of games and heartbreaks

      Венди загоняет тебя в угол на следующий день, сразу после того, как вы выиграете свою последнюю игру перед рождественскими каникулами. — Итак, Джен, — небрежно говорит она, выходя из душевой. — Как прошло твое свидание с Лисой?       Ты поворачиваешься так быстро, что ударяешься коленом о скамейку. — Ч-что?       Венди ухмыляется. — Твое свидание с Лисой. Твоя сексуальная учебная сессия. Твой сексуальный вызов в библиотеку. Называй это как хочешь. — Вэн... — бормочешь ты. — Это не... мы не... это не было... Откуда ты вообще знаешь? — Чу позвонила мне. — Что... — снова огрызаешься ты, прежде чем повернуться к Джису. — Ты, блять, сказала ей?       Глаза Джису расширяются в шоке от твоей напряженной реакции. — Боже, Джен, что в этом такого?       Ты чувствуешь, что раскраснелась и разгорячилась. Слава богу, что другие девушки вокруг вас производят достаточно шума, чтобы не подслушивать разговор. Ты пристально смотришь на Джису и Венди. По какой-то причине тот факт, что они говорили о чем-то, что произошло только между тобой и Лисой, вызывает у тебя сильное раздражение. — Это было не свидание.       Джису усмехается. — Конечно, это было не свидание.       Они поддразнивают тебя где-то десять минут, шутят и задают тебе вопрос за вопросом – до такой степени, что ты чувствуешь себя настолько напряженной и расстроенной, что уже едва можешь отвечать. Ты знаешь, что они всего лишь шутят, но это все равно тебя беспокоит. Ты понятия не имеешь, что происходит между тобой и Лисой в данный момент, и говорить об этом со своими друзьями означало бы признать, что что-то происходит, а ты еще не уверена, готова ли ты к этому.       На мгновение твои мысли возвращаются к прошлой ночи, когда Лиса нежно поцеловала тебя прямо перед тем, как уехать, и как она выглядела такой чертовски красивой, и ты не могла не позволить себе прислониться к двери на мгновение позже, потому что тебе просто нужно было отдышаться и… Черт, кого ты обманываешь – конечно, что-то происходит между вами.       Тем не менее, самодовольного выражения на лице Джису достаточно, чтобы ты сразу пришла в себя. — Мы не встречаемся, — отрезаешь ты в десятый раз.       Джису собирается ответить, но, к счастью, Джой выбирает именно этот момент, чтобы встать на одну из скамеек и объявить, что она и ее соседи по квартире устраивают рождественскую вечеринку этой ночью, наконец-то сумев отвлечь внимание Венди и Джису от твоего покрасневшего лица. Приглашена вся команда.       Поначалу тебе не особенно хочется идти, но Джой живет всего в одном квартале от твоего общежития, и как только ты подслушиваешь, как она говорит Йери, что она пригласила Лису, вечеринка – это почти все, на чем ты можешь сосредоточиться.

***

— Черт возьми, Джен... — говорит Джису, когда ты открываешь ей дверь около 10 часов, чтобы пойти вместе к Джой.       Ты чувствуешь, что краснеешь, внезапно почувствовав себя немного слишком приодетой в своем коротком красном платье и черных туфлях на каблуках. Ты смущенно проводишь рукой по волосам, снова быстро разглядывая себя в зеркале. Обычно ты не уделяешь много внимания своей внешности, но сегодня вечером ты потратила почти полтора часа на подготовку. Ты стараешься не думать о причине, почему.       Когда вы приезжаете к Джой, Лисы там еще нет.       Ты занята разговором со своими товарищами по команде и слегка покачиваешь бедрами в такт музыке, стараясь не думать о том, как хорошо было целовать ее прошлой ночью, стараясь вообще ни о чем не думать.       Джису протягивает тебе напиток, и ты не отказываешься, потому что твой желудок напряжен от нервов, и тебе не помешало бы немного уверенности в себе.       Дом Джой постепенно становится переполненным по мере того, как прибывает все больше людей. Ты продолжаешь сканировать комнату, но примерно через час ты почти уверена, что она не появится. Это создает тяжелое чувство в животе, которое ты изо всех сил пытаешься игнорировать.       Ты выпиваешь еще один красный стакан, а затем направляешься на кухню. — Джен, ты в порядке?       Ты не понимала, что Чеён стояла прямо рядом с тобой. Ты заставляешь себя улыбнуться. — Да, все великолепно! Как твои дела? Неплохая вечеринка, да?       Она бросает на тебя взгляд, но прежде чем она успевает ответить, ты снова направляешься в гостиную. — Джен, — говорит Чеён. — Что происходит? — Ничего, — говоришь ты, проталкиваясь мимо пары парней, стоящих вокруг большой музыкальной колонки. — Я абсолютно...       Ты резко останавливаешься, когда тебя пронзает волна жара, потому что вот она.       Одетая в великолепное черное платье с открытой спиной, она стоит рядом с дверью, радостно разговаривая с Венди и Джису. На мгновение ты ничего не можешь сделать, кроме как смотреть, борясь с тяжестью в животе, когда ты снова и снова осознаешь, что она здесь, она здесь, она здесь, она здесь, она здесь.       Ты не замечаешь, как уголок рта Чеён приподнимается вверх. Ты не замечаешь, как взгляд Джису переключается на тебя, и она смеется. Ты не замечаешь, как Венди заглядывает Лисе через плечо и произносит твое имя. Ты ничего этого не замечаешь, потому что, как только все это происходит, Лиса поворачивается, и ее карие глаза смотрят прямо в твои.       Блять.       Ее рот расплывается в улыбке, когда она оглядывает тебя. Затем она пересекает небольшое расстояние между вами, пока не оказывается прямо перед тобой. — Привет, — говорит она. — Привет, — отвечаешь ты, стараясь, чтобы твой голос не дрогнул от ее внезапной близости.       Она проводит языком по нижней губе, прежде чем оттянуть ее зубами, а затем наклоняется и целует тебя в щеку в качестве приветствия, ее руки слегка прижимаются к твоим бедрам, когда она движется вперед. Когда она снова откидывается назад, то снова улыбается тебе и говорит: — Ты не могла отправить мне сообщение с предупреждением или что-то в этом роде? — ты, вероятно, выглядишь слегка испуганной, потому что она снова проводит кончиком языка по нижней губе и медленно добавляет: — Потому что это платье...       Она не заканчивает предложение, но ты чувствуешь жар в каждом слове.       Однако прежде чем ты успеешь ответить, Джису, Венди и Чеён собираются вокруг вас, и ты вынуждена немного отстраниться от Лисы. Некоторое время вы все просто ведете легкую беседу, пока Чеён спрашивает Лису, как у нее дела, а Венди и Джису продолжают обмениваться взглядами, которые ты пытаешься игнорировать.       Но затем музыка переходит во что-то более оптимистичное, и Джису начинает петь. Венди тянет тебя за запястье, пытаясь заставить танцевать с ней. Ты позволяешь ей увлечь тебя за собой и покачиваешь бедрами в такт, позволяя алкоголю и тому факту, что ты чувствуешь себя намного легче, теперь намного увереннее, когда она здесь, сделать твои движения немного смелее. Как только ты ловишь взгляд Лисы, когда она смотрит, как ты двигаешься, твоя кожа горит как огонь, и что-то в твоей груди взрывается прямо сквозь твои запреты…       Ты тянешь ее к себе.       Ты не думаешь об этом – ты просто переплетаешь свои пальцы с ее и прижимаешь ее к себе, пока она не положит руки тебе на бедра, и ее дыхание не коснется кожи твоей шеи, и вы просто танцуете вместе, двигаясь в ритме песни. Ты немного теряешься в ощущении ее тела рядом с твоим, мягкости ее кожи, жара в ее глазах...       Ты не можешь остановиться. Прежде чем ты осознаешь, что делаешь, ты наклоняешься к ее уху и шепчешь: — Боже, ты такая горячая.       Ты можешь почувствовать, как ее тело немного напряглось от этого резкого заявления, но затем она шепчет в ответ: — Я надеялась, что ты будешь здесь, так что...       У тебя сводит живот от того, как она более или менее намекает, что надела это великолепное черное платье только для тебя. Ты чувствуешь, что больше не можешь мыслить здраво – отчасти из-за алкоголя, но в основном из-за Лисы и того факта, что она так чертовски близко к тебе, что ты можешь поклясться, что чувствуешь ее сердцебиение.       Она не пробыла здесь и десяти минут, а ты уже пересекла все границы, которые не должна была пересекать. Вся твоя команда здесь, наблюдает, как ты не можешь удержаться, чтобы не притянуть Лису ближе к себе, не позволить своим пальцам скользнуть по обнаженной коже ее спины. Ты знаешь, что тебе не следует делать то, что ты делаешь – это чертовски очевидно для всех, но ты все равно хочешь этого. Ты хочешь быть как можно ближе к ней, насколько это возможно.       Она проводит руками вверх и вниз по твоим бокам, отчего тепло распространяется по твоей шее, вниз по животу, между бедер и...       …кто-то сильно врезается в тебя сзади, заставляя тебя споткнуться и оторваться от Лисы. — Извини, — бормочет парень, его глаза затуманены, когда он снова быстро отходит от тебя.       Глаза Лисы находят твои, и тяжелое напряжение немного спадает. На мгновение вы обе просто стоите друг напротив друга, слегка покраснев.       Затем Лиса улыбается тебе. — Могу я предложить тебе выпить?       Момент тянется, пока ни одна из вас не отодвигается. Ты даже не осознаешь, что она задала тебе вопрос, пока ее левая бровь медленно не приподнимется и она не усмехнется на отсутствие ответа. — О, — говоришь ты, слегка задыхаясь. — Да, выпить, конечно. Спасибо.       Ее улыбка становится шире. — Я сейчас вернусь.       Ты смотришь, как она входит на кухню, прежде чем повернуться и прислониться к стене, чтобы не упасть. Твое дыхание немного прерывистое, но ты не можешь перестать улыбаться, не можешь перестать чувствовать себя безмолвной, взволнованной, подавленной, уверенной, возбужденной… — Привет, Дженни.       Тебе требуется мгновение, чтобы понять, что кто-то с тобой разговаривает, но затем твое зрение проясняется сквозь все мысли о руках Лисы на твоих бедрах и ее горячем голосе в твоем ухе, и ты понимаешь, что рядом с тобой кто-то стоит, кто-то со знакомыми светлыми волосами и красивыми голубыми глазами, и...       …ты выходишь из своего оцепенения, когда с тяжелым потрясением осознаешь, кто с тобой разговаривает.       Девушка улыбается тебе. — Я не думала, что встречу тебя здесь. Ты так и не ответила мне после той игры, на которую пригласила, но я должна сказать, что это приятный сюрприз...       Это девушка из команды по софтболу. Ты совершенно забыла, как ее зовут. — Эй, — заикаешься ты. — К-как ты?       Ты думаешь, что Санни. Или, может быть, Сонми. Черт возьми, ты действительно больше ничего не можешь предположить. — Я в порядке, — говорит она. — А как насчет тебя? Как продвигается твоя карьера в хоккее на траве?       Твои мысли полностью затуманены алкоголем и напряжением, но девушка, похоже, этого не замечает. Она разговаривает с тобой пару минут, и ты так шокирована ее внезапным появлением, что продолжаешь отвечать на ее вопросы, и продолжаешь задавать вопросы в ответ, даже несмотря на то, что твой разум лихорадочно работает, в груди стесняется, а в центре живота возникает ужасное, жгучее, паническое чувство, которое с каждой минутой становится все хуже. Ты совершенно забыла о ней. Ты совершенно забыла обо всем – об этой девушке, о Мине, которая, должно быть, где-то рядом, наблюдает, как вы с Лисой ...       Черт.       Санни, или Сонми, или как там ее зовут, продолжает разговаривать с тобой, флиртует с тобой, и ты не знаешь, что делать, потому что твои глаза продолжают сканировать комнату в поисках Лисы, хотя рядом с тобой девушка, с которой ты спала три ночи подряд, а потом так и не перезвонила.       Черт, это нехорошо. Это совсем нехорошо.       Ты не можешь не слушать ее, потому что по какой-то причине ты чувствуешь, что обязана ей этим, но в то же время ты не хочешь, чтобы Лиса... ты не хочешь, чтобы она видела, что ты... не сейчас, когда все между вами наконец…       Черт.       Твой взгляд падает на дверь в кухню, и там она, с двумя красными стаканами в руках, с непроницаемым выражением на лице.       Момент расплывается.       Ее глаза встречаются с твоими, и на секунду, кажется, что она плюет тебе прямо в лицо – резкость в ее взгляде, прямая линия рта. Она просто продолжает смотреть на тебя, не двигаясь. У тебя кружится голова, и твое зрение неясно, и все твое восприятие времени отключено, а потом все, что ты видишь – это Лиса, идущая прямо к Мине. Красная помада и черное платье, и «Ты для меня всего лишь игра», пульсирующее прямо в твоем направлении, хотя она на другой стороне комнаты. Блять. Блять. Блять.       Проходят минуты, в твоих ушах раздается тихий барабанный бой, и девушка рядом с тобой придвигается немного ближе в твое пространство, и Мина улыбается Лисе своей самой широкой улыбкой и берет напиток, который предназначался для тебя.       Твой желудок сжимается, когда ты смотришь, как они разговаривают, минута за минутой, минута за минутой. У тебя потеют руки. По твоей коже пробегают холодные мурашки паники. Ты чувствуешь напряжение, злость, ревность и замешательство, потому что ты даже ничего не делаешь, ты просто разговариваешь с кем-то другим, а Лиса ведет себя так, как будто все намного хуже, как будто тебя вдруг больше не существует, и это жжет в центре твоей груди. — ...ты в порядке?       Ты не отвечаешь. Такое чувство, будто миллион игл одновременно пронзают все твое тело, разрывая кожу на части. Лиса улыбается Мине, наклоняется ближе, глаза опускаются к ее рту, снова поднимаются через плечо Мины в твою сторону, чтобы убедиться, что ты смотришь, а затем она наклоняется и целует ее прямо на твоих глазах.       Что-то щелкает прямо в самом центре твоего тела.       Гнев пронзает тебя насквозь. Ты не осознаешь, что происходит, что ты делаешь, но в одно мгновение ты все еще прислоняешься к стене, а в следующее мгновение ты отрываешься от всего, прорываешься сквозь толпу людей, через коридор, пока не окажешься снаружи. Все твое тело дрожит, горло сжимается, и ты хочешь домой. Ты хочешь вернуться домой и никогда больше ни о чем не думать, но ты не можешь пошевелиться. Ты парализована и дрожишь, и тебе кажется, что ты вот-вот потеряешь сознание, как будто вся боль в твоем теле вот-вот взорвется, и ты не можешь... — Джен...       Ты поворачиваешься и видишь ее. — Отвали, — огрызаешься ты на нее. Твой голос никогда раньше так не звучал. — Джен, я не...       Она ругается, когда ты начинаешь уходить от нее в ночь, в сторону своего дома. Ты так адски зла, что едва видишь, куда идешь. Она следует за тобой, и ты увеличиваешь скорость, идешь быстрее, пока почти не бежишь, но она продолжает догонять, дергая тебя за руку, пытаясь заставить тебя притормозить. Ты пробиваешься сквозь, пробиваешься по улицам, пока не оказываешься перед своим домом, возясь с ключами. — Дженни, я...       Ты поворачиваешься и даешь ей пощечину.       Она задыхается, в глазах блестят слезы. На мгновение вы просто уставились друг на друга.       Адреналин скачет в твоих венах.       Ты снова поднимаешь руку, дрожа от гнева, готовая, блять, отбиться от нее, если она прямо сейчас не оставит тебя в покое, но прежде чем ты успеваешь что-либо сделать, Лиса отстраняет твое запястье, а затем толкает тебя спиной к входной двери и крепко целует. Твоя голова врезается в дверь, но Лиса целует тебя так грубо, что ты не чувствуешь боли, не чувствуешь ничего, кроме ее рта, рук и языка. Ты сильно прикусываешь ее нижнюю губу, и она на мгновение отрывается, морщась от боли, прежде чем поднести твои руки к голове и снова поцеловать тебя. Ты громко стонешь, позволяя себе на мгновение погрузиться в нее, прежде чем оттолкнуть ее от себя. — Оставь меня в покое! — набрасываешься ты. — Открой дверь, — возражает она.       Затем ее рот снова оказывается на твоем, и ты падаешь в дверь, отталкивая ее от себя только для того, чтобы развернуться и ввалиться внутрь. Ее руки повсюду – на твоих бедрах, на талии, груди. Ты вваливаешься в свою спальню, целуешь ее так сильно, как только можешь, прижимаешься к ней еще ближе. Твое зрение затуманивается, когда Лиса прижимает тебя к двери, просовывая свою ногу между твоими, проводя языком по всей твоей шее, вниз к ключице, в то время как ее пальцы впиваются в твои бедра, заставляя их прижиматься к ней. Ты сражаешься, и ты толкаешь, и ты тянешь, и ты не можешь остановиться. Все, чего ты, блять, хочешь – это освобождения. Ты целуешь ее снова, и снова, и снова, грубо проводя по ней руками, и она задыхается, стонет и скулит от каждого твоего действия. — Блять, Дженни, — выдыхает она, когда твои пальцы запутываются в ее волосах, и ты сильно тянешь.       Ты не снимаешь с нее одежду. Ты не хочешь дурачиться. Ты засовываешь руку ей в трусики, и она громко стонет, когда ты проводишь пальцами прямо по ней, чувствуя, какая она чертовски влажная для тебя. Ты задыхаешься, когда она стонет тебе на ухо, и ты чувствуешь, как она становится еще влажнее с каждым движением твоих пальцев, еще больше возбуждаясь, когда ты входишь в нее все глубже.       Твоя другая рука все еще крепко сжимает ее волосы, и она падает на дверь, а затем ты вдавливаешь в нее свои пальцы, чувствуя, как она сразу же сжимается вокруг тебя. — Черт, — хнычет она. — Черт возьми. Блять.       Ты так чертовски зла и эмоциональна, и все, что ты хочешь сделать – это заявить на нее свои права, заставить ее чувствовать все, что ты чувствуешь, а потом в десять раз хуже. Ты берешь ее глубоко и долго, раздвигая ее бедра еще шире. Она громко стонет и впивается зубами тебе в плечо. Ты резко шипишь от жгучего ощущения.       Она уже пульсирует вокруг тебя, стекает по твоим пальцам… — Она так тебя трахала, Лиса? — ты выдыхаешь, проводя языком по ее пульсирующей точке, сильнее дергая ее за волосы. — Мина трахала тебя вот так?       Ее глаза впиваются в твои, и все, что ты видишь – это похоть и боль, и тебя обжигает, когда она так смотрит на тебя, но ты не можешь остановиться. Ее грудь вздымается вверх и вниз, и она не отвечает, просто обнимает тебя за шею, притягивает к себе, горячо целует, стонет у твоего рта, когда ты продолжаешь входить и выходить из нее, и ее тело начинает дрожать. Ее ноги начинают дрожать, и ты знаешь, что она близка к финалу, но ты еще с ней не закончила, поэтому пытаешься оттянуть это, пытаешься немного отстраниться, потому что она уже почти кончает.       Но потом Лиса хрипит: — Блять, мне нужно… сильнее.       И ты больше не можешь замедляться. Ты увеличиваешь свой темп, входя в нее быстрее и сильнее, чем когда-либо, и она разлетается на части вокруг тебя. Она громко ругается и падает на тебя, дрожа всем телом, но как только она перестает дрожать, она отталкивает тебя, заставляя твою спину удариться о стол. Она задирает твое платье выше бедер, когда усаживает тебя на него, а затем снова целует, проводя руками по твоей груди и вниз по бокам, раздвигая твои ноги, пока она не окажется прямо между ними, прижимаясь к тебе.       Ты все еще под кайфом от того, что заставила ее кончить так сильно, что едва можешь осознать происходящее, но потом она стягивает твои трусики с твоих ног, опускается перед столом, раздвигает твои ноги и облизывает тебя своим языком. — Блять… господи, — кричишь ты. — Лиса... — Господи, ты такая мокрая, — говорит она прямо перед тем, как снова опуститься на тебя, пробуя тебя на вкус, подтягивая твои ноги, когда ты начинаешь сильнее тереться о ее лицо с каждым ее действием.       Ты уже пульсируешь. — О боже... — Лиса хрипит, снова проводя языком по тебе, прежде чем ты грубо притягиваешь ее и крепко целуешь. Ее пальцы скользят по тебе, и ты больше не можешь этого выносить. Тебе нужно больше. Ее рот опускается к твоей шее, и ты сильно дрожишь, когда она проводит языком по твоей коже, посасывая и покусывая. Это разрывает твой гнев насквозь. — Лиса... мне нужно... — говоришь ты ей, прерывисто дыша. — Лиса...       Она медленно вводит в тебя свои пальцы. Это почти чересчур. Ты так чертовски скучала по этому чувству, что теряешься во внезапной близости ее медленного прикосновения – оно разрывает тебя самым ужасным образом. Ты чувствуешь, как у тебя сжимается горло, потому что ты не хочешь этого прямо сейчас. Ты хочешь этого быстро, жестко и грубо. Ты хочешь, чтобы она почувствовала, как сильно ты сгораешь для нее, и ты не можешь позволить ей снова втянуть тебя в нежность – не сейчас. — Быстрее, — выдыхаешь ты.       Она не сразу слушает, но когда ты погружаешься все глубже в ее прикосновения, не в силах успокоиться, не в силах заглушить свои стоны, разрывающие воздух, она начинает увеличивать свой темп. Ты вся дрожишь, крепко сжимая ее пальцы. Ты так сильно прикусываешь нижнюю губу, что у тебя идет кровь. Голова Лисы падает тебе на шею. — Лиса… блять.       Ты чувствуешь, что приближаешься к оргазму, и она тоже это знает. Она точно знает, как каждое преднамеренное движение ее пальцев подталкивает к краю, подталкивает тебя ближе к ее телу, когда ты...       Твоя голова откидывается назад, и ты стонешь ее имя, когда кончаешь, капая ей на пальцы. Она медленно выскальзывает из тебя, и вы обе дрожите и тяжело дышите, когда она падает на тебя. Твое зрение проясняется, когда вся сдерживаемая страсть снова превращается в реальность.       Ты чувствуешь себя опустошенной, разбитой и обиженной.       Глаза Лисы встречаются с твоими, и она двигается вперед, кладет руку тебе на щеку, двигается, чтобы поцеловать тебя, но ты кладешь руки ей на плечи и отталкиваешь ее от себя. Твое горло пиздец как сжимается, когда ты снова натягиваешь платье на голые бедра. — Убирайся, — говоришь ты.       Что-то меняется на ее лице. — Дженни... — Убирайся нахуй из моей комнаты, — снова говоришь ты ей.       Она слегка отшатывается. Ее волосы в беспорядке, глаза блестят, платье наполовину спадает с груди. На мгновение ты поражаешься, потому что все еще видишь слабые порезы и синяки на ее теле от несчастного случая, и ты не можешь поверить, что это только что произошло, не можешь поверить, как грубо ты с ней обращалась, хотя у нее гребаное сотрясение мозга. Но сейчас в твоей груди нет места для сочувствия, так что ты заставляешь его отступить. — Я хочу, чтобы ты ушла, Лиса, — говоришь ты, и твой голос срывается на ее имени.       Выражение ее лица становится жестким. Она натягивает платье на место, подходит к двери, а затем оглядывается на тебя, не сводя с тебя глаз. Она больше не выглядит сердитой, просто обиженной. В ее взгляде тоже есть что-то еще, что-то, что возвращает тебя прямо в тот момент на пляже прошлой ночью, когда она рассказала тебе о своей матери. Затем она говорит: — В этом-то и дело – люди всегда уходят.       Дверь закрывается за ней в ту самую секунду, когда ты начинаешь плакать.