Любовь, розы и кое-что ещё

      Юнас сидел на кухне лофта и нервно ёрзал на стуле. Атмосфера тут была отнюдь не похожа на тёплый семейный ужин. Ребята в основном молчали, изредка перекидываясь фразами ни о чём. Инженер знал, что это — его единственная возможность увидеть и хотя бы попытаться поговорить с Тимом, потому что тот не стал бы ругаться в присутствии сестры и племянницы. Но теперь, глядя на каменное лицо тату мастера, он уже задумывался о том, что это была не лучшая идея.       — Тим, ты совсем ничего не ел, не вкусно? — поинтересовалась Карин, обеспокоенно глядя на брата.       — Ну что ты, ужин превосходный, как всегда, просто что-то кусок в горло не лезет. И вино какое-то кислое, — Тим прекрасно знал, что Юнас потратил не меньше получаса, чтобы выбрать эту бутылку красного полусладкого в магазине. — Пойду лучше посмотрю, как там Йонна.       — Я не знаю, что между вами произошло, но он явно настроен решительно, — проговорила Карин, когда её брат скрылся за дверями спальни. — Давно его таким не видела. Может, ему нужно ещё немного времени?       Юнас пожал плечами и посмотрел на Джона, тот незаметно кивнул на балконную дверь и поднялся со своего места:       — Я пойду покурю, спасибо за ужин, дорогая!       Инженер промямлил что-то про «нужно проветриться» и поспешил за учёным. Тот уже доставал сигарету из пачки и вставал поудобнее, опираясь на кирпичную стену:       — Ну рассказывай, что ты опять натворил.       — Он застал меня с Хенриком у нас дома, — Юнас не видел смысла увиливать перед старым другом, возможно, только он сможет ему помочь.       От таких новостей Джон подавился дымом и выпучил на инженера слезящиеся глаза:       — С каким Хенриком? Санделином? Ботаником? Как вы вообще оказались рядом?       Юнас снова пожал плечами, мол, так получилось:       — Мне было так одиноко, я не понимал, что происходит. Захотелось простого человеческого…       — Потрахаться? — учёный нашёл подходящее слово. — Вот только Тиму эти слова лучше не говори. Я надеюсь, что ты больше не будешь видеться с Хенриком? Иначе тут уже точно без вариантов.       — Ну конечно, он ведь тоже не один, как оказалось, — Юнас с укором посмотрел на заржавшего Джона. — Очень смешно, у меня тут жопа творится, а ты…       — Извини, друг, но эту жопу ты сам сотворил. Но мы что-нибудь обязательно придумаем. Я поговорю с ним позже, когда отойдёт.       Тепля в душе слабую надежду Юнас решил всё-таки заглянуть к Тиму перед уходом. Вдруг, у него самого получится всё уладить. Он тихонько приоткрыл дверь в спальню и сначала посмотрел в щёлку. Тату мастер сидел на постели, скрестив ноги, и качал на руках Йонну. Малышка, видимо, засыпала, но одной ручкой крепко вцепилась в палец дяди. Тим периодически притягивал крошечный кулачок к губам и целовал, что-то воркуя. От этого зрелища у Юнаса сжалось сердце, он уже хотел закрыть дверь и скорее уйти, но Тим вдруг резко поднял голову и увидел его. Выражение лица тут же сменилось с нежно-заботливого на мрачную застывшую маску. Инженер вздохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха, и шагнул в комнату:       — Я бы хотел объяснить тебе, что всё, что ты видел — это не то, чем кажется. Для меня важен только ты, потому что я люблю тебя и дорожу нашими отношениями…       — Я заметил, ты умеешь очень наглядно объяснять, Юнас, — лицо Тима скривилось в усмешке.       — Мне так жаль, что всё это вообще произошло. Это полностью только моя вина, и я надеюсь, что ты меня простишь, когда-нибудь…       — А что Хенрик думает о твоём приходе сюда? — тату мастер посмотрел инженеру прямо в глаза, чтобы не упустить ничего из его реакции на этот вопрос.       — Он думает, что это очень хорошая идея, — мужчина сказал чистую правду, не подумав, как странно она прозвучала.       — Ты такой мудак, Юнас. Мне не приходилось ещё встречать кого-то похожего на тебя, — Тим перешёл на шёпот, потому что ребёнок на его руках уже совсем уснул. — Я тоже должен тебе кое-что сказать. На днях я был с одним мужчиной, он такое в постели вытворяет, я давно уже так не развлекался. И да, думаю, Хенрик с тобой больше спать не будет, потому что понял, что ты не сможешь его ничем удивить. Я бы не стал на его месте.       — Ты это специально говоришь, от обиды! — Юнаса затрясло, и он еле успел снизить голос, чтобы не разбудить Йонну.       — Да при чём тут обиды, не веришь, посмотри, — Тим повернул голову, откинул волосы и отодвинул ворот толстовки. На его шее темнели красноватые синяки весьма ясного происхождения.       Инженер молча развернулся и вышел из комнаты, спеша покинуть квартиру, даже не попрощавшись с хозяевами, которые проводили его печальными взглядами. Юнасу уже давно не было так больно, словно его душу рвали раскалёнными щипцами. Он никак не ожидал такого поворота событий, эта выходка Тима выбила его из колеи. Теперь он уже не знал, хочет ли вообще возвращать всё на круги своя, да и может ли всё быть как прежде после такого.

***

      Хенрик не спешил доставать телефон из кармана, хотя тот вибрировал уже около пяти минут. Он был уверен, что это Йоханнес, а с ним разговаривать не хотелось. Поэтому учёный продолжил переходить от куста к кусту, подливая питательный раствор в почву. Закончив своё занятие спустя полчаса, мужчина стянул защитные перчатки и машинально полез посмотреть сколько времени. На экране высветилось несколько пропущенных от Юнаса и сообщение: «Можешь приехать? Мне очень плохо». У Хенрика упало сердце. Он знал, чем может быть чревато такое промедление, да ещё, как назло, инженер не брал трубку. Учёный выбежал на улицу, даже забыв снять рабочий халат, попутно вызывая такси. Уже в машине он снова и снова набирал номер Юнаса, но тщетно. Час был довольно поздний, и Хенрик обдумывал, как ему лучше действовать, если не удастся попасть в квартиру. Звать соседей или сразу звонить в полицию? На стук в дверь не последовало никакой реакции, и, глубоко вдохнув, учёный нажал на ручку и потянул дверь на себя, она оказалась не заперта. На кухне горел свет, Хенрик не раздумывая бросился туда, ожидая увидеть самое страшное.       Юнас полулежал за столом, уставив взгляд в стену, рядом с ним стояла пустая бутылка, а другая была ополовинена. Заметив Санделина, инженер встрепенулся и попытался встать, что с первого раза у него не получилось.       — Почему ты трубку не брал, я уже не знал, что думать! Сорвался посреди ночи, — начал отчитывать его Хенрик, садясь на стул напротив.       — Я не знаю, где мой телефон, — безразлично пожал плечами Юнас. — Как хорошо, что ты приехал, у меня к тебе серьёзное дело, — мужчина по-дурацки улыбнулся и поманил ученого к себе.       Хенрик лишь слегка придвинул стул, внимательно наблюдая за его движениями. Юнас тем временем оперся руками на его бёдра и стал целовать, грубо, обдавая запахом и вкусом крепкого алкоголя. Видимо, ему было тяжело стоять, поэтому он сполз вниз, становясь на колени прямо между разведённых ног Хенрика. Когда его руки потянулись к ремню учёного и попытались стянуть с него штаны, Санделин запротестовал. Его забила дрожь, непрошенные воспоминания поползли чёрной полосой перед глазами, он вскочил, отталкивая Юнаса, и вжался в косяк двери, тяжело дыша. Инженер сидел на полу, опустив голову, а когда поднял взгляд, то по его щекам еле осязаемо струились слезы.       — Значит, всё-таки, Тим был прав… — Хенрик смотрел на него с непониманием и тенью страха на лице. — Он сказал, что я настолько никакой, что со мной никто не захочет спать во второй раз. Я просто полное ничтожество, которое ни на что не способно: ни любить нормально, ни удовлетворить, — Юнас стянул со стола бутылку и стал пить прямо из горла. Учёный стоял, как вкопанный. Самым лучшим решением было смыться отсюда, но он не мог оставить человека в таком состоянии и с такими мыслями в голове:       — Мне было хорошо с тобой в тот раз, правда! Но я не хочу, чтобы это было вот так, как сейчас. Тем более, зная о Тиме. Ты уверен, что это тебе вообще нужно?       — Я уже ни в чём не уверен. Всё, чем я жил и во что верил, обратилось в прах в один миг. Просто — раз! — Юнас картинно взмахнул рукой, — и вот, я сижу здесь, разбитый, никому не нужный, никчёмный…       — Хватит пить и хватит жалеть себя, — Хенрик выхватил из его рук бутылку и отправил её в раковину. — Ты принял так близко к сердцу его слова, сказанные от обиды! Попробуй, поставь себя на его место, что бы ты тогда сделал? Он пытается сделать тебе больнее, чтобы хоть немного облегчить свои страдания.       — Ты правда так думаешь? — в голубых глазах появилась смутная надежда.       — Я это знаю точно, потому что ту ночь, проведённую с тобой, я буду помнить всю свою жизнь. Но это не повод разрушать чьи-то жизни, ты согласен со мной? — Хенрик помог Юнасу подняться и повёл его в ванную. — Если ты хочешь быть снова счастливым — сделай всё, чтобы вернуть Тима. Не нужно ничего никому доказывать, просто борись за свою любовь. Можешь трусы не снимать, а хотя… ладно…       Инженер скинул с себя всю одежду и залез в ванную, а учёный стал поливать его холодной водой, сидя на краю. Под ледяными струями гладкая кожа тут же покрылась мурашками, а от боевой готовности не осталось и следа. Юнас постепенно приходил в себя, его взгляд становился более осмысленным и задумчивым. Мужчина подтянул к себе колени и уткнулся в них лицом.       — Я хотел удивить тебя… — пробормотал он.       — Вряд ли меня уже можно хоть чем-то удивить. Особенно — грубостью, — Хенрик грустно улыбнулся, проводя ладонью по татуировке на спине Юнаса. — Ты мне нравишься настоящий — нежный и спокойный. Я уверен, что и Тим это очень ценит. Не считай эти качества слабостью или каким-то изъяном — это не так. Уж поверь мне…