Любовь, розы и кое-что ещё

      Солёный ветер трепал волосы Тима, путался в них и насвистывал свою полную тоски мелодию ему на ухо. В этом году даже апрель выдался отвратительно холодным и мокрым. Тату мастер стоял на набережной, оперевшись на мотоцикл, курил и наблюдал за городом, которому до него не было дела. Все спешили куда-то и к кому-то, загруженные своими проблемами или наоборот, слишком счастливые, чтобы обратить внимание на то, что творится вокруг. Всё было в движении: рваные облака неслись по свинцового цвета небу, волны, сверкая, разбивались об укреплённый берег, машины с гулом пролетали мимо. Только Тим застыл в самом центре этой круговерти. Ему нужно было остановиться, отдышаться, потому что куда сделать следующий шаг он не знал. Ни песня ветра, ни сигаретный дым так и не помогли ему определиться.       «Хоть монетку подкидывай», — подумал мужчина. Ведь этот способ действительно работал, как только кружок из металла оказывается в ладони, человек уже желает, чтобы он выпал нужной ему стороной. Тим порылся в кармане и выудил оттуда одну крону. Зажав её в кулаке, он закрыл глаза, немного потряс его и подбросил. Монетка блеснула золотым реверсом и упала на раскрытую ладонь профилем короля вверх.       — Да чтоб тебя! — тату мастер размахнулся и со злостью швырнул неудачливую крону в воду, словно это она была виновата во всех его бедах. Завтра он поедет на квартиру и заберёт оттуда все вещи.       Тим расплатился с таксистом и вышел из машины. Везти столько сумок на мотоцикле он не хотел. Ещё перед поездкой он принял немного допинга для храбрости и решительности, опустошив запасы рома Карин. Она была занята с малышкой, поэтому не увидела, в каком состоянии её братец покинул лофт.       Тим толкнул дверь и сразу же осмотрел прихожую. Чужих вещей на этот раз здесь не было. Хотя, так было бы даже интереснее, ведь у тату мастера начали жутко чесаться руки, да и настроение было самое подходящее. Он прошёл мимо Юнаса, вышедшего из спальни, демонстративно задев его плечом. При этом сам мужчина пошатнулся значительно больше, чем инженер, и это только подлило масла в огонь.       — Нам надо поговорить, — твёрдо сказал Юнас, вставая в проходе.       — Да ты уже всё сказал и показал, я сейчас соберу вещи и уйду. Не могу здесь находиться, тем более — с тобой, — Тим ткнул в него пальцем и полез в шкаф, став выбрасывать оттуда всю одежду, красиво и заботливо уложенную и развешанную.       — Какого чёрта ты творишь? — инженер не стал это терпеть, подошёл к Оштрёму и схватил его за руку.       — Ничего, разложишь обратно, тебе же это так нравится! — Тим нагло развернулся и посмотрел прямо в голубые глаза. — Хенрика позови, пусть поможет. Как раз подходящее занятие для таких ботаников, как вы. Может, даже возбудитесь от этого…       Юнас что есть сил тряхнул его за плечи, пытаясь привести в себя, но это только ещё больше разозлило тату мастера.       — Да не трогай меня! — Тим оттолкнул инженера, а для пущей острастки попытался ударить его кулаком в нос, но промахнулся, чуть съездив по челюсти.       Юнас, явно не ожидавший такого поворота событий, на несколько секунд потерялся, опустил руки и просто смотрел на Тима, поэтому пропустил и второй кулак, прилетевший в скулу.       — Ты совсем офигел, я как на работу завтра пойду? — он поймал мастера за руки и попытался их заломать. Теперь в ход пошли ноги Оштрёма. Он отчаянно старался его лягнуть.       — Отпусти меня или я тебя убью! Козлина, я тебя ненавижу! Ты такое дерьмо, Ярлсби, что мне даже говорить противно! Предатель! — у Тима закончился воздух, потому что Юнас повалил его на гору одежды на полу и сел сверху, стараясь избегать тычков и ударов.       — Ты прав и я принимаю каждое твоё слово, потому что понимаю, что мне нет прощения. Но сейчас я тебя никуда не отпущу, ведь я слишком часто это делал раньше. Ты не выйдешь отсюда, пока мы не поговорим.       — Думаешь, раз ты сильнее, значит можешь что-то решать? Нихрена ты не можешь, — от отчаяния и накативших воспоминаний к горлу Тима подступил ком, а из глаз брызнули слёзы. Почему всё так сложно? Как можно любить и ненавидеть одновременно? Он хотел порвать Юнаса на части, растоптать его, разбить его ледяное сердце, но его собственное при этом обливалось кровью от одного взгляда на такое родное лицо. Просто провести пальцами по волосам, прижаться к щеке и поцеловать ссадины, что так отчаянно сам наносил. — И я не могу…       Юнас неожиданно для себя понял, что сейчас самое подходящее время, поэтому склонился и посмотрел прямо в покрасневшие глаза:       — Я люблю тебя, — губы инженера не почувствовали никакого сопротивления, а Тим вдруг обмяк. Он стал плакать ещё сильнее, поэтому Юнас слез с него и лёг рядом, сгребая в объятья. Мужчина боялся себе признаться в том, как сильно он хотел этого все дни их разлуки. Теперь их спальня была похожа на поле битвы. Разбросанные вещи, капельки крови, а в середине — два воина, которые вдруг осознали, что борются за одно и тоже. За любовь.       — Я тебе обещаю, теперь всё будет по-другому, — Юнас стоял перед зеркалом, прижимая ватный тампон к ссадинам и глядя на отражение Тима. Тот сидел на краю ванной и был похож бассет-хаунда. Красные грустные глаза и всклокоченные волосы, обрамлявшие лицо, словно длинные уши.       — Давай уже без обещаний как-нибудь обойдёмся, хорошо? Просто постараемся забыть это как страшный сон.       — Я только за! — Юнас улыбнулся и тут же зашипел — антисептик попал в ранку. — Поможешь заклеить?       Теперь он опёрся на ванную, а тату мастер как-то слишком долго возился с пластырем. Инженер скосил глаза на запястье, на те самые часы без цифр, обе стрелки сейчас указывали на единственное деление, что там было.       — Тим?       — А?       — С днём рождения…