of games and heartbreaks

      К концу октября остается только одна игра, прежде чем вы отправитесь на первые тренировочные выходные сезона. До этого момента ты играла так хорошо, что вам нужно было только выиграть эту игру, чтобы уже быть уверенными в своем месте в четвертьфинале. Еще одна игра, и ты сможешь немного отдышаться.       Несмотря на ваш идеальный послужной список – до сих пор, команда не проиграла ни одной игры с начала сезона, – ты можешь сказать, что все нервничают.       Тренер Кан продолжает расхаживать взад и вперед вдоль скамеек в раздевалке, снова и снова вдалбливая в ваши головы инструкции, которые он уже рассказывал всем в течение последних месяцев. Рядом с тобой Джису продолжает дрыгать ногой вверх и вниз, Чеён мертвой хваткой вцепилась в твой локоть, а Венди сидит, подтянув ноги и закрыв глаза, слушает музыку, пытаясь блокировать все остальное.       На скамейке напротив тебя Лиса, опершись локтями о колени, несколько раз сжимает и разжимает руки. Она этого не показывает, но ты знаешь, что, как и все остальные, она напряжена. Вы двое ни разу не разговаривали друг с другом за последние две недели. Вы обе просто сосредоточились на своих тренировках, экономя энергию, стараясь не раздражать друг друга при каждом удобном случае. На самом деле это было небольшим облегчением.       Тренер Кан снова перебирает позиции – на этот раз ты будешь центральным нападающим, а Лиса будет правым флангом. Она поднимает глаза и случайно встречает твой взгляд.       Ты инстинктивно отворачиваешься, вместо этого уставившись в землю, но потом медленно поднимаешь глаза и снова находишь ее взгляд. Это немного по-другому, когда она так на тебя смотрит. Она не смотрит на тебя сердито и не приподнимает левую бровь таким раздражающе многозначительным образом. Она просто смотрит на тебя, и ты обнаруживаешь, что не можешь отвести взгляд.       Просто еще одна игра.       Вы обе знаете, что поставлено на карту.       Первые сорок минут проходят в спешке. Ваша команда относительно быстро лидирует в матче с Инчхоном: Венди забила первый гол, а ты забила второй и третий. Примерно на 30-й минуте Инчхон забивает, а затем снова забивает на 38-й минуте незадолго до второго перерыва; два броска на удачу, но голы, тем не менее, считаются. Счет 3-2, когда вы собираетесь вокруг, чтобы выпить воды и послушать ободряющую речь тренера Кана. Ты можешь видеть, как все устали. Инчхон, возможно, и не самая конкурентоспособная команда, но они полностью сосредоточены на обороне, поэтому пройти мимо них очень сложно. Они утомляли вас, пользуясь счастливыми моментами, когда им внезапно удавалось перенести мяч на вашу сторону поля. Твоя грудь вздымается вверх и вниз, когда ты пытаешься собрать свою энергию. Осталось всего 20 минут. Вы на один гол впереди. Это не должно быть слишком сложно.       Инчхон забивает на 42-й минуте, когда их центральный нападающий жестко прижимает Чеён к земле и ей это сходит с рук. Как только судья принимает гол, ваша команда взрывается гневом. — Это несправедливо! — Джису кричит, помогая Чеён подняться.       Ты можешь слышать, как Лиса вполголоса ругается на судью, что заставляет тебя чувствовать странную дрожь сочувствия к ней. — Что за гребаный мудак, — говорит она. — Я надеюсь, что с Чеён все в порядке.       Пару минут спустя левый защитник Инчхона «случайно» ударяет своей клюшкой по твоей лодыжке, заставляя тебя резко упасть на землю с острой болью, пронзающей ногу. Опять же, судья, похоже, не считает, что это имеет большое значение.       Когда твои товарищи по команде снова начинают кричать на него, Лиса, которая стояла ближе всех к тебе, протягивает руку, чтобы помочь тебе подняться. На мгновение тебе хочется проигнорировать ее руку, но несправедливость всей ситуации настолько расстроила тебя, что ты решила, что лучше объединиться против другой команды, чем становиться стервой. Она поднимает тебя и смахивает немного травы с твоей рубашки спереди. По какой-то странной причине у тебя сводит живот, но Лиса, кажется, даже не замечает, что делает, вот как она увлечена игрой. — Хорошо, Ким, — говорит она, голос немного дрожит от гнева, — я думаю, пришло время тебе показать этим сучкам, как быстро ты можешь бегать.       Последние пятнадцать минут игры – сущий ад. Инчхон защищается сильнее, чем когда-либо, следя за тем, чтобы не было ни одного момента, когда СНУ может взять на себя инициативу и выиграть игру. Ты нервно поглядываешь на часы. Осталось всего три минуты дополнительного времени. Венди насаживает мяч на клюшку и пробивается через всю левую часть поля, только чтобы снова потерять его в самый последний момент. Черт возьми. Ты бежишь назад. Осталась одна минута. — Джен! — Чеён зовет тебя. С того места, где она стоит, это большой риск, но она справляется. Мяч идеально приземляется перед твоей клюшкой. Сейчас или никогда. Ты пробираешься через поле. Здесь три игрока из Инчхона, которые идут прямо на тебя, но тебе удается пройти их всех. Ты всего в шестидесяти футах от цели. Если только сможешь – слева от тебя бежит девушка. Ты пробиваешься вперед с боем. Сорок футов – еще одна девушка прямо перед тобой. У тебя есть доля секунды, чтобы принять решение. Лиса справа от тебя, в идеальном положении, чтобы добраться до цели. Тридцать футов. — Дженни!       Ты бьешь. Мяч попадает в правый угол ворот как раз в тот момент, когда раздается финальный свисток судьи.       Черт.       Ты падаешь на землю. Блять, блять, блять. Когда ты поднимаешь глаза, Лиса пристально смотрит на тебя. Она ничего не говорит, но вы оба знаете правду. Она была в идеальном положении, чтобы забить победный гол, а ты не дала ей пас. Ты не попадешь прямо в четвертьфинал.       Ты можешь видеть разочарование на лицах всех, когда вы собираетесь вокруг тренера Кана. — Дамы, — говорит он, — во-первых, вы все сегодня проделали потрясающую работу! Это еще не конец света. Мы выиграли семь матчей и один сыграли вничью. Это здорово! Конечно, нам нужно будет посмотреть, попадем ли мы прямо в четвертьфинал. Теперь это зависит от того, как другие команды сыграют свою последнюю игру, но все еще есть очень большой шанс, что мы войдем так же легко, как если бы выиграли сегодня.       Остальные его слова пролетают прямо у тебя над головой. Джису выглядит так, словно вот-вот расплачется. Господи. Ты все испортила. Ты чувствуешь на себе взгляд Лисы. Тебя удивляет, что она сейчас не кричит тебе в лицо. Ты же знаешь, что сделала бы это, если бы все было наоборот. Следующие минуты проходят как в тумане. Другие девушки обнимают тебя и хлопают по спине, говорят, что это не твоя вина, но тебе виднее. Это твоя вина. Ты могла бы сделать это, но ты этого не сделала.       Ты была слишком горда. — Ты идешь в раздевалку, Джен? — говорит Чеён, когда почти все поле опустело.       Ты качаешь головой. — Нет, я... Я собираюсь побегать некоторое время. Вы идите вперед.       Она смотрит на тебя. — Джен, это не твоя вина.       Ты быстро киваешь, пытаясь улыбнуться ей и борясь с тем, как сжимается твое горло. — Я знаю. Все в порядке, просто иди. Я скоро буду там.       Прежде чем она увидит слезы, горящие в твоих глазах, ты разворачиваешься и уходишь. Ты бежишь бездумно, стараясь не плакать, изо всех сил стараясь выбросить из головы все мысли об игре. Тебе просто нужно бежать. — Привет.       Ты смотришь вверх. Лиса стоит, прислонившись спиной к забору, как и в прошлый раз. Ты останавливаешься. Ты заслуживаешь всего, что она бросит в тебя прямо сейчас, но она не кричит. Вместо этого она кивает в сторону открытого пространства поля. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?       Твое горло сжимается еще сильнее, но все, что ты делаешь – это пожимаешь плечами, прежде чем снова побежать. Ей требуется круг, чтобы достичь твоей скорости, но как только она находит в себе силы, она легко подстраивается под твой темп. Вы бежите рядом друг с другом, кажется, целый час, не произнося ни единого слова, просто стараясь не отставать. С каждым кругом напряжение в твоей груди немного спадает. Ты бежишь все быстрее и быстрее, и ты чувствуешь, как слезы текут по твоим глазам, но ты не останавливаешься, ты не останавливаешься, ты никогда не захочешь останавливаться.       Ты не совсем понимаешь, что происходит. В одно мгновение ты все еще бежишь на полной скорости, в следующее мгновение ты лежишь на земле, не в силах больше двигаться. Лиса совсем рядом с тобой. — Эй, — говорит она. — Эй... я не знаю, что на тебя нашло прямо сейчас, но ты должна прекратить... — Прости, — выдыхаешь ты, не в силах встретиться с ней взглядом.       На секунду она выглядит искренне озадаченной. Затем она говорит: — Ким, прекрати, как будто я никогда раньше не лажала в игре, — она упирается костяшками пальцев тебе в плечо. — Не будь смешной. — Я проиграла нам игру. — Нет, ты этого не сделала, — говорит она. — Во-первых, мы не проиграли, мы сыграли вничью. И это было благодаря тому, что ты забила два из наших трех голов, а во-вторых... — Я должна был позволить тебе забить четвертый, — говоришь ты, прежде чем успеваешь взять свои слова обратно.       Лиса мягко улыбается. — Да, — говорит она. — Да, ты должна была.       Она на мгновение замолкает, прежде чем сказать: — Или, знаешь, может быть, мне не следовало быть такой щедрой в первой половине игры, позволив тебе украсть центр внимания. Тогда я могла бы сама забить несколько голов.       Ты смеешься. Звук вырывается у тебя изо рта еще до того, как ты это осознаешь. Какое-то мгновение вы просто сидите на траве вместе, потные и задыхающиеся, ничего не говоря.       Затем ты говоришь: — Во сколько твой брат заедет за тобой?       Она пожимает плечами. — Я думаю, он будет здесь с минуты на минуту.       И снова между вами повисает молчание, но теперь все не так плохо, как раньше. На самом деле, кажется, что тебе стало легче. — Спасибо, — в конце концов, бормочешь ты.       Лиса улыбается. — Не нужно. Честно говоря, эти суки того не стоят. Это всего лишь игра. Ты была великолепна.       Это такое грубое заявление, что ты не можешь не покраснеть от ее слов. — Лиса... — говоришь ты, наконец, поднимая глаза, чтобы как следует встретиться с ней взглядом. У тебя перехватывает дыхание от теплого коричневого цвета, который смотрит на тебя в ответ, — Я... э-э... я думаю, что я...       Прежде чем ты успеваешь закончить свое предложение, кто-то сигналит со стоянки. — Это, должно быть, Лукас, — говорит Лиса, вставая, — думаю, увидимся в пятницу на тренировочных выходных.       Ты быстро киваешь, пытаясь избавиться от странного ощущения в животе. — Да, увидимся в пятницу.       Ты смотришь, как она бежит на другую сторону поля. Прямо перед тем, как она достигает парковки, она оборачивается. — Эй, Ким! — кричит она. — Не думай, что я так легко избавлю тебя от этих извинений!       Ты не можешь не улыбнуться.

***

      К сожалению, всего за два часа после начала твоих тренировочных выходных, вся капля симпатии, которую ты когда-либо испытывала к Лисе Манобан, исчезает. Ты совершенно не представляешь, что на нее нашло, но это чертовски смешно.       Все начинается с того, что она опаздывает на автобус на двадцать минут. Ее волосы в беспорядке, под глазами темные круги, на ней черные кожаные брюки и белый топ, как будто она только что вышла из клуба. Ее тушь размазана, и на впадинке у нее на горле очень заметен засос, от которого у тебя странно сжимается живот.       Она даже не поднимает глаз, когда тренер Кан кричит на нее, прежде чем автобус уедет, и проводит всю поездку в своем телефоне, не обращая особого внимания на других девушек. Когда вы прибудете в отель, вам всем разрешается полчаса подготовиться в своих номерах, прежде чем тренировка начнется в 10. Опять же, она прибывает слишком поздно, пропустив большую часть разминки.       И это не самое худшее.       Она играет безрассудно. Она не слушает ни одного из указаний, которые ты ей даешь, она излишне груба с другими девушками и материт тренера Кана за его спиной, когда он снова кричит на нее. Она старается изо всех сил, но она настолько расфокусирована, что вовремя не успевает за пасами и пропускает половину своих бросков, что, кажется, расстраивает ее еще больше. Она проводит большую часть коротких перерывов, которые вы получаете между тренировочными играми, в своем телефоне. Снова.       Ты можешь почувствовать, как гнев поднимается в твоей груди, как горячий огонь. Какого хрена она вообще творит? Это тренировочный уик-энд, черт возьми. Поскольку она не принимает еще одну из твоих подач, ты больше не можешь это терпеть. — Какого хуя ты творишь? — требуешь ты, резко останавливаясь перед ней.       Она бросает на тебя скучающий взгляд. — Что-то не так? — Да, что-то не так! — шипишь ты. — Ты только что пропустила удар, хотя ворота были пустые! На случай, если ты забыла, на следующей неделе нам предстоит выиграть игру. Что, черт возьми, ты делала прошлой ночью, что так себя ведешь?       Ее бровь приподнимается в той многозначительной манере, которая всегда выводит тебя из себя. — Ты хочешь знать, что я делала прошлой ночью? — Нет, мне все равно, что... — Мне немного больно, — начинает она, прежде чем ты успеваешь закончить фразу, — если ты понимаешь, что я имею в виду...       Ты борешься с дрожью, которая пробегает по тебе при ее словах. Однако она явно это замечает, потому что самодовольно улыбается, положив одну руку на бедро, а другой опираясь на свою хоккейную клюшку. — Еще что-нибудь хочешь узнать? Может быть, продемонстрировать тебе, что именно произошло? Ты, кажется, немного увлечена этой идеей.       Она наклоняется немного ближе к тебе, ее дыхание дразняще касается твоих губ. — Следи за своим поведением, — шипишь ты, отступая от нее, — я все еще капитан этой команды.       Она пренебрежительно закатывает глаза и бормочет что-то себе под нос, что звучит чертовски похоже на то, что тебе нужно пойти нахуй, прежде чем развернуться и убежать к боковой линии, чтобы забрать хоккейный мяч, который она пропустила, больше не утруждая себя тем, чтобы слушать тебя.       Во время остальной части утренней тренировки она так сильно действует тебе на нервы, что Чеён приходится физически оттягивать тебя, когда Лиса снова намеренно портит свой бросок, ухмыляясь тебе в процессе. — Забей на это, — говорит Чеён, — ты не знаешь, почему она так себя ведет, Джен. Может быть, что-то случилось.       Ты знаешь, что твоя лучшая подруга права, но, честно говоря, тебе было бы все равно, если бы что-то случилось. Тебе нужно, чтобы твоя команда надрывалась в эти выходные, потому что, даже если вы можете быть впереди в соревнованиях, вам действительно нужно прибавить усилий, если вы хотите, чтобы все так и оставалось. Тебе нужно надрываться, потому что ты та, кто испортил последнюю игру, ты тоже это знаешь, но ей уже нужно взять себя в руки.       Обед означает сорок пять минут наблюдения за тем, как Лиса прикусывает губу и улыбается своему телефону самым кокетливым образом, и это бесит тебя больше всего на свете. На самом деле так сильно, что ты решаешь ненадолго подняться в свой гостиничный номер, в нерешительной попытке прочистить голову.       Это не работает.       Ты брызгаешь холодной водой в лицо, ложишься на кровать и несколько раз меряешь шагами коридор, но это не работает. Ты совершенно не представляешь, что происходит, почему это так сильно тебя беспокоит, но от этого твое дыхание становится немного неровным, а мысли затуманенными.       Конечно, когда ты спешишь на поле и быстро забегаешь в раздевалку, чтобы забрать свою толстовку, ты натыкаешься прямо на нее.       Она прислонилась спиной к стене, все еще держа телефон в руке. Другие девушки уже отправились на поле. Когда ты входишь в раздевалку, она поднимает голову, ее карие глаза смотрят прямо в твои.       Ты сильно прикусываешь губу и направляешься к своему шкафчику. Ты хватаешь свой свитер, оборачиваешься, даже не потрудившись сказать ей, чтобы она поторопилась, потому что она все равно тебя не послушает, но прямо перед тем, как ты снова откроешь дверь, она говорит: — Эти шорты тебе очень идут.       У тебя перехватывает дыхание в горле. Ты не оборачиваешься. — Что, черт возьми, это вообще значит? — говоришь ты, твой голос грубее, чем необходимо.       Ты можешь почувствовать, как она улыбается твоей резкой реакции, даже не видя ее. — Это означает... — говорит она, протяжно и хрипло, заставляя твое тело действовать само по себе, когда ты поворачиваешься к ней, только чтобы обнаружить, что она уже идет к тебе, — …я думаю, что твоя задница выглядит очень горячо в этих шортах, и я подумала, ты должна знать.       Ты можешь почувствовать, как лихорадочный румянец разливается по твоим щекам при ее словах. Ты понятия не имеешь, во что, черт возьми, она играет, но ты не можешь помешать ей приблизиться к тебе. — Я уже сказала тебе – мне это неинтересно, — огрызаешься ты, и Лиса смеется.       Она кладет руку на дверь, прямо над твоим плечом, загоняя тебя в угол. — Конечно, неинтересно…       Твои глаза скользят вниз к ее рту, когда она медленно проводит языком по нижней губе, прежде чем оттянуть ее зубами – черт, ты ненавидишь, когда она это делает. Такое чувство, что тепло пульсирует от ее тела к твоему. Ты только рассеянно замечаешь, что тоже прикусываешь губу, и с трудом сглатываешь, когда ее глаза встречаются с твоими. — Когда ты в последний раз занималась сексом? — спрашивает она.       Это так чертовски грубо и агрессивно, что ты чуть не срываешься с места. Ты можешь почувствовать, как напрягается все твое тело. Твое дыхание становится все более неровным с каждой секундой. Но все равно ты не в состоянии увеличить расстояние между вами. — Боже, так долго? — она продолжает, наклоняясь еще ближе. — Неудивительно, что ты все время такая напряженная... — Заткнись, — выдыхаешь ты. — Господи, ты пиздец какая самонадеянная, ты высокомерная, тщеславная... — Даже не пытайся.       Ты почти брызжешь слюной. — Ч-что?       Она улыбается, ее губы дразняще приближаются к твоим. — Даже не пытайся притворяться, что ты не фантазировала о сексе со мной, Дженни.       Ты плохо соображаешь. Ее губы так близко к твоим, и в твоем теле пульсирует такое напряжение, что ты удивляешься, что все еще стоишь. — Ты... это не... — выдыхаешь ты. — Я фантазировала, — говорит она, глядя тебе прямо в глаза, — просто чтобы ты знала.       А затем она толкает дверь за твоей спиной, почти заставляя тебя упасть назад. Она срывается с места, бежит в направлении поля и оставляет тебя прямо там, с раскрасневшимися щеками, тяжело дыша.       Это только начало.