Черный янтарь

      Итеру страшно хочется, чтобы его ущипнули. Дождя вроде не было, гидро-мага бездны тоже. Но почему же тогда на щеке Моракса блестит капля?              «…Нет, не капля», понимает Итер, видя слегка покрасневшие глаза Чжун Ли.              Блондин ещё никогда не бывал в большей растерянности.              — Господин Чжун Ли?.. — с непривычной осторожностью произносит Паймон, беспомощно переглянувшись с парнем, у которого внутри что-то болезненно надрывается.              Мужчина заметно вздрагивает, словно очнувшись ото сна, и медленно тянет руку к щеке, где аккуратно снимает слезу, изучая ее, как нечто невероятное. В этот момент его лицо отображает самое ярчайшее выражение за последние дни, а именно — чистейшую обескураженность. Складывается впечатление, будто для него это такая же неожиданность, как и для Итера с Паймон. Вид при этом он создавал жалостливый до безумия, тем сильнее, что для его обычно хладнокровного амплуа это было максимально неестественно.              «Ну всё», проносится в голове парня, «слёзы — это одно из самых крайних проявлений эмоций. Иначе быть не может».              Однако разрывается между ликованием и разочарованием. С одной стороны, ему удалось (пусть и случайно) отыскать то самое ключевое воспоминание, которое обладало чрезвычайно важной эмоциональной ценностью для Моракса, и пустить трещину в его каменном сердце. А с другой получается, что Чжун Ли всё-таки соврал. И что в нем сокрыт блистательный актерский дар. Ведь если бы не эти парадоксальные случаи, Итер ни секунды бы не сомневался в том, что мужчина морально мертв.              — Что случилось? — спрашивает парень, поднимаясь на ноги и внимательно рассматривая Чжун Ли.              Потрясённо осознавая, что былая эмоция исчезла без остатка, а на ее месте снова засело постное выражение а-ля «кирпич».              И снова эти безжизненные пустые глаза.              Итер даже на мгновение всерьез задумывается, было ли увиденное игрой воображения.              — Как странно… — бормочет Чжун Ли и задумчиво щурится, растирая слезу между подушечек пальцев. — Я всего лишь вспомнил человека, с которым некогда был тесно знаком. На долю секунды я даже подумал было, что ощутил что-то, однако…              — Стоп-стоп, в смысле на долю секунды? — сводит брови Итер, чувствуя себя так, словно упустил какой-то важный момент. Паймон под боком тоже строит растерянную гримасу, не находя слов.              — Смею напомнить, что я более не способен испытывать эмоции, — наконец оторвавшись от пальцев и опустив руку, пророкотал Чжун Ли и одарил его бесстрастным взглядом, напрямую подтверждая сказанное.              — …Ты шутишь?.. — с напускным спокойствием промолвил Итер, подавляя первые проблески раздражения. Его мозг уже настолько плавился от этих недопониманий, что неосознанно отбросил рамки приличия, перейдя на «ты», а постоянная нервозность в присутствии нового Чжун Ли впервые отступила на задний план. — Ты же только что заплакал.              — Итер, — сказал консультант, подчёркивая свою серьёзность стальным тоном, от которого ёкнуло сердце, а самого парня пробрала странная дрожь. С такой интонацией его имя ещё никогда не произносили. А это плавное «т» и рокочущее «р-р» в конце…              Похоже, Итер потихоньку сходит с ума. О каком-то маниакальном желании снова услышать свое имя из этих уст лучше просто промолчать.               — Я уверяю, что не лгал тебе ни доселе, ни ныне. Я всецело утратил всякую способность к эмпатии.              И будь Итер проклят, если это не самое искреннее заявление, что он встречал. Плюс, он так и не смог представить вразумительной причины, по которой бы Чжун Ли пришлось сочинять подобную ложь.              Поэтому зародившееся негодование внутри Итера поутихло, однако беспросветное замешательство пока никто не отменял.              — Но почему же тогда Вы плакали, если ничего не чувствуете? — пролепетала Паймон.              Мужчина пожал плечами.              — Мне известно не более вашего.              «Не ну это какой-то бред», крутилось в мыслях Итера, «как можно пустить слезу, будучи при этом без…? Агрх, черт с ним».              — Скажи ещё, что это пыль в глаза попала, — не устоял от ироничного комментария он, хмыкнув.              На это замечание во взгляде Чжун Ли моментально зажёгся какой-то предупреждающий убийственный огонёк, и блондин, встревожившись, поспешил замять недошутку:              — Окей, хорошо, допустим, это такой своеобразный «феномен», — устало массируя висок, произнес Итер, — или парадокс. Но почему же, если Вы действительно апатичны ко всему, спасли нас? А ту старушку вчера?              Моракс скрестил руки. Жутко осуждающе, стоит отметить.              — Разве эмоциональная некомпетентность даёт мне право разбрасываться жизнями невинных?              Браво. Логика просто безупречная. Без шуток — блондин даже не знал, чем возразить. В целом, в этом нет ничего плохого; скорее, наоборот. Ведь его реплика является бесспорным доказательством того, что он остался верен своему кредо, вопреки кардинальным изменениям. То есть, часть человечного Чжун Ли ещё жила в нем и он не станет тем анархическим тираном, каким был тысячи лет назад.              …Ну, по крайней мере, не настолько анархическим. «А это уже определенно хорошая новость», решил путешественник, совсем смягчившись. И не стоит забывать, что Чжун Ли, между прочим, им очень помог, а кое-кого вообще защитил от верной смерти.              Итера резко уколола вина. Чжун Ли всегда проявлял к нему исключительно доброту и ни разу не причинил какой-либо вред, будь то моральный или физический. Парень не имел права сколько-нибудь сердиться на него после всего, что он для них сделал. Рекс Ляпис даже заслуживал некоторого сострадания. Итер, конечно, понятия не имел, какова жизнь без эмоций, но с уверенностью мог предположить, что отнюдь не самая сладкая. Ты неуязвим к импульсивным поступкам, стрессовым факторам, отрицательным и депрессивным чувствам, но также теряешь доступ и к положительным. И хотя не страдаешь от негатива… радости от жизни тоже не получаешь.              Каков вообще тогда смысл существования? Ведь всё, что люди делают, к чему стремятся и о чём грезят сводится к одному общему источнику — эмоциям. Точнее, к потребности быть счастливым. У каждого, естественно, свои методы достижения этого результата — и далеко не всегда подобные методы благопристойны. Но в конечном итоге, цель у всех одна, хоть и порой в исковерканной форме.              Однако, если у тебя нет названного источника — нет эмоций, — то, выходит, и нет глубинного мотива. А бесцельная жизнь, как правило, имеет печальный конец — самоубийство. Чжун Ли, правда, не похож на того, кто готов в любой момент спрыгнуть с моста, но всё равно незримо нуждался в помощи.              А Итер никогда не бросает таких.              — Нет, — категорично мотнул он светлой макушкой. — Извините, что мы усомнились в Ваших благих намерениях. Я думал, что Вы больше не тот, кем были раньше, но теперь я вижу, что глубоко в душе Вы почти не изменились. И я даю слово, что не покину Вас до тех пор, пока не смогу найти способ вернуть отобранные эмоции.              Под ухом моментально охнули в изумлении и, без сомнения, вытаращились на него, совсем не ожидав подобной клятвы, но Итер был слишком зациклен на Чжун Ли, чтобы реагировать на Паймон.              Этот самый Чжун Ли, кстати, слушал парня с кричащим равнодушием. Его лицо — эпитома безразличия и пустоты, что только распалило стремление Итера добиться поставленной цели. Особенно теперь, когда ему предстало самое эффектное доказательство тому, что в Мораксе ещё реально теплиться кроха гуманности и что его старания не бессмысленны.              — Значит ли это, что ты желаешь заключить со мной некий контракт? — донесся до Итера сухой вопрос.              Он ожидал от бога контрактов подобной реплики, поскольку любое обещание или клятва у него равнялась договору, а договор, в свою очередь — контракту, если переходить на более формальный уровень.              Но…              — Нет, я не хочу никаких условностей. Я хочу помочь Вам, как другу: бескорыстно и ничего не требуя от Вас взамен.              В каждое слово Итер вкладывал всю непоколебимость, на которую был способен, чтобы как можно чётче донести до мужчины серьезность своего обета.              Вот бы ещё иметь хоть малейшее представление о том, что творилось в голове Чжун Ли. Пока что он напоминал полуживой манекен, о живости которого говорили лишь периодически моргающие глаза. Иными словами, проще провести верблюда через игольное ушко, чем разгадать его мысли.              — Хорошо. В сем случае, дабы установить паритет, я обязуюсь защищать тебя во всех обстоятельствах, чего бы мне это ни стоило, и, по возможности, содействовать тебе, — продекламировал Моракс тоном, не терпящим возражений. — Как другу, — вкрадчиво добавил он.              «Это он типа… поддразнил меня?» вскинул брови Итер, а потом вдруг почувствовал, как в груди кувыркнулось сердце. Сделав один особо протяжный удар, оно наполнилось радостным предвкушением при мысли о том, что Чжун Ли не отказался от помощи и даже сам изъявил желание помочь, пообещав оберегать его. Взаимовыгода явно занимала у мужчины одно из самых приоритетных мест в непреложной системе принципов, и даже если контракт, как таковой, не подписан, он считает, что она всё равно обязана присутствовать.              А Итер ничуть не против сотрудничества с такой импозантной, легендарной личностью, обладающей столь непревзойденными талантами и сильными горячим руками, и крепким манящим телом, и рельефной атлетической фигурой, и медовым пьянящим баритоном, и…              — Э-эм, Итер, у тебя что, потекла слюна?              …И его, чёрт побери, снова занесло не туда.       

************

      — О, о! Смотрите, там, впереди!              — Ты о том гигантском страже руин?              — Да нет же, правее!              — …Ты о тех… панталонах?..              — Что?              — Поразительно, но там действительно лежит чье-то нижнее белье. Итер, ты владеешь на редкость отличительным зрением.              — Паймон, вообще-то, говорила про золото.              И после этого блондин, наконец-таки, разглядел то, о чем говорила фея.              Небольшая россыпь моры валялась возле гранитного обломка руин в десяти метрах от узкой тропинки, по которой они возвращались в город. А ещё южнее сидели в спящем режиме четыре исполинских робота-убийц, и парень не собирался марать руки из-за жалкой горстки монет (даже имея в спутниках Властелина Камня).              Чего не скажешь о меркантильной фее.              — Мы не пойдем туда, Паймон, — отмахнулся Итер, скрестив руки. — Оно того не сто́ит.              — Ещё как сто́ит! — горячо запротестовала она.              — Нет.              — Пф, ладно, если ты так боишься тех стражей руин, Паймон сама соберет мору.              — Я не боюсь, а…              Однако Паймон уже своенравно полетела к золотой кучке, из-за чего блондин негодующе зашипел:              — Паймон! Паймон, стой!              И был успешно проигнорирован.              …Как же его порой раздражало ее упрямство.              — Тц, ну и с роботами пусть разбирается тоже сама, — проворчал Итер.              — Спешу заметить, что Паймон не грозит опасность в случае активации стражей, по причине её способности к перемещению между гранями пространства, — влез Чжун Ли. — Мы же, тем временем, представляем лёгкую мишень для них, так как располагаемся на открытой местности, где нет укрытий…              — Да знаю я, — нетерпеливо перебил Итер, разозлившись ещё больше. Он на дух не переносил, когда ему указывали очевидное. Настолько, что даже осмелился прервать самого Моракса безо всякого зазрения совести или страха. — Агрх, черт с ним, уходим. Паймон догонит, — и развернулся, чтобы воплотить слова в жизнь.              — Итер! Господин Чжун Ли! — раздались их имена взволнованным криком, прервав парня. — Тут…!              — Не кричи! — хотя сам говорил ничуть не тише. —Ты же разбудишь стражей!              — Нет причин для беспокойств, онные модели руинных стражей реагируют токмо на почвенные колебания. Сиречь на шаги, — заверил его мужчина.              Итер бросил на него изучающий взгляд и, не сдержавшись, зацепился им за массивную грудь, переходившую в красивый узкий торс, что только подчеркивал величавую ширину плеч. Еле заставив себя оторваться, парень, наконец, дошел и до лица, где поймал пару внимательных жёлтых глаз. Они источали такое непоколебимое спокойствие, что оно в мгновение ока передалось и парню. А душу приятно согрело скорое воспоминание о том, как Чжун Ли дал слово охранять его от любой опасности.              И принесло абсолютно нелепое желание свернуться в клубочек под боком архонта, обнять его, уткнуться в эту самую грудь и предоставить все проблемы ему. Чтобы надежные руки властно окольцевали его в ответ, нежно погладили по спине, бережно прижали к себе, оградив от всего мира, наконец избавив от мучивших его страхов.              …              Ну вот откуда у Итера берутся эти дурацкие мысли?..              — За этим камнем, оказывается, есть целый подвал с кучей моры! И Паймон даже видит здесь какой-то сундук! — ворвалась в его фантазии Паймон. Сейчас слюнями обливалась уже она, ха.              Как бы там ни было, мотивации отправиться за морой теперь знатно прибавилось, если только фея не приукрасила количество денег.              — Краткое наставление: датчики стражей, отслеживающие почвенные колебания, охватывают область радиусом в десять метров. Дабы избежать радаров и, соответственно, сражения, нам необходимо проследовать на два часа в северо-восточном направлении, — услужливо посоветовал Чжун Ли, заметив нерешительность, проступившую на сморщенном лбу Итера.              — Э-э… Это типо пойти вот так? — уточнил Итер на всякий случай, нарисовав указательным пальцем полукруг в воздухе в сторону Паймон.              — Да.              — А разве подземелье не находится в зоне их радара? — почесав затылок, путешественник задумчиво сощурился, пытаясь прикинуть расстояние от ближайшего робота до их сокровищницы.              — Зависит от направления, в котором устремляется спуск склепа.              — О-окей, понял, — кивнул Итер и признательно улыбнулся, получив в ответ неопределенное мычание. — Эй, Паймон! — громко позвал он. — Куда идет спуск в подвал?!              — Спуск? — переспросила она.              — Да!              — Э-э, если смотреть с этой стороны, то вправо, а если с другой — вперед!..              — Так, ясно, надо самим подойти и проверить, — с укоризой вздохнул парень, пройдясь рукой по лицу.              Однако, снова впал в сомнения касательно того, куда именно нужно идти. Да, он всегда слишком осторожничал, зато он еще жив. Кроме того, он привык, что практически все решения за них двоих принимала Люмин (хотя его мнение, безусловно, тоже учитывалось), как и брала на себя всю ответственность. Ни один шаг они не делали без того, чтобы не обсудить его между собой. Поэтому проблемы Итера с инициативностью и самостоятельностью вполне обоснованы. Будучи под крылом такой бойкой и опекающей сестры, ему попросту незачем было заботиться о подобном.              Но сейчас Люмин нет рядом, и парню приходилось спешно набираться мужественности, ведь он мог положиться только на себя.              Или не совсем…              — Чжун Ли, давай всё-таки ты, э, то есть, Вы, пойдете первым, — обратился Итер к нему с просьбой и зашел мужчине за спину, как бы уступая дорогу. — Вы лучше знаете, куда идти. А то мало ли, вдруг сунусь не туда, эхех… — неловко посмеиваясь, чтобы сгладить возникшую тревожность, поскольку каждый раз, что вспоминал Люмин, с трудом подавляемые страхи и волнения взвинчивались, подкрепленные острым чувством одиночества. Морально окрепнуть Итер еще успеет, а меж тем, пока он в компании с кем-то, кто так же (и даже в разы больше) силен духом, как его близняшка, почему бы не воспользоваться случаем?              Этот самый «кто-то» провел Итера странным взглядом, когда тот спрятался за него, но флегматично согласился:              — Как будет угодно, — и зашагал немногим правее того пути, которым перед этим летела Паймон.              Итер довольно последовал за ним и уже через минуту воочию увидел описанный вход в склеп, который, по идее, шел в безопасном направлении.              — Он же не затрагивает радары, да?              — Да, — согласился консультант.              — Какие радары? — нахмурилась Паймон.              — Супер, — проигнорировав ее (так как поленился вдаваться в подробности), обрадовался блондин, но не покинул своего, как ему казалось, надежнейшего места за высокой фигурой Чжун Ли. Итеру неожиданно очень понравилось чувство полной защищённости, испытанное им в этот момент, что привело к решению побыть за оградой статных плеч ещё немного (тем более, что сзади они смотрелись гораздо притягательнее). — Тогда пошли.              Компактное подземелье, — единственное свидетельство о разрушенном до основания склепе, — ничем не отличалось от десятка подобных ему, которые Итер здесь повидал. Каменные ступени и стены с вековыми следами эрозии, влажный затхлый воздух, неприятно оседавший в лёгких, и мириады пылинок, что танцевали серебристыми искрами в тонких лучах солнца, пробивающихся сквозь трещины в потолке. Над головой — многолетний слой паутины, толщиной с палец, под ступнями — обломки гниющих досок, какой-то обугленный мусор и, словно вишенка на торте, мора. Она действительно лежала тут в приличном количестве, главным образом на ступенях, будто некто, впопыхах забираясь наверх, упал и рассыпал ее. Однако более всего соблазнял позолоченный сундук возле дальней стены.              Глаза Итера тут же плотоядно загорелись при виде него, но извечная тревожность не дала ему так просто кинуться за сокровищами, а сразу приказала разумно оставаться под предводительством Чжун Ли. Тот, в свою очередь, тоже вёл себя осторожно. Он, остерегаясь ловушек, взвешивал каждый совершаемый шаг, который отдавался звонким эхом от его туфлей в сопровождении с жалобным звяканьем монет, что так кощунственно здесь разбросали.              — Стой, — повелел Моракс сжатым тоном, тщательно изучая что-то под собой, и парень послушно застыл, как вкопанный. Консультант опустился на корточки и провел пальцами по известняковому полу, очищая его от пыли и грязи. В крошечном пятачке света, поступающего сверху, проступило темное высохшее пятно с мутным бордовым оттенком.              — Кровь… — озвучил мужчина догадку Итера. Последнего вдруг охватило очень зловещее предчувствие.              — Э?!.. — пискнула Паймон, побледнев на два тона.              — Итер, не будешь ли ты столь любезен воспользоваться силой анемо и сдуть пыль со всего пола? — выпрямившись, обратился с просьбой Властелин Камня и отступил в бок. — Только не заходи дальше того места, на котором сейчас стоишь.              Возникший вопрос «Почему?» блондин старательно подавил, так как безоглядно доверял Чжун Ли и точно знал, что рядом с ним ему ничто не грозит. Итер лишь безоговорочно кивнул и, возвратившись к подножию ступеней, пустил небольшой порыв ветра. Пыль невесомым серым полотном взметнулась ввысь, однако парень позаботился о том, чтобы она полетела в противоположную сторону от их скромной компании.              — Благодарю, — пробасил мужчина и вопреки тому, что от настоящей признательности в нем было лишь произнесенное слово, губы Итера всё равно щекотнула маленькая улыбка. Он обожал приносить пользу и оказывать помощь, потому что именно тогда чувствовал себя реально нужным. А это понимание являлось для него чем-то сродни батареи, которая заряжает его жизненно-необходимым позитивом и воодушевляет на различные подвиги. Без её регулярного заряда Итер буквально чахнул, поэтому он рвался услужить всем, кто того потребует.              — В данной области чрезмерно много иссохнувшей крови, — принялся озвучивать свои рассуждения Чжун Ли, и парень весь обратился в слух, вернувшись к архонту. — Преимущественно близ сей плиты.               Подлинность сказанного была налицо. Безобразные кляксы всяческих форм и размеров проглядывались во всех направлениях в радиусе двух метров, однако там, где минутой ранее присел Чжун Ли, темнела целая лужа, которая явно обновлялась не один десяток раз на протяжении долгого времени. Несмотря на то, что, слава Архонтам, не свежая, Итер слегка поморщился при мысли о том, что могло послужить такому внушительному количеству крови.               «Странно, как будто…»              — Словно именно в онной точке кого-то постоянно убивали, — холодно довершил Моракс зародившуюся теорию.              — Какой кошмар! — с истерическими нотками заныла Паймон. — Что-то Паймон это совсем не нравится! Давайте просто поскорее соберем мору и смоемся отсюда-а!              Алчность никогда не числилась в его пороках, и Итер поддержал бы подругу, но его остановила нулевая реакция Чжун Ли, чей взгляд не покидал пятна.              — Все сведения сводятся к тому, что эта пластина нажимная и, следственно, является спусковым крючком для некоего капкана, — как ни в чем не бывало продолжил он, глубоко погруженный в сети логических спекуляций и рассуждений.              — «Все» сведения — это какие? — в замешательстве почесал бровь Итер. Западня в таком месте не была сюрпризом, однако парень хотел услышать доводы, которые обосновали бы заявление.              — Прежде всего то, что она сделана из алевролита, а не песчаника подобно всему остальному помещению. Алевролит, в свою очередь, широко применяется при создании онного рода активационных плит, поскольку весит относительно немного и обладает повышенной влагоустойчивостью, что позволяет сохранить находящийся под ним механизм от ржавления в подземелье, — с готовностью аргументировал мужчина. — Во-вторых, расположение крови. Этому, разумеется, может быть и иное объяснение — скажем, ритуалы жертвоприношения, однако я не наблюдаю поблизости каких-либо признаков жертвенных алтарей, магических символов или церемониальных материалов, таких как благовония, пряности или животные части тела.              Что ж, спорить тут не с чем, решил Итер, больше наслаждаясь этим нечеловечески роскошным тембром, чем вдумываясь в слова. Но, по сути, правдоподобнее доказательств не придумаешь. Да и как Итер мог завести дискуссию об этом? Он что, эксперт в ловушках или жертвоприношениях, защитил по ним три диссертации?              — Вот только какая именно ловушка кроется здесь? — более тихо добавил Чжун Ли, уже обращаясь скорее к самому себе, нежели к парню, и обозрел стены подземелья с повышенной дотошностью.              — А если просто перескочить через пластину или обойти? — предложил путешественник, в нерешительности сложив руки на груди.              — Рискованно, ибо весь сей ряд блоков состоит из алевролита и есть высокая вероятность того, что это всё — аналогичные нажимные плиты, которые среагируют на малейшее касание, — категорично отказал Властелин Камня. — Это же относится и к следующему ряду.              — А может мы уже просто уйдем отсюда? — пропыхтела Паймон.              Итер повернул голову — и едва разглядел ее за охапкой монет, которая грозилась развалиться в любую секунду. Не устояв, Итер испустил беззлобный смешок от того, как кропотливо фея старалась удержать наворованное добро воедино в своих крошечных руках.              — Дай хотя бы чуть-чуть пораскинуть мозгами над решением проблемы, — вдруг приободрился парень. Вероятно, это всё влияние Чжун Ли, чья невозмутимость была очень заразительной.              — Но Паймон уже устала и, к тому же, сильно проголодалась!              — Ну, возьми пока яблоко, — Итер залез в карман и достал названный фрукт.              Из-за горы монет послышалось недовольное фырканье.              — Вот спасибо, у Паймон же есть третья рука.              — Да ну? Серьезно? Вот это да, три желудка, три руки. Может ещё и третий глаз есть? — наигранно-удивленным тоном спросил блондин.              — Итер!              — Аха-ха, ладно, давай сложим твою мору, — весело скалясь, парень снял с бедра зачарованный мешочек, который, вопреки маленькому размеру, вмещал в себя всё, что им требовалось, и развязал его, протянув вперёд.              Вот только не учел две маленьких детали: Паймон еле-еле удавалось балансировать в воздухе с такой кучей денег, а она находилась прямо над пластиной. И в ее попытке наклониться к сумке, часть монет всё-таки выскользнула из общей горы.               — Осторо…!              Но предостережение Итера эффектно поглотил сочный звон пары монет, чей звук усилила последовавшая тишина.              Которая не пробыла между ними слишком долго — над их головами, под плотной вуалью паутины, раздался шум запущенного механизма. А потом что-то оглушительно трещит напополам с визгом Паймон и юноша видит, как ему в лицо летит какое-то смазанное пятно. Его первым инстинктом было припасть к земле и закрыть макушку руками, что он и провернул, сжавшись в комок.              Вновь безмолвие и бездвижие, словно течение времени сделало паузу. Прислушавшись пару секунд, Итер зыркнул из-под локтей. Вверху, замерла под острым углом широкая деревянная панель, сплошь покрытая длинными заточенными шипами. Панель крепилась к узкой доске, что выходила откуда-то из паучьих сетей, которые удачно скрывали механизм от глаз.              — Он что, сломался? — выдохнул Итер, расслабляя плечи.              — Вполне вероятно, — юноша направил взгляд на излюбленный голос и нашел Чжун Ли в целости и сохранности у стены, куда он отскочил с целью укрыться. — Сей механизм могли сконструировать сотни лет назад.              Паймон, кстати, нигде не видать. Похоже, в очередной раз испарилась при первом же признаке опасности. Итер, тем не менее, не осуждал ее, ведь это действительно целесообразная тактика, учитывая, что иначе фея защитить себя не способна.              Уже на ногах, блондин пробормотал:              — Хах, а мы-то боялись, — изучая доску с каждого бока. Он сделал шаг назад, намереваясь оценить ее издалека.              …Немного не рассчитав ширину шага и забыв, что он стоял уже не спиной к выходу, а боком. Таким образом, в следующее мгновение Итер с немым осознанием чувствует, как второй алевролитовый блок под ним проседает, приводя в действие ещё одну ловушку.              Далее на него с сокрушительной силой врезается какой-то груз и валит на пол одновременно с оглушающим грохотом, что содрогает землю буквально в двух шагах от него. Стремительные события приводят Итера в ступор, а не самое удачное падение на спину болезненно отдается в затылке, вконец дизориентируя парня. Он жмурится и шипит от обеспеченного синяка и выбитого в прямом смысле воздуха из груди. Загораются первые искры паники от понимания своего уязвимого положения, и блондин судорожно старается вернуть кислород в легкие, но ему мешает увесистый объект, который пригвоздил его к холодным камням. Открытый рот и учащенное дыхание также не дают результатов, вследствие чего юноша предпринимает попытку убрать с себя бремя.              Но вместо шершавого и жесткого изумленно нащупывает плотное и крепкое. Крепкое, тем не менее, не из-за скальной породы, а из-за скопления упругих мышц, пролегающих под верхним слоем ткани. Итер, застыв, экспериментально проводит рукой ниже, чувствуя плавный изгиб тугих мускулов, что, очевидно, складывались в поясницу. Блондин открывает глаза и, глянув вниз, видит небезызвестные геометрические узоры на буром пальто, ткань которого натянули едва ли не до предела две дуги массивных лопаток. А затем сквозь одежду внезапно просачивается приятный жар, исходивший сверху, как от живой печки.              И этот умопомрачительный пьянящий аромат елея.              И теперь парень не может дышать уже от понимания того, что или, вернее, кто на нем сейчас лежит, пристроившись между ног. Его лицо вспыхнуло алым менее, чем за секунду, и он буквально утопает в море смущения, однако, одновременно со страхом пошевелиться, внутри Итера набатом стучит и неистово мечется мысль гораздо худшего содержания — потрогать эту груду мышц ещё, а желательно вообще избавить её от дурацких вещей, чтобы узреть во всей красе.              Весь стыд, впрочем, заключался не в само́й похотливой жажде (хотя и в ней тоже), а в том, как быстро Итер пал под ее напором, как пылко она разгорелась в нем и поглотила почти весь здравый разум, оставляя за собой лишь трепещущее вожделение. Где-то в недрах подкорки еще клубились последние частицы целомудрия, но и они таяли на глазах, а вслед за ними исчезала и мизерная выдержка. Стыда в юноше вдруг как ни бывало, и он снова огладил рельефную спину уже с бо́льшим нажимом, чем перед этим, подстрекаемый нуждой физически ощутить эту явственную мощь, что так безумно влекла его каждую минуту рядом с Чжун Ли. Вторая рука Итера неприятно заколола, будучи зажатой между ними в неудобном положении, и он смещает нижнюю часть туловища немного вправо и вверх, чтобы вытащить ее.              Но зарабатывает мелкий разряд тока в области паха, получившийся при мимолетном трении о мужчину. Итер сглатывает рваный выдох — петля дурманящего вожделения стянула его ещё туже, а комок порочных раздумий пополнился новым зудящим желанием тереться снова и снова, пока он не сгорит дотла.              »…Это всё потому, что у меня давно не было партнера…», мелькает в голове Итера сквозь лихорадочное сердцебиение в качестве жалкого оправдания этому сумасшествию, в которое он ударился, однако нет, отдаленно вспоминает он, последний роман у него был совсем недавно.               Тогда почему же ему так сносит крышу от простых прикосновений?!..              Неожиданно его шею коротко обжигает горячее дыхание — кожу мгновенно щекочут мурашки, распаляя возбуждение ещё на несколько градусов, — и уже столь полюбившийся, приятный вес немного отстраняется от него.              Парень еле удержал в узде рефлексивный порыв притянуть Чжун Ли обратно мертвой хваткой и обвить его бедра ногами. Зато когда вновь распахнул глаза, протрезвел так, как не трезвел ни от одного нашатыря в мире.              В полумраке, словно два чистых янтаря, сверкнули желтые глаза и одарили его взглядом, пронизывающим до самых костей. Казалось, они смотрели прямо в душу и вычитали там всё, что творилось на уме Итера за последние две минуты, отчего юноша почувствовал себя буквально обнаженным. Под таким напором сразу взыграл инстинкт сжаться в клубок, боязливо содрогаясь, и…              «О Архонты, как же близко…!»              Факт того, что Моракс нависал над ним, словно над добычей, находясь в паре сантиметров, никак не помогал буре эмоций, которую переживал сейчас путешественник.              …Мда. В своем пьянящем наваждении Итер совсем забыл, с кем имеет дело.              — Ты в порядке? — прозвучал вкрадчивый безучастный голос. Обделенный и тревогой, и заботой, и сочувствием, которые подразумевал вопрос.              Хороший вопрос, стоит отметить. Физически он никак не пострадал, за исключением синяка на спине. Но то, что творилось с его душевным состоянием, было вне всяких описаний. Его колени и пальцы слегка подрагивали, как следствие от неожиданно сильной волны похоти, которая безжалостно накрыла Итера с головой и не очень торопилась сейчас отпускать. Он находился под стойким впечатлением того, что его кто-то околдовал. Разве нормальный человек сумел бы за такой короткий отрезок времени завестись настолько безумно? Да и от кого — от своего друга, которого всегда воспринимал скорее как непостижимо-мудрого наставника. Невероятно сексуального и соблазнительного, и кхм, Итер, не отвлекайся…              Нет, нет и нет. Он не будет думать сейчас о подобных вещах. И думать вообще. Он же совсем не в адеквате, скорее всего под действием каких-то чар. Или, может, головой незаметно ударился, когда упал. Неважно. Просто лучше отложить самокопания на потом. Тем более, у него есть проблемы куда насущнее. Например, как выбраться из своего ущербного положения, не вызвав подозрения. Это, кстати, та ещё задачка. Итер наверняка со стороны напоминает помидор, а ещё он напряжен каждой клеточкой тела, словно натянутая струна. То, что он не умел прятать эмоции и был открытой книгой в этом плане, вообще можно не упоминать.              Что ж, Итер и не из таких передряг выбирался. Должен осилить и эту.               Для начала он прикрыл ладонью глаза, чтобы хоть как-то укрыться от неотрывного внимания сверху, и постарался дышать как можно ровнее, что вышло слабо, учитывая его скачущий пульс. Потом с трудом сглотнул, увлажняя пересохшее горло. Но расслабиться хотя бы чуть-чуть всё равно казалось запредельным, хоть убей.              К счастью, возбуждение парня еще не сказалось на его штанах.              — Тебе больно? — расценил Чжун Ли по-своему странное поведение Итера, которому казалось, что его перчатка вот-вот воспламенится от такого интенсивного взгляда, ощущавшегося даже сквозь нее.              Предположение мужчины было довольно интересным. Да вот только всё было совсем наоборот. По правде говоря, полежи Гео Архонт неподвижно на минуту дольше — и парень бы прошел точку невозврата.              Тем не менее, Мораксу вовсе не обязательно это знать.              — Что вы тут делаете?!..              Визг Паймон порезал их слух подобно скрежету стекла. Громкий, противный, резкий, отчего Итера передернуло.              А потом ему внезапно открылось то, как они смотрелись со стороны.              «Ну да, конечно же, Паймон должна была выбрать именно этот момент, чтобы притащить свой зад», недовольно подумал юноша. Вдруг чрезвычайно захотелось съязвить закону подлости, так и ответив, не отрицая: «Сексом занимаемся, что ж еще?».              Тем временем, Чжун Ли кратко вздохнул и поднялся, оставив Итера удрученно ловить носом последние струйки его блаженного запаха и в одиночку плавится на полу от смущения и неудовлетворенного либидо, которое теперь отчаянно искало выход. Помимо этого, в каше его эмоций еще мешались огромная растерянность от своей бурной реакции (потому что какого хрена вообще его тело посмело взбунтоваться против него?), а отсюда возникали даже вкрапления раздражения. Но опять-таки, сейчас было не время для того, чтобы разбираться в себе. Поэтому путешественнику пришлось засунуть восставшую похоть куда подальше и, поджав губы, убрать руку с лица. Он приятно удивился, когда увидел над собой распростертую ладонь в черной кожаной перчатке.              — Я лишь уберег Итера от неосмотрительности, которая едва не стоила ему жизни, — с присущей невозмутимостью отрезал Рекс Ляпис и, когда парень вложил свою руку в его, аккуратно подтянул блондина, помогая встать на ноги. На очень ватные, непослушные ноги, в которые он вложил порядочно усилий, чтобы не упасть обратно.              Кстати, ладонь Чжун Ли была по-прежнему чудовищно крупной. А может, это у парня она слишком маленькая (хотя скорее всего и то, и другое вместе). В любом случае, при желании она могла целиком обхватить кулак Итера. Или сковать его запястья, заведя над головой…              «Да хвАТИТ!», мысленно дал себе пощечину юноша и отнял руку так, словно ошпарился. Мужчина поглядел на него с легким прищуром, но от комментариев, очевидно, воздержался. Но они, по сути, и не были нужны — Итеру сполна хватало и загадочного нервирующего молчания.              — Эм-м… извините за то, что повел себя беспечно, — сказал Итер и, как обычно, когда его окутывала тяжесть вины или конфуза, принялся нервно накручивать на палец кончик белого шарфа, бегая глазами по стенам. — И спасибо Вам за то, что снова меня спасли…              — Не стоит благодарностей, я токмо исполнял условия данного мною обета. Однако же, впредь попрошу тебя проявлять бо́льшую осторожность и сосредоточенность, ибо я не всегда смогу пребывать рядом.              Парень тут же выразил свое согласие быстрым кивком.              — Ах, Итер, у тебя царапина на спине! — встревоженно промолвила Паймон, возникая сзади него, и, словно услышав активизирующую фразу, ссадина начала болезненно пульсировать, щипая.              Названный оглянулся через плечо, попытавшись уловить хотя бы край раны, но, естественно, не преуспел, поскольку, как и все люди, не владел способностью поворачивать голову на сто восемьдесят градусов.              Чжун Ли сей же час обошел Итера и поднял его шарф, изучая повреждение.              — Размер увечья относительно грациальный и оттого не представляет весомой угрозы. И, тем не менее, надобность в её дезинфекции имеет место быть. Всего предпочтительнее для сего действа применить медикамент с высоким содержанием мирамистина и додецилдипропилен триамина, коим нет равных в эффективности обеззараживающих свойств, — вынес вердикт консультант.              Мозг Итера, который запнулся ещё на слове «грациальный», откровенно заглох на двух длинных заковыристых названиях. Подобные ситуации в духе «Вау, я нихрена не понял, но прозвучало очень красиво», на самом деле, не были редкостью, когда общаешься с кем-то таким же эрудированным и древним, как Гео Архонт. Впрочем, Итер в основном не уточнял значения неизвестных слов, поскольку считал главным выцепить суть получаемой информации, а если упустишь отдельные моменты, многого не потеряешь. Ну, и еще он просто хотел создавать впечатление, что его словарный запас ничуть не уступает лексикону Чжун Ли.              Так или иначе, в нынешнем случае ключевым смыслом реплики мужчины была необходимость обработки царапины. Везение или нет, но Итер как раз накануне вечером обновил запасы целебной мази, которая всегда замечательно справлялась с заживлением боевых ран, так что сомнений по поводу её эффективности у парня не имелось.              — Э-эм, додик-ци-дилд-что?.. — переспросила Паймон с таким напряженным лицом, которого блондин не наблюдал, даже когда спросил у нее, что по ее мнению важнее: мора или еда.              — Всё в порядке, у меня есть необходимое средство, — успокоил спутников юноша, развернувшись к ним. — Я займусь этим, как только мы выберемся отсюда.              — Тогда давайте уже поскорее откроем этот сундук и посмотрим, что в нем! — взбудораженно прощебетала фея, зависнув над предполагаемыми сокровищами и, похоже, уже мысленно оценивая количество моры, что могло быть там сокрыто.              У Итера и самого терпение подходило к концу. В частности теперь не давали покоя рассуждения о пережитом вихре эмоций, что так и взывали уделить им должное внимание и прояснить его реакцию. Как бы юноша ни силился запереть их под замок до подходящего момента, они всё равно вылезали на поверхность сквозь ментальный барьер и наводняли его голову, из-за чего тот так или иначе отвлекался на них. Вот и сейчас эти мысли мелькали по углам его сознания, точно неуемные крысы.              Итер утомленно вздохнул и скосил светло-охровые глаза влево, как вдруг обратил внимание, что в ходе произошедшего они переместились прямо к сундуку. Считай, один шаг — и он в их распоряжении.              Парень не стал медлить и подступил к кофру, взявшись за его серебристую застежку. Мгновением позже он ощутил обнадеживающее присутствие за плечом, окутавшего его душу теплым одеялом, и напоследок обменялся взглядами с подошедшим Чжун Ли. Не столкнувшись там с протестом, путешественник откинул деревянную крышку.              Первое, что регистрирует его зрение — это ослепительный золотой свет, от которого все трое рефлекторно отгородились рукой, а Итер в придачу ещё и выставил вперёд меч на всякий случай. Секунда, две — и свет меркнет до более мягкого сияния. Блондин выглядывает из-за локтя, будучи готовым ко всему.              Но только не к зайцеподобной фее сокровищ.              Глаза Итера так и полезли на лоб.              — Что-о-о?! — издала ошарашенный возглас Паймон, и на ее лице парень увидел отражение собственной растерянности.              Мда, чего-чего, а вот безобидного эфемерного создания они никак не ожидали.              Тем временем, это самое создание подалось вперёд, как будто бы с любопытством рассматривая острие меча, направленного на него. Итер, которого мгновенно тронуло легкое смущение, опустил его, и фея рывком подлетела к нему, шустро намотав три круга вокруг его фигуры. Пока парень старался поспеть за ее мельтешением, она переключилась на Паймон, тоже изучая ее со всех сторон.              — Хи-хи-хи, щекотно, — засмеялся компаньон, когда поисковая фея пролетела мимо ее лица.              Однако, когда очередь дошла до флегматичного Моракса — единственного среди тройки, кого никак не удивила их живая находка, — фея словно бы сорвалась с какой-то цепи. Она кружилась возле него, издавая непонятную и, судя по звучанию, радостную трель, ластилась прямо к его щекам, терлась о ладони, когда мужчина пробовал отмахнуться от нее, а под конец в прямом смысле прилипла к нему — устроилась в его волосах на макушке. Все попытки Чжун Ли отстранить от себя фею заканчивались одним и тем же — та возвращалась на место, точно притягиваемая невидимым магнитом, и в итоге ему не осталось иного выбора, кроме как сдаться.              Вид такого вечно сурового и неприступного Архонта создавал настолько яркий контраст на фоне милой невинной феи, что не мог не вызвать хотя бы малейшего смешка.              — Ха-ха-хах, — сорвался с губ Итера мелодичный смех, чем мигом обратил на себя интенсивное внимание Властелина Камня. — Как назовёте?              — Назову? — сухо повторили.              — Да, Вы ей явно очень нравитесь и она вряд ли бросит Вас в ближайшее время, — не снимая добросердечной улыбки, растолковал парень, глядя то на фею, то на Чжун Ли.              И неожиданно не к месту подметил, что желтый свет, который излучало парящее создание, восхитительно подчеркивал медовый оттенок в глазах консультанта, добавляя к ним еще больше пронзительности.              На этот раз Итер почти сразу смекнул, что снова начинает засматриваться, прекратив дышать, но понимание это никак на него не повлияло. Он впервые отдавал отчет в том, что впадает в транс, — и всё равно был абсолютно бессилен. Чжун Ли в очередной раз пленил его своей изящной внеземной красотой, до сладкой боли поразив самую сердцевину его естества, поскольку равно тому, как эта красота была обворожительной, она так же была и неприкасаемой, недосягаемой. Смотря на нее, Итер забывал о том, что любуется своим мнимым наставником и товарищем, забывал вообще обо всём на свете, не замечая ничего вокруг. Парень самозабвенно утопал в ней каждый раз — тонул и сейчас, без шанса на спасения, и оторваться от ее созерцания мог разве что только с помощью постороннего вмешательства.              Которое поступило, как это у них водится, в лице Паймон.              — Вау, так это выходит, что у господина Чжун Ли теперь есть свой летающий компаньон! — озорно заявила она.              Сказать по правде, юноша даже не знал, хочет ли он поблагодарить ее за это или же закрыть в каком-нибудь подвале. С одной стороны, она останавливала Итера прежде, чем его уносило с головой, но с другой разбивала вдребезги ту странную… интимную атмосферу, которая попеременно возникала между ним и Гео Архонтом.              — Ха-ха-ха, действительно, — более-менее очухавшись, усмехнулся Итер и решил занять себя осмотром чешуйчатых узоров на полах пальто Чжун Ли, чтобы не отвлекаться на его благолепие. — Считай, Паймон версии 2.0.              — В каком смысле «2.0»?! Паймон в этом мире бывает только одна и никакая другая фея с ней не сравнится! — предсказуемо вспылила названная.              — Ладно-ладно, как скажешь, первая Паймон — самая лучшая Паймон, — произнес путешественник и потеребил фею за щеку, проказливо улыбаясь. Та лишь надменно хмыкнула и скрестила руки.              — Может, ты ее и «живой консервой 2.0» будешь звать?              — Хм-м-м, не знаю, — в деланной задумчивости протянул блондин. — Но она, кстати, напоминает желток.              Паймон захихикала в кулачок, пока Моракс, деликатно взявшись за точеный подбородок, изрек самым что ни на есть серьезным тоном:              — Есть истина в твоих словах, зане тут действительно наблюдаются явственные совпадения в форме и цвете.              — Может, тогда мы ее так и назовем?              — А что, звучит прикольно. Что скажете, господин Чжун Ли?              — Как вам будет угодно. Для меня сие не составляет разницы.              Что на нормальный человеческий язык переводится как «Мне похуй».              — Супер! Теперь у нас есть живой компас, который может отыскать нам все клады в округе! — в глазах Паймон зажегся предвкушающий огонек.              — И снова у тебя на уме одна мора, — цыкнув, Итер покачал со смешком головой, однако, конечно же, фея пропустила комментарий мимо ушей. — Но всё-таки, интересно, чем именно Вы ей так пригляделись?              — Занятный вопрос, — Чжун Ли задумчиво посмотрел куда-то вдаль, тогда как блондин в который раз проглотил смех — дуэт консультанта и приклеившегося к нему Желтка веселил его просто чрезвычайно. — Феи сокровищ, как это прослеживается в их наименовании, влекомы морой, к еликой они приводят странников. Можно было бы предположить, что всё дело в моих деньгах, однако вы на данный момент располагаете средствами равным образом. Вторая теория может заключаться в наличии неких раритетных вещей в моем распоряжении, но при мне нет ничего, что могло бы составлять какую-либо ценность в онном плане.              — И правда… — почесала затылок Паймон.              — Может, дело в том, что Вы сами по себе как бы являетесь источником моры? Ну, или являлись раньше.              Властный ультра-испепеляющий взгляд без причины уже не был чем-то новым для Итера, поэтому, заработав его и сейчас, он выдерживает чуть более стойко, хотя от малейшей внутренней дрожи ему, похоже, никогда не избавиться.              — Хм, оглашенная тобою концепция в немалой степени правдоподобна. Пожалуй, она заслуживает рассмотрения в качестве форменной версии в рассуждении сей контроверзы.              Пока Итер устанавливал связь с мозгом, который закоротил из-за последнего предложения, в склепе раздалось громкое надрывное урчание.              — Итер, Паймон просто супер-ультра-гипер-голодная! — пожаловалась фея и потянула юношу за ворот его шарфа, чтобы акцентировать важность её жалобы. — Давайте уже соберем всю мору и перекусим чем-то!              — Отличная идея, — поддержал ее парень вместе с согласно промычавшим Мораксом.