Начало

      Виктория могла догадываться, кто был тем самым одним просмотревшим, но не это было сейчас важно. Важно было, где же её сестра. Важна была Ника. Любимая младшая сестра, с которой девушка провела детство, и знала её, как себя. Но сейчас она не знала, где находится частичка её души. Как же тревожно становилось на душе только от мыслей, догадок и накручиваний, что же могло произойти. Это рвало душу на части и заставляло сердце биться быстрее.       Путь до полицейского участка не занял много времени, или Виктории, отвлеченной разными мыслями, так показалось. Никто в небольшом помещении блюстителей порядка не ждал обеспокоенного отца Виктории, чуть ли не выбившего дверь, и за ним невысокую девчонку. Такой состав удивил молодого дежурного, но, на удивление, тот отреагировал вполне спокойно. Отец не дал спросить дежурному, что, собственно, произошло. Мужчина быстро тараторил историю о том, что у него есть ещё одна дочь, и сегодня она не вернулась домой, описал внешность Ники. Но молодой полицейский слушал это с непристрастным взглядом, скорее он кидал более заинтересованные взгляды в сторону юной девушки, которая смело стояла возле своего папы, сложив руки на груди, своим видом показывая правдивость слов отца и свою настырность, но всё же в её глазах читалось такое же беспокойство, как в глазах её старшего спутника.       — Уважаемые... люди, — начал дежурный, сделав неприятную паузу после первого слова, будто бы не знал как назвать Викторию и её отца. — Но девочка не вернулась только сегодня, я так понимаю. То есть прошло всё лишь пару часов, а вы уже прибежали в полицейский участок. Писать заявление о пропаже, что-ли? — последнее предложение он сказал с интонацией смеха, смеясь над обеспокоенным отцом. Ответ взрослого мужчины, не понявшего, что над ним смеются из-за того, что мысли его были заняты пропавшей дочерью, был положительный.       — Мы не примем заявление, — ответил молодой человек. — Прошло слишком мало времени. Нужны хотя сутки, чтобы вы могли написать заявление о пропаже ребёнка.       Слишком спокойный тон полицейского вывел и так злую Викторию из себя. Девушка была готова ударить парня, и она бы сделала это, если бы не стекло разделявшее их. Она оперлась кулаками на небольшой столик, на котором можно написать что-то на листе бумаги, а потом через отверстие в стекле снизу передать его на рассмотрение дежурному.       — Что значит, что вы не примете заявление?! — яростно крикнула Вик на полицейского. Если сначала девочка понравилась дежурному, то сейчас его чувства к ней стали противоположны. Он хотел ответить ей что-то, но она его опередила.       — Заткнись, сейчас я говорю! — её тон реально заставил его заткнуться. — Пропала моя сестра, ты что, не понимаешь?!       — А она не могла остаться на ночёвку у подруги? Друга? — подозрительно и язвительно отвечал неприятный полицейский, а тем временем трусливо нажимал на тревожную кнопку. — Пойти на свидание с мальчиком? Погулять допоздна? Или она осталась на дополнительные занятия, но уже стемнело, и учитель пригласил её к себе? Или может, она занялась волонтёрством и сейчас ищет других более важный пропавших?       — Она бы предупредила, она воспитанная в отличие от тебя, мудак! — крикнула разъяренная Виктория, ткнув пальцем в стекло, указывая на сидевшего на против неё человека. Если бы не стекло, она бы точно выбила бы ему глаз.       Отец всё это время стоял с широко открытыми глазами, а после слова, которое сказала Виктория, он стоял теперь и с открытым ртом, прикрывая его ладонью.       — Виктория... Пойдём в таком случае домой, завтра вернёмся. У них же инструкция... Что хочешь делай — они всё равно тебе откажут... — в голосе отца слышалась глубокая печаль. Глубинная печаль не настолько печальна, насколько печален был его голос. На всех самых глубоких открытых человечеством и неизвестных людям глубинах нет сравнения печали, которую испытывал несчастный отец.       Но разозлившаяся девушка не собиралась отступать. Виктория ответила отцу, что не уйдёт, пока либо не сломает их, либо её не вынесут отсюда на руках. И снова продолжила спор с ужасно наглым дежурным, строго следующим инструкции. Он выполняет свою работу, а она выполняет свой сестринский долг и не осушается себя и своего характера. Не отступит. Ни один, ни другая. Оба настырные и упёртые.       Наглость и равнодушие дежурного начало ещё больше раздражать девушку, а его начала раздражать не только сама девушка, но и её поведение. Они оба раздраженные и злые начали тыкать друг в друга пальцами и взаимно оскорблять.       Продолжалась эта потасовка до тех пор, пока не пришли двое крупных мужчин в полицейской форме и не вынесли юную Викторию за руки и ноги. Девушка была такой маленькой и беззащитной на фоне двух молчаливых полицейских, но смело пыталась вырваться из сильных рук, как вольная и дикая змея, которую поймали жестокие люди и лишили её свободы, которую она любила больше, чем жизнь.       На самом деле, басистку пытались аккуратно положить на землю, ведь она всё же пока ребёнок. Но из-за того, что Виктория продолжала вырываться, не жалея сил, она проёрзала по асфальту, разадрав спину через тоненькую майку-топик и оставляя синяки на локтях.       Отец молча смотрел на всю эту ситуацию одновременно с огорчением, болью и злостью в глазах. Несчастного мужчину заставили выплатить штраф, угрожая тем, что его дочурку могут закрыть на 72 часа. Злость отца нарастала с каждой минутой.       Виктория слышала шелест наличных, довольное хлопотание полицейских и насмешки в её сторону. Она села на колени и с болью закрыла лицо ладонями, еле согнув руки из-за невыносимой боли в локтях. Из глаз хлынули маленькие слезки, которые превратились в большой солёный ручей. Почти всё, что накопилось, вышло наружу, разрывая душу на части. Каждая слеза отдавалась сильнейшей болью в сердце. Вспоминание о пропавшей сестре вылилось в десятки слёз. Давил на сердце позор и стыд, так же выливаясь в слёзы. Неожиданно вспомнился Томас с его безответной любовью. Девушка буквально чувствовала тяжёлый взгляд отца. Так стыдно и больно девушке, если и было когда-то, то она бы не вспомнила когда. Смех полицейских стал центром внимания абсолютного музыкального слуха, а злорадствующую ухмылку дежурного Вик чувствовала телом. На душе стало вдобавок и мерзко. Из смешков Виктория услышала вздох отца и грустные и строгие «Выпендрилась? Теперь идём домой... Там поговорим.»       Смех полицейских стал в этот момент громче, и девушка не выдержала. Несмотря на боль в разодранных коленках, она резко встала и вытянула правую руку, игнорируя синяки на локтях. Показала неприличный жест в сторону полицейских, не обращая внимания на пораженного отца.       Быстрые шаги прочь, домой, куда-нибудь. Лишь бы подальше от этого злополучного полицейского участка. В голове юной девушки крутятся десятки, сотни мыслей. Мысли обо всём и ни о чём. Шаг, а за ним мысль, ещё шаг, а за ним ещё мысль. За каждым шагом следует своя мысль. Что-то задерживается в голове дольше, чем шаг, а что-то тут же рассеивается в потоке других новых мыслей. Ночи жаркой Италии теплые, но всё же уже осень. Уже пахнет сухими листьями, что шуршат под ласковыми поглаживаниями холодного пронизывающего ветра. Такой ветер заставляет не только поёжиться, но и подумать о том, что следовало бы одеться теплее.       Дорога до дома была то-ли на самом быстрой, или так показалось Вик, отвлеченной ночной природой и мыслями. Слезы уже утихли и высохли.       Когда часть семьи вернулась домой, квартира встретила их пустым одиночеством. Всё осталось, таким же, когда отец и дочь уходили. Как бы сильно они не хотели, чтобы дома была Ника и встречала их с огромной радостью, но квартира пустовала...       Виктория молча грустно зашла в квартиру первая и прошла в ванную за аптечкой, чтобы обработать ранки. После неприятной процедуры она хотела пойти спать в свою команду. Но на самом деле она знала, что не уснёт: слишком много событий на сегодня. И в душе её была обида на отца: он не заступился за неё и просто надеялся на то, что заявление всё таки примут.       Она уже открыла дверь, но строгий голос её отца, остановил её. "Виктория".       Девушка молча обернулась и с неким раздражением посмотрела на него, взглядом спрашивая, зачем он её позвал.       —Не смотри на меня так. Ты сама знаешь, что нам нужно поговорить, — сказал отец, скрещивая руки на груди.       — Ну давай говорить, — девушка повернулась полностью и повторила жест отца, пародируя его. — Сегодня чудесная ночь, правда? — усмехнулась.       —Не прикидывайся дурочкой, Виктория. Что за "цирк" ты устроила только что?       —Только что я заговорила с тобой, но если ты умеешь ввиду "цирк", — девушка сделала ударение на этом слове, — то это было где-то полчаса назад.       —Не огрызайся! Умей уважение к отцу! Разве Ника так разговаривает?       —Да ты достал с этой Никой! — девушка взорвалась. — Всё Ника! Ника! "Ника то, Ника это, а ты, Виктория, ничего!" — пародировала басистка отца, как он ставил ей в пример её младшую сестру. — Ты всегда больше заботился о Нике! Даже когда мама умерла, ты заботился о Нике больше, чем обо мне! Говорил, что для неё это огромный стресс, и она может впасть в депрессию! А я не могу впасть в депрессию, да?! А я, по-твоему, как-нибудь переживу, да?! Всегда ты любил её большей чем меня! — последние слова девушка кричала уже плача. Из глаз её брызнули слёзы, которые потекли по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Вик затрясло, затряслись плечи. Виктория скатилась по двери и медленно села на пол, обхватила руками колени, свернувшись клубочком. Только дрожание плечей и тихие всхлипы давали знать, что она не спит и вообще жива. Но жива ли она внутри?       Отец опустил руки вниз, а глаза в пол. Он, кажется осознал свою ошибку, а точнее ошибки, но сама девушка не могла об этом знать. Мужчина подошёл к своей дочери и аккуратно сел рядом, обнимая дочь, прижимая её к себе, так, будто бы она сейчас улетит от него навсегда, и он больше не увидит её никогда. Девушка на удивление отца, не оттолкнула его, а наоборот прижалась к нему, плача в плечо.       Папа аккуратно, провёл её в комнату я посадил на кровать, и попытался начать разговор. Виктория сказала, что он любит Нику больше, чем её. Конечно, это было не так. Смерть жены отразилась на нём не меньше, чем на детях, но он старался быть сильным и быть примером для своих дочерей. Где-то он, возможно, не дал больше внимания старшей дочери, надеясь, что она повзрослела, и ей будет хоть на каплю, но легче, чем Нике, которой было 13 лет. Но ошибся он. Виктория была таким же ребенком, которому было так же тяжело...       После долгого разговора, в котором отец попытался объяснить дочери, что любит её и сестру одинаково, надеявшись, что Виктория поймет его. Девушка поверила своему папе, настроение её поднялось, и они могли болтать ещё часами, но заметив позднее время на часах, отец заставил всё таки дочь лечь спать. На удивление, она заснула почти сразу, как только голова коснулась подушки.

***

      После занятий в школе, Викторию ждали уроки в музыкальной школе, где она старательно пыталась избегать встречи с Дамиано. К её счастью, ей это удалось. Томаса она так же не видела в школе музыки, поэтому написала ему, что им надо встретиться дома у Томаса. Друг ответил почти сразу согласием.

***

      Дом, в котором жил Томас вместе с родителями напоминал типичный домик из Американских сериалов: белоснежные стены, идеальный газон, крыша, покрытая темно-красной черепицей, под которой находилась мансарда, которая собственно, и была комнатой Томаса. Виктория не захотела идти в дом, а спросив разрешения Томаса, пошла играть в гараж, обосновав это тем, что там акустика лучше.       Как только гитары были вытащены из чехлов, полилась мелодия. Под тонкими пальцами гитаристов раздались ноты, а они создавали мелодию, которая наполняла каждую молекулу воздуха. Это так прекрасно — смотреть, как всего лишь из шести и четырёх струн рождается музыка! Но само волшебство не в инструментах, а в инструментальщиках. Если бы не они, тогда инструмент молчал бы, не превращая тишину в прекрасный звук. Любое искусство требует мастерства. Именно мастерства, а не таланта. Ведь никто на рождается сразу с умением рисовать или петь. Чтобы стать профессионалом, нужны годы упорного труда, но потом все обесценят труд мастера, сказав, что он просто талантливый.       Мелодия лилась из-под пальцев, и увлечённые музыканты не заметили, как к гаражу подошёл тот самый человек, который просмотрел объявление. Это был их старый друг Дамиано, и он был грустен и зол на друзей, которые даже не рассказали ему ничего.