of games and heartbreaks

      Ты чувствуешь себя совершенно дезориентированной, когда просыпаешься. Повсюду дневной свет, но у тебя очень болезненно урчит в животе, и ты даже не знаешь, где ты и который час, и…       Твой взгляд падает на Лису, и все, что произошло за последние двадцать четыре часа шокирует тебя. Несчастный случай, больница, пробуждение рядом с Лисой, завтрак с Юри, Лукасом и Чеён, никакого хоккея, Лиса злится на тебя, этот грязный поцелуй, все твои чертовы чувства, которые всегда мешают всему – и теперь ты здесь.       Она все еще спит, тяжело дыша. На мгновение ты просто смотришь на нее, на ее подергивающиеся ресницы, на кровавый порез на лбу и на то, как слегка приоткрыты ее губы.       Тебя захлестывает волна вины. Черт возьми, это все твоя вина. У нее этот порез на лбу из-за тебя, потому что ты облажалась во время тренировки. Внезапно ты чувствуешь сильную тошноту. Осторожно, не делая резких движений, ты медленно вылезаешь из-под руки Лисы, пока не встаешь с кровати.       Ты вытаскиваешь телефон из кармана куртки и ахаешь, когда видишь, что уже почти 9 часов вечера. Боже, неудивительно, что у тебя так болезненно сжимается живот. Ты проспала много часов. Затем твой взгляд падает на все уведомления, которые ты пропустила, все пропущенные звонки и новые сообщения.       О боже мой.       Ты совершенно точно пропустила тренировку по хоккею.       Твои пальцы немного дрожат, когда ты разблокируешь экран, чтобы обнаружить кучу сообщений, которые все несут более или менее одинаковый смысл.       Джен, где ты? С Лисой все в порядке?       Ким, почему ты не на моей тренировке? С Манобан все в порядке? Я пытался дозвониться до тебя. Что происходит? Пожалуйста, перезвони мне как можно скорее.       Эй, Джен, где твоя сексуальная задница? В постели Лисы или что-то в этом роде? ;)       Последнее, конечно, от Джису, и ты чуть ли не роняешь свой телефон на пол из-за того, насколько точна ее догадка.       Ты нервно проводишь рукой по волосам, пытаешься собраться, стараясь не волноваться, пока Лиса еще спит. Черт возьми, в этом сезоне ты не пропустила ни одной тренировки. Почему ты заснула? Почему ты не подняла тревогу? Почему тебе не пришло в голову позвонить своему тренеру? Что он подумает, что, если он отстранит тебя, что, если...       Ты сильно прикусываешь губу и заставляешь себя притормозить. Делая глубокие вдохи, ты смотришь на сообщения на своем телефоне.       Все будет хорошо, пытаешься убедить себя ты. Ты не просто так пропустила тренировку без всякой причины. На самом деле, у тебя есть полное право быть здесь, не так ли?       Твой взгляд снова падает на Лису. Ты действительно так думаешь?       У тебя в животе тяжелое чувство, которое с каждым вдохом становится все хуже и хуже. Это чувство вины, паника и что-то еще, что ты довольно хорошо умела игнорировать в течение последних часов со всем, что происходило, но сейчас оно быстро возвращается к тебе, пробивается под твою кожу, падает на тебя, как самая тяжелая тень.       Это ледяное осознание того, что это Лиса, и, конечно, у вас, возможно, что-то было, но это не значит, что ты вдруг стала для нее кем-то важным, это не значит, что она хочет, чтобы ты была рядом, это не значит, что у тебя есть какое-то право быть здесь.       Всего лишь игра.       Боже, единственная причина, по которой она, вероятно, мирится с тем, что ты находишься здесь, в ее гребаной спальне, заключается в том, что ее сотрясение, должно быть, затуманило ее рассудительность.       Тебе нужно уйти прямо сейчас.       Ты надеваешь куртку и встаешь на ноги, открываешь дверь и выходишь, не оглядываясь на спящую Лису...       …ты врезаешься в кого-то. — О! — восклицает Юри. — Извини! Я просто... — Прости! — говоришь ты одновременно. — Я не видела.       Возникает немного неловкая пауза, затем Юри отступает, и ты тоже, и врезаешься в дверь, что заставляет тебя застонать от боли, а потом вы просто обе смотрите друг на друга, и Юри начинает смеяться. Ты все еще немного обижена, в панике и испугана, но ее смех прорывается сквозь напряжение, так что ты вроде как тоже улыбаешься, а потом... — Эй.       Вы обе поворачиваетесь одновременно. Лиса смотрит на тебя полуоткрытыми глазами, стонет и немного выпрямляется.       Улыбка Юри становится шире. — Ли, ты встала. Как ты себя чувствуешь? Я купила нам пиццу. — Со мной все в порядке, — говорит Лиса. — Я очень голодна, так что пицца звучит действительно вкусно… Подожди, ты уходишь?       Ее взгляд падает на тебя. — Эм... ну, я на самом деле не... — начинаешь ты. Ты немного озадачена, потому что не думала, что тебе придется объясняться, поэтому ты как бы заикаешься, и твои слова на самом деле не имеют никакого смысла. — Я пропустила тренировку по хоккею, так что мне, наверное, следует позвонить тренеру Кану, потому что я не подумала... А ты... ну, тебе нужно отдохнуть, так что, я... ну, мне действительно нужно...       Юри обрывает тебя. — Съешь немного пиццы, прежде чем сойдешь с ума.       Ты пристально смотришь на нее, а она просто с улыбкой пожимает плечами. — Для пиццы всегда положительный ответ.       Ты оборачиваешься, чтобы посмотреть на Лису, и обнаруживаешь, что она смотрит тебе прямо в глаза. Ее лицо совершенно непроницаемо. Ты немного неловко ерзаешь. Воздух между вами напряжен. Есть маленькая часть тебя, которая просто хочет спросить ее прямо: «Ты хочешь, чтобы я осталась?», но ты слишком напугана, чтобы сделать это, потому что это означало бы признание того, что ты хочешь что-то сделать для нее, что тебе действительно небезразлично, что она чувствует, а это уже слишком. Ты не уверена, что хочешь двигаться в таком направлении, потому что сейчас она тебе ничего не дает. Никаких признаков того, что она чувствует, и от этого у тебя просто кружится голова, потеют ладони, и ты чувствуешь себя абсолютно нелепо.       Затем Лиса встает с кровати и говорит: — Я собираюсь принять душ.       Она просто оставляет тебя стоять там и проходит мимо, не сказав больше ни слова. Юри быстро бежит за ней. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты уверена, что безопасно...       Дверь ванной захлопывается.       Юри поворачивается к тебе, делает глубокий вдох и качает головой. — Невероятно. Ну что... хочешь немного пиццы?       Ты чувствуешь легкую слабость. В твоем теле так много напряжения, что ты чувствуешь, что не можешь нормально дышать. Ты смотришь на свой телефон и сразу же снова чувствуешь усталость, хотя проспала половину дня. Твой желудок снова сжимается. — Мне нужно позвонить своему тренеру, — говоришь ты Юри, прежде чем сделать глубокий вдох. — Но пицца звучит действительно хорошо, если честно.       Ты слышишь, как говоришь это еще до того, как ты должным образом примешь решение.       Юри улыбается и оборачивается. — Отлично!       Она немного отодвигается, а затем добавляет: — Эй, не обращай внимания на Лису, хорошо? Иногда она просто вредная маленькая сучка, когда не знает, как выразить свои чувства, — твои глаза расширяются от такого резкого заявления, но прежде чем ты успеваешь что-то сказать, Юри говорит: — Ей нравится, что ты здесь, я точно могу сказать. Она просто упряма в том, чтобы говорить такие вещи вслух.       После этого она исчезает на кухне, а ты просто стоишь в дверях комнаты Лисы и смотришь себе под ноги. Тебе требуется некоторое время, чтобы собраться с мыслями и позвонить тренеру Кану. Даже когда ты набираешь номер, твой разум находится где-то в другом месте.

***

      Ты сидишь на диване и ешь пиццу с Юри, когда пятнадцать минут спустя Лиса выходит из ванной, волосы все еще влажные после душа, одетая в длинную майку и красные спортивные штаны. Ее взгляд падает на тебя, и на мгновение она улыбается. — Ты все еще здесь, — говорит она.       Ты не сводишь с нее глаз, когда говоришь: — Бесплатная пицца, так что...       Уголки ее губ растягиваются в улыбке. Это не так уж много, напряжение между вами не исчезает мгновенно, но это уже что-то. Что-то более нежное, чем раньше.       Она подходит к дивану и садится рядом с тобой, вынимая кусок пиццы из коробки. — Где Лукас? — Работа, — говорит Юри. — Он не смог найти никого, кто мог бы его заменить. Он просил передать тебе, что ему очень жаль.       Лиса раздраженно стонет. — Вам двоим не нужно нянчиться со мной, хорошо? Я вполне способна сама о себе позаботиться. Вам не нужно отменять какие-либо планы или искать кого-то, кто заменит вас на работе. Никто из вас не должен заботиться обо мне.       В один момент, кажется, что ее глаза бросают быстрый взгляд в твою сторону, который ты изо всех сил пытаешься игнорировать. — Ну, смирись с этим, потому что это то, что мы будем делать, — Юри улыбается и откусывает еще один большой кусок пиццы, прежде чем громко кашлянуть и бросить на Лису намекающий на что-то взгляд.       Лиса хмурится, а затем смотрит на тебя, слегка пожимая плечами, прежде чем неловко пробормотать: — Прости, что тебе пришлось пропустить тренировку.       Юри закатывает глаза, как будто Лиса сделала все не так, но она ничего не говорит.       Твои глаза бегают туда-сюда между ними двумя, прежде чем ты поставишь свою тарелку и повернешься боком, чтобы посмотреть на Лису. — Все в порядке, — говоришь ты ей. — Не беспокойся об этом. Тебе действительно нужно было отдохнуть, и я просто... — ты замолкаешь, прежде чем быстро добавить: — все в порядке. Пожалуйста, не беспокойся об этом.       Твои глаза скользят по ее лицу. Она выглядит такой чрезвычайно бледной, а порез у нее на лбу действительно красный и какой-то сырой, вероятно, из-за душа. Ты чувствуешь себя еще более глупо, делая такую большую проблему из-за прогула тренировки. Она ходит с долбаным сотрясением мозга... — Как ты себя чувствуешь?       Лиса прикусывает губу, не отводя взгляда от твоего лица, когда говорит: — Это правда пиздец как больно.       Ты не можешь не выдохнуть дрожащим вздохом от ее честности. Прежде чем ты осознаешь, что делаешь, ты подносишь к ней руку, проводишь пальцами по ее щеке, чтобы убрать мокрую прядь волос с ее лица. — Мне очень жаль, Лиса. Я могу что-нибудь сделать?       Твои пальцы скользят по ее коже, и мягкий румянец пробивается вверх по ее шее. — Я в порядке, — говорит Лиса, не сводя с тебя глаз. — Это больно, но... ты... это так мило... — до нее, кажется, дошло, что она сказала, потому что ее глаза расширяются через долю секунды, и она быстро кашляет, а ты отдергиваешь руку. — Я имею в виду, спасибо. И нет, спасибо, я имею в виду, тебе ничего не нужно делать.       Она сдвигается, и ты прикусываешь губу, и ни одна из вас, похоже, не знает, что делать со своими руками, поэтому ты просто неловко складываешь свои руки на коленях, а затем снова их разворачиваешь, стараясь не волноваться. — В любом случае... — в конце концов, говорит Юри, снимая напряжение. Она переводит взгляд с тебя на Лису и обратно с веселой улыбкой на лице. — Какой фильм мы будем смотреть?

***

      Что-то изменилось между вами. Ты не совсем уверена, что именно, но прямо между тем, как голова Лисы падает тебе на плечо, когда она засыпает на диване, полностью пропустив концовку «Рапунцель», и небольшим толчком в нижней части живота, когда ты понимаешь, насколько она близка к тебе, ты понимаешь, что что-то изменилось.       Ты еще не ушла.       Ты могла бы это сделать, ты уже была на полпути к двери, но ты этого не сделала, и теперь тебя словно поместили в какой-то вакуум, где вся динамика между тобой и Лисой совершенно иная. Ты не совсем уверена, как с этим бороться или что об этом думать.       Все, что ты знаешь – это то, что что-то изменилось.       Юри просто продолжает ухмыляться тебе с другого дивана. Однако Лукас, который только что вернулся с работы, хмурится. Ты просто занята тем, что пытаешься смотреть вперед, не отрывая глаз от фильма, как будто ничего не происходит, игнорируя тот факт, что ты находишься под пристальным вниманием брата и сестры Лисы, когда их сестра спит рядом с тобой.       Лиса мягко дышит тебе в шею, отчего твоя кожа немного нагревается в этом месте.       Хорошо, что ты уже много раз видела «Рапунцель», потому что по какой-то причине ты не совсем способна уделять фильму много внимания. — Хорошо, — вздыхает Юри, когда начинают идти титры. — Думаю, я пойду спать.       Она смотрит на тебя, и на мгновение у тебя сжимается живот. Тебе, наверное, лучше уйти. Ты хотела уйти раньше, и Лиса, вероятно, хочет немного побыть одна, поэтому тебе следует уйти. Но затем Лиса немного сдвигается и глубже прижимается лицом к твоей шее, губами касаясь твоей кожи. Ты совершенно упускаешь из виду то, что только что сказала тебе Юри. — Прости, что?       Юри улыбается тебе, вставая с дивана. — Ничего, просто... Спокойной ночи, — затем уголок ее рта приподнимается вверх, когда ее улыбка медленно расширяется. — ...и постарайтесь не слишком веселиться вместе, у нее как бы сотрясение мозга.       Что?       Ты смотришь на сестру Лисы, которая выглядит так, будто ей не может быть больше шестнадцати, и ты полностью теряешь дар речи. О чем она вообще говорит? Ты сильно прикусываешь губу. Какого черта – неужели у всех детей Манобан есть какая-то комбинация генов, которая заставляет их быть чертовски наводящими на размышления обо всем?       Ты пытаешься бороться с румянцем, который заливает твои щеки. — Я... э... конечно.       Юри улыбается, а затем переводит взгляд на брата. — Лукас.       Лукас все еще смотрит на тебя прищуренными глазами. После еще одного многозначительного взгляда своей младшей сестры он, наконец, тоже встает. — Хорошо, я тоже иду спать. — Спи спокойно, — говорит Юри. — Да, — отвечаешь ты, немного запыхавшись. — Ты тоже. Вы оба.       Они все еще ходят рядом некоторое время, сменяясь каждые полчаса, чтобы сходить в ванную, готовятся ко сну, но через пять минут они оба находятся в своих собственных комнатах за закрытыми дверями, а ты все еще на диване в темноте с Лисой, спящей рядом с тобой, и у тебя совершенно нет понятия, что делать дальше.       Ты была так осторожна, чтобы не двигаться, но после двадцати минут ее лежания вот так, твое плечо начало немного сводить судорогой. Поэтому, сделав еще пару вдохов, ты слегка двигаешься, стараясь не разбудить ее. Лиса все равно шевелится, медленно открывая глаза. — Эй, — выдыхает она в тебя. — Что происходит? — Фильм закончился, — говоришь ты, пытаясь не обращать внимания на то, как быстро бьется твое сердце. — Твои брат и сестра уже легли спать. — О, хорошо. — Как твоя голова?       Она пожимает плечами. — Такое чувство, что ни одно из этих дурацких обезболивающих на самом деле не работает. Но мне, наверное, стоит просто поскорее лечь спать, так что...       Она замолкает, погружаясь в молчание. Какое-то время вы просто сидите рядом друг с другом на диване в темной квартире, и в комнату проникает только свет ноутбука Юри. Ты не знаешь, что сказать, хочешь ли ты вообще выйти из такой позиции. Ты даже не знаешь, стоит ли тебе хотеть этого или нет.       Затем Лиса ни с того ни с сего спрашивает: — Ты собираешься остаться на ночь?       Этот вопрос немного застает тебя врасплох. Сказать, что ты об этом не думала, было бы ложью, но в то же время ты не хотела предполагать, что только потому, что Лиса попросила тебя не оставлять ее раньше, это означает, что... что ты можешь...       Тебе, наверное, лучше просто уйти. — Я, наверное... — говоришь ты, затягивая это немного дольше, чем необходимо, потому что какая-то часть тебя продолжает тянуть назад, продолжает сбивать тебя с толку во всем, так сильно, что ты слышишь, как ты говоришь: — Ты... ты хочешь, чтобы я осталась на ночь?       Это звучит так, как будто у нее перехватывает дыхание. Она медленно поворачивает голову и смотрит на тебя, ее лицо лишь наполовину освещено светом ноутбука. Она, кажется, чувствует себя немного неуверенно, когда смотрит тебе в глаза.       Затем она выдыхает: — Да.       Ты чувствуешь ее дыхание на своих губах, вот как она близка. Напряжение нарастает. — Тогда хорошо, — говоришь ты, с трудом сглатывая.       Твои глаза скользят по ее губам, и ты думаешь о том поцелуе, что вы разделили сегодня утром, кажется, будто это было целую жизнь назад. Ты действительно не можешь... тебе действительно не следует даже думать о...       Позади тебя резко открывается дверь, пугая тебя так сильно, что ты чуть не падаешь с дивана. Лукас стоит в дверях. — Извините, — говорит он, проводя рукой по волосам. — Я... эм... забыл свое зарядное устройство.       Он быстро подходит и берет зарядку со стола. Лиса смотрит на него так, словно хочет его придушить. Ты проводишь рукой по волосам, пытаясь успокоить нервы в животе. — Спокойной ночи, ребята. Извините... кхм, да. Пока, — Лукас исчезает в своей комнате.       На вас снова опускается тишина, но этот момент нарушен. Ты быстро встаешь с дивана. — Тебе, наверное, тоже пора спать. Тебе правда нужно… — ...отдыхать, — заканчивает за тебя Лиса, в ее голосе слышится легкое раздражение. — Да, я знаю.       Она встает и направляется в ванную. Слышно, как льется вода. Через некоторое время она появляется снова с полотенцем, зубной щеткой и комплектом чистой одежды. — Если ты хочешь принять душ... — Спасибо, — говоришь ты ей, быстро забирая их у нее, стараясь не смотреть ей прямо в глаза.       Ты идешь в ванную и закрываешь за собой дверь, прежде чем сделаешь что-нибудь глупое, например, подумаешь о том, чтобы снова поцеловать ее. Ты принимаешь душ как в тумане, стараясь не думать о Лисе, когда втираешь слишком знакомый эвкалиптовый шампунь в собственные волосы. Затем ты чистишь зубы, собираешь волосы в пучок и надеваешь шорты и майку, которые тебе дала Лиса. Ты делаешь пару глубоких вдохов, прежде чем выключить свет и войти в комнату. Когда ты входишь, уже темно. Лиса уже в постели.       Она ничего не говорит, когда ты подходишь и проскальзываешь под одеяло. Ты не пытаешься шуметь, потому что она, возможно, уже спит, поэтому ты тихо ложишься на бок лицом в сторону Лисы, немного щурясь в темноте, чтобы увидеть, смотрит она на тебя или нет…       …меньше чем через секунду ее губы оказываются на твоих, горячие и голодные, когда она крепко целует тебя.       Ты ахаешь от удивления, но затем слишком знакомое ощущение ее губ на твоих берет верх, и ты поддаешься ее прикосновению, целуя в ответ, несмотря на свои запреты. Она стонет тебе в рот, когда ты углубляешь поцелуй, и от этого звука по всему твоему телу разливается жар. О боже, это так чертовски приятно. Это то, в чем ты хороша, это единственный способ, которым ты знаешь, как справиться со всей херней, что происходит между вами, со всеми сложностями, напряжением и тем, как ее глаза заставляют твое сердце выскакивать из груди. Меньше чем за секунду ты решаешь послать все к черту и целуешь ее так сильно, что она всхлипывает, прижимаясь к тебе. Ты не хочешь останавливаться, ты больше никогда не захочешь останавливаться…       Но затем твой разум догоняет твое тело, и тебя накрывает ударная волна, когда ты осознаешь, что делаешь.       Ты резко отрываешься от нее.       Господи, Дженни, у нее ебаное сотрясение мозга.       Ты в таком шоке от себя, что на мгновение перестаешь дышать. Бля, ты не можешь просто...       Она притягивает тебя обратно к себе, снова целует, позволяя своим рукам скользить по твоей коже, когда она задирает твою майку, прежде чем горячо провести ими по твоим бокам, придвигаясь ближе. Ты не можешь мыслить здраво. Одна из ее рук обвивается вокруг твоей шеи, когда она целует тебя сильнее, еще требовательнее. Жар охватывает тебя, и она снова стонет, но ты не можешь – ты должна остановиться.       Ты снова отступаешь, но она не позволяет тебе, двигаясь еще дальше в тебя.       Ты пытаешься замедлить ее, пытаешься отстраниться от ее прикосновений, но ее ногти впиваются тебе в спину, когда она притягивает тебя ближе к себе.       Она запустила руки в твои волосы, и теперь ее нога между твоими, и, черт возьми, ты хочешь этого, но ты так и не решаешься положить свои руки на ее тело, потому что ты просто правда, правда не должна…       Лиса в отчаянии стонет. — Дженни, — ее глаза встречаются с твоими, и она наполовину лежит на тебе, тяжело дыша. Ее взгляд немного ожесточается, когда она добавляет: — Ты можешь уже, блять, перестать сдерживаться?       У тебя перехватывает дыхание при взгляде в ее глаза. Может быть, она хочет этого так же сильно, как и ты. Эта мысль заставляет тебя так сильно краснеть.       Но потом, на долю секунды, Лиса морщится от боли, и это возвращает тебя обратно в реальность. — Лиса, — бормочешь ты, откидывая ее волосы назад, поглаживая их. — Давай просто немного притормозим, хорошо?       Ты не добавляешь «Я не хочу причинять тебе боль», но ты все равно так думаешь.       Она сильно хмурится, и ты знаешь – медлительность на самом деле не твое дело; медлительность – это худшее, потому что это заставляет тебя чувствовать все намного сильнее, но это единственный способ, которым ты можешь позволить этому произойти прямо сейчас, поэтому, прежде чем она сможет что-то сказать, ты подносишь руки к ее лицу, а затем снова прижимаешь ее губы к своим. Ты целуешь ее, нежно и горячо, обнимая за талию и притягивая ближе к себе.       Поначалу она кажется немного озадаченной, не зная, как ответить. Но когда ты обхватываешь губами ее нижнюю губу, она стонет и снова падает в тебя, продолжая с того места, на котором вы остановились. Ты пытаешься действовать медленно, но это намного сложнее, чем ты думала. Ты быстро начинаешь терять себя в запахе Лисы и в ее коже, а ее руки оставляют горячие следы на твоем теле. Это настолько чувственно, что ты не можешь не хныкать от того, как она разжигает все внутри тебя, заставляя испытывать абсолютно каждую деталь: горячую сладость ее прикосновений, толчки и притяжения, все это чертовски восхитительное напряжение, которое ты ощущала только с Лисой.       Когда ее поцелуи начинают затуманивать твой разум, ты переворачиваешь ее, пока она не будет прижата к матрасу, и она смотрит на тебя, и она так чертовски красива, что ты смотришь на нее слишком долго.       Она, конечно, это замечает. Она всегда все замечает. Ее грудь вздымается и опускается, она бросает вызов твоему взгляду. — Это отчасти несправедливо. — Что именно? — бормочешь ты, потому что ты немного затуманена под ее горячим взглядом и поэтому не улавливаешь.       Уголок ее рта приподнимается вверх. — Как я должна действовать медленно, если ты так на меня смотришь?       Это заставляет тебя покраснеть так сильно, что ты утыкаешься лицом ей в шею и начинаешь покрывать горячими поцелуями все ее горло, стараясь не смотреть ей в глаза. — Боже, — хрипит Лиса, когда твои губы находят одно из ее более чувствительных мест. — Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это? Если бы у меня не было этого ебучего сотрясения мозга...       Ты знаешь, что позволяешь пропустить это мимо ушей. Ты знаешь, что это – то, как вы сейчас разговариваете друг с другом — не очень помогает «не торопиться». Ты знаешь, что на этот раз тебе нужно остановиться по-настоящему, прежде чем идти дальше, но вы всегда так хорошо умеете раздражать друг друга, и ты так чертовски скучала по такого рода шуткам, что не можешь удержаться от того, чтобы сказать: — О, да? И что бы ты тогда со мной сделала?       Она издает гортанный звук и ничего не говорит. Вместо этого она просто снова поднимает твой подбородок к своему лицу и прижимается своим горячим ртом к твоему. Ты позволяешь ей поцеловать тебя на секунду, прежде чем отстраниться с дразнящей улыбкой на губах. — Я не слышу ответа, Манобан... — ты беспорядочно целуешь ее, прежде чем снова оторваться. — Еще раз повторюсь, ты просто болтаешь, но на деле…       Ее пальцы цепляются за пояс твоих шорт, и остальная часть твоего предложения застревает у тебя в горле.       О боже, ты не можешь позволить ей...       Ее глаза все еще смотрят в твои, она просовывает пальцы под них, паря над твоей кожей, двигаясь все ниже и ниже, прямо к твоей...       Ты резко скатываешься с нее, хватаешь ее за запястье и отталкиваешь ее руку от себя. Твоя грудь вздымается и опускается, когда ты лежишь на спине рядом с ней, уставившись в потолок, пытаясь собраться с мыслями. — Лиса, — выдыхаешь ты. — Ты не можешь это сделать.       Ее голос немного дрожит, когда она говорит: — Почему бы и нет?       Это посылает целую новую волну тепла по твоему телу, но ты должна подавить ее. — Потому что… — у тебя внезапно пересыхает в горле. — Если ты начнешь это, я... я не думаю, что... — твой голос дрожит, но ты должна это сказать, прежде чем потеряешь самообладание. — Я... не смогу остановиться.       Тогда она поворачивается боком, глядя на тебя. На ее лице выражение, которое ты видела всего несколько раз до этого – что-то настолько реальное и честное, что это полностью раскрывает тебя, когда она выдыхает в темноту: — Я не хочу останавливаться.       Ты смотришь на нее, и это самое большее, что она когда-либо давала тебе, это самое большее, в чем она признавалась, она хочет этого, и это заставляет тебя чувствовать себя совершенно напуганной.       Ты двигаешься назад, подальше от нее, стараясь создать большее расстояние, потому что ты вдруг так чертовски напугана тем, насколько сильно ты хочешь ее – это вызывает дрожь паники, проходящую через твое тело, потому что не думала, что ты когда-либо хотела так сильно, но ты не можешь.       Она не твоя, чтобы к ней прикасаться.       На самом деле ты не существуешь в вакууме этой квартиры вместе с Лисой, как бы сильно ты не обманывала себя. Есть целый реальный мир, где все, что вы делаете – это ссоритесь и разрываете друг друга на части на хоккейном поле, и где на ней майка Мины, а ты спишь с девушкой из команды по софтболу. Настоящее, в котором она сказала тебе, что ты для нее всего лишь игра, а ты просто продолжаешь забывать, что позволяешь ей играть с собой. — Тебе нужно немного поспать, — говоришь ты ей, потому что это слишком, и она тоже это знает.       Ты больше не можешь смотреть ей в глаза, не чувствуя, что вот-вот сломаешься, поэтому ложишься на бок, отвернувшись от нее. Ты не хочешь, чтобы она видела, как ты напугана. — Дженни, — говорит она. — Мне жаль… я не должна была...       Она замолкает, а ты ждешь, потому что хочешь знать, за что, по ее мнению, она должна извиняться.       Что она не должна была делать? Трахать тебя в раздевалке под душем? Разбираться со своими чувствами на глазах у всей команды? Спать с Миной? Называть тебя малышкой? Заниматься с тобой любовью на той гостиничной кровати часами, а затем уйти от тебя на следующий день, как будто этого вообще не было?       Она не заканчивает фразу. Ты так сильно кусаешь губу, что чувствуешь вкус крови.       Но затем она продолжает. — Прости, что я никогда не знала, что делать.       Ее голос звучит так тихо и так уязвимо, и ты знаешь, что это все, что она может тебе сейчас дать. Что это все, что вы можете дать друг другу в данный момент.       Итак, ты не оборачиваешься, но отводишь руку назад и протягиваешь ее, пока твои пальцы не найдут ее. Вы слабо переплетаете руки, а затем ты шепчешь: — Мне тоже жаль.       Ты даже не уверена, что она тебя услышала.