of games and heartbreaks

      По дороге в больницу тебя так сильно трясет, что Чеён все время держит твою потную руку в своей, хотя она за рулем.       Ты рассказываешь ей все – между всхлипами и вздохами, – а она просто слушает. Ты рассказываешь ей о первых тренировочных выходных, о том, как Лиса несколько дней морочила тебе голову, и ты просто больше не могла остановиться, когда поцеловала ее. Ты рассказываешь ей о душевых в раздевалке, о том, что случилось, когда ты осталась ждать ее после игры. Ты также рассказываешь ей обо всем, что произошло после этого; обо всех поцелуях, которые Лиса тебе дарила; обо всех улыбках и пристальных взглядах; о том, как тебе иногда кажется, что ты не можешь дышать, когда ты рядом с ней. Ты рассказываешь Чеён о том, как переспала с Лисой, как она пришла к тебе посреди ночи и прикоснулась к тебе так, что ты почувствовала больше, чем когда-либо в своей жизни, а потом, как она ушла от тебя утром и сказала, что для нее все это было игрой, и переспала с Миной следующей ночью, а теперь это.       Чеён просто держит тебя за руку, гладит по щеке и слушает, потому что она Чеён, и тебе становится еще хуже, потому что ты всегда принимаешь ее как должное, хотя на самом деле ты не была ей лучшим другом в последние месяцы.       Ты приезжаешь в больницу раньше, чем сможешь извиниться за это.       Чеён разговаривает с кем-то за стойкой, кто отправляет вас на третий этаж, и вы не знаете, куда идти, вы не знаете, с какими врачами поговорить, в каком направлении идти, но затем перед вами мальчик, у которого брови такого же темного оттенка, как у Лисы, и он подходит к вам, как только вы входите в дверь. — Привет, — говорит он. — Я Лукас. — Я Дженни, — говоришь ты, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я… — ты хочешь сказать «подруга» Лисы, но это слишком больно, потому что вы даже не близки, поэтому в итоге ты просто пожимаешь плечами и говоришь: — Я в команде с ней.       Лукас кивает. — Извините, мы действительно... мы просто не знали, что делать, и они все еще там осматривают ее, и мы подумали, может быть, кто-нибудь из вас знает, что произошло. Она была на тренировке по хоккею на траве?       Ты киваешь, но прежде чем ты успеваешь сказать что-нибудь еще, к вам подходит девушка помоложе и тоже протягивает тебе руку. — Привет, я Юри. Я сестра Лисы.       Ты так ошеломлена всем этим – это брат и сестра Лисы, это ее семья, и ты не знаешь, как с ними разговаривать, или что ты должна делать прямо сейчас, или почему ее родителей здесь нет. Ты вообще ничего не знаешь о Лисе, и от этой мысли у тебя так сжимается горло, что кружится голова. — У вас здесь есть кто-нибудь, кому я могу позвонить? — спрашивает Чеён у Лукаса.       Он качает головой. — Нет, мы... что ж, мы здесь одни.       Чеён кивает и больше не задает никаких вопросов. Вместо этого она делает шаг вперед и обнимает Юри за плечи. — Не волнуйся, — говорит она. — Я уверена, что все будет хорошо. Твоя сестра здесь в хороших руках, ты же знаешь это, верно?       Лицо Юри очень бледно. Ее нижняя губа в крови, потому что она так сильно прикусывает ее. У нее пятна туши на щеках. — Ты не хочешь пойти выпить чаю? — спрашивает ее Чеён, и ты так невероятно благодарна, что она сейчас здесь, с тобой. Ты бы не знала, что делать, если бы была одна. — Я видела, что прямо за углом есть ларек.       Юри, затаив дыхание, кивает. — Что случилось? — ты спрашиваешь Лукаса, стараясь, чтобы твой голос звучал ровно. — Что они сказали?       Он рассказывает тебе все, что знает. Ты слышишь слова, но они не воспринимаются. Она бежала, в нее врезалась машина, водитель позвонил в 911, они отвезли ее в больницу, у нее, вероятно, сотрясение мозга, но они еще не знают, насколько все плохо, врачи все еще делают анализы прямо сейчас.       Твое горло сжимается еще сильнее. Ты не осознаешь, что плачешь, пока Лукас храбро не делает шаг вперед и не обнимает тебя, обнимает так, как будто это не вы встретились всего две минуты назад. — Мистер Манобан?       Лукас резко отрывается, чтобы повернуться лицом к доктору, который только что появился в конце коридора. — Да?       Мужчина подходит к тому месту, где вы стоите. Юри и Чеён снова появляются из-за угла, и Лукас тянет Юри вперед, его глаза широко раскрыты и полны паники. — С Лисой все в порядке?       Доктор утвердительно кивает. — С вашей сестрой все будет в порядке.       Ты делаешь свой первый вдох за последние полчаса. — На самом деле, все идёт лучше, чем ожидалось, — продолжает доктор. — Она сильно упала, но серьезно не пострадала. У нее действительно сотрясение мозга, и ей придется остаться на ночь для дальнейшего обследования, но она в сознании и, кажется, все в порядке. Если хотите, можете увидеться с ней прямо сейчас. Они перевели ее в палату 316.       Ты делаешь шаг назад, потому что уверена, что это только семейное дело, но Лукас уже открывает для тебя дверь, и у тебя нет другого выбора, кроме как следовать за доктором в коридор. Ты чувствуешь сильное головокружение. Ты мертвой хваткой сжимаешь руку Чеён, пытаясь устоять на ногах.       Юри толкает дверь в палату 316, и вот она – бледнее, чем ты ее когда-либо видела, на лбу кровавый порез, руки в царапинах, но она бодра, жива и в порядке.       Слезы все еще текут по твоему лицу.       Ты остаешься стоять в дверном проеме, наблюдая, как Лиса крепко обнимает Юри и ерошит волосы Лукаса, а затем притягивает их обоих к себе одновременно, улыбаясь, несмотря на то, что выглядит так, будто каждая часть ее тела болит. Она сначала замечает Чеён, и ее глаза расширяются от шока. — ...я позвонил им, — слышишь ты, как Лукас говорит, хотя в твоих ушах низкий барабанный бой, из-за которого тебе трудно сосредоточиться. — Я подумал, может быть, они узнают, что произошло, Ли.       Кажется, проходит буквально один момент…       …и тут взгляд Лисы падает на тебя. Ее рот приоткрывается, и она смотрит на тебя с чем-то в глазах, что ты не можешь понять. Ты просто плачешь, плачешь и плачешь, оставаясь точно там, где ты есть, рядом с дверью, не в силах остановиться и не осмеливаясь сделать ни шагу ближе. — Ли, с тобой все в порядке? — Юри задыхается, и Лиса отрывает от тебя взгляд, чтобы снова посмотреть на свою сестру. — Да, да... — говорит она хриплым и низким голосом. — Не беспокойся об этом, Ри. Это всего лишь небольшое сотрясение мозга. Со мной все будет в порядке. — Мы так долго ждали, — говорит Юри сдавленным голосом. — Я думала... я думала... — Эй, — говорит Лиса, хватая ее за руку. — Посмотри на меня. Со мной все в порядке. Правда, — она смахивает слезы Юри, и ты чувствуешь, как твое сердце разрывается. — Со мной все будет хорошо, я обещаю. Я так рада видеть вас обоих.       Она снова обнимает брата и сестру. — Тебе очень больно? — спрашивает Лукас.       Лиса, кажется, немного не уверена, как ответить на это, но потом медленно кивает. — Да, немного больно, — удается сказать ей, явно стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. — Но они хорошо заботятся обо мне здесь. Я действительно в порядке, ребята. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.       Они какое-то время говорят о том, что произошло, а ты просто слушаешь, стараясь не упасть в обморок. У тебя так сдавливает грудь, и ты вся дрожишь. Ты все еще не осмеливаешься приблизиться ни на шаг. Все, что произошло между тобой и Лисой за последние месяцы, проносится в твоей голове. Ты чувствуешь себя так ужасно, что едва можешь выровнять дыхание. — Лиса, могу я тебе что-нибудь принести? — спрашивает заботливая Чеён, и Лиса благодарно улыбается ей. — Может быть, воды? Спасибо, Чеён.       Когда Чеён проходит мимо тебя, она успокаивающе сжимает твою руку. — Все будет хорошо, Джен... — шепчет она. — С ней все в порядке. С тобой все в порядке. Все будет хорошо.       Как только она выходит за дверь, в палату возвращается тот же самый врач, что и раньше. — Извините, что прерываю, — говорит он, — мисс Манобан, могу я недолго поговорить с вашими братом и сестрой? Просто несколько общих вопросов, стандартная процедура.       Лиса кивает. — Конечно, да. Лукас, Юри... Увидимся через некоторое время, да?       Доктор кивает и придерживает дверь открытой, чтобы Лукас и Юри могли выйти вместе с ним, а затем, внезапно, ты остаешься с ней наедине.       Она смотрит на тебя, когда в комнате воцаряется тишина. — Привет, — говорит она тогда, и ее голос срывается на этом слове, и ты ничего не можешь с собой поделать. — Лиса... — Иди сюда, — говорит она, и это все, что тебе нужно. Через секунду ты оказываешься рядом с ней, хватаешь ее за руку и подносишь к своему лицу. — О боже мой, — выдыхаешь ты. — Я думала... я не знала... ты так сильно меня напугала.       Ты сильно прижимаешь ее руку к своим губам и целуешь ее, прежде чем успеваешь остановиться. Затем ты делаешь это снова, и снова, и снова, и в какой-то момент слезы текут по лицу Лисы, и вы действительно не знаете, что происходит, но один из вас решает сократить расстояние и тогда твое лицо находится в пространстве между ее шеей и плечом, и она хрипло дышит тебе в ухо. — Я в порядке, — говорит она дрожащим голосом, когда дышит тебе в кожу, притягивая тебя ближе. — Джен, перестань плакать. — Перестань плакать, — бормочешь ты, и она смеется, прежде чем застонать от боли.       Ты резко отстраняешься от нее. — Черт... Мне так жаль, ты... я не хотела сделать тебе больно.       Она открывает рот, чтобы сказать что-то, но затем дверь снова распахивается, и входит Чеён вместе с Лукасом и Юри. Ты быстро отпускаешь руку Лисы, проводишь рукавом по глазам и делаешь пару шагов назад. Все немного размыто. Вы все можете поговорить с Лисой еще минут десять, но затем входит медсестра и сообщает вам, что ей нужно сделать еще несколько анализов. — Ребята, — говорит Лиса, глядя на вас с Чеён. — Вы не могли бы отвезти моих брата и сестру домой? — Нет! — сразу говорит Лукас. — Мы останемся здесь с тобой, — добавляет Юри, но Лиса качает головой. — Вы поедете домой, — говорит она, голос ее внезапно становится немного суровым. — Вам нужно хорошо выспаться, а завтра утром вы сможете первым делом навестить меня. Вы можете пропустить школу, как насчет этого? — Лукас и Юри на это не соглашаются. Они продолжают протестовать, пока Лиса не обрывает их, довольно резко говоря: — Я самая старшая, я решаю. Ты не можешь не задаться вопросом, где их родители, почему они в Сеуле совсем одни. Чеён, кажется, думает о том же, бросая на тебя взгляд, но ни один из вас не осмеливается сказать это вслух.       Вместо этого Чеён просто говорит: — Давайте, ребята, я отвезу вас домой. Вы можете сами выбрать музыку.       Лукас усмехается, и Юри улыбается Чеён, прежде чем сделать глубокий вдох и наклониться, чтобы крепко обнять Лису. — Тогда хорошо. Пожалуйста, позвони мне, если захочешь, чтобы я приехала, даже если это будет посреди ночи, — говорит она, и ты видишь, как Лиса тяжело сглатывает. — Да, — говорит она, кивая. — Спасибо, Ри. Я позвоню. Я люблю тебя.       Лукас тоже обнимает ее. — Мы вернемся завтра утром. Дай мне знать, если ты... если ты... Ну, просто будь в безопасности, хорошо?       Лиса прикусывает губу. — Со мной все будет хорошо. Люблю тебя.       Чеён тоже наклоняется, чтобы быстро обнять ее, и ты можешь видеть, как Лиса шепчет «Огромное спасибо» на ухо Чеён, а она просто говорит: — Держись, Манобан. Мы не можем потерять лучшего игрока в команде.       Она улыбается в твою сторону, и тебя даже не беспокоит ее поддразнивание. Это пролетает мимо твоих ушей, потому что все, что ты можешь видеть – это карие глаза Лисы, когда она пристально смотрит на тебя. Ты придвигаешься немного ближе к кровати, неловко, не совсем уверенная в том, что тебе следует делать. Такое чувство, что все смотрят на тебя, но Лиса просто хватает тебя за руку и на мгновение переплетает твои пальцы со своими, и ты клянешься, что чувствуешь, как твое сердце замирает. — Спасибо, — говорит Лиса. — За... За то, что пришла, и... я... я...       Ты знаешь, что она хочет сказать. Ты тоже хотела ей это сказать, сразу после того, как провалила ту игру, но ты этого не сделала. Ты не могла.       Между вами так много всего, что ни один из вас не осмеливается сказать вслух. — ...ну, ты знаешь, — говорит она, и ты киваешь, потому что действительно знаешь. Она проводит большим пальцем по внутренней стороне твоей ладони, и ты быстро оборачиваешься, прежде чем сделаешь что-нибудь глупое, например, наклонишься и поцелуешь ее.       Вы все едете в тишине, ожидая указаний Лукаса к Чеён, пока она везет вас к их дому. Оказывается, они живут в кампусе, в одном из более крупных университетских общежитий.       Прямо перед тем, как Чеён сворачивает на подъездную дорожку, она делает глубокий вдох и все равно говорит: — Ребята, вы уверены, что мне не следует никому звонить? Что насчет ваших родителей?       Лукас и Юри переглядываются. Затем Лукас медленно говорит: — Лучше не надо. Мы больше не живем с нашими родителями.       Тебя охватывает тяжелое чувство. Если Чеён шокирована, услышав это, она хорошо это скрывает. — Вы просто живете втроем?       Юри кивает, а Лукас смотрит на свои колени, ничего не говоря. — Эй, — говорит Чеён, — вот что я вам скажу. Я заеду за вами завтра утром прямо сюда, и мы сможем поехать в больницу, чтобы привезти Лисе хороший завтрак, хорошо? У вас есть мой номер телефона?       Она забивает его в телефон Юри. Брат и сестра, кажется, испытывают огромное облегчение от того, что она больше не задает никаких вопросов. — Спасибо, — говорит Лукас. — Это очень мило с вашей стороны.       Затем вы все выходите из машины, и Юри обнимает вас на прощание, как будто вы все знакомы много лет, а Лукас снова и снова говорит вам спасибо, а затем они уходят, исчезая в большом здании. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает тебя Чеён, снова выезжая на машине за пределы кампуса. — С тобой все в порядке?       Ты киваешь. — Да. Спасибо тебе, Ченг, за все. Я люблю тебя.       Она снова тянется, чтобы схватить тебя за руку и сжать ее. — Я тоже люблю тебя, Джен, — на мгновение она замолкает, но затем медленно добавляет: — Итак, мне отвезти тебя домой или...       Она замолкает, и ты смотришь в сторону, чувствуя, как твое сердце начинает бешено колотиться в груди от того, что твоя лучшая подруга не говорит, но, безусловно, подразумевает. Тебе даже не нужно отвечать; Чеён уже поворачивает машину обратно на шоссе, прямо в направлении больницы.

***

      Ты должна быть чрезвычайно убедительной, пытаясь убедить медсестру, с которой ты столкнулась за пределами палаты 316, впустить тебя, но, в конце концов, после долгих уговоров, она это делает.       Ты медленно входишь в палату, стараясь не шуметь. Сквозь щель в занавесках пробивается немного света. Лиса, кажется, спит. Продвигаясь вперед, ты стараешься не обращать внимания на то, как ты нервничаешь. Ты делаешь глубокий вдох. Это не должно ничего значить, говоришь ты себе. Ты просто хочешь быть абсолютно уверенной, что с ней все в порядке. Вот и все. — Лиса... — шепчешь ты, подходя к кровати.       Она шевелится, медленно открывая глаза — Это я, — говоришь ты, прежде чем быстро добавить, — я имею в виду, это Дженни. Извини, я не хотела тебя беспокоить. Я... ну, я...       Ты заикаешься. Ты чувствуешь, что должна объясниться, но не находишь слов, потому что это – что бы ни происходило между вами двумя – не имеет смысла и никогда не имело. Запинаясь на своих словах, ты внутренне ругаешь себя; ради бога, у нее чертово сотрясение мозга. Тебе нужно оставить ее в покое. Тебе нужно просто развернуться и… — Привет, — говорит она сонным и хриплым голосом. Затем она немного приподнимается, как будто тот факт, что ты здесь, внезапно поражает ее. Она стонет от боли при резком движении. — Подожди, что ты здесь делаешь? Лукас и Юри в порядке? — Да, — быстро отвечаешь ты, — с ними все в порядке. Мы отвезли их домой. Они в порядке, не волнуйся. Чеён снова собирается привезти их сюда завтра утром. — О, хорошо, — она выдыхает долго и медленно. — Это здорово.       Между вами воцаряется тишина. Ты смотришь в пол и все глубже засовываешь руки в карманы куртки, потому что не знаешь, что с ними делать. Ты даже не знаешь, что сказать, или куда смотреть, или почему ты вообще... — Итак... — говорит Лиса, немного неуверенно. — Ч-что ты здесь, собственно, делаешь?       Это очевидный вопрос. Ты прикусываешь губу и надеешься, что она не сможет увидеть твой румянец в темноте. — О, я скоро снова уеду. Я просто... я просто хотела убедиться, что с тобой действительно все в порядке. Это все. — О, — говорит она. — Хорошо.       Ты проводишь рукой по волосам, не совсем уверенная, как заполнить тишину. Затем из темноты доносится голос Лисы, когда она говорит немного хрипло: — Или, может быть, ты знаешь… ты могла бы... остаться? — Верно, — бормочешь ты. — Да, я имею в виду, если... я думаю, я... могла бы.       Твои щеки так горят. На данный момент весь разговор выходит за рамки неловкости. Сейчас ее глаза открыты, и ты чувствуешь, что она смотрит на тебя, несмотря на темноту. Ты не смеешь шевелиться.       Затем Лиса тихо хихикает. — Ну что, ты собираешься продолжать стоять там всю ночь или собираешься лечь со мной в постель?       Ты сильно прикусываешь губу, потому что даже с долбаным сотрясением мозга ей все равно удается сохранить ту резкость в голосе, которая всегда привлекает тебя, независимо от того, как сильно ты заставляешь себя не поддаваться этому влиянию. — Да, — снова бормочешь ты. — Я была... я уже... просто дай мне секунду.       Ты скидываешь кроссовки и бросаешь куртку на один из стульев, а затем медленно откидываешь одеяло и забираешься в кровать. Ты ложишься на спину, стараясь держаться в стороне, смотришь в потолок, совсем не прикасаясь к ней.       Лиса слегка усмехается: — Расстояние такое, будто ты пытаешься создать между нами целый океан, Джен.       Ты поджимаешь губы, потому что, черт возьми, это сотрясение усилило ее чувство сарказма, или что? — Ну, — говоришь ты в ответ. — У тебя сотрясение мозга, и тебе нужно отдохнуть, так что ты хочешь, чтобы я сделала?       В темноте слышно, как она тихо смеется. Затем она говорит: — Ты умная девочка, я уверена, что ты сможешь это понять.       Ты так рада, что вокруг тебя темно, потому что сейчас твое лицо, должно быть, пиздец какое красное. Ты на самом деле удивлена, что она до сих пор не наорала на тебя из-за того, что ее тело начинает гореть рядом с тобой. — Я не думаю... — бормочешь ты, оставаясь точно там, где ты есть, на матрасе. — Я на самом деле... Ну, я имею в виду, что нет... Это не похоже на...       Затем Лиса сдвигается, пока ее лицо не оказывается совсем рядом с твоим, ее дыхание обжигает твое ухо, когда она шепчет: — Я всегда должна быть такой очевидной с тобой, не так ли? — она проводит кончиком пальца по твоей руке, отчего по твоей спине пробегает горячая дрожь. — Это то, чего я хочу.       Она скользит ближе к тебе под одеялом, прежде чем обхватить тебя рукой за талию, прижимая к себе, к своему боку, так, что ты оказываешься лицом в изгибе ее шеи, а твоя нога переплетается с ее. Еще одна дрожь пробегает по твоей спине от внезапного контакта. — Ты уверена? — спрашиваешь ты. — Тебе не больно? Я имею в виду, все нормально? Со всеми этими твоими синяками, я не хочу... — Дженни... — Лиса что-то бормочет тебе на ухо, и тебя внезапно поражает, как сильно ты скучала по тому, как звучит твое имя на ее губах. — Я в порядке. Хватит болтать без умолку.       Ты резко закрываешь рот только для того, чтобы услышать, как Лиса бормочет что-то очень похожее на «Хотя это довольно мило», что заставляет тебя краснеть еще сильнее. — Хорошо, — выдыхаешь ты. — Хорошо, — шепчет она в ответ.       Это занимает некоторое время, но когда в комнате снова воцаряется тишина, ты чувствуешь, как медленно начинаешь расслабляться в ее объятиях. Она водит мягкими кругами по твоей коже, пока ваше дыхание не войдет в один ритм, и сон не начнет овладевать тобой. В какой-то момент, прямо перед тем, как заснуть, тебе кажется, что ты чувствуешь, как ее губы на мгновение мягко касаются твоих, но тебе так хочется спать, что ты едва осознаешь, что это такое и что это значит.