Любовь, розы и кое-что ещё

      Кот, запрыгнувший на капот Вольво и громыхнувший так, словно в нём было весу килограмм десять, заставил Йоханнеса очнуться. Он задремал пару часов назад, уткнувшись лицом в сложенные на руле руки. Дужка очков больно впилась в висок, оставив продолговатый красный след. Эккерстрём пошарил по торпеде в поисках телефона. Экран был пуст, он снова набрал номер Хенрика, но абонент был не в зоне доступа. Йоханнес придвинулся к лобовому стеклу и пригляделся, казалось, все в доме Санделинов ещё спали, тёмные окна кое-где были закрыты занавесками, в зимнем саду свет тоже не горел. Эккерстрём провёл здесь половину вечера и всю ночь после того, как не смог десять раз дозвониться до Хенрика. С тех пор счётчик его вызовов добрался до трёхзначного числа. Мужчина вылез из машины, тут же ощущая ломоту во всём теле. Кот посмотрел на него с опаской или укором и поспешил смыться. Йоханнес потянулся и задрожал, холод навалился на него словно мокрое одеяло. Он подошёл к стеклянной стене оранжереи и постучал. Надежды было мало, но попробовать стоило. Как и ожидалось, ответа не последовало. Йоханнес постоял немного и решил вернуться в машину. Он продрог не на шутку и очень сильно устал. Мужчина не мог себе ответить, чем вызвана эта тяга к самоистязанию: чувством ответственности или вины.       Хенрик не появился спустя час, ни к полудню. Эккерстрём откинулся на сиденье и отчаянно тёр глаза. В конце концов сонливость взяла верх, и он снова задремал, положив голову себе на плечо.       Когда Йоханнес в следующий раз открыл глаза, на улице уже начало смеркаться. Автомобиль заглох, учитель безуспешно пару раз повернул ключ в замке зажигания. Видимо, бензин закончился. Мужчина со злостью ударил по торпеде. Этого ещё не хватало. Телефон всё так же молчал. Эккерстрём хлопнул дверью Вольво, попытался разгладить складки на пальто, поднял воротник повыше и зашагал к остановке. Ему так всё опостылело, что он практически не замечал, куда несут его ноги. Счастливые лица, громкие разговоры, гудящие машины — всё проносилось мимо него, не имея ни малейшего шанса зацепить его внимание. В своих мыслях он прокручивал разные варианты того, чем мог быть занят Хенрик и какие у этого могут быть последствия. Этим он загонял себя всё глубже и глубже в расстройство.       — Что будете заказывать? — чуть настойчивее поинтересовался бармен, и Йоханнес поднял на него покрасневшие глаза. — Виски?       — Водку!

***

      Юнас в сердцах отбросил мобильный:       — Не берет трубку…       — Почему ты не сказал, что вы всё ещё вместе? — Хенрик сидел спиной к нему на краю кровати, опираясь локтями на колени.       — Ты не спрашивал, — инженер понял, что это самый правильный и правдивый ответ. Ему бы и в голову не пришло врать Санделину, чтобы затащить его в постель. Ведь всё произошло и так слишком легко и быстро. — Он ушёл от меня почти месяц назад. Я не хотел, чтобы всё получилось вот так.       — Мне ли тебя осуждать, я и сам в таком же положении, — Хенрик повернул голову, чтобы боковым зрением видеть Юнаса, который полулежал и отчаянно накручивал дред на палец. — Что же теперь будет?       — Не знаю. Я уже один раз почти потерял его, не хочу, чтобы это повторилось снова.       — Мне, пожалуй, пора, — учёный поднялся и стал собирать свою одежду с пола, смущённо прикрывая ею причинные места.       — Ну хоть ты не бросай меня сейчас, если я буду сидеть тут один, то с ума сойду. Сегодня мне точно уже ничего не исправить, — Юнас с надеждой взглянул на Хенрика и поднялся с постели, вгоняя тем самым того в краску. Инженер до сих пор так и не потрудился одеться. Его рука осторожно скользнула по волосам и щеке Санделина, а тот чуть подался мягкому теплу ладони.       — Я приготовлю нам кофе.

***

      Тим быстрым шагом пересёк бар, направляясь к стойке и забираясь на стул:       — Виски, бутылку, — он огляделся вокруг и застыл в недоумении. Такого совпадения просто не могло быть, не иначе как звёзды сошлись: слева от него сидел высокий мужчина, склонивший голову так низко, что волосы лежали на поверхности барной стойки. Он тоже узнал тату-мастера и уже нетвердой походкой приближался к нему, захватив с собой выпивку.       — Ну и видок. Извини! Я всегда много говорю, а пьяный — тем более, — Йоханнес отсалютовал ему стопкой водки и замахнул её, скорчив лицо.       — Да ты не лучше выглядишь, — Тим не обиделся, просто констатировал факт. — Что отмечаешь? Твоё здоровье! — виски холодным потоком хлынуло в глотку тату-мастера, и он чётко ощутил то, что уже может попрощаться со своим сознанием.       — Мне просто так плохо, что я не знал, что делать. А потом очутился здесь. А ты?       — Такая же фигня, один в один, — Тим снова наполнил бокал и выпил. — Но, боюсь, я знаю настоящую причину твоего состояния… — Йоханнес вопросительно уставился на него и заморгал. — Это же из-за Хенрика, я прав?       Эккерстрём не ответил, медленно снял очки и убрал их за пазуху. Глаза начали слезиться.       — Я видел его сегодня утром, — Тим намеренно растягивал эту боль, не желая одним рывком избавить себя и Йоханнеса от ненужных страданий. — Он лежал в моей постели совсем голый…       Эккерстрём схватил его за шею и запрокинул голову, грозно глядя сверху вниз, прорычал:       — Ты что, трахал его?       — Не я, а Юнас, — хватка учителя моментально ослабла, словно кто-то резко ударил его под дых. Он вернулся на свой стул и обхватил голову руками, сжимая волосы у висков.       — Я всегда знал, что это случится. Рано или поздно. Я чувствовал это… скажи мне адрес, я сейчас же туда поеду, — Йоханнес снова соскочил на пол, хватая Тима за руку.       — А ну сядь и успокойся! Никто никуда не поедет, — мастер высвободился из цепких пальцев. — Не хватало ещё, чтобы мы искали их и устраивали разборки. Они нашли друг друга, поиграются и разбегутся.       — Хенрик не такой, ты совсем его не знаешь! Он очень ранимый и замкнутый, не понимает, что будет для него лучше, — Йоханнес вцепился в край барной стойки, словно боясь упасть.       — Ага, а ты прямо знаешь, что для него лучше! То-то он такой счастливый валялся под боком у Юнаса… — Тим не договорил, потому что сильные пальцы снова схватили его за шею и волосы.       — Не смей так говорить, — сквозь зубы цедил Йоханнес. — Я всё делал ради него, только чтобы он был счастлив. — Большим пальцем он вдруг погладил Тима по небритой щеке и отпустил.       — Нам с тобой ни к чему ссориться, давай лучше выпьем, а потом выйдем на улицу, надо охладиться.       Эккерстрём согласился, мысли его стали путаться, а от шума начала болеть голова. Он допил остатки своей водки, натянул пальто и поплёлся за Тимом. Мужчины отошли за угол, чуть поодаль от места для курения. Лишние уши и глаза им были ни к чему. Тату-мастер предложил Йоханнесу сигарету, но тот отрицательно качнул головой. Выдохнув первый дым, Тим глубоко вздохнул и глотнул из бутылки, которую предусмотрительно забрал с собой. Одна мысль посетила его затуманенный разум и он не смог сдержать смех:       — Когда ты схватил меня второй раз, я думал, что ты либо убьёшь меня прямо там, либо поцелуешь.       — А ты бы хотел этого? — Йоханнес угрожающе шагнул вперёд, забирая виски из его рук и припадая к горлышку.       — Умереть сегодня было бы лучшим исходом, но, всё-таки, я бы этого не хотел, — философски ответил Тим, запивая последнюю затяжку остатками алкоголя и отправляя пустую бутылку в урну.       — Значит, ты выбрал второе, — Йоханнес сделал ещё шаг вперёд, прижимая тату-мастера к стене бара и склоняясь над его лицом. Он буквально впился в его нижнюю губу, а тот не сопротивлялся, позволяя длинному языку проникнуть в свой рот. Когда руки Эккерстрёма забрались под его куртку и ещё сильнее сдавили в объятиях, Тим шумно выдохнул. Эти ощущения на грани с болью — именно то, что сейчас ему было нужно. Желание, заполнившее его тело, постепенно вытесняло вообще всякие мысли, а мощная высокая фигура учителя инстинктивно вызывала желание беспрекословно подчиниться. Закончив с поцелуями, Йоханнес рывком развернул Тима спиной к себе, бесцеремонно запуская руку ему в штаны, а другой уже вовсю сжимая свой член под тканью брюк.       — Чёрт возьми, я бы трахнул тебя прямо здесь, — Эккерстрём намотал волосы Тима на ладонь, потянул на себя, запрокидывая его голову и шепча на ухо: — Я хочу слышать, как ты стонешь и просишь ещё, — Йоханнес чуть согнул ноги и с силой толкнул тату-мастера бёдрами, давая возможность ощутить свою полную боевую готовность. — Ты чувствуешь это? — он повторил свои действия ещё раз.       Тим сглотнул, он не хотел думать о том, что выглядит сейчас как дешевая проститутка, которую тискает первый встречный в подворотне. Мужчина был очень возбуждён, а ещё у него возникло сильнейшее желание отомстить Юнасу, сделать как можно больнее. Он даже не думал, что при этом делает хуже только себе. Тату-мастер широко улыбнулся и развернулся к Йоханнесу лицом, сжал его достоинство в своей руке и нагло заявил:       — Ну что, едем к тебе?       Проснувшись, Тим первым делом запустил руку под одеяло и ощупал себя. Все было на месте, кроме одежды. Спальня казалась ему совсем незнакомой, а видеть чёрные волосы рядом с собой на подушке — было очень непривычно. Йоханнес ещё спал, отвернувшись к нему спиной. «Вот же угораздило!» — подумал Тим и попытался не взвыть, выбираясь из постели — всё его тело ужасно болело. Но хуже всего ныла голова. Первый признак того, что нужно завязывать с выпивкой. Свою одежду он нашёл только в прихожей, видимо, вчера было настолько невмоготу, что они начали всё это прямо здесь. Тим вспомнил, как его лицо упиралось в эти узорчатые обои и криво улыбнулся. Зеркало, очень некстати попавшееся на пути, явило ему растрепанного уставшего мужчину с красными синяками на шее.       — Да твою же мать… — Тим попытался рассмотреть их поближе, но меньше они от этого не стали.       В холодильнике не обнаружилось ничего алкогольного, только куча зелени и всякие йогурты. Тату мастер пожал плечами и вытащил персиковый сок из двери, начав пить прямо из пачки.       — У меня есть стаканы, — раздалось у него за спиной. Помятый вид Йоханнеса выражал крайнюю степень подавленности.       — Тебе налить? — но учитель лишь скривился на это предложение. — А от головы ничего не найдётся?       Эккерстрём сходил в кабинет и вернулся с пачкой аспирина в руках, закинув в чашки сразу по две таблетки, залил их водой.       — Не чокаясь! — Тим отсалютовал ему кружкой и выпил шипучую жидкость. — Я, наверное, сейчас умоюсь и поеду домой, хорошо? После таких гулянок надо хорошо выспаться.       Йоханнес кивнул и отправился обратно в спальню:       — Захлопнешь дверь за собой! Позвонишь, если что.       — Ага, хорошо. — Тим открыл кран прямо на кухне, подставляя лицо под холодные потоки воды.       Оба мужчины знали, что это было лишь вежливой формальностью, потому что номерами им так и не довелось обменяться. Но при этом они были даже рады такому стечению обстоятельств: никто никому ничего не должен, никаких лишних разговоров и недопониманий. Лишь коснувшись подушки, Йоханнес снова погрузился в сон, а Тим, закрыв за собой дверь, включил геолокацию на телефоне, чтобы хотя бы узнать, куда вызвать такси.