Любовь, розы и кое-что ещё

      Тим нервно бренчал ключами, пока поднимался пешком по лестнице. Ко второму пролёту его дыхание уже сбилось, последствия вчерашней пьянки давали о себе знать, кровь начала пульсировать в висках, а рука, сжимавшая мотоциклетный шлем, начала слегка подрагивать. Только проснувшись сегодня утром в подсобном помещении тату салона, он понял, что так дальше не может продолжаться. В разум, терзаемый жутким похмельем, закралась необъяснимая тревога. Унять её могла только очередная бутылка крепкого алкоголя или откровенный разговор. Тим выбрал второй способ, потому что взглянув на себя в зеркало ужаснулся. Небритая, опухшая физиономия взирала на него красными уставший глазами, словно вопрошая, что он творит со своей жизнью.       Оштрём прикрыл за собой входную дверь, стараясь не греметь, и остановился, как вкопанный. Что-то было не так. Лишняя пара незнакомой обуви в прихожей и чужая куртка на вешалке. Тим глянул в сторону кухни: стол, который обычно стоял ровно по центру, был сдвинут к стене, один из стульев вообще лежал на полу. Тревога поднималась от желудка мужчины, подступая к горлу и обжигая горечью. Он бросился в спальню и был готов увидеть всё что угодно, кроме того, что открылось его взору. Юнас лежал на животе совершенно голый, наполовину прикрытый одеялом, а рядом с ним, свернувшись калачиком лежал Хенрик, прижимавшийся спиной к спине инженера. Тим смотрел на эту картину и первое время бессильно моргал. Это не могло попросту быть правдой. Юнас притащил кого-то в их квартиру, в их постель? Бред какой-то! Тату-мастер сделал пару шагов вперёд и сел на край кровати, продолжая сжимать в руках шлем. Он снова не узнавал лицо, отражавшееся в его полированной поверхности. Холод, исходивший от его одежды, практически сразу разбудил Юнаса, он заворочался, повернул заспанное лицо и тут же дёрнулся, инстинктивно натягивая одеяло до груди. При этом оно предательски сползло с Хенрика, не оставив у Тима сомнений в выводах, которые он сделал. Санделин был тоже обнажён, а на рёбрах красовался огромный след от поцелуя. Юнас открыл рот, подыскивая слова для оправдания, но быстро понял, что тут больше нечего добавить. Он был готов к любой реакции, и уж лучше бы Тим начал кричать, крушить всё вокруг, драться. Но мастер просто сидел, смотрел и молчал. Хенрик, сквозь сон почувствовавший, что творится что-то неладное, раскрыл глаза и теперь переводил их с одного мужчины на другого, а потом несмело пошарил рукой по полу в поисках одежды.       — Тим? — с дурацкой надеждой в голосе позвал Юнас, чтобы вывести мастера из оцепенения. Он заметил, как одинокая слезинка быстро скользнула по длинному носу и скрылась в густых усах. Такой боли в глазах Оштрёма он ещё никогда не видел, но этот взгляд был почти мимолетным. Мужчина вскочил, так и не сказав ни слова, покинул квартиру.       Тим гнал по ещё полупустым субботним улицам города не разбирая дороги. Он лишь до упора выкручивал ручку газа, даже не стараясь разглядеть, что творилось за запотевшим стеклом шлема. Шум в ушах не мог заглушить мысли, стучавшие в его голове. «Он снова тебя предал, снова сделал это, хоть и обещал. Так быстро нашёл тебе замену, а, может, твой уход стал лишь удобным поводом, чтобы больше не скрываться? Зря Джон только старался, пытаясь промыть тебе мозги. Всё закончилось ещё в тот самый вечер».