Домой

Они зашли в какой-то бар на окраине соседнего города, до предела набитый байкерами, их подружками и случайными левыми прохожими. Все они - громкие, шумные и пьяные. И сегодня Дэни хотелось быть на них похожей. Пелле представил её своим знакомым: бармену и ещё пяти разновозрастным байкерам. Они добрались до барной стойки и заказали два стакана пива - "для начала" про себя решила Дэни. - Ты уверена, что хочешь пить именно здесь? - сказал он ей на ухо, пытаясь справиться с громкой музыкой. - Это приключение, Пелле! - Дэни хищно улыбнулась, чуть приподняв одну бровь. Он беззвучно рассмеялся, делая первый глоток. - Я не пила алкоголь уже больше года, - призналась она ему на ухо, по-хозяйски притянув к себе за плечо. - Тогда я подержу твои волосы, - ответил он с ироничной ухмылкой. Дэни сделала "Иу" лицо и продолжила пить. Она начала третий стакан, пытаясь этим что-то доказать. Дэни уже плохо соображала. - Я пойду в уборную, - говорит она на ухо Пелле, замечая как согласные в её словах растворяются. - Мне проводить тебя? - спрашивает Пелле, уже заметив её состояние. - Нет, жди тут, думаю, я сама справлюсь, - с улыбкой отвечает Дэни, стараясь казаться трезвой. Она и сама понимает, что это бесполезно. Дэни целую минуту гипнотизирует своё отражение в зеркале. "Соберись соберись соберись". Фокусировка на одном предмете помогает почувствовать ясность ума и... твёрдую поверхность пола. "Это плитка или камень, чёрт бы вас побрал?!" Дэни встаёт и смотрит на свои ноги. И угораздило же её так! На самом деле, ничего нового не произошло. Просто ещё одни рваные на коленях джинсы и всё те же разбитые коленки. Они неприятно саднят и капли крови увлажняют ткань плотных штанов. Дэни выхрамывает обратно в зал, стараясь не выдать недавнего инцидента. Это ведь вечер приключений! Пелле её и в правду ждал: она только заметила его, а он уже сканировал её глазами. И эти глаза сразу же выразили обеспокоенность. Он вскочил со своего места и подлетел к ней. - Дэни! Что случилось? - тяжесть на её ногах стала легче, когда он подхватил её под руки. - Небольшая... Авария... - усмехнулась Дэни. - Инцидент... Упала. - Вот тебе и приключение! - прошептал он в её волосы, - Дайте аптечку! Дэни даже не поняла, когда бармен принёс аптечку и как именно они оказались в каком-то служебном помещении. Сердце забилось чаще, вызывая приятное волнение. Пелле усадил её на горизонтальный холодильник и встал напротив, разглядывая её колени. - Придётся их снять, - расссудил он. Дэни подавилась собственными мыслями и огляделась: помещение было чуть больше того же самого туалета. Они в окружении полок, коробок и ещё этот холодильник под ней. - О боже, Дэни, - как вредному ребёнку сказал он и, вытянув руку, защёлкнул замок на единственной двери. Дверь заглушала музыку и шум снаружи. Дэни сглотнула. - Ты хоть представляешь, - низкий тон его голоса ей нравился, но она чувствовала поучительно -нравоучительные нотки. - Как много микробов на полу в барных туалетах? Дэни закатила глаза. Сердце бешено стучало, а мир воспринимался через линзу выпитого спиртного. Она глубоко вздохнула и глядя Пелле прямо в его серьезные глаза, расстегнула ширинку. Это было странно интимно. На самом деле, не странно, просто интимно. Он помог ей спустить штаны, деликатно и осторожно, стараясь не задеть рану и другие чувствительные участки кожи. Дэни покраснела и свела ноги, когда он чуть нагнутся к её колену и начал его обрабатывать. К своему стыду, она была на столько мокрой, и боялась, что он это увидит. - Знаешь, я мог бы найти более романтичный повод, чтобы снять с тебя штаны. - его мягкий голос дарил ощущение комфорта. Легче от этого недвусмысленного юмора не стало. Дэни пыталась вспомнить как дышать. "Ой ой ой" - захныкала она, когда он принялся за йод. "Ой ой ой" - повторил он, последний раз коснувшись ватной палочкой её колена и нежно подул на ранку. Она в миг забыла о неприятном ощущении, когда он, продолжая дуть на её кожу, посмотрел прямо в глаза. Дэни остолбенела. Она, будучи живой, окоченела как труп. Дыхание было прерывистым и она, всеми своими захмелешими силами, пыталась не застонать от этого невинного, по-отцовски нежного действия. Она готова разбивать коленки каждый день, если он ВОТ ТАК будет их обрабатывать. Его глаза читали её. И она боялась, что он всё видит. А он и в правду видит. Пелле заклеил первое колено пластырем и медленно начал заниматься вторым. Он вытирал малиновые дорожки на её коже, нежно останавливая кровь ватными дисками. - Такое приключение ты хотела? - его голос сейчас напоминает низкое рычание или ей так кажется, по пьяни. По какой-то неизвестной причине, ей обидно, что он не на столько же пьян. Дэни пытается сформулировать что-нибудь, но единственной стучащей набатом мыслью в голове было: "Поцелуй поцелуй поцелуй". Поэтому она молча, немного ошарашенно, смотрит за его руками и думает, как было бы классно сейчас потрогать его волосы. А ещё она может придумать тысячу вещей, которыми они могут заняться в этой позе. Он улыбается, продолжая заниматься коленкой. - Ой ой ой - он опережает её, начиная наносить йод. Она зажмуривается, чувствуя смесь ощущений: пощипывание зелёнки, успокаивающее кожу дыхание и просто безумное возбуждение. - Жить будешь, - его голос звучит, уже не в первый раз, намного ближе ожидаемого. Она распахивает глаза и, прежде чем позволит разуму совладать с алкоголем, хватает его за воротник и притягивает к себе. Она буквально набрасывается на его губы, как изголодавшийся зверь. Из его горла вырывается судорожный стон, почти в унисон с её всхлипом, и он начинает отвечать ей. Их дыхание смешивается и она чувствует настоящий ОГОНЬ, растекающийся по всему телу. Его руки покоятся на её голых бёдрах и ей кажется, что сейчас ей хватит буквально одного прикосновения, чтобы испытать оргазм. Она требовательно целует его, устроив настоящую борьбу с его языком и пытается притянуть его ближе, раздвинув ноги. Его руки внезапно ложатся на её щёки и не без усилия, отрывают от своих губ. - Дэни, - его охрипший голос дрожит, - Нам не стоит. Ты пьяна и эта каморка... Она смотрит в его глаза, берёт его руку и направляет её прямо к эпицентру своего возбуждения, минуя насквозь промокшую ткань трусов. Так она ещё никогда не делала. Это так порочно и так возбуждает. Она не узнаёт свой голос: - Почувствуй это. Его рука ложится на её влажные складки и он утыкается своим лбом в её шею. Издаёт страшный рёв. Он нежно касается половых губ, размазывая влагу и чуть соскальзывает внутрь. Дэни протяжно стонет. - Пожалуйста, - она шепчет в его волосы. Он начинает двигать своей рукой, тяжело дыша в её шею. Проникает глубже и выходит, делает круговые движения по её клитору. Она уже на грани. Он резко целует её, чуть увеличивая скорость. Дэни уже дрожит. Кажется, он даже что-то шепчет между поцелуяии. Мир перестаёт существовать. Все звуки исчезают. Они в вакууме. Он заглушает её громкие стоны своими губами. Тело бьётся в судорогах. Они тяжело дышат... Чья-то попытка войти и настойчивый стук в дверь возвращает их к реальности. Дэни только сейчас понимает, ЧТО только что произошло. Он отстраняется, ругнувшись о чём-то по-шведски, быстро и аккуратно помогает надеть ей джинсы и встать. - Минуту, - говорит он и отпирает дверь. Взяв её за руку, выводит из кладовой. Она не смотрит в глаза Пелле и человеку, который нарушил их уединение. Её ноги, ватные от ран и произошедшего, еле слушаются. Он снижает скорость и, придерживая, пропускает её вперёд, к барному стулу. Пелле шепчет ей на ухо: - Это было горячо. Дэни касается ладонью своей щеки: горящей, и должно быть, уже багровый от стыда. - Я вызову такси, - говорит он из-за её спины и она благодарит Богов, что не видит его лица. ... Всю дорогу до дома Пелле держал её за руку. Дэни смотрела в окно, лишь изредка бросая взгляд на юношу. С каждым километром пути она трезвела всё больше и странная смесь стыда и возбуждения переполняла всё её существо. *** Дэни вошла в дом первой, чувствуя взгляд Пелле на своём затылке. Она разулась и, не снимая куртки, забралась на диван, обняв свои колени. Сейчас произошедшее ей казалось большой ошибкой: она буквально принудила его к этому, нарушила все личные границы, вела себя как последняя шлюха, уж простите. Вот тебе и три года психологии. Пелле сел рядом, с волнением сканируя её: - Ты в порядке, Дэни? Девушка наконец посмотрела в его глаза: сейчас они казались ей темнее, чем обычно. - Да, - выдавила Дэни, - Прости меня. - Что? - он улыбнулся, но это не помогло. - Ну, - она снова потянула себя за шею, чувствуя лёгкий приступ клаустрофобии в своём же теле. - Моё поведение. Я не думала хочешь ли ты этого... Нарушение личных границ и... Прости. Он улыбался. Откровенно улыбался от уха до уха. Её это смущало даже больше, чем произошедшее за баром. - Ты серьёзно, Дэни? - спрашивает он с улыбкой и дотягивается до её щеки, накрывая её ладонью. - Правда думаешь, что я не хотел? Дэни поднимает на него глаза. Ей нравится то, что он говорит. И его акцент сейчас кажется ей самым лучшим лекарством против сомнений. - С тех пор, как впервые увидел тебя, - его голос нежный, тихий, успокаивающий, как всегда. - В Швеции, в Америке. Каждый день. Его рука рисует узоры на её щеке: - Ты заслуживаешь много больше, чем шалости за баром, - говорит он и мягко улыбается, делая такие нужные паузы между словами. - Моя прекрасная Дэни. Королева Мая. Älskling. Это гипнотизирует. Дэни уже успокоилась. Она тяжело дышит и смотрит в его глаза. Сейчас она понимает, что Кристиан, даже в начале их отношений, не был похож на Пелле: всё его внимание отдано ей. Его слова искренние, а глаза - говорят даже больше. Он столько сделал для неё. Она в восхитительном трансе. Взгляд фокусируется на его губах. Она уже запомнила их вкус. - Я хочу поцеловать тебя, - его бровь чуть дёргается, напоминая о её предыдущих словах. Дэни чуть кивает, просто не в состоянии формулировать слова. И не из-за алкоголя, нет: она давно протрезвела. Пелле медленно приближается к её губам и застывает в сантиметре. Дэни практически целует горячий воздух между ними. - Как же ты прекрасна, - горячий шёпот прямо в её губы. Он нежно касается, медленно сжимая поочерёдно верхнюю и нижнюю губу. Чуть наклоняется и уже смелее, проникает языком в её приоткрытый рот. Его действия ритмичны, обдуманы, разумны. Это выглядит почти ритуально. Она отвечает, но он сейчас контролирует, кажется, всё. Её чувства, её дыхание - синхронны с его. Это как медитация, только возбуждает. Он на секунду отрывается, чтобы жадно глотнуть воздух. Смотрит в её покрытые пеленой глаза, спускает руки на её шею. Его взгляд, как она понимает, означает немой вопрос. И она готова на него ответить. Она (наконец-то!) проводит рукой по его волосам. Они мягкие, как она себе и представляла. - И я хочу, - шепчет она и снова соединяет их губы. Дэни притягивает его ближе, они оба стоят на коленях, как при молитве. И если до этого поцелуй был похож на медитацию, то сейчас - это разгорающееся пламя. И если ей суждено сгореть, то только вот так. Он целует её в шею, под ушком. Она тихо вслипывает, когда чувствует его язык там, где только что были губы. Он осыпает шею короткими поцелуями и она тянет его футболку наверх: ей нужно больше контакта. Он чуть медлит, но всё равно стягивает её с себя, смотря ей прямо в глаза. Это завораживает. Она проводит рукам по его горячей коже: по голым плечам, ключицам, груди. Замирает. В ответ стягивает с себя куртку, та звонко падает на пол. Она пытается одной рукой расстегнуть пуговицы на блузке - и жалеет, что не надела футболку. - Помочь? - волнение в его голосе очевидно. Дэни невнятно бормочет (это означает "да") Он снова целует её в шею, всасывает небольшой участок кожи и двумя пальцами, на ощупь, расстегивает пуговицы - одну за одной. Подушечки пальцев едва задевают голую кожу, ударяют электричеством. Её голова откинута назад и она уже не понимает: что она и кто она. Его горячие ладони ложатся на талию и по голой коже поднимаются выше. Едва касаются ткани лифчика, спускают шёлковую ткань блузки с плеч. Пелле прокладывают дорожку поцелуев вниз по её шее, обжигая ключицы. Доходит до груди и поднимает на неё глаза. Снова немой вопрос. Дэни так же молча соглашается. Пелле обнимает её и ловко расстегивает застёжку бюстгальтера. Он падает между ними и Дэни впивается в его губы своими. Это должно длиться вечно. Она чувствует как её соски чуть ли не царапают его кожу. - Боже, Дани, - взмолился он, ещё крепче прижимая её к себе для жадного поцелуя. Его колено оказывается между её ног. Его возбуждение упирается в её бедро. Его рука на талии поднимается выше, и накрывает жаждующий сосок. Дэни плавится. И такое чувство, что плачет. Или Пелле плачет. Дыхание, стоны - всё смешивается в странном коктейле нежности, эротики и снова нежности. Время перестаёт существовать. Руки Дэни царапают его спину, ощущая под пальцам напряжённые мышцы. Она тянется к пряжке на его брюках. Он перехватывает её руку: если она сейчас докаснётся, то он просто не выдержит и, словно школьник, кончит не успев снять штаны. Он был чем-то большим, чем просто парнем из прошлого. Больше, чем просто студентом из Европы (всё что он делал, было, по сути, культурным шоком). Он был больше, чем Пелле, когда осторожно положил её на спину и, покрывая её тело поцелуями, начал стягивать с неё последнюю одежду. Она была обнажена перед ним - и физически и душевно. Она хотела его. И знала, что он тоже хочет. Пелле смотрит на её тело, как на самую прекрасную вещь во всём мире. Она была перед ним живым Богом. Он что-то шептал по-шведски, пока она смотрела на его обнажённый торс. Его кожа светилась. И начался самый волнующий момент в её жизни. Реальность разделилась на отдельные кадры. Он расстегивает ширинку и стягивает с себя джинсы. Колеблется ровно до того момента, когда с её губ срывается мольба на каком-то эмоциональном языке. Он стягивает с себя белые боксёры. Губы Пелле возвращаются на её тело. Целуют каждый миллиметр, языком вырезая на ней рунический алфавит. Он покрывает поцелуями её живот, спускаясь всё ниже. Дэни мечется под ним, задыхается, стонет, не в силах вытерпеть такую пытку, и, наконец, тянет его на себя, заставляя лечь сверху. Член оставляет на её бедре влажную полоску и упирается в пылающее чрево. Его стон в её губы похож на музыку. - Пожалуйста, Пелле, - молится Дэни. Он выглядит пьяным. Его глаза - как две чёрные дыры, засасывающие всё вокруг, включая свет. - Jag älskar dig så mycket, - шепчет он. Дэни знает, что это значит. Он нежно толкается вперёд, растягивая и заполняя её. Это похоже на первый раз, но в её 17-ть это было быстро и неприятно. А сейчас это было больше, чем просто проникновение. Это был ритуал. Это была церемония. Он меняет угол, медленно и ритмично продолжает проникать в неё. Что-то шепчет то на английском, то на шведском. Даёт ей привыкнуть к ощущениям: у неё не было половой жизни почти целый год и тесно сжатые мышцы служат доказательством этого. Он забыл молитвы. Он забыл имена Богов. Он бы смог забыть своё имя, если бы она не шептала его. Она обхатывает его ногами и со стоном принуждает двигаться быстрее. Влажная кожа обжигает. Они дышат огнём, как драконы из древних мифов. Языки, тела сплетаются как змеи. Всё кружится в безумном водовороте. Она чувствует его пальцы, они двигаются и щёлкают по влажным складкам в ритме с точками внутри. Он вырезает руны на её теле. Своё имя. Сейчас она принадлежит ему. - Посмотри на меня, - его шёпот возвращает в реальность. Мир плывёт и пульсирует. Она смотрит в его глаза: и цунами с оглушающим рёвом (кажется это был её собственный крик) накрывает её. Она чувствует самый мощный оргазм в своей жизни. Дэни дрожит и её мышцы сжимают его внутри себя. Пелле рвано стонет, уткнувшись лбом в её лоб, делает ещё несколько хаотичных толчков, изливается. Это прекрасная агония. Безумный приступ. Катарсис. Они неподвижны. Восстанавливают дыхание и самообладание. Возвращаются в реальность. Они заплатили слишком большую цену, чтобы не быть счастливыми.