[remember what we're fighting for]

Тактика кайта зашла на ура, Ванцзи доволен. Он когда-то так в WoW на ворлд-боссов ходил с другим стримером в два ханта. Растягивались от босса на максимальный рейндж, кидали таунты по очереди, босс бегал между ними, но ни до кого не добегал, а они стой себе в рдд-зоне, расстреливай. В WoW вообще было много всяких челленджей (как от разрабов, так и от самих игроков) и внутриигровых ивентов. Бывало, что Ванцзи на них выбирался, вместе с подписчиками сколачивал группу и развлекался. Это не требовало много усилий, не нужно было сосредотачиваться и скрипеть шестерёнками в башке, просто фан — покорять инсты только друидами или паладинами, делать ачивки на бг или просто устраивать ролёвки. Бой с Сюань-У прошёл точно по плану, Ванцзи даже в какой-то момент представил себе, что под левой — клавиатура, в правой — мышь, а он юзает спеллы с высокой агрогенерацией, и когда агро босса подходит к 100%, Вэй Ин перетягивает его на себя таунтами. И так сотню раз, пока Сюань-У, наконец, не издохла. Ванцзи выходит из медитации, восстановившей где-то одну десятую часть сил (это чтобы до постоялого двора долететь без происшествий), перекладывает голову Вэй Ина с колен на скомканную верхнюю мантию. Проверяет дыхание и пульс — с Вэй Ином всё в порядке, просто вымотался от такого незаурядного приключения. Брезгливо поморщившись, Ванцзи думает — от него за километр несёт гнилью, кровью и потом, а Вэй Ин беззаботно уснул и даже не дёрнулся. Хотя и от него пахнет — немного палёной плотью и жжёными волосами. Нужен ещё один заход — за треклятым мечом, похоронить его тут — не вариант, вдруг всё же Вэни заглянут и тщательно тут всё осмотрят. А меч зовёт его — Ванцзи слышит нестройный хор страдающих и озлобленных голосов, после Погребальных Холмов он удивительно тонко чувствует тёмную энергию и малейшие её проявления (поэтому минши обходит стороной и в комнату с артефактами старается не соваться без необходимости). Как и сказал тот, другой он, Ванцзи крайне уязвим для мира духов. В детстве, после смерти мамы, его психическое состояние оставляло желать лучшего. Никакой тебе терапии, сеансов у врача, седативных или снотворных. А потом ещё и этот «светлый путь» блядский, когда для формирования ядра нужно впитывать в себя энергию извне, а природная энергия включает в себя два потока — инь и ян. Ян, «светлая ци», таранит меридианы, а инь, «темная ци», фильтруется телом за ненадобностью. В его случае — нихуя не фильтровалось, а оседало где-то под печенью и сердцем, потому другой он и сталкивался с новыми и новыми кошмарами, из-за которых дверца в сознание приоткрывалась. Это тело в состоянии сна легко было бы захватить какому-нибудь злому духу (поэтому другой он предпочитал, выбираясь за пределы Облачных Глубин, и не спать вовсе). Что же случилось в день «прибытия», Ванцзи так и не вспомнил. Но его душа — не «зло», поэтому-то барьер Облачных Глубин впустил её, не воспротивившись. Проблема с другой стороны: почему именно он, почему именно сейчас, почему именно этот мир? Случайность или фатум — то, что незадолго до «прибытия» он прошёл «Основателя тёмного пути», тесно связанного с этим миром? Что, если в том мире тоже есть кто-то из этого, и именно его рук дело эта игра? Вопросы сложные, ответов на них у Ванцзи нет. Перед смертью Сюань-У всё-таки почти вывалила свою тушу на берег, но чтобы забраться в панцирь нужно как минимум по колено погрузиться в озеро. Ванцзи, игнорируя противный хлюп в сапогах и заткнув нос ещё одной парой тампонов, залезает внутрь. Размер самой Сюань-У смехотворно контрастирует с размером её панциря, внутри с дюжину человек могло бы поместиться. Меч, который в этой реальности никогда не станет тигриной печатью преисподней, находится интуитивно. Видна только рукоять, весь клинок погружен в полуразложившуюся брюшину какого-то бедолаги, чьё тело является вершиной одной из небольших куч трупов. Не запамятовав о том, какой эффект возникнет, если дотронуться до меча голыми руками, Ванцзи вытягивает из цянькуня ткань, испещрённую защитными заклинаниями — обрывок его старой мантии — и раскладывает её на ладони. Хватается за рукоять — и всё равно кончики пальцев затрагивает онемение, а сердцебиение подступает к горлу. Дёргает меч резко (зря, тот ведь не Кларент, легендарный меч короля Артура, тот самый, который из камня), ошмётки гниющей плоти разлетаются веером по подолу вместе с мутными каплями скверного тошнотного коктейля из мочи, дерьма, тлена, гноя и крови. Ванцзи передёргивается, лепит по всему долу на ржавый клинок три сдерживающих талисмана и, наконец, впихивает меч в специальный мешочек с уймой защитных символов. И сверху ещё запечатывает парой заклинаний. Только потом выбирается наружу, где его уже ждет Вэй Ин, по побудке моргающий и озирающийся по сторонам. — Лань Чжань! — зовёт тот и жалуется: — Я тебя потерял, где ты был? То есть, в черепахе, но что ты там делал? — Вместе с людьми Сюань-У нередко поглощала их снабжение. Одежду, оружие, артефакты. Один из артефактов я заметил и забрал с собой. Нужно передать дяде. Опасный. — М-м, — кивает Вэй Ин пространно, и тут вдруг распахивает руки и с разбега в два шага запрыгивает на него. От удивления Ванцзи едва успевает среагировать и подхватить его под задницу и за спину. — Это было так!.. здоровски! Восхитительные ощущения! Сначала я её на себя, а потом ты так рукой взмахнёшь, а струны звенят, а она башкой трясёт и воет, а потом снова и снова! Я хочу ещё! О, понятно. Вэй Ина во время боя захватил азарт, и он ещё от него не отошёл. — Ещё? — переспрашивает Ванцзи. — Ещё! Есть ли какие-нибудь мутировавшие псевдобожества? Или какие-нибудь другие древние чудища? Демоны, монстры? Лань Чжань, давай победим их всех вместе! Ванцзи хочется пожать плечами. Несмотря на то, что нынешняя площадь Поднебесной в два раза меньше современного Китая (Тибетские горы и запад за ними ещё не входит в состав), это по-прежнему необъятные территории. Ну не десять миллионов квадратных километров (и это без Гонконга и Тайваня), а где-нибудь пять — всё равно до-ху-я. Он так и отвечает: — Я не знаю, есть ли подобные создания где-то ещё, но мы можем их поискать, когда всё закончится, потому что эта страна большая, а неизведанных мест и мистических краёв в ней очень много. Вэй Ин тут же улыбается от уха до уха и оставляет на щеке Ванцзи поцелуй (фу, Вэй Ин, грязно же!). — Здесь нам делать больше нечего. Пойдём, — говорит Ванцзи, но Вэй Ина не отпускает. Только ручную печать складывает, чтобы вынуть Бичэнь. Вэй Ин же ноги за его спиной расплетает и пытается с него сползти, но Ванцзи невозмутим. Он ступает на меч, крепче перехватив Вэй Ина, поднимается в воздух. Вэй Ин негодует, но не сердится. А устраивается поудобнее и лбом в плечо Ванцзи упирается. Под нос бормочет: — Какой же ты, Лань Чжань, всё-таки… — и что-то следом, Ванцзи не разбирает, усмехается только. Да, такой вот он. Они летят медленно, над самыми верхушками редких сосенок. Ванцзи рассчитал силы и убеждён, что дотянет до постоялого двора, на котором они остановились прошлой ночью. А если и нет — не страшно, лишь бы свалить из Цишаня побыстрее. Вэй Ин опять задремал и очнулся только тогда, когда Ванцзи уже начал снижаться над небольшой деревенькой где-то в Хэцине. — Отпусти, отпусти, бесстыдник, — бодается Вэй Ин. Ванцзи терпит и это, и короткие удары кулаком в живот (такие безобидные, как укус беззубого котёнка), игнорирует нытье Вэй Ина, в отместку шлёпает его по заднице. — Прекрати, — Ванцзи улыбается и открывает двери на постоялый двор. Смотрят на них поначалу с отвращением и недоумением — неудивительно, выглядят они как вылезшие из выгребной ямы дерьмодемоны — но, разглядев и качество одежд, и богато украшенные ножны на поясах — тут же начинают лебезить. — Чего угодно господам заклинателям? — тут же расшаркивается хозяин и гнётся в уважительном поклоне. — Вижу, вы после суровой битвы, а спутник ваш… — мнётся, — вероятно, ранен. Позвольте, я велю приготовить вам лучшие комнаты и подать воду. — Одну, — бросает коротко Ванцзи. Хозяин вскидывает кустистые брови и распрямляется. Ванцзи поясняет: — Одну комнату, — потом призадумывается. — Две бочки горячей воды и три бадьи чуть тёплой. — Я есть хочу, Лань Чжань, — тихонечко шепчет Вэй Ин. Закатив глаза, Ванцзи просит принести лучший ужин и чашечку лучших пряных специй. — Спасибо. — Кошель у тебя, — Ванцзи, как и обычно, передал деньги Вэй Ину заранее — всё ещё не до конца привык, что и сколько стоит. Вэй Ин отнимает одну руку от шеи Ванцзи и возится за пазухой. Достаёт из кошеля пару серебряных слитков, Ванцзи передаёт их хозяину. Тот сообщает, что их комната — высшего класса! — последняя по коридору налево. Ванцзи благодарит его кивком головы и тащит Вэй Ина на второй этаж. На последней ступеньке Ванцзи едва не спотыкается, потому что Вэй Ин выдаёт: — Лань Чжань, а какой из двух твоих мечей в меня тычет? Ванцзи очень хочется просто взять и швырнуть Вэй Ина вниз, он рокочет: — Оба, — и стискивает задницу провокатора в ладони. Тот взвизгивает и хлопает его по спине. Дверь в комнату Ванцзи приходится открывать пинком. Широким шагом подходит к кровати и швыряет на неё Вэй Ина. А Вэй Ин будто на секунду задумывается — заорать благим матом или снова досадить Ванцзи. Выбирает второе: откидывается на одну руку, вторую подтягивает к груди, задирает ногу и тянет: — Второй молодой господин Лань, вы такой бесстыдник, кто бы мог подумать… — и лыбу дурацкую давит. Ванцзи бессильно сжимает кулаки, возводит очи к потолку и вопрошает у богов, за что ему это. В коридоре слышится возня и стук — то слуги взбираются по лестнице с водой для омовения. На «господин» Ванцзи отворачивается от Вэй Ина и идёт встречать долгожданную чистую воду. А этот постоялый двор не так уж и плох, — думает Ванцзи, наблюдая за тем, как четверо мальчишек разного возраста (хозяйские дети, видимо) выливают в бочку за ширмой шесть бадей. — И горячая в ожидании постояльцев имеется, и получаса ждать не пришлось. Вэй Ин, похоже, подумал об этом же. — А чего это так быстро? — спрашивает он. Самый мелкий мальчишка бойко отвечает: — Так как раз для прачек воду кипятили, господин, а тут вы! Ой, — это один из тех, что постарше, ему подзатыльник отвесил. — Все удобства для дорогих гостей, господин, — кланяется тот. — Вам ещё одну бочку принести? — Мгм. — А-Юй, А-Сюй, быстро притаскивайте с соседней комнаты бочку, не заставляйте уважаемых господинов ждать, — раздаёт указания третий, переливающий воду из бадей в бочку. — Сейчас всё будет, господины, ежели нужа в чём будет, кличайте! * Вэй Ин посмеивается и приговаривает: — Вы не торопитесь, не торопитесь. Нам не к спеху. Какое ещё не к спеху, мы зловонны, как будто на нас Наклави дыхнул! Мелкий мальчишка (про себя Ванцзи обозвал его Шепелявый — у него недостаёт половины молочных зубов), оставшийся с Главнокомандующим, чтобы подавать ему бадьи, спрашивает вдруг: — А вы правда-правда заклинатели? — Правдивее не бывает, — клянётся Вэй Ин. — Самые настоящие! Главнокомандующий, видя, что постояльцы не собираются на них ругаться и гнать прочь, на Шепелявого только смотрит грозно, но гневный окрик сдерживает. — А вы откуда? — Я — из Юньмэн Цзян, а этот красавчик — из Гусу Лань, — утоляет любопытство Шепелявого Вэй Ин. — А чего вы такие грязные? С мечей свалились? Дядька баял, что однова видал, как заклинатель спьяну в канаву свалился! Встал на меч да не сдюжил! — Так разве ж мы пьяные? — дивится Вэй Ин. — Нет, мы просто сражались с гигантским чудовищем! Во-от такое большое оно было. Панцирь чернющий, тело как у змеи, глаза жёлтые, как… как лютики! — Ванцзи на это пхыкает. — Чудовище в озере жило вонючем, моему другу пришлось в нем окунуться, чтобы чудовище оглушить, а я огнём его отвлекал, вот и подпалился слегка… Тут уже и Главнокомандующий голову вскидывает, а Шепелявый рот раскрывает, так и остаётся — восхищённый героическим подвигом. — А не брешете? — Нет, — говорит Ванцзи. — В мире существуют небесные создания. Чёрная черепаха — Сюань-У — одна из них. Только нам попалась не настоящая Сюань-У, а искажённая. В процессе превращения в небесное создание что-то пошло не так — или ему что-то помешало, или Сюань-У поглотила большое количество темной энергии, но она превратилась в гуя невероятной мощи. Тут двое других мальчишек (А-Юй и А-Сюй?) на пороге показываются, они втаскивают вторую бочку, а Главнокомандующий тем временем в первую все бадьи слил (он сделал бы это быстрее, если бы не подслушивал). — Расскажите ещё что! — просит Шепелявый, Главнокомандующий тут же его одёргивает и сквозь зубы (у него-то полный набор) цедит: — Не приставай к господам, мы тут не за этим, а байки потом у дядьки выпросишь! — Так дядьку из ордена выперли, чевось он нам толкового скажет! Вэй Ин снова смеётся и на ноги поднимается: — Ладно, ребятки, вы нам сначала водички принесите, время привести себя в порядок дайте, а за ужином — если хозяин не отругает, можете присоединиться, у меня много историй в запасе! Я, как-никак, старший ученик Юньмэн Цзян! Ванцзи снова закатывает глаза — что-что, а бахвалиться Вэй Ин умеет. Мальчишек как рукой смело — пустые бадьи подхватили и за водой поскакали. А Ванцзи на Вэй Ина смотрит и думает — то ли чудной, то ли чудесный. — Ты как знаешь, Лань Чжань, а я — в бочку, — Вэй Ин подмигивает и скрывается за ширмой, вещи с себя сбрасывает прямо на пол. — Забавные мальчонки, так на шиди моих похожи! Тем тоже только дай рассказать что — сразу в кучку сбиваются, уши развешивают и вопросами сыплют. А мальчишки, стоило Вэй Ину, сыпанув душистых трав, в бочку забраться, новую партию воды затаскивать начали. Двое старших по две бадьи несли, двое младших — по одной. — Вэй Ин, у тебя в рукавах нет карманов? — Не-а, эти одежды же мне в Облачных Глубинах выдали, они самые простые, а не как твои все из себя мудрёные, — посмеивается Вэй Ин. — А что? — Ничего, — говорит Ванцзи. Когда вторая бочка заполняется, он тоже раздевается, сбрасывает на пол провонявшие местом обиталища Сюань-У мантию, ханьфу, нижние халаты, носки и сапоги, всю эту кучу ногой отодвигает в сторону мальчишек, обращается к ним: — Сожгите это лучше. А Вэй Ин на него — раздетого — не смотрит, с преувеличенным интересом разглядывая незатейливую роспись на ширме. — Вас поняли, господин, — Главнокомандующий своим младшим кивает, те ворох одежд сгребают на руки и пулей уносятся из комнаты. — Ещё три бадьи тёплой воды мигом подадим! — М-м, — кивает Ванцзи и погружается в такую желанную горячую воду, тут же расплываясь как вываленный из контейнера слайм. — Ужин принесите через час. Когда они остаются наедине, Ванцзи зовёт: — Вэй Ин, почему ты на меня не смотришь? — А ты почему на меня смотришь? — Любуюсь. В лоб ему прилетает мочало, Ванцзи даже не попытался увернуться. — Спасибо, — ухмыляется и обтираться начинает. Вэй Ин опять сетует на то, какой же «Лань Чжань оказывается развратный непотребник» и взглядом нарекающим одаряет. Ванцзи будто бы его не замечает и тщательно стирает с себя грязь сегодняшнего «приключения». Мальчишки-слуги заносят запрошенную Ванцзи тёплую воду, кланяются напоследок, Ванцзи их рукой отсылает и фокусируется на Вэй Ине. Тот плечи руками обхватил и сидит, насупившись. — Лань Чжань. А ты когда-нибудь, ну, там, — и головой ведёт куда-то вбок, — с мужчинами?.. — Никогда. Не отрицал возможность того, что мне понравится мужчина, пусть и считал её маловероятной. Но не спал. — Тогда с женщинами? — Было дело. Сложно дожить до двадцати семи и остаться девственником, — ворчит Ванцзи, поскрёбывая мочалом пятки. — Ах, точно… — как-то печально вздыхает Вэй Ин. — Постоянно забываю, что ты такой… — старый, — взрослый. Потому что это ты на людях вечно… — лицо-кирпич, — серьёзный такой. А со мной проказничаешь! Тебе палец в рот не клади! — Клади, — Ванцзи делает лицо-кирпич. — Клади мне в рот что угодно. Вэй Ин заливается румянцем и вопит: — Вот именно об этом я и говорю! Ванцзи бросает мочало Вэй Ину, закончив отмывать спину, черпаком из бадьи возле бочки лицо ополаскивает и поднимается — вода всколыхнулась и чуть не выплеснулась на пол. Вэй Ин успевает кое-что разглядеть и с головой под воду уходит. Выбравшись кое-как, чтобы всё вокруг не намочить, Ванцзи водружает одну бадью на скамью, волосы расплетает и начинает их в бадье полоскать с мыльным порошком. Вэй Ин тем временем сидит в воде по подбородок с глазами закрытыми. Внутренне Ванцзи истерически смеётся — съел, паршивец?, — а внешне только краешком губ улыбается. Ванцзи, покончив с волосами, полотенце смачивает в чистой воде и ещё раз обтирается напоследок. И одновременно с тем говорит: — Долго не засиживайся, а то раздует, из бочки потом не вылезешь. …в этот раз мочало он ловит. Стискивает его в руке, набрасывает на себя угрожающий вид и медленно идёт к пискнувшему Вэй Ину. — Ты так просишь помочь? Ну так иди сюда, я с радостью. — Нет-нет, Лань Чжань, я просто… рука соскользнула, вот я и выронил, а совсем не то, что ты подумал! — М-м. Вэй Ин поворачивается к нему спиной и вздрагивает, когда Ванцзи кладёт ему руку на плечо, а другой медленно начинает тереть спину. — Лань Чжань, — сдавленно зовёт Вэй Ин. — Что ты делаешь? Ванцзи не видит смысла отвечать на глупый вопрос, ведь и так очевидно, что же он делает. Он размеренно намывает Вэй Ину спину круговыми движениями, подсыпает мыльного порошка на мочало, вспенивает его, попеременно споласкивает из черпака. Вэй Ин расслабляется и кажется что-то мурчит под нос. Ванцзи сконцентрирован и не отвлекается на посторонние мысли. Пусть член и встал, пульсирует жаждой, Ванцзи совершенно не думает, какая у Вэй Ина гладкая кожа, что она светлее, чем загоревшее летним солнцем лицо, что волосы, переброшенные на грудь через плечо переливаются влажным грозовым, а Вэй Ин — низким, утробным голосом напевает тягучую мелодию. В какой-то момент Ванцзи понимает: хватит. Но, сполоснув раскрасневшуюся спину в последний раз, всё же проводит линию позвоночника ладонью, вырывая из Вэй Ина сумбурный выдох, больше похожий на стон. Ванцзи выходит из-за ширмы, идёт к столу, на который выложил всё из карманов и рукавов. Из цянькуня достает сменную одежду, начинает разворачивать сложенную стопку, выискивая нательное белье, и ахает, когда со спины в него вжимается такое же мокрое и разогретое тело. Он с этой фиксированностью на «не думать о Вэй Ине» совсем не заметил, как тот практически вслед за ним выскочил из бочки и босиком прошлёпал в комнату, оставляя за собой маленькие лужицы. — Лань Чжань, — опаляет изгиб шеи Вэй Ин, — Лань Чжань, Лань Чжань, — и сцепляет руки у Ванцзи на животе, совершенно недвусмысленно втискиваясь между его ягодиц тем, что определённо точно не «меч». Ванцзи на секунду перестаёт дышать и каменеет. — Лань Чжань, — вновь шепчет Вэй Ин и опускает на плечо невесомый поцелуй, — Лань Чжань… — и ещё один. Вэй Ина ведёт, он словно полупьяный выцеловывает извилистые дорожки по плечу выше — к шее. Руками же оглаживает косые мышцы — от боков и вниз, к паху. А для Ванцзи каждый поцелуй — электрический ожог, след которого коротит и искрится. Колени слабеют, Ванцзи откидывается назад, используя возбуждённое тело Вэй Ина как опору. Да он готов хоть сейчас насадиться на его член, чтобы не упасть, потому что стоит у Вэй Ина ничуть не менее крепко, чем у него самого. Встревоженным осиным гнездом жужжат мысли, назойливо напоминают: ты не готов его принять, ты сам сказал, что дождёшься, а другая мысль ей противостоит: так ведь дождался, как воспринимать ситуацию по-другому? Вэй Ин, наконец, решился, чего ты стоишь? Хватай его, вали на постель, раздвигай ноги и… И что? — Вэй Ин, — Ванцзи пытается, пытается изо всех сил сдержать рычащие нотки во взбудораженном голосе, но не выходит. Он — загнанный зверь, участь которого подчиниться. Вэй Ин впервые касается его члена вот так и сразу — всей ладонью обхватывает у основания, чуть сжимает и у Ванцзи закрываются глаза, отключается рассудок и лишь мелькнувшая тень сознания даёт ему осознать, что он отнимает руки Вэй Ина, за предплечья его тянет на себя и вместе с ним падает на кровать, оказавшись подмятым под ним. Не он раздвигает ноги Вэй Ину — наоборот, Вэй Ин разводит их за колени, вдавливается меж ними всей тяжестью, к губам Ванцзи тянется, набрасывается поцелуем, которого у них ещё не было — страстным и одичалым, полным укусов и крови, потому что Вэй Ин слишком сильно потянул зубами нижнюю губу Ванцзи, в уголке рта лопнула кожица, а они — захлебнулись свежей кровью, измазавшей их рты и щеки. Ванцзи обхватывает их члены обеими руками, большими пальцами освобождает налившиеся багрянцем головки и ведёт по ним кончиками ногтей. Вэй Ин бёдрами дёргается вперёд, втрахивая Ванцзи в постель и яростно скребётся по его бёдрам и бокам, оставляя пошедшие красным борозды, Ванцзи же только поддаётся и шепчет сквозь поцелуи, что любит, что хочет, что позволяет — всё, что угодно, Вэй Ин. А Вэй Ин не слышит его будто вовсе, остервенело кусается и царапается, в принимающие ладони тычется, слепо руками шарит, узнает Ванцзи по-другому, по-откровенному. — Вэй Ин! — в поцелуй стонет Ванцзи и думает лишь о том, как продержаться чуть дольше. Внутри — неописуемое, спиралью всё стягивается к низу живота, как плотно сдавленная пружина. — Хочу, очень хочу, — Вэй Ин лижет его окровавленную щеку широким мазком, потом вдруг целует в лоб и смежённые веки, по скуле вниз ведёт, на подбородке оставляет синеющие вмятины из-под зубов, шею Ванцзи терзает, Ванцзи же руки убирает и следующее движение члена Вэй Ина проходится по животу. Ванцзи в плечи Вэй Ина до синяков вцепляется, от себя отодвигает, на спину Вэй Ина опрокидывает, тот разочарован и озлоблен, лицо — смурное и недовольное, Ванцзи исправляет это быстро, изгибаясь так, чтобы ртом на сочно текущий член Вэй Ина натянуться. — Что ты творишь! — возмущается Вэй Ин, но не вырывается — за волосы Ванцзи дёргает и бедра вскидывает навстречу влажным пытанным губам. Ванцзи рявкает: — Лежи смирно, — ноги Вэй Ина пригвождает к постели и языком на пробу облизывает головку. Горячая, скользкая, солоноватая. Отдаёт травами, которые Вэй Ин в бочке развёл, Ванцзи вбирает в себя этот запах, вкус — запечатлевает в памяти. Губы распахивает и на язык кладёт головку, мазком проводит и вбирает чуть глубже, пока та не упирается в глотку. Ванцзи руками себе помогает — одной надрачивает у основания, другой яички перекатывает, сминает. И головой начинает двигать. Непривычно, уголки губ саднит, распахнутая челюсть ноет и глаза слезятся слегка. Но замечает ли это Ванцзи? Нет. Ванцзи впервые в жизни кому-то отсасывает, и не сказать, что ему не нравится процесс. Он терпит неудобство (потому что это же Вэй Ин) и собственное возбуждение (потому что прикоснётся ещё раз — и кончит), пробует разные варианты (втягивает щеки, языком елозит по-разному, меняет темп), на волосы густые и кучерявые на лобке засматривается, родинки замечает — Вэй Ин весь ими усыпан, а тут — особенно щедро. Вэй Ина лихорадит, он скулит и просит ещё, больше, сильнее, Ванцзи же свои желания утоляет и член изо рта выпускает, облизываясь и позволяя слюне стекать и капать вниз, целует каждую родинку — на лобке две, три под пупком, одна на тазовой косточке, ещё одна — на внутренней стороне бедра. Рукой — продолжает дрочить, он чуть ли не улавливает, как у Вэй Ина в яйцах звенит и потому вовремя отстраняется от его паха, потому что сперма — терпко пахнущая и густая — орошает всё — и самого Вэй Ина, и простыни, и Ванцзи на грудь попадает. Вэй Ин изливается долго и мучительно, как будто слишком долго воздерживался — его скрючивает, ломает. Вэй Ин змеёю вьётся, из груди его вырываются громкие стоны, срывающиеся на хрип. Ванцзи мягкий и опадающий член вылизывает — знает, что сейчас он чувствительный, — пробует сперму, языком подбирая пару капель с бедра. — Вэй Ин вкусный, — говорит Ванцзи и не слышит в своих словах пошлости, её он не вкладывал, просто факт констатировал. Вэй Ин же, отошедший от нехилого такого оргазма, излюбленный жест повторяет — лицо ладонями закрывает. Даже снизу Ванцзи видит, что Вэй Ин выдернул ему несколько волос (но этого он тоже не заметил, слишком уж увлечён был познаванием Вэй Ина). Ванцзи говорит: — Мне тоже нужно, — податливого Вэй Ина на бок укладывает, ноги ему трясущиеся сводит и между бёдер вгоняет пару раз — на большее его не хватает, его штырит не так сильно (и он жалеет о том, что первый его опыт был не с Вэй Ином), кончает и отходит он быстрее гораздо. Вэй Ин всё так же личико свое скрывает, а Ванцзи оглаживает его ягодицу, легонько шлёпает. — Хочу посмотреть, есть ли у тебя родинки сзади, повернись. — Ещё чего! — отвечает Вэй Ин и вскрикивает от неожиданности, когда грубым хватом Ванцзи его на живот переворачивает. — Лань Чжань, ну хотя бы капельку постыдись! — Ещё чего, — хмыкает Ванцзи. — Чего ты хотел? Дразнил же меня намеренно — так долго, а сейчас дерзнул и склонил к «бесстыдству», в котором постоянно меня обвиняешь. Не дёргайся, я просто посмотрю. — Я тоже хочу! — А у меня на заднице родинок нет, нечего смотреть. — Да сдалась мне твоя… з-задница! — Вэй Ин наконец-то смотрит на него и какой же он блядский — румяный, с глазами блестящими и темными-темными из-за расширившихся зрачков. Будь Вэй Ин вебкам-моделью, Ванцзи бы выкупил его в личное пользование, потратил бы все накопленные сто тысяч юаней, лишь бы Вэй Ин только на него глядел и перед ним открывался. — А что тогда сдалось? Ты меня всего видел, — хоть и упорно старался этого не делать. — Ты… меня там… рассматривал, — бурчит Вэй Ин. Родинок на заднице у него три, ещё одна завалилась в ямочку на пояснице. А на лопатках-то сколько! Не перечесть. Ванцзи, разнеженный послеоргазменным состоянием, расцеловывает каждую. — Ты большой, — Вэй Ин не упускает возможности и снова трогает — но уже трезво, Ванцзи за это кусает его за лопатку. — Ничего, поместится, — и вдобавок мнёт за задницу. — Ты не представляешь себе возможности человеческой задницы. — Что? — Вэй Ин аж икнул. — Это — туда? — М-м. — Ну уж нет. — Ладно, — соглашается Ванцзи. — Тогда ты — меня. Я не против. Вэй Ин, выгибаясь спиной, приподнимается на локтях и ещё сильнее голову выворачивает, чтобы Ванцзи глаза в глаза смотреть. — Что, правда? — М-м. У мужчин тут, — и ведёт по ложбинке между ягодиц вниз, останавливаясь у мигом поджавшихся мышц ануса, — внутри, есть кое-что, что позволяет получить очень много удовольствия. — Ты пробовал? — Читал, — конечно, пробовал, не сам, а пальцами проктолога, когда осмотр во время призыва проходил. Но это не считается. — Если захочешь, можем в другой раз… узнать на практике. Вэй Ин смеётся как-то расслабленно. — Какой же ты всё-таки… развратник, а. Это меня в Пристани Лотоса бесстыдником кличут, даже не подозревая, какой монстр скрывается в Облачных Глубинах! — Монстр? Я? — Ванцзи откидывает волосы назад и демонстрирует сплошь и поперек усеянную засосами, кровоподтёками и укусами шею. А, даже ключицам, плечу и верхней части груди перепало. — Ох, позволь поинтересоваться, какой же монстр сделал это со мной? Никого не видел? — язвит он. — Сам виноват, нечего быть таким красивым, — фыркает Вэй Ин. — Ты бы себя со стороны видел! Так и напрашиваешься на взбучку. Кто бы говорил. — Нужно ещё раз ополоснуться и снять простыни, — Ванцзи наконец отнимает бок от спины Вэй Ина, а то развалился на нем как на дакимакуре. — Скоро подадут ужин. — Вот же гуй тебя за ногу! Ужин! — в подтверждение о забывчивости хозяина желудок Вэй Ина ворчливо издаёт раскатистые звуки. Они довольно быстро приводят себя в порядок. Ванцзи перед тем, как открыть дверь и забрать поднос с ужином, шепчет Вэй Ину на ухо: — В следующий раз я хочу, чтобы ты засадил мне в глотку поглубже и трахал так сильно, чтобы я ни говорить, ни челюсти сомкнуть не мог. Вэй Ин бьёт его подушкой по пояснице, пунцовея. А за дверями — стайка хозяйских мальчишек, Ванцзи как-то и позабыл, что Вэй Ин пригласил их, наобещав рассказать кучу историй. Но Ванцзи не против, он пропускает их в комнату и радуется, что вовремя приструнил Вэй Ина во время одевания и не согласился на второй заход.

***

Что за удивительная встреча! Вот так спускаешься после отменной ночи в объятиях Вэй Ина на первый этаж постоялого двора, чтобы попросить завтрак, и натыкаешься на знакомое лицо! …Ванцзи желает исчезнуть отсюда и появиться где-нибудь в другом месте, подальше от Вэнь Жоханя, удивительно уместно смотрящегося в захудалом трактире какого-то захолустья, которого и на картах наверняка нет (в этой деревеньке всего один постоялый двор, а весь рынок умещается в половину главной улицы). — Второй молодой господин Лань, какая встреча, — Вэнь Жохань поднимает кубок вина (он что, его с собой таскает?! Блядь, настоящий золотой кубок, инкрустированный драгоценными камнями!). — Не присоединитесь к трапезе? Ванцзи опять по формальностям поклон отвешивает, проигнорировать вопрос не может. — Пребудет с вами солнце, глава Вэнь. Вынужден отказаться от приглашения. Он следит за мной? Следит ведь, зараза! Как много он знает? Я себя чем-то выдал? — Могу я поинтересоваться, чем вызван ваш отказ? — приподнимает бровь Вэнь Жохань и рукой обводит. — Без лишних глаз и посторонних ушей. Никто не помешает нашей беседе. — Могу я поинтересоваться, чем вызвана ваша настойчивость? — это прозвучало бы дерзко, добавь Ванцзи в голос хоть какую-нибудь интонацию, но он и другой он настолько хороши вместе, что безэмоциональностью и отчуждённостью от него так и сквозит. Вэнь Жохань, Вэнь Жохань, что ж ты прицепился-то ко мне? Не успевает Вэнь Жохань сказать и слова, как со второго этажа по лестнице вихрем слетает Вэй Ин и, абсолютно ничего и никого не замечая, начинает тараторить: — Лань Чжань, я проснулся, а ты исчез! Я уж было подумал, что тебе не понравилось и ты меня бросил, — Ванцзи знает, что Вэй Ин шутит, но сердце неприятно укололо. Неужели он — и может бросить Вэй Ина? Как, ответьте боги, ему могло хоть что-то не понравиться?! Он по Вэй Ину с ума сходит, глаза закроет — и тут же образ его сам собой в чёрном шуме вырисовывается. Это Ванцзи и хочет сказать, только вот Вэнь Жохань, сориентировавшись, втискивается в их так и не состоявшийся (за отсутствием реплики Ванцзи) диалог: — Какая приятная неожиданность. Молодой господин Вэй, я полагаю? Вэй Ин на Вэнь Жоханя пялится. Рот приоткрывает, глаза распахивает по-глупому. Потом вcё же отмирает и тоже кланяется — как положено, но ни миллиметром ниже. — Приветствую, глава Вэнь, — внутри Ванцзи смеется, он-то знает, что Вэй Ин знает, как Вэнь Жохань любит, чтобы к нему обращались, и намеренно это «упускает». — Приятно поражён тем, что весть обо мне достигла самого Владыку! — Достигла, — Вэнь Жохань постукивает по столешнице своими заострёнными коготками, намекает: — Ваш дражайший спутник отказался разделить со мной трапезу, быть может, вы заставите его передумать? Вэй Ин бездумно кивает и подсаживается за стол. Потом на Ванцзи пронзительно смотрит, мол, садись. Ванцзи подчиняется и устраивается по правую руку от Вэй Ина. Столы здесь большие и общие, а не маленькие столики как на «светских приёмах», и рассадка ровным счётом ни на что не влияет (при всём желании они с Вэй Ином не смогли бы сесть сбоку от Вэнь Жоханя, а не напротив: стол одним боком в стену упирается, а вторым в проход выпирает, а там — ни кресла, ни худой подушки вестимо). — Чего желаете? — перед ними снова появляется хозяин, и глаза его предвкушающе горят: ещё бы, два молодых господина из знатных орденов да сам Бессмертный Владыка пожаловали местных харчей отведать. Ох и прославится же он рассказами о таком знаменательном событии! — Рисовая каша, овощной горшочек, говяжий суп и мешочек специй, — озвучивает за двоих Ванцзи. Видимо, хозяин после вчерашнего кухарку заставил всю местную кухню готовить каждые пять минут, потому что иного обоснования, почему практически сразу перед ним выстраиваются тарелки с едой, не находит. Вэй Ин радостно посыпает половину рисовой каши перцем и пряным сбором, а остальное — чуть не весь мешочек — в говяжий суп бахает. Ванцзи искренне не понимает, что движет Вэй Ином, когда тот с удовольствием устраивает у себя во рту и желудке филиал ада. Но уже привык к острым поцелуям и попадающимся в тарелках горочкам перца. Вэнь Жохань же лицом ничего не выказывает, кроме наигранного благодушия. Ванцзи подсчитывает, каковы шансы прямо сейчас снести голову Вэнь Жоханю (нулевые: Бичэнь остался в комнате). «Трапезничать», впрочем, Вэнь Жохань и не собирался — перед ним ни одной чашки или тарелки, только початый сосуд вина и блядский золотой кубок. А Ванцзи после удивительного вечера и не менее волшебной ночи голоден, и отказывать себе в еде не спешит. Терпит изучающий взгляд, поедая овощное рагу, а на «удивительный вы человек, второй молодой господин Лань» бросает: — Разговоры во время еды запрещены. Вэй Ин кашей давится, подхватывает у Вэнь Жоханя из-под носа сосуд вина и залпом опустошает, не переставая покашливать. Наконец-то Вэнь Жохань показывает настоящие эмоции: он поражён, но не зол, удивлён, но без негатива. Ванцзи утихомиривает желание въебать себе фэйспалм, только Вэй Ина по спине хлопает, спрашивает: — Вэй Ин, ты в порядке? — Д-да, Лань Чжань, просто… Ты не можешь просто так взять и заткнуть Бессмертного Владыку дурацкими правилами Облачных Глубин! «Ещё как могу, я уже это сделал», — думает Ванцзи. Вэнь Жохань заливается басистым смехом, его что, совсем не задело то, что Ванцзи его осадил и как выразился Вэй Ин? Вот же настоящий безумец! Или… — Как приятно видеть такое беззаботное, но при этом не забывающее об элементарных вещах поколение! Вы абсолютно правы, второй молодой господин Лань, я повёл себя безрассудно, решив начать беседу с кем-то вашей фамилии за столом. Прошу принять мои глубочайшие извинения. Алые глаза жгут, Ванцзи кивает и возвращается к еде и только сам знает, что ест чуть быстрее обыкновенного, стараясь скрыть нервозность за бесстрастностью. Как приятно, что никто не заметил, что Вэй Ин спиздил у Вэнь Жоханя вино (или заметил, но предпочёл не обращать внимания). Подали чай. Ванцзи заканчивает с рагу, отставляет пустую тарелку и берёт ту, что с кашей, перченую половину которой Вэй Ин уже выел (теперь выедает говяжий суп с отвратительными хлюпами). Вэнь Жохань весь светится интересом, а Ванцзи как-то и не задумался о том, что со стороны их с Вэй Ином поведение несёт… крайне сомнительный характер. Но они уже привыкли делить так трапезу — и деньги экономят, и через силу не давятся, доедая, и… да какое Вэнь Жоханю вообще до этого дело? Сам пригласил — пусть теперь хоть какие выводы делает! — За чаем-то беседу вы позволите? — спрашивает Вэнь Жохань, Ванцзи снова кивает и принимает из рук прислуги ароматный цветочный чай. — Тогда поинтересуюсь, чем же такие выдающиеся молодые люди, как вы, занимаются в этих богами забытых местах? — Ничем. Мы возвращаемся в Облачные Глубины, — Ванцзи поднимает взгляд от чашки. На той скол, а сама она явно не мастером сделана — фарфоровая безделица. — Задам встречный вопрос: как Бессмертный Владыка оказался в этих богами забытых местах? — Бьёте меня моими же словами! — взмахивает рукой Вэнь Жохань и щурится. — Подозрительное нахальство! Точно ли вы лучший ученик моего дорогого друга? И где же ваша лобная лента? Без неё я вас едва узнал. И лучше бы не узнавал. Постойте-ка, что ещё за «дорогой друг»? То «Жэнь-ди» действительно что-то значит или Вэнь Жохань лишь играет на его слабостях? — Лента — тут, — отвечает за Ванцзи Вэй Ин, чуть приподняв руку и положив ладонь на предплечье. — Как интересно. Что говорят об этом ваши правила? — Ничего. — Насколько я наслышан, лобной ленты Гусу Лань позволено касаться лишь супругам и родителям. Неужели память меня подводит? — Так и есть, — позволяет себе мизерную усмешку Ванцзи. — Ваша формулировка отчасти неверна. Недопустимо, чтобы лобной ленты касался кто-то, помимо человека, с которым вы связаны судьбой. Лобная лента — лишь оболочка для фразы «сдерживай себя». Лань Ань сказал: только с предназначенным судьбой человеком, которого любишь всем сердцем, можно не соблюдать всех правил и запретов. — О, значит, я правильно вас понял, — по-доброму улыбается Вэнь Жохань (и вовсе он не был бы похож на картинного злодея, если бы Ванцзи точно не знал, что он сделал, делает сейчас и собирается делать в будущем). — Значит, молодой господин Вэй — ваш супруг? Отчего же об этом никому неизвестно? — Супружество — лишь клятва также перед родителями и Небесами с Землею. Не всегда супруг — любимый человек, предназначенный судьбой, — поясняет Ванцзи, казалось бы, очевидные вещи. Но Вэнь Жохань стискивает губы и слегка бледнеет. Что в этих словах его задело? Можно ли это как-то использовать?.. — Вот как, — наконец говорит Вэнь Жохань и переводит взгляд на притихшего Вэй Ина. — А вы, молодой господин Вэй, всем довольны? Вам досталась такая удивительная вещь, как знаменитая преданная любовь члена клана Лань. Не каждый удостаивается такой возможности. Ах, — поражается Ванцзи. — Вэнь Жохань невзаимно был влюблён в кого-то из моей семьи? Возраста он такого, что с легкостью объект его сердечной привязанности может оказаться как моим дядей, так и бабушкой! Но бабушка умерла ещё до моего рождения, но уже тогда Вэнь Жохань был главой Вэнь, у него было двое детей… Да что же за! Или не моя семья, а кто-то из побочных ветвей? Старшая троюродная тётушка?.. — Вы неправы, глава Вэнь. Подобная любовь не только дар, но — бремя, как для Ланя, так и для человека, которому эта любовь предназначена, — шёпотом отзывается Вэй Ин. — За время обучения в Облачных Глубинах я услышал много историй об этой любви, и — почти все они с печальным концом. Лань Чжань… заботится обо мне. Поддерживает в трудную минуту, дарит всего себя целиком, и я так привык быть рядом с ним, что боюсь — останусь без него и дух испущу. Мы боимся причинить друг другу боль, и это чувство дерёт изнутри, понимаете, глава Вэнь? И всё-таки я надеюсь, что Лань Чжань никогда меня не оставит, а я — стану достоин всех его талантов, ума, незаурядности и… — Ты достоин, Вэй Ин, — Ванцзи говорит это слишком резко, только плеча касается нежно, забив большой и толстый и на Вэнь Жоханя, и на неподходящую обстановку. — Мы не выбираем, кого любить, но я рад знать, что душа моя и сердце моё тебя выбрали. И что бы ни выбрал ты — я смиренно буду ждать тебя всю жизнь и жизнь после. Ты знаешь это, Вэй Ин. — Но я уже выбрал! Я люблю тебя, Лань Чжань, люблю твоё бесстыдство и грубые шутки, как ты нос морщишь, когда доедаешь за мной острую курочку, люблю как ты смотришь на меня недовольно, когда я громко ем и пью вино прямо у тебя в цзинши, но терпишь и прикрываешь меня от старика Ланя! Люблю сражаться с тобой, с мечом в руке ты выглядишь как спустившийся с Небес Бог Войны, люблю смеяться над тобой, когда ты не высыпаешься по утрам и костеришь «дурацкую жёсткую кровать», «дурацкую побудку в такую рань», «дурацкие Облачные Глубины и дурацкие три тысячи триста восемьдесят три правила»! Люблю твою улыбку — ты стал чаще улыбаться и перестал походить на отмороженную рыбу, а Не Хуайсан мне такого про тебя наговорил, а ты на самом деле такой… Ванцзи закрывает рот Вэй Ина ладонью, ведь ещё одно слово — он заберётся к нему в штаны. А тут к тому же и Вэнь Жохань умиляется «подростковым милованиям», подперев щеку и потягивая ароматный чаек. — Вэй Ин, — шипит Ванцзи. — Прекрати. Вэй Ин испуганно переводит взгляд с него на Вэнь Жоханя и снова давится. — Ах, эта юношеская пылкость! — Вэнь Жохань посмеивается. — Ничего вокруг не замечаете, но это даже хорошо. Раз вы нашли друг друга — держитесь крепко. Я, пожалуй, вас оставлю — обязанности главы ждать не будут. Но, второй молодой господин Лань, позвольте сказать напоследок… Это хорошо, что вы перестали копировать своего многоуважаемого почтенного дядюшку. Живость и колкость вашего отца вам к лицу. И я надеюсь, никакая трагедия не заставит их исчезнуть. Что, блядь?

***

— Ну, сейчас это — Поднебесная, а у нас — уже Китай*. Людей в нем много-много. Я тут прикинул и повспоминал… Во времена империи Сун численность населения насчитывала где-то сто миллионов душ. Сто миллионов? Это вот столько… Ванцзи и Вэй Ин, наконец, вернулись в Облачные Глубины. Ванцзи оставил дядю разбираться с проклятым мечом, а потом Вэй Ин повёл его на кроличью поляну за цзинши. Вэй Ин тут же попросил продолжить вчерашний рассказ про его мир, а Ванцзи — отказать Вэй Ину не мог. Сейчас он чертит палкой на небольшом клочке земли схему исчисления с десятками и их квадратами. Одна палочка, ещё одна, таких — десять. Таких ещё раз по десять — сотня. Десять сотен — тысяча. Сотня сотен — десять тысяч. Десять тысяч на десять тысяч — сто миллионов. Вот так много людей сейчас населяют Поднебесную. Вэй Ин внимательно слушает его разъяснения, задаёт уточняющие вопросы и, кажется, неплохо представляет масштабы. — А теперь смотри, — говорит Ванцзи. — В моем мире за пятьдесят лет до моего рождения население Китая составляло пятьсот миллионов. А уже к моему рождению оно увеличилось в два с половиной раза и стало составлять миллиард двести миллионов. В год моего прибытия сюда оно увеличилось ещё на двести миллионов — это за двадцать с лишним лет. И это число — в два раза больше населения нынешней Поднебесной. Вэй Ин… Ванцзи сказал бы, что Вэй Ин — в ахуе. — Подожди, как это так? И всем хватает места?! — Мгм. Большинство городов растут не только вширь, но и вверх. У многих зданий этажи исчисляются десятками, в современном Китае около семи или восьми зданий, в которых сотня и больше этажей. — И всё-таки… столько людей! — Поэтому у нас законодательно ограничили размер семьи. Каждая семья не могла иметь больше одного ребёнка. Такая политика длилась тридцать пять лет, и только недавно ограничение сняли. — Но если там так, как ты говоришь, то каким же образом население настолько увеличилось? — Ну, если первым ребёнком рождалась девочка, власти иногда позволяли «попробовать» снова. Ограничение почти не распространялось на деревни — там нужна рабочая сила, чтобы поддерживать сельское хозяйство. А ещё если рождалось двое или больше детей за раз — ну, с этим уж ничего не поделать. — Получается, ты единственный ребёнок в семье? — Мгм. Как и многие мои знакомые. Поэтому я рад, что здесь у меня есть брат. — Х-хуань-гэ — лучший старший брат! И теперь он не только твой, но и мой! Пойдём, проведаем его? Он наверняка соскучился по твоим вечно недовольно надутым щёчкам! — Вэй Ин!

х х х

[Система, update от 05.08.20]

[Профиль игрока Ван Ибо, закреплённая роль: «Лань Ванцзи»]

Текущий уровень персонажа: 57 Основные характеристики: Интеллект — 112 (+1.9 к максимальному запасу духовных сил, +4.1 к вероятности успеха); Сила — 119 (+2.1 к Максимальной мощности удара, +0.9 к Блоку); Резерв — 0.25; Выносливость — 55; Ловкость — 82 (+0.4 к Скорости, + 0.6 к Уклонению). Сводка достижений: [Достигните… уровня!] серия достижений, последнее полученное достижение: [Достигните 50 уровня! (Награда: возможность получить титул*.)], следующее достижение: [Достигните 60 уровня!] *Для этого персонажа имеется лишь один вариант титула. Чтобы заслужить его, выполните серию заданий «Там, где хаос». Включить отображение титула можно в настройках профиля. [Вот это полет!] Условие выполнения: проведите в воздухе не менее сотни часов. [Один к четырем] Условие выполнения: сразите одно из четырёх небесных созданий. [Одна голова хорошо — а две лучше] Условие выполнения: в группе, состоящей из двух игроков, выполните задание, которое принесёт игрокам суммарно десять уровней. [Целуя руки…] серия достижений, последнее полученное достижение: [Разделить ложе], следующее достижение [Парное совершенствование (Награда: +2.1 к повышению опыта посредством парных медитаций)] Особые предметы экипировки: Гуцинь «Ванцзи» (эпическое); Цзянь «Бичэнь» (эпическое). Особые навыки: Создание талисманов, призывающих нежить; Техника Смертельных Струн; Минет (подмастерье). Опыта для следующего уровня: 32 ед.