. Произносят. Чаши ритуального вина пьют, сцепившись локтями — на брудершафт. Ленту пришлось отнимать от предплечья Вэй Ина ненадолго — связать их двоих, воедино. Поклоны. Земле и Небу. Родителям. Потом Вэй Ин вдруг разворачивается, Ванцзи по инерции — за ним. К стоящему у входа в Храм Предков дяде. Ещё один поклон родителям. Отчего-то слеза срывается с уголка глаза. Ванцзи предпочитает думать, что это — из-за ослепившего на мгновение солнца. Дядя вздрагивает. Резко поворачивает голову вбок — прервав зрительный контакт. Вэй Ин поднимается с колен. Ванцзи — следом. Не развязывая ленту, они молча идут в цзинши, Вэй Ин только мельком прощается взглядами с мадам Юй и главой Цзян. Ванцзи, проходя мимо дяди, шепчет на грани слуха: «спасибо». Дальше — пусть разбираются сами. С союзом, делёжкой, перспективами. Плевать. В цзинши Ванцзи снова целует Вэй Ина. Тот — совсем-совсем не против. Тот — не отпускает, пока захлёбывающийся слезами Ванцзи не проваливается в сон, и даже тогда — чувствует — как его гладят по голове.

***

Из-за наслаивающихся друг на друга воспоминаний Ванцзи упускает одну вещь. Поднятие уровня. Ради интереса — после странной встречи с отцом — Ванцзи вновь обращается к некой системе. И узнает, что в ранговой системе отец — второй. После Баошань саньжэнь. Значит, перед Вэнь Жоханем. Уровень — сто восьмой. Какого чёрта?.. Ублюдок, ты, блядь, превосходишь Вэнь Жоханя по силам, и — позволяешь себе нелепо умереть, когда в Облачные Глубины — твой дом, дом твоих детей, место упокоения твоей любимой женщины, — врываются захватчики. Когда ведут факелами вдоль бумажных стен, линией пламени оборачивают символ «смерть» по периметру, ты просто!.. Ужасен, отец. Да, Ванцзи и сам бы — скорбел. Он, блядь, и так скорбел по Вэй Ину, ёбаных тринадцать лет!, но не позволил скорби разъесть своё нутро до гнили, он не терял надежду — даже зная, что повторная встреча невозможна. Пересилил, обрёл смысл жизни — им стал чужой ребёнок, а ты — двуличная мразь, и закрыл глаза на двух своих. Неужто возвёл себя в ранг мученика?! Кому это нужно было — тебе?! Да ты же жить хочешь, скотина, ёбаный мазохист. Ванцзи две ночи ревёт в подушку. Потому что оба его отца — ничтожества. Будь он прежним (как в день, когда впервые очнулся в Облачных Глубинах) — он был обрадовался возможности заиметь на своей стороне столь мощного союзника в грядущей войне с Вэнь Жоханем (а она грядёт, и лишь слепец не замечает очевидного), но он нынешний так снедаем ненавистью, она черным пламенем внутри полыхает от одной лишь мысли!.. Поэтому нужно справляться своими силами. Он — усмирит гнев. Ему есть, за что сражаться. Он помнит. Потому три дня — от рассвета до заката — медитирует вместе с Вэй Ином. Приходят два уведомления, отсчёт он начинает после первого (потому что кто знает, сколько опыта до повышения не хватало раньше?). Два с половиной дня медитаций— один уровень. Три следующих дня — опять же, от рассвета и до заката — тренировки с Вэй Ином. Безрезультатные. Снова — медитации, и так до тридцать первого. После с дядей, братом, и дюжиной старших адептов — на озеро Билин. Ванцзи не знает, делится ли опыт между участниками условной группы, есть ли правило «последнего удара», но почти всех гулей упокаивает он сам. После — участвует в усмирении темной энергии. Когда бездонный омут исчезает (шестым чувством осознает это Ванцзи) — два уровня сверху. Ещё неделя снова физические тренировки. Чередуя лук и меч, Ванцзи добивается только одного уровня и отбрасывает этот способ как наименее приоритетный. Возвращается к медитациям с Вэй Ином — но тот сокращает время, противясь. Ему хотелось бы больше времени на всё остальное. Ванцзи понимает. Вэй Ин возвращается к утренним занятиям у дяди, уделяет время Цзян Чэну и Не Хуайсану, спорит с Цзинь Цзысюанем — но, кажется, тот что-то да уяснил и на драку не нарывается, о Цзян Яньли не обмолвился ещё ни разу — тут всё хорошо. Ванцзи выбивает у дяди разрешение самостоятельно участвовать в ночных охотах. Он зачастую успевает к Вэй Ину, прощаясь с ним за несколько минут до отбоя, прибывая к завтраку или к концу занятий. Сравнивает числа, он — 25 место, 36 уровень. Вэй Ин — с 44 места на 37, 29 уровень. Ничего, это ещё ничего. Всё наладится. Вэй Ин перестаёт носить на правой руке наруч. Что выглядит странно вкупе с зауженными рукавами форменного облачения адепта Юньмэн Цзян. Ванцзи не терпится переодеть его во что-нибудь из своего шкафа. Желательно — чтобы видел только он. Но так — тоже можно, ведь все замечают, что из рукава Вэй Ина виднеются концы белой ленты и буквально каждая шавка знает, чья она. Вэй Ин говорит: наруч не застёгивается. Ванцзи забирает его себе и во время следующей ночной охоты заглядывает в кожевенную мастерскую — лучшую в Гусу. Просит заменить застёжки на более свободные. Преподносит готовую работу Вэй Ину в начале мая — тот принимает и вопит радостно, запрыгивает на него, обхватив ногами талию, шею — руками. Но не носит (кроме моментов, когда знает, что нужно будет взять в руки меч). Смущается — когда ловит разные (заинтересованные, прохладные, насмешливые, любопытные, дружелюбные) взгляды адептов Гусу Лань. Но не носит. Ванцзи не знает, должно ли так быть, но — на пороге буря, а он — счастлив. Не понимает, откуда взялось — он презирал сопливые мелодрамы, ромкомы и радужные фантазии девок с анонфорума по поводу отношений — но хочет блевать радугой, и чтобы вслед каждому шагу цветы распускались (какие-нибудь со значением охватившего его безумия), и — к хуям инсектофобию — готов потерпеть розовых бабочек вокруг, лишь бы все видели его тошнотную блядскую влюблённость. Вэй Ин — смеётся, Вэй Ин — заплетает косички по вечерам, Вэй Ин — подкидывает сладости под подушку, Вэй Ин — весь его мир, понятно?

х х х

[Игровые заметки персонажа «Юй Цзыюань»//Заметка №1]

Этот несносный мальчишка оказался хоть на что-то годен. Захомутал себе не абы кого, а второго нефрита клана Лань. Того Юй Цзыюань частенько видела, и весь из себя он раньше представлял мраморную статую — какими озаглавливают кладбищенские земли. Конечно, первой мыслью было спихнуть Вэй Усяня Лань Цижэню, пусть тот помучится. Не её теперь это головная боль. Вэй Усянь олицетворяет собой всё, что Юй Цзыюань в этой жизни ненавидит: беспечность, безудержное жизнелюбие, нескончаемый оптимизм, и — как ни странно — покорность. Именно в принятии собственной судьбы. Он мог бы достичь невиданных высот, но — как бы Юй Цзыюань ни пыталась отвернуть его от Юньмэн Цзян — упрямо вгрызся зубами в землю у парадного входа и стерпел. Все испытания, что Юй Цзыюань приготовила. Вместо величия — вечно разгребать грязь, будучи слугой главы ордена — вот что выбрал Вэй Усянь. И он идёт по этому пути тараном. Если надо — лбом о ворота бьётся. Юй Цзыюань не терпит Вэй Усяня. А ещё больше не терпит то, что её муж, бесхребетная мямля, каким-то образом именно по отношению к нему вдруг пылает упрямством. Его «забота» о Вэй Усяне тоже бесит. Ох, бедная сиротинушка, матерью и отцом покинутая, да способная какая — в пятнадцатую весну сверстников обогнал, отобрал звание первого ученика и всё незаурядность свою показывает. Сиротинушка эта не пропадёт, хоть ты топи её, по рукам-ногам связав, с якорем на шее — всё равно всплывёт и даже водою не подавится. Чем заслужил он особенное отношение?! К чему эта показушность?! Как можно любить чужого ребёнка более, чем своего?! Чэн-эр, конечно, не такой выдающийся. Но он — старательный. Хотя бы. А не этот, по фамилии Вэй, который за что ни возьмётся — и уже преуспел. И нет нужды ему приходить в учебные комнаты вместе со всеми, книжки скучные читать и эссе по ним писать. К чему тратить время, если можно спустить его на праздность, а? Но вот, Вэй Усянь, чёртов наглец и прилипала, наконец-то послужил хорошую службу. Обрезанный рукав? Так это не беда — младший дядюшка Юй Цзыюань тоже такой, и душа в душу живёт со своей зазнобой, наложниц взял и даже позволил, чтобы одна от зазнобы понесла. Чем не жизнь? Только вот… чем же зацепил Вэй Усянь Лань Ванцзи? Неприступного такого, надменного — и в своём праве тот, он действительно один из лучших в этом поколении. Вэй Усянь тоже не дурен собой, много чего умеет, неужто и в правду на ложе хорош? Юй Цзыюань слышала от младших адептов, что Вэй Усянь любую прелестницу очаровать может. …оказалось, своим визитом в Облачные Глубины они прервали первую «физическую близость». Что ж, она и сама поняла, что та — первая, такими ужасными поцелуями её даже Цзян Фэнмянь не одаривал. А уж она-то знает, насколько неумелый и просто-напросто мерзопакостный он в поцелуях (но это было единожды, когда в ней ещё не умерла надежда, что всё наладится). Действительно у них любовь эта клятая, что ли? Уж как Лань Ванцзи на Вэй Усяня смотрит — и ревнует Юй Цзыюань снова, и снова завидует. И снова ненавидит. Только вот если отправить Лань Цижэню Вэй Усяня — Пристань Лотоса потеряет первого ученика. Неплохого бойца, преданного слугу. И — Юй Цзыюань скрипит зубами — талантливого новатора. И пусть пока его гениальный разум породил лишь новый сорт вина, мелкая ж ты алкашня, но она видит — есть потенциал. Вэй Усянь в последнее время бегал, старших адептов донимал — про талисманы. Как работают? Нет, как именно? За что отвечает эта черта? Почему бы её не заменить, здорово же получится! Ах, как здорово было бы, если бы кто-нибудь придумал что-то вроде устройства, которое… Ладно, этого мальчишку она может и потерпеть. А вот переманить второго нефрита в Пристань Лотоса прямо из-под носа Козлиной Бородки — та ещё потеха!