[remember what we're fighting for]

В конце концов Ванцзи принимает решение всё же шагнуть на территорию Погребальных Холмов. Полтора месяца назад один уровень он получал за два с половиной дня медитации или за три-четыре ночные охоты. А за прошедшую неделю — никуда так не продвинулся, застопорившись на сорок четвёртом. До Вэнь Жоханя — как удаву до лунного кролика. Кстати, о кроликах. Они с Вэй Ином построили небольшой загон за цзинши, но надобность в нем отпала уже через пару недель: кролики стали ручными невероятно быстро и начали узнавать и Ванцзи, и Вэй Ина чуть ли не по звуку шагов. Вспоминая о том, как Вэй Ин прикорнул на залитой майскими лучами лужайке, а кролики подоткнулись ему под бок, Ванцзи улыбается. Пока Вэй Ин спал, Ванцзи сплёл ему венок из одуванчиков, но Вэй Ин — беспокойная душа — ворочался и проснулся весь перемазанный пыльцой. Пару одуванчиков Ванцзи положил под пресс, завернул в тонкую пергаментную бумагу и спрятал в «Основах искусства талисманов». Ванцзи берёт с собой всего два комплекта одежды на смену, потому что планирует спускаться в Илин — на Погребальных Холмах сейчас, без участия Вэй Ина, нет чистого источника воды. И пищи — тоже не сыскать. Как Ванцзи когда-то сказал дяде, у него есть право покинуть Облачные Глубины на месяц. Сейчас — как раз период промежуточных экзаменов, и с Вэй Ином дядя будет обязательно строг. Поэтому ближайшая возможность посетить Погребальные Холмы — вот она, сейчас выпала. От сборов Ванцзи отвлекает оклик из-за двери. — Лань Чжань, я встретил Х-хуань-гэ, он сказал, что ты уезжаешь. Почему мне ничего не сказал? — Проходи, Вэй Ин, — отвечает Ванцзи. И думает: как это мило, что после того, как ты случайно опоил брата вином, тот обязал тебя называть себя «Хуань-гэ», а ты с дуру ляпнул «тогда я для вас — А-Сянь», а на трезвую голову вы смущённо давитесь этими обращениями, но продолжаете жевать кактус. — И что это значит? Я должен был узнать всё из первых рук! — конечно, Вэй Ин возмущается понарошку. Вэй Ин в цзинши уже выглядит по-свойски, идеально вписывается в обстановку, да и сам чувствует себя как дома. Потому у Ванцзи раньше времени появляется тайник с вином, из которого Вэй Ин и достаёт два винных сосуда. — Я планировал сказать сегодня. — И ты не можешь сказать, куда ты и надолго ли? — М-м. Две стопки талисманов, отталкивающих нечисть, три — усмиряющих, одна — сковывающих. И немного чистой бумаги, на всякий случай. Вэй Ин, видя это, присвистывает: — Да ты, никак, на войну собрался. «Ну, почти». — Расскажу, когда вернусь. Талисманы, запасные струны, сменную одежду и сбор лекарственных трав Ванцзи аккуратно складывает в цянькунь. — А я как раз сегодня поговорить с тобой хотел. О, ну… знаешь, о нас. Ванцзи смотрит, как Вэй Ин ленно цедит вино, присаживается рядом. Опускает голову на вмиг напрягшееся плечо. Вэй Ин шумно сглатывает, Ванцзи наблюдает, как дёргается едва проступающий кадык. Чувствует себя животным из-за желания вцепиться в глотку. — Лань Чжань?.. — на спину легко ложится тревожная рука. На пробу ведёт полукругом, устраивается на боку и — внезапно Ванцзи осознает себя почти навалившимся на Вэй Ина. — Что ты де… — не успевает спросить Ванцзи. На губах кисловатый привкус вина и под носом вьётся едва заметный аромат ягод. Вэй Ин опускает сосуд на стол с громким стуком, второй рукой — жадно обхватывает челюсть. Ванцзи подчиняется, покорно приоткрывает рот. Вэй Ин никогда не целовал его первым. Да они и целовались-то всего пять раз — по инициативе Ванцзи. Хотя Вэй Ин — его, его, теперь его Вэй Ин — принял чувства Ванцзи ещё три месяца назад. Что же сегодня поменялось? От вина Вэй Ина ведёт не так сильно, как остальных. Ванцзи в этом поцелуе податливый — ресницами дрожит, пока его жаждущие ласки губы сминаются другими — ненасытными и пьянящими. За отворот одежд Вэй Ина цепляется. Коленка неудобно упирается в чужую, спина досадно ноет из-за того, как выворачивается в руках Вэй Ина Ванцзи. Вэй Ин это словно чувствует и напирает сильнее, пока не опрокидывает Ванцзи на пол. Но — не следует за ним. Сидит подле на коленях, возвышается. Разглядывает. Ванцзи расторопно дышит, ведь воздух вот-вот и закончится. Вэй Ин красивый даже если смотреть снизу вверх — пусть лицо его становится темнее, а подбородок обостряется, зрачки — почти сливаются с радужкой. Ванцзи выжидает. Подбирает руки к груди, которая вздымается коротко и слишком часто. — Распахни, — медленно проговаривает Вэй Ин, будто в эту самую секунду убеждает себя в чём-то. Сегодня на Ванцзи вторым слоем рубаха с лацканами, шёлковая, лацканы вывернуты поверх и лежат на третьем слое. Ванцзи запускает под них руку, нащупывает и нательную рубаху, цепляет пальцами край и распахивает, обнажает самый краешек груди. Губы облизывает — слюна поверх них быстро высыхает от дыхания и кожу немного стягивает. Чёрт, наверное, сейчас он выглядит слишком по-блядски, да?       — Ещё, — требует Вэй Ин и ослабляет пояс Ванцзи. — Покажи ещё. Ванцзи не сомневается, теперь разводит полы одежд сильнее, но — и так не видно ни напрягшихся вдруг сосков, ни пупка. Вэй Ин больше его не касается и просто смотрит, но член Ванцзи всё равно напрягается сильнее и сильнее. Ванцзи не торопит и не совершает никаких телодвижений, потому что понимает: Вэй Ин познает свою сексуальность, проверяет свои границы. Ему это нужно больше, чем самому Ванцзи — тот ведь уже давно смирился с тем, что хочет мужчину, да и сам ведь давно не подросток. Аккуратно, словно на пробу, Вэй Ин тянет руку к оголённой груди Ванцзи и легонько надавливает кончиками пальцев. Из-под них под кожей тут же рождаются крохотные искорки, электрическими разрядами разносящиеся во все стороны. У Ванцзи перехватывает дыхание; Вэй Ин прибавляет силы, а потом всей пятерней вычерчивает волны — от ключиц и вниз, до развязанного, но не снятого пояса. И ещё раз, но — вверх, уже не подушечками пальцев, а краешками ногтей. Ванцзи, как ни старается, стон внутри не сдерживает. Получается он тихим и жалобным. Член тычет, приваливается к бедру и потирается головкой о штаны. Вэй Ин отдёргивает руку и меняется в лице: из сосредоточенного и подёрнутого страстью оно становится растерянным, пунцовеет. — Прости, я!.. — оправдывается Вэй Ин, Ванцзи беззвучно посмеивается, прижавшись подбородком к плечу. Кажется, раньше он при Вэй Ине не смеялся — да и когда смеялся вообще в последний раз?.. Вэй Ин затихает. — Вэй Ину не за что извиняться, — молвит Ванцзи и чуть елозит задницей по полу, разводит колени пошире, приподнимает край верхних одежд. Под ними, даже через четыре оставшихся слоя, без проблем можно разглядеть очертания возбуждённого члена. — Мне нравится то, что делает Вэй Ин. Вэй Ин машинально опускает взгляд, осознает всё и вскрикивает, отскакивая на добрый метр. Лицо закрывает и из-под ладоней приглушённо слышится: — Лань Чжань, какой же ты развратник! — Вэй Ин делает меня таким, — лишь отвечает Ванцзи, приподнимаясь. Вэй Ин сокрушённо стонет. — Ты хотел поговорить о нас. — Уже не хочу! — не меняется в позе Вэй Ин. — Ты всё испортил, Лань Чжань! Мне теперь стыдно в глаза тебе смотреть! — Можешь смотреть не в глаза. — Лань Чжань! Ванцзи криво улыбается с облегчением. Он поправляет одежду, запахивается поплотнее и вновь завязывает пояс на перекошенный бантик спереди. Достаёт кувшин воды и пьет залпом прямо из него. — Итак, — произносит Ванцзи, подталкивая Вэй Ина к продолжению разговора. Вэй Ин отводит чуть указательный палец, из появившейся щёлочки наблюдает за Ванцзи и, убедившись, что тот принял вполне приличный вид, опускает ладони. — Ну, в общем-то, об этом разговор и был, — и вновь хватается за сосуд с вином. — Я думал о том, что сказал ты. И о достаточно прозрачных намёках мадам Юй. И… книжках Не Хуайсана. А сейчас ты окончательно припечатал!.. В общем, ну… Я привлекаю тебя, да? То есть во всех самых-самых близких смыслах? Ванцзи приподнимает бровь. Вэй Ин читает правильно: — Да, пожалуй, ответ очевиден, но всё-таки скажи вслух, Лань Чжань, пожалуйста. Мне это нужно. — Вэй Ин — моя родственная душа. Мой боевой товарищ, мой спутник, мой друг и мой брат. Но также — моя любовь. Я желаю его душой и телом, я давно вручил ему своё сердце, — Ванцзи говорит тихо и отчётливо. От своих же слов бегут мурашки — так откровенны его слова и так чувственны, что у Вэй Ина дрожат губы. — Вэй Ин — моя судьба и моё предназначение. — Ты тоже дорог мне, Лань Чжань. Но… то, что сказала мадам Юй — правда? Любовь — одна и на всю жизнь? Ванцзи повторяется: — Отныне — и навеки. — А что если я… не смогу дать тебе того же? Или смогу, но охладею? Как жить — и без любви? — сомнения мучат Вэй Ина и он прикладывается к вину вновь. — Не имеет значения. Мне достаточно быть рядом и знать, что ты жив и здоров. Что мы всё ещё дышим одним воздухом. Вопреки напряжённости момента, возбуждение Ванцзи уходить не желает. Он садится за стол напротив Вэй Ина и складывает руки на коленях, прикрывая «бесстыдство» широкими рукавами. Вспоминает цитату из Dragon Age, и добавляет: — Есть фраза, в которой говорится: «я люблю тебя» не означает «я не причиню тебе боль». Любовь или нелюбовь — нет неуязвимых людей. Ты боишься сделать мне больно, я — боюсь того же самого. Но только падая, узнаешь, умеешь ли летать. — Я всё-таки не понимаю… Почему я? Я засыпаю и просыпаюсь с этой мыслью. Мне кажется, что это сон — слишком уж я счастлив, чтобы это было правдой. Ведь ты действительно лучший, Лань Чжань. Ты умён и красив, перед тобой все двери открыты, а тебе зачем-то сдался я… — Вэй Ин. Бьётся ли твоё сердце быстрее, когда ты смотришь на меня? — Бьётся, да так, что страшно. — И можешь ли ты приказать ему остановиться? — Что?.. Наконец их взгляды сталкиваются друг с другом. Ванцзи наклоняется через стол и ловит ладонь Вэй Ина, прижимает к своей груди. Гулко и скоро, кровь — кипит и обжигает вены, раскалённая добела. — Если можешь — прикажи остановиться и моему. Потому что я — не могу. Вэй Ин глупо моргает раз, другой. Потом на него снисходит озарение. Он робко улыбается и тянется второй рукой к щеке Ванцзи, оглаживает нежно. Говорит: — Дядя Цзян частенько шёпотом повторяет, что любовь — это тяжкий труд. Ну что, Лань Чжань, будем трудиться вместе?

***

Облачные Глубины Ванцзи покидает ранним утром, будучи воодушевлённым и настроенным на успех. Он не ждал, пока Вэй Ин проснётся, чтобы попрощаться — вчера уже напрощались так, что воспоминания об этом вечере будут греть его не хуже согревающих талисманов и оберегать лучше любого защитного барьера. В Илин он прибывает к позднему ужину. Сразу отправляется на постоялый двор. Наконец-то заказывает себе нормальную еду — до этого возможность пошиковать выпадала всего несколько раз, когда они с Вэй Ином обедали в Цайи или Сучжоу, шёлковой столице Поднебесной. Из Сучжоу шелка везут прямиком в императорскую столицу; почти на каждой улице города можно наткнуться на прилавки, устланные лучшими тканями. Каждый пятый человек в городе — красильщик, прачка или портной. Пребывая там с Вэй Ином, Ванцзи никак не мог перестать думать о том, чтобы смести с прилавков весь высококачественный белый шёлк и заволочь Вэй Ина в ателье, чтобы пошить ему что-нибудь в духе Гусу Лань. О, и если уж на то пошло — брат, известный тем, что вечно пачкает и рвёт одежду, в Сучжоу частый гость. Там его знают, как родного. …этот мир Ванцзи, кажется, уже знает лучше собственного. И он ему даже нравится — с учётом того, что уже по возвращении в Облачные Глубины первая водопроводная сеть уже будет готова. Пока небольшая — лишь до кухонь и прачечной, но это уже небывалый прогресс. Ванцзи немного жалеет, что он — не такой уж великий проектировщик, потому в чертежах ковырялся только снабженщик дед Лань, обсуждал что-то с рабочими несколько месяцев, потом — с кузнецами, на «проект» брат выделил средств от души (немного надавив на дядю, но тот, похоже, тоже идею встретил довольно радушно). Как всё сложится — Ванцзи ещё не знает, но надеется, что затея себя оправдает. После недолгого отдыха, ещё раз тщательно перепроверив снаряжение, Ванцзи поднимается на Погребальные Холмы. Это место он узнает уже как родное. И впервые он чувствует, что такое тёмная энергия. Ею фонит уже у подножий, всего в десятке километров от Илина. Она ощущается как-то… инородно. Нет никакого покалывающего внутренности холода, соблазняющих бесовских шепотков. Только постоянное чувство тревоги на краю сознания. Только пытаешься распознать, откуда оно исходит — оно исчезает, появляясь где-то ещё. Ванцзи не собирается добираться по воздуху прямо в центр Погребальных Холмов, в средоточие темной энергии. Он спускается у окраины, у защитных барьеров. И просто идёт вперёд. Он — начеку, держит ручную печать наготове, за пазухой — несколько талисманов. …он прошёл «Основателя» трижды и хорошо запомнил начертание талисмана, призывающего нежить. Потому что когда он запугивал Вэнь Чао таким образом, чтобы «скрафтить» талисман приходилось самому выводить символы мышью. Тогда он бесился — а сейчас, вау, пригодилось. Ванцзи осмотрелся: почва ещё обыкновенного землистого цвета, пусть растительность и редеет, а деревья становятся изломленными, скрюченными и одинокими. Вроде, пока не так опасно, нет? Ванцзи достаёт талисман, отталкивающий нежить, легонько Бичэнем скользит по пальцу — порез тонкий-тонкий, чтобы пошла кровь нужно надавить посильнее. Пара дополнительных линий и талисман приобретает противоположный эффект. Ванцзи лепит его к сухому стволу и слегка отходит. Проблем возникнуть не должно. Вэй Усянем на Погребальные Холмы он попал уровнем ниже, ещё и без золотого ядра. А сейчас он прочёл все доступные книги о бестиарии этого мира, посетил немало ночных охот, а по силе уступает лишь двадцати сильнейшим заклинателям. Выше него по силе лишь Баошань саньжэнь, отец, Вэнь Жохань, Не Минцзюэ и несколько глав орденов, Вэнь Чжулю, Вэнь Сюй и все три сестры Юй. На Погребальных Холмах не таится никаких особо опасных монстров, эту локацию, освоив тёмный путь, Ванцзи в игре обшарил вдоль и поперёк. Юзал всё, что юзается, но никаких потайных ходов даже, тайных гротов, сокровищ или мини-боссов не нашел. Погребальные Холмы, правда, и без разнообразных подвохов не самое приятное место. Не нужны ловушки или мини-боссы, когда есть нечисть. Да, она — низкоуроневая нечисть, но сколько её… Стая гиен может загнать льва, миллион комаров — испить человека досуха. А тут ещё и тёмная энергия подавляет восприятие и рефлексы, притупляет чувство страха. Ты перестаёшь бояться, успокаиваешься, расслабляешься — и упускаешь притаившуюся опасность. Как жаль, что у человека нет инстинктов. Приходится полагаться только на себя. Ванцзи и полагается, когда из-под земли вдруг вырывается рука, плоть на ней почти истлела, но — не до конца, и гниющими кусками повисла на костях. Ёб ты ж твою мать, тут земля твердокаменная, сколько же у нечисти силы? Нет, он, конечно, ходил на ночные охоты. Ходячие мертвецы, в отличие от лютых, не могут совершать резких движений — для них даже порог переступить невыполнимая задача, однако даже у них есть сила повалить дерево. И всё же — слишком неожиданно, что же делает тёмная энергия с телом, которое при жизни не способно выбраться даже из-под рыхлой земли?! Хруст, снова и снова — несколько мертвецов стягиваются талисманом к дереву, они напролом прут, не замечают Ванцзи (хотя его палец пока что не зажил, к тому же он до краёв заполнен вкусной светлой ци, которой грех не полакомиться), Ванцзи же в стороне не остаётся, вступает в бой. Боем это на самом деле не назовёшь: он просто рубит на куски мертвецов, проверяет на наличие души — только в некоторых остались крохотные осколки, из-за которых остальные части души, покинувшие плоть, не могут слиться и уйти на перерождение. Ванцзи отпускает их, задумывается: почему не во всех мертвецах остаются души? Чем они движимы? Их захватывает тёмная энергия и ведёт на зов талисмана, раз не в состоянии поживиться добычей самостоятельно? Как это, блядь, работает. Ванцзи внимательно следит за своим состоянием (хотя неплохо было бы, если бы система предоставляла информацию не только по уровню, но и по количеству опыта до следующего уровня, и сколько дают за мобов, и по HP и MP), вроде никаких проблем с духовной энергией нет: он не так уж много и потратил, отсекая конечности от неповоротливых туповатых ходячих. Ванцзи подождал полчаса после упокоения последнего, собрал тела в кучу, поджег их и двинулся дальше. К рассвету он получил ещё один уровень. Днём нечисть показываться не особо любит, поэтому Ванцзи сворачивает самодеятельность и возвращается в город. Спрашивает у местных, не нужна ли кому помощь (раз уж он тут, почему бы не понабрать квестов, ведь за низкоуровневые квесты всё равно получаешь больше, чем за дюжину низкоуровневых мобов). Кто-то даёт наводку, что у одной старухи дед помер, так и повадился к ней по ночам приходить и в двери стучать. Ванцзи старуху спрашивает, какого типа нечистью восстал её дед — та отмахивается и говорит «пущай достаёт, вскорости и я за ним уйду, так к чему его спроваживать», но Ванцзи всучивает ей парочку талисманов и осматривает могилу деда на местном кладбище — нетронутая. Жалуется кто-то из торговцев, что охотник стал без дичи приходить, а у соседки его всех кур перебили. Ванцзи и тут предлагает помощь: если пропадает и живность, и дичь, то вряд ли это человечьих рук дело, да и простыми лисицами тут вряд ли дело ограничивается. В итоге до полуночи он возится с копеечными проблемами (озлобленным призраком деда и всё же лисицей, но обернувшейся яо), после — вновь к Погребальным Холмам. В этот раз он заходит ещё дальше, там земля угольная, над травою будто кто-то пепел рассыпал, а серп луны сквозь когтистые лапы вязов да пихт слегка омрачает настрой. Тут мертвецов больше, они прибывают волнами (ха, как знакомо), иногда — по одному-двое — прискакивают лютые, злобно рычащие и тоже не видящие препятствий, из-за чего Ванцзи слегка подпорчивает ландшафт (простите, дизайнеры уровней). Разрушительная сила Бичэня так велика, что иногда остаточный след ударов раскалывает землю или валит и без того мёртвые одинокие деревья. Или не в Бичэне дело — вдруг это Ванцзи чересчур много ци вкладывает? Да вроде нет, он уже с три часа тут, а усталости никакой не чувствует. Поутру Ванзци решает остаться здесь. Выбирает место ближе к горе, чтобы хотя бы с одной стороны прикрыться. Всматривается — а там, к северу, и чёрный бамбуковый лес видится, и Чёрная Гора средь всех холмов возвышается. Благодаря библиотеке Гусу Лань Ванцзи знает пару неплохих барьеров, что продержатся до утра. Один из них — барьер по учению У-син. Учение заключается в том, что существуют пять основополагающих элементов: огонь, дерево, вода, металл и земля. Они вместе и по отдельности породили «десять тысяч вещей» — всё материальное, что есть на этом свете. Основа барьера — три круга взаимодействия пяти элементов. Круг порождения (элементы порождают друг друга циклично), круг преодоления (так же циклично они и преодолевают друг друга) и круг контроля (уничтожения). Например, вода. Вода порождена металлом и порождает древо. И погашает металл, древом же погашаемая. Контролирует — уничтожает — огонь. Логично и взаимосвязано. Начертив три круга, Ванцзи по пяти вершинам пятиконечной звезды круга контроля расставляет пять элементов. Чашу воды, горящий фонарь, связку деревянных бус, чистую плодородную почву (не отравленную темной энергией Погребальных Холмов) и меч. Бичэнь, с лёгкостью вошедший в землю, немного обиделся вроде. Ванцзи садится в центр барьера и погружается в медитацию. Нет смысла возвращаться в Илин, если сейчас он может заработать опыт пассивно. При этом ещё и тренируя инедию. Тело, кстати, такому распорядку дня не противится, видимо, прекрасно понимает, что с клятым ланьским режимом на Погребальных Холмах особо не повеселишься. Ха. За месяц Ванцзи не зачистил и сотую часть локации, зато поднялся с сорок четвёртого на пятьдесят третий, обогнав Вэнь Чжулю, мадам Юй и главу Цзян. А заодно и Вэнь Сюя. Гордое тринадцатое место, что ж. Выше только шесть знакомцев и шесть незнакомцев. Правда, отрыв в уровнях всё равно нихуевый. На четвёртом месте — шестьдесят первый уровень. А на третьем уже восемьдесят… подождите, восемьдесят шестой?! Вэнь Жохань не так давно был восемьдесят четвёртый, как он за такой короткий срок взял минимум один уровень?! Там же экспы за него наверное немерено нужно. А ещё и дядя, и отец, получили по уровню. Дядя-то вполне понятно как уровень повышает — но, отец, как ты это делаешь? …Нужен новый план. Как быстро, если не гриндом, поднять уровень? Нужны боссы. Мини-боссов в игре встречалось штук десять. Демон с холодного нагорья, охамевшая русалка жёлтого озера, Ню Мо-ван из заброшенных каменоломен Цинхэ, м-м. Кажется, один хуапигуй по Данту шныряет (но его Ванцзи встретил уже после перерождения Вэй Ина). Самым противным мини-боссом, конечно, была рука Не Минцзюэ. И вторая рука Не Минцзюэ. И Не Минцзюэ без головы. И с головой. Да голова Не Минцзюэ даже по отдельности была мини-боссом — геймплей во время «сопереживания» был похож на бой с Бобом Барбасом из DMC. А просто боссы… М. Сюань-У. Первое, что приходит на ум. Ее местоположение хотя бы известно со стопроцентной точностью (ладно, не стопроцентной, конечно, но найти гору Муси полегче, чем определить нужную из сотен каменоломню и плутать по туннелям несколько часов, лишь бы быкоголовому гую накостылять). Боссфайт города И не подходит тоже — там, кстати, разработчики здорово придумали боёвку. Сюэ Ян как суммонер постоянно призывал всё новую и новую нечисть, ещё контролил Сун Ланя, который был быстрым, сволочь, и постоянно в самый неподходящий момент таргеты менял. Приходилось в ответ юзать призыв красных глаз, с попеременным успехом использовать талисманы, не забывать дудеть во флейту, иногда атаковать самого Сюэ Яна (три «ха-ха», но без помощи Лань Ванцзи не справлялся). Незадача, но Сюэ Яну сейчас лет девять-десять… Мэн Яо как босс тоже получился так себе. Бой с ним был интерактивным и больше на скорость мышления и логику. И Мэн Яо сейчас тоже слишком мал, ему лет шестнадцать. Вэнь Жохань также босс — но на него ещё рано лезть. В игре обидно было, кстати, 99% хп ему Ванцзи снёс, натравливая мертвяков, стреляя фаерболами (это как классический фаербол, но вместо нормального огня — ебучий чёрный огонь, Аматерасу, блин, как из «Наруто»), была и вариативность — например, спиздить у мертвяка какого лук и попытаться стрелой в Вэнь Жоханя попасть. В итоге… на 1% хп появился Мэн Яо и заграбастал всю славу себе, маленькая крысья морда. Ещё из боссов была статуя Гуаньинь на горе Дафань. С ней не справилась толпа низкоуровневых адептов (наверное, по местным меркам у них были 5-10 уровни). Валить её нужно грубой силой, тогда как Сюань-У можно взять измором и тактикой. Подводя итоги, что мы имеем? Гринд мобов идёт споро, в какой-то момент Ванцзи просто стал расклеивать талисманы на расстоянии в метров 500 друг от друга, вставал на меч и глушил нежить сразу всей толпой. Быстро наскучивает, как и любой другой гринд. Из возможных вариантов быстрого кача остаются мини-боссы и боссы. Нужно будет взять с собой Вэй Ина. Даже если опыт поделится пополам, Ванцзи не против — даже за, в его же интересах сделать так, чтобы Вэй Ин как можно скорее оказался на вершине. Вместе с ним. В конце концов, если он не успеет завалить Вэнь Жоханя по-тихому до сожжения Облачных Глубин, то придётся противостоять в открытую. И кто если не Вэй Ин пойдёт с ним рука об руку? Ванцзи перед отбытием вновь ужинает в Илине. Перчёный говяжий суп, овощное рагу, запечённая с пряностями курица. Наесться досыта и хорошенько отоспаться — вот что ему сейчас нужно. На утро — овощной салат и терпкий жасминовый чай. И нужно не забыть взять пакетик перца и специй. Для Вэй Ина. Предыдущие вроде должны подходить к концу. Да и те-то из Сучжоу, а эти — илинские, тут немного на вкус по-другому. На выходе из постоялого двора Ванцзи с кем-то сталкивается. Глаза — багрово-закатные, высокий ворот под подбородок и широкий разворот плеч. Чуть ниже, но смотрит как на надоедливую букашку под ногами — и этого эффекта он достигает ленивым взглядом исподлобья и чуть вздёрнутой правой бровью. Одеяние — белого снега с кровавыми языками пламени по отвороту и рукавам. Во лбу — рубиновая капля в золоте, от которой к гуаню тянутся по три изящного плетения цепочки. Сам гуань — как ветвистое древо, раскидистое и наверняка тяжёлое. Губы тонкие, тонкий нос — всё тонкое в этом изящном, каком-то драконьей крови лице. — А я думал, что народ придумывает невесть что, но теперь вижу — действительно нашёлся смельчак, выбравший Погребальные Холмы как место для прогулки. Эй, система, это — Вэнь Жохань? Маловероятно, но может Вэнь Сюй? В игре они, блядь, почти один в один. [Вэнь Жохань], — любезно отвечает система. Ванцзи кланяется: — Пребудет с вами солнце, глава Вэнь. — Второй молодой господин Лань, — как может он одним лишь обращением втоптать в грязь? — Не поделитесь ли прелюбопытнейшей информацией, что делает в таком месте подобный вам благочестивый юноша, сверкающий талантами аки звезды на небосводе? Ванцзи разгибает спину и смотрит прямо. Это — ещё одно испытание. Разговаривать с Вэнь Жоханем он не желает. Вэнь Жохань это понимает, снисходительно улыбается и с наигранным разочарованным выдохом произносит: — Что ж, второй молодой господин Лань сегодня к беседам не расположен, — и кивает своей свите, трущейся позади. Потом бросает на прощание: — Советую вам быть осторожнее, ведь заявись вы в родные стены с таким фоном темной энергии — погребёт ваше тело под десятью тысячами стрел. Жэнь-ди будет очень, очень опечален таким поворотом событий. Ванцзи отвешивает себе мысленную пощёчину, ведь едва удержал лицо, не разинув рот и не переспросив «Жэнь-ди»? Мчится в Облачные Глубины он во весь опор, лихорадочно соображая. Так, на Погребальных Холмах талисманы, призывающие нежить, после использования он сжигал. Линии барьера пяти стихий везде стёр. Оставил лишь пепелище и лес проредил — ничего из этого ему в упрёк не вменишь. Самому Вэнь Жоханю ничего с дуру не ляпнул, конечно и вежлив особо не был — но надо оно, расшаркиваться перед этим уёбком? Но как Вэнь Жохань вообще его нашёл и… узнал?.. Ладно, — согласился с собой Ванцзи, — я был неосторожен. Ритуал очищения действительно не провёл, мотаясь туда-сюда особо не скрывался. Вэнь Жохань наблюдает за этим местом? Подсылал ли шпионов? Вроде посторонних на Погребальных Холмах я не чувствовал. Надо было одеться менее броско. Или засесть на Погребальных Холмах и оттуда не выходить, но надо же — повёлся на удобную постель и вкусный ужин. Ёбаный стыд. Останавливается Ванцзи у предгорий. Расчехляет гуцинь, с час-другой мелодию очищения отыгрывает. Влияния темной энергии не ощущает — даже проверяет, погрузившись в глубокую часовую медитацию. К воротам Облачных Глубин подходит незадолго до отбоя. Жалеет, что из-за грёбанного Вэнь Жоханя не успел чуть раньше — и так и не встретился с Вэй Ином.

x x x

[Игровые заметки персонажа «Лань Сичэнь»//Заметка №2]

Ванцзи меняется в лучшую сторону, и всё благодаря Вэй Усяню. Что бы дядя ни говорил на его счёт — Вэй Усянь умелый, пусть и не самый прилежный, ученик, талантливый заклинатель и… Наделён невероятным даром — способностью вызвать улыбку Ванцзи. Их чувства крепкие — это видно невооруженным глазом — и крепнут день ото дня. Союз, благословенный богами. Ванцзи сказал, что Вэй Усянь ему снился. Ещё до самого знакомства. Сичэнь не уверен даже, что Ванцзи слышал его имя до этого — он хорошо осведомлён о политической ситуации, отлично знает великую историю, помнит имена всех глав великих орденов с момента их основания (даже тех, что канули в Лету). Но… что ему за дело до первого ученика Юньмэн Цзян, когда Ванцзи в Юньмэне ни разу не был? И дружба с наследником Цзян у него не задалась, хотя глава Цзян пару раз пытался устроить… Что же это было — провидение или горячечный бред? …или же то красная нить судьбы? Ванцзи приснился человек, предназначенный судьбой? Ведь уже после первой встречи Ванцзи позволил звать себя по личному имени и не постеснялся в ответ делать так же. И именно с Вэй Усянем Ванцзи стал тренироваться, ему доверил свою тайну. И именно с ним вернулся в строй — лучшим, чем был прежде. У Ванцзи даже появились новые отличительные черты. Он стал мягче с близкими, чуть проницательнее, стал лучше разбираться в эмоциях окружающих. Перестал отказываться от маленьких радостей жизни вроде сладостей, прогулок с друзьями или совместного музицирования. Оказалось, что Вэй Усянь играет на флейте, и дуэтом с Ванцзи у них получалось просто невероятно! Вэй Усянь неплохо импровизировал, быстро подстраивался под наиболее распространённые каноны Гусу, умело вплетал юньмэнские мотивы… Сичэнь мог бы слушать их вечно. Один раз у него даже получилось втиснуться в их небольшую уютную компанию. Вэй Усянь так забавно нахваливал Лебин! У него была самая обыкновенная флейта, ни капли не духовное оружие. Эту они купили с Ванцзи в Цайи, свою Вэй Усянь оставил в Пристани Лотоса — думал, не понадобится. Ещё Вэй Усянь сознался, что на флейте играть его заставляла мадам Юй, и поначалу он не оценил прелести владения музыкальным искусством, а сейчас, с Ванцзи — осознал. Сичэнь рад за них, очень. — Сюнчжан, — вошёл в ханьши Ванцзи. Без стука и предупреждения — Сичэнь давно сказал, что в любое время двери его дома открыты для Ванцзи, и нет ничего важнее, чем встреча с ним. — Ванцзи, — Сичэнь оторвался от сортировки корреспонденции от местных торговцев и ремесленников (по поводу налога на драгоценные металлы). — Что привело тебя ко мне? — Мы с Вэй Ином решили дать клятвы друг другу. — Это серьёзный шаг, — кивнул Сичэнь одобрительно. — Я счастлив, что ты нашёл себе спутника и близкого друга. — Госпожа Юй отправилась в Пристань Лотоса, чтобы уладить вопрос с главой Цзян. Чтобы закрепить клятву, мне нужно будет выпить алкоголь, — как всегда прямолинеен. — Думаю, дядя об этом осведомлён. Однако… Ты знаешь, что алкоголь губительно влияет… — Знаю. Прошу разрешение на хранение алкоголя в цзинши. Хочу испробовать способ нейтрализовать действие алкоголя. — Но… — Сичэнь нахмурился и тщательно обдумал просьбу Ванцзи. — Хорошо, но постарайся так, чтобы дядя не узнал. И попроси господина Вэя проследить за тобой, если что-то вдруг пойдёт не так. Ванцзи вдруг оцепенел, на лицо его набежала тень. Но всё же он сказал: — Хорошо, сюнчжан. Вот тут-то Сичэнь и совершил ошибку. Потому что буквально через месяц он пришёл навестить Ванцзи, вновь застал его вместе с Вэй Усянем. Они пили чай. Точнее, чай пил только Ванцзи, Вэй Усянь же в наглую попивал вино и был, похоже, навеселе. Хорошо, ладно. Сичэнь много на что закрывал глаза до этого. Какой же смысл теперь бежать и жаловаться дяде? Да Сичэнь и без клятвы между Вэй Усянем и Ванцзи так не сделал бы! Пожурил бы мягко, напомнил: при повторном нарушении правил он не будет столь снисходителен. Ванцзи встретил упрекающий взгляд словами: — Ты разрешение не отзывал. Вот же!.. Хитрец! В кого же ты пошёл, Ванцзи? А что, верно подмечено. Ванцзи попросил «разрешение на хранение алкоголя в цзинши» — он его получил, и ничто это разрешение не отменяло. Технически-то они в цзинши? Уверен, скажи Сичэнь «хранение — не употребление», Ванцзи вывернул бы «просто теперь вино хранится не в сосуде, а в Вэй Ине». Ванцзи очень изменился. Но… в лучшую сторону. — Присаживайся, сюнчжан. Вэй Усянь, наконец, отмер и вступил в диалог: — Приветствую, Цзэу-цзюнь, и прошу прощения, я готов понести наказание! Только Лань Чжаня, пожалуйста, не наказывайте. — Оставьте, господин Вэй, — отмахнулся Сичэнь. — Я всего на пару лет старше и всё понимаю. Если вы думаете, что подростки из Гусу Лань чем-то отличаются от любых других подростков — вы сильно ошибаетесь. Ванцзи любезно пододвинул к нему изящную чайную чашку. Сичэню этот сервиз нравился. Зелёная керамика, традиционный узор из спиралей, аппликации из серебряной фольги по ободу чашек и заварника, несколько слоёв лака поверху — но никакого яркого вычурного блеска. И чай его любимый, надо же. …кажется, это был не чай. Очнулся Сичэнь вновь в цзинши, на постели Ванцзи. Сам Ванцзи нашёлся на кушетке. Сичэнь чувствовал себя превосходно, единственное, что смущало — он слишком смутно помнил события предыдущего вечера. Кажется, в какой-то момент он… отобрал у Вэй Усяня вино? И при этом продолжал восклицать, каким превосходным «чаем» его встретили. А Вэй Усянь… достал второй сосуд откуда-то… из пола? А потом Сичэнь сказал что-то вроде «брат моего брата — мой брат, зовите меня да-гэ или Хуань-гэ, я настаиваю». А Вэй Усянь… постоянно запинался, но звал его… Ох, боги и будды. А он сам, видимо, теперь должен звать Вэй Усяня «А-Сянь». Внутренний голос (да-да, то есть дядин голос) тут же стал Сичэня отчитывать: вот почему Вэй Усяня нужно запретить в Облачных Глубинах! Вот почему алкоголь в Облачных Глубинах запрещён. Запреты! Их не от балды придумывают! Правила кровью писаны! Но Сичэню кажется, что не кровью, а слезами.