of games and heartbreaks

      Тебе плевать на все, что происходило между тобой и Лисой раньше.       Тебя не волнуют крики, драки и все те ужасные вещи, которые вы обе сказали друг другу, имели ли вы в виду их на самом деле или нет. Тебе наплевать на вечеринку Джой или на то, что произошло в твоей спальне после. Тебе все равно, что Лиса так крепко держит твое сердце, что могла бы разбить его на миллион кусочков меньше чем за секунду, если бы захотела. Тебя не волнует, что, может быть, ты влюблена в нее, несмотря на все, что произошло, что, может быть, ты так чертовски влюблена в нее, что едва ли даже осознаешь, что это такое, потому что ты никогда не чувствовала этого за всю свою жизнь. Тебя не волнует, насколько это страшно.       Все это отходит на второй план.       Все, что ты делаешь, когда видишь, как она расхаживает по приемному покою больницы – это подбегаешь к ней и обнимаешь за шею.       Она спотыкается в твоих объятиях, падает, ломается, разваливается на части. Ты никогда не видела, чтобы она так плакала. Она резко вдавливает свое лицо в щель между твоим плечом и шеей, и ты проводишь руками по ее волосам, проводишь пальцами по ее щеке, когда притягиваешь ее ближе. — Лиса...       Ты прижимаешься губами к ее подбородку, смахивая поцелуями ее слезы, желая только, чтобы она снова почувствовала себя хорошо – желая прогнать все плохое, что когда-либо с ней случалось, чтобы тебе больше никогда не пришлось видеть ее такой. — Эй, — выдыхаешь ты. — Лиса, все в порядке. Я здесь. Все нормально. Все будет хорошо.       Она продолжает держаться за тебя, крепко прижимаясь лицом к твоему плечу. — Малыш... — шепчешь ты, и она чуть сильнее ломается при звуке этого слова, поэтому ты говоришь ей снова, потому что ей нужно знать. Ей нужно чувствовать, что ты рядом, что она твоя, даже если это не так, даже если это безумно, сложно и страшно, даже если ни одна из вас не понимает этого полностью. — Малыш, я здесь...       Она отстраняется, а затем задыхается. — …передозировка. У нее передозировка лекарств, и она не... это ненормально... она была совсем одна, и я не... Я вылетела первым рейсом, но я не знаю... Черт, что мне, блять, делать...       Она спотыкается, близкая к обмороку, и ты опускаешь ее на одну из скамеек, прежде чем наклониться и снова приблизить ее лицо к своему. — Ты здесь, — говоришь ты ей. — Ты здесь, и я здесь, и мы разберемся во всем вместе, хорошо? Я не оставлю тебя.       Кажется, что это предложение пронзает ее насквозь. Она смотрит на тебя, и ее глаза затуманены слезами, когда она выдыхает: — Прости меня.       Ты совершенно ошеломлена внезапной переменой. — Ч-что... — ты заикаешься. — Я все испортила, — заикается Лиса. — Я все испортила со своей матерью и с тобой, и я просто... я никогда ничего не могу сделать правильно, и это все моя вина, и я...       Она вся дрожит. — Не говори так, — шепчешь ты. — Лиса, ты не... это не... это так не работает, Лиса.       Она слегка отстраняется от тебя, внезапная паника появляется на ее лице. — Ты не должна... ты не должна быть здесь. Я не хочу, чтобы ты помогала мне, не после всего, что я сделала с тобой и... — Лиса...       Как будто твой голос – не твой. За всю свою жизнь ты никогда не казалась такой напряженной и встревоженной – как будто все эмоции, которые ты испытывала в последние несколько недель, обрушились на тебя сразу. — Я тебя не заслуживаю, — говорит тогда Лиса, ее голос срывается, когда она отталкивается от тебя, вставая. — Я тебя совсем не заслуживаю... Ты должна... ты должна уйти. Тебе нужно уйти.       Она слегка отшатывается, и это похоже на то, как что-то щелкает, что-то, что ты и так слишком долго сдерживаешь. — Нет, — набрасываешься ты, гнев резко поднимается по твоим венам. — К черту все это. Ты больше так со мной не поступишь, Лиса. Не сейчас, — твой голос пронзительный. — Я никуда не уйду, ты поняла это?       Она отступает, но ты резко хватаешь ее за запястья, костяшки пальцев побелели, когда ты усилила хватку. — Я никуда не собираюсь уходить. Сколько, блять, раз я должна тебе это повторять?       Она борется с тобой, пытаясь высвободить руки, но ты не отпускаешь ее. — Перестань отбиваться от меня, — огрызаешься ты, глядя ей в глаза. — Перестань отталкивать меня.       Как будто вся сила в ее теле сразу иссякает. Ее лицо искажается от боли, слезы текут по ее лицу, когда она говорит: — Люди всегда уходят. Я не понимаю, почему ты... — Я не собираюсь оставлять тебя одну прямо сейчас, — выдыхаешь ты, твой голос почти срывается от печали в ее глазах и близости ее лица. — Лиса... когда ты, наконец, поймешь, что я... что я, блять, лю…       Ты почти сказала ей, прямо здесь и сейчас. Слово почти срывается с твоих губ, но прямо перед тем, как это происходит, позади тебя открывается дверь, и в дверном проеме появляется медсестра. — Извините, — говорит она. — Извините, что прерываю... мисс Манобан?       И ты, и Лиса оборачиваетесь одновременно. Ощущение слишком знакомое – белые больничные стены вокруг тебя, жгучая боль в груди, вся эта неуверенность. — Ситуация с вашей мамой больше не критична, — говорит медсестра, и резкий выдох облегчения Лисы рядом с тобой заставляет тебя на секунду закрыть глаза. — Нам придется оставить ее на ночь, — продолжает женщина, — и я боюсь, что вы сможете увидеть ее только завтра утром, потому что последствия ее передозировки еще не прошли, и мы обычно не советуем членам семьи навещать пациента до того, как это случится. Но мы хотели бы увидеть вас завтра, когда ваша мать, надеюсь, снова обретет полное сознание. — С ней все будет в порядке? — Лиса задыхается.       Медсестра поджимает губы. — Физически с ней все будет в порядке. Однако есть некоторые вещи, которые мы хотели бы обсудить с вами, касающиеся психического здоровья вашей матери, что является довольно сложным фактором. Мы обсудим их с вами завтра вместе с доктором Янг. А пока я советую вам немного отдохнуть. У вас есть, где переночевать сегодня вечером?       Лицо Лисы слегка морщится, но ты отвечаешь прежде, чем она успевает сказать что-нибудь еще. — Да. — Хорошо, — говорит медсестра. — Спасибо, что проявили терпение. Мы увидимся с вами завтра, — она подходит к Лисе и кладет руку ей на плечо, слегка сжимая его. — Ваша мама здесь в хороших руках, — добавляет она. — Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно. Увидимся завтра.       Она снова исчезает за раздвижными дверями.       Взгляд Лисы падает на тебя. Какое-то мгновение вы просто смотрите друг на друга. Затем она делает шаг вперед и обнимает тебя за талию. Она ничего не говорит, просто крепко обнимает тебя. Ты тоже ничего не говоришь. В твоей голове одновременно проносится миллион мыслей, но долгое время вы просто стоите вот так, прямо посреди зала ожидания, дрожа от паники, стресса, облегчения и чувств…       …и, может быть, тебе не нужно ничего говорить.

***

      Она звонит Лукасу и Юри, когда вы сидите в машине, и после этого она рассказывает тебе, что произошло, добавляя это к тому, что ты уже знаешь. Это отрывочная история, нервно заикающаяся, потому что она все еще чертовски боится впустить тебя, и ты знаешь, как ей трудно, так что просто пытаешься слушать. — Я не разговаривала с ней почти два месяца, — говорит Лиса. — Сначала мы пытались, конечно, пытались, но она просто... ты даже не представляешь, Джен. Все… все наши отношения были ядовитыми. Итак, мы подумали, что, может быть, если мы просто оставим ее в покое на некоторое время, но сейчас, сейчас...       Ты позволяешь своей руке упасть с руля, чтобы схватить ее. — Сегодня утром позвонили из больницы. Они, наконец, смогли ее опознать, и они обыскали ее телефон, а затем позвонили нам, и я просто... Я вылетела первым рейсом, на который смогла купить билет, а потом, когда я приехала, они ничего не знали, они ничего не могли мне сказать, только то, что у нее была передозировка и что все действительно плохо, — голос Лисы немного дрожит. — И я не знала, что делать, поэтому я позвонила тебе...       Она сжимает твою руку немного крепче. — Черт, мне так жаль втягивать тебя в это. — Лиса, — начинаешь ты, но она обрывает тебя. — Нет, это все я, — говорит она. — Я так сожалею... обо всем, — ее голос снова срывается. — Я была просто не в себе и не заслуживаю твоего внимания, не после того, что случилось у Джой, не после того, как...       У тебя щемит в груди. Ты стараешься не спускать глаз с дороги. — Лиса, — выдыхаешь ты. — Все в порядке. Нам не нужно говорить об этом прямо сейчас. Это касается твоей матери, и я просто... — твоя рука поднимается, чтобы смахнуть слезы с ее щек, — я просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке...       Она хватает твою руку и подносит ее к губам, нежно целуя твои пальцы. — Я тоже хочу, чтобы с тобой все было в порядке, — говорит она тогда. — Я все исправлю. Обещаю.       Это самое нежное, что когда-либо было между вами.       Она снова целует твои пальцы, и на мгновение ни одна из вас ничего не говорит. Все, что ты чувствуешь – это ее губы на кончиках твоих пальцев, и ты думаешь, что когда дело доходит до такого, это то, что вы обе делаете лучше всего – прорываетесь сквозь весь гнев, боль и стены, которые вы обе возводите вокруг себя, чтобы найти что-то еще, что имеет значение.       Через некоторое время Лиса говорит: — Дом моей матери на самом деле в другой стороне.       Ты качаешь головой. — Я везу тебя к себе домой, к моим родителям. — Дженни...       Ты оборвала ее. — Ты не будешь спать сегодня одна.       Ты чувствуешь, как она смотрит на тебя, но ты не сводишь глаз с дороги, и она больше не протестует. Когда ты, наконец, притормаживаешь и останавливаешься перед своим домом, ты чувствуешь, как Лиса делает резкий вдох. — Ты уверена, что все будет в порядке? — нервно выдыхает она. — Я правда не против вернуться в свой собственный дом... — Лиса, — говоришь ты, наконец поворачивая голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я не оставлю тебя одну.       Она с трудом сглатывает. Затем она говорит: — Твои родители... они... они знают о... э-э... о... нас? — О... — ты заикаешься. — Н-нет. Они не знают.       Она медленно кивает. — Мне правда очень жаль.       Ты смотришь на нее, на тяжелые темные круги у нее под глазами и размазанную тушь, и ты не можешь остановиться – ты быстро отстегиваешь ремень безопасности и наклоняешься, чтобы поцеловать ее в щеку. Твои губы слишком долго скользят по ее коже. Вы обе это заметили. — Давай, — говоришь ты, пытаясь не обращать внимания на румянец, выступающий на твоих щеках. — Пойдем внутрь. Тебе нужно немного поспать.

***

      К счастью, Элла уже легла спать, когда ты вошла в гостиную. Ты не уверена, что сможешь справиться со встречей своей младшей сестры с Лисой прямо сейчас, особенно после того, в чем ты призналась ей в своей спальне прошлой ночью. Твои родители сидят на диване и смотрят шоу по телевизору. Как только ты входишь, твоя мать встает. — Дженни, ты в порядке? — спрашивает она, ее голос полон беспокойства. — Что происходит...       Ее взгляд падает на Лису, которая немного неловко ерзает в дверях. — Это Лиса, — быстро говоришь ты, хватая Лису за руку и втягивая ее в комнату. — Мы знаем друг друга из СНУ, но она тоже из Чеджу. Ее мать в больнице, так что она останется на ночь, хорошо?       Лицо твоей матери бледнеет от этой информации. — О боже, конечно, — говорит она, а затем подходит прямо к Лисе и без колебаний обнимает ее обеими руками. — Мне так жаль это слышать. Мы будем рады, если ты останешься с нами так долго, сколько тебе нужно.       Слезы наворачиваются на глаза Лисы, которые она быстро пытается проглотить снова. Ее хватка на твоей руке немного крепче. — Спасибо, — говорит она твоей матери, затаив дыхание. — Это очень любезно с вашей стороны. Большое вам спасибо.       Твой отец встает и тоже представляется. Ты чувствуешь на себе взгляд своей матери, явно ожидающей немного подробнее рассказать о ситуации, но ты быстро закрываешь рот и просто киваешь в сторону Лисы. Она сразу же понимает это и вместо этого успокаивающе кладет руку на плечо Лисы. — Могу я тебе что-нибудь принести? Ты уже поужинала? Может быть, чашечку чая? Или кофе? — Эм... — заикается Лиза. — Я не хочу смущать вас. — Нет, нет, — восклицает твоя мать. — Пойдем на кухню.       Она ведет Лису на кухню, где заставляет ее сесть за кухонный стол, пока сама начинает готовить еду и кипятить воду для чая. Ты садишься рядом с Лисой и снова берешь ее за руку. Она бросает взгляд на твою мать со слегка паническим выражением на лице, но ты только крепче сжимаешь ее пальцы. Тебе плевать на то, что твои родители могут подумать о твоих отношениях с Лисой, в данный момент, все, что ты хочешь сделать — это быть рядом с ней.       Твоя мама пытается завязать легкую беседу, расспрашивая Лису об обычных вещах, таких как на кого она учится в СНУ и в какой средней школе она училась, и о ее жизни в Чеджу, иногда комментируя что-то вроде «Дженни тоже любит этот ресторан» или «Как тесен мир». Ты даже толком ничего не слушаешь, потому что слишком занята, вглядываясь в лицо Лисы, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.       Через некоторое время она, кажется, немного расслабляется – не сильно, но немного. Ее лицо все еще очень бледно, и она, кажется, чувствует себя не совсем комфортно, но, похоже, рассказы твоей матери и еда заставляют ее немного расслабиться. — Большое вам спасибо за все, — снова говорит она твоей матери после ужина. — За то, что позволили мне остаться, и за еду, я правда ценю это.       Твоя мать еще раз обнимает ее, и ты не можешь не чувствовать, как твое сердце немного набухает при виде этого. — Конечно. Тебе здесь всегда рады. Я очень надеюсь, что с твоей мамой скоро все будет в порядке, — она улыбается полуулыбкой, а затем ставит тарелку Лисы в раковину. — Если ты хочешь принять душ или ванну, пожалуйста, пользуйся. Дженни покажет тебе все. Гостевая комната тоже должна быть готова. Если мы можем что-нибудь сделать... — Спасибо, — снова говорит Лиса.       Она взяла с собой только спортивную сумку в качестве багажа, которую ты несешь для нее вверх по лестнице. — Итак... — говоришь ты, стоя перед закрытой дверью своей спальни, стараясь не попасться на глаза Лисе. — Ты... ты хочешь спать в комнате для гостей или...       Ты не заканчиваешь свое предложение. — О… — запинается Лиса, — ...твои родители, они, вероятно, хотят, чтобы я... Я думаю, они ожидают, что я...       Твои щеки немного горят. — Да, но чего ты хочешь? Ты хочешь... или... или...       Ее взгляд падает на тебя, и у тебя перехватывает дыхание. Она мягко прикусывает губу, когда легкий румянец поднимается к ее скулам. — Я имею в виду, может быть... — заикается она. — Если ты не возражаешь, я...       Боже, вам обеим действительно нужно научиться заканчивать свои предложения. — Ты хочешь спать со мной? — выпаливаешь ты, как только эта мысль приходит тебе в голову. Затем твои глаза расширяются. — Я имею в виду… черт. Я не это имела в виду. Просто... ты хочешь спать в моей постели? В моей комнате, я имею в виду.       Уголок рта Лисы приподнимается в легкой улыбке от твоего внезапного смущения. — Да, — выдыхает она затем. — Конечно, я хочу спать с тобой. В твоей постели, я имею в виду. В твоей комнате. — Хорошо, — быстро говоришь ты. — Верно, — добавляет Лиса. — Верно.       Ты поворачиваешься и открываешь дверь в свою спальню. — Ну, вот и все. Извини, тут небольшой беспорядок.       Она входит, а ты остаешься в дверях, наблюдая, как ее глаза пробегают по книгам, фотографиям и трофеям за хоккей на траве на твоих полках. Ты вдруг чувствуешь себя немного неловко. Лиса мягко улыбается, проводя пальцами по краю твоего стола, когда она все это воспринимает. Ее взгляд падает на открытый футляр от гитары в углу. — Ты играешь на гитаре?       Ты киваешь. — Иногда.       Она улыбается тебе, и ты пытаешься не обращать внимания на легкое трепетание в центре живота. — Ты не хочешь принять душ? — спрашиваешь ты.       Она кивает. — Да, спасибо, душ звучит здорово, — затем что-то меняется в ее лице, когда она слегка краснеет. — Что? — спрашиваешь ты.       Ее глаза впиваются в твои. Ее голос немного дрожит, когда она делает глубокий вдох, а затем выдыхает: — Ты... ты, может быть, хочешь пойти со мной?

***

      Это один из самых напряженных моментов, через который ты когда-либо проходила.       Твои пальцы слегка дрожат, когда ты тянешь подол рубашки через голову, ни на мгновение не отрывая взгляда от Лисы. Она расстегивает джинсы, прежде чем засунуть пальцы за пояс и медленно стянуть их вниз по ногам. Ты делаешь то же самое, чувствуя, как нагревается твоя кожа, когда твои пальцы скользят по ней. Ты изо всех сил стараешься не смотреть на ее гладкую кожу. Грудь Лисы медленно поднимается и опускается, и она немного краснеет, когда снимает рубашку. Вы обе просто стоите в нижнем белье. Воздух между вами тугой и горячий – и это не потому, что душ уже работает. Прерывисто вздохнув, ты расстегиваешь лифчик как раз в тот момент, когда Лиса выскальзывает из трусиков. У тебя пересыхает в горле при виде нее. Одним последним толчком уверенности ты заставляешь себя позволить своему собственному нижнему белью упасть до лодыжек, в то время как Лиса обхватывает пальцами застежку лифчика и позволяет бретелькам упасть ей на предплечья – и тогда вы обе полностью обнажены.       Ты видела ее так много раз раньше, но никогда так, как сейчас.       Выражение ее лица немного меняется, когда твой взгляд скользит по ней. — Джен, ты... ты в порядке?       Ты киваешь, не в силах чувствовать ничего, кроме мурашек, пробегающих по твоей спине, когда ты водишь глазами по легким синякам и порезам, которые все еще на ней.       Взгляд Лисы немного темнеет, когда она понимает, на что ты смотришь. — Извини... Я знаю, что выгляжу не очень... — Лиса, — говоришь ты, прерывая ее прежде, чем она успевает закончить фразу. Твой голос становится хриплым и низким, когда ты делаешь шаг ближе к ней. — Ты такая красивая.       Ее щеки краснеют меньше чем за секунду. Она сильно прикусывает губу, прежде чем выдохнуть, немного нервничая, немного неуверенно. — Ты правда так думаешь?       Твои глаза находят ее. Такое чувство, что все твои чувства вот-вот вырвутся прямо из твоей груди, когда ты, затаив дыхание, отвечаешь: — Да.       Она тянет тебя за запястье.       Ты чувствуешь все сразу – пар от душа, затуманивающий твой разум, мягкость влажного тела Лисы, когда она прижимается к тебе, сначала застенчиво, потом немного смелее. Она целует твои плечи, опускает руки на твои бедра. На ее коже повсюду капли воды, и тебе ничего не хочется, кроме как слизать их прямо с нее. Но ты не посмеешь этого сделать. Не совсем. Вместо этого ты подносишь пальцы к ее щеке и нежно целуешь в челюсть. Ее дыхание задерживается у твоего уха. Ты не осмеливаешься поцеловать ее по-настоящему – слишком боишься, что нарушишь момент, слишком боишься, что пойдешь слишком быстро. Сейчас этого более чем достаточно. На самом деле, это намного больше, чем все, что когда-либо происходило между вами. — Иди сюда, — шепчет Лиса и начинает втирать шампунь в твои и свои волосы. Твои глаза закрываются от этого ощущения. Она снова мягко смывает его, по очереди подставляя тебя под душ, все время, позволяя своим рукам скользить вниз по твоей спине и животу, поднося губы к твоей шее, когда она нежно целует твою разгоряченную кожу.       Затем она тянет тебя за бедра, разворачивая, прежде чем раскрыть твою ладонь и выдавить в нее гель для душа. Ее глаза впиваются в твои – они тяжелые и напряженные. Ты чувствуешь, как весь кислород выбивается прямо из твоих легких, когда она мягко прижимает твою руку к своей груди, позволяя тебе растирать пену по всему ее телу, в то время как она держит твою руку прикрытой своей собственной.       Это не совсем сексуально, но так и есть.       Это миллион разных вещей одновременно. Это тяжело и напряженно, но также хорошо и комфортно – это важно и прекрасно, и страшно, и сложно, и тебе все мало. Она слегка стонет, когда ты гладишь ее соски, гладишь между ног, никогда по-настоящему не прикасаясь к ней, если только она сама этого не захочет. Ты не можешь оторвать от нее глаз целые минуты подряд.       Затем она делает то же самое с тобой, и ты сгораешь от каждого движения ее рук по твоей коже. Твое дыхание постепенно становится неровным. — Лиса, — шепчешь ты. — Все нормально? Это... хорошо?       Она кивает и притягивает тебя к себе. Ее тело как лесной пожар против твоего. — Ты такая потрясающая… — шепчет она тебе на ухо. — Ты... Дженни, ты такая... Боже, у меня от тебя голова идет кругом.       Ее слова пульсируют прямо в тебе. Ты не думаешь, что кто-то когда-либо говорил тебе что-то подобное, во всяком случае, не так – не так, что каждый отдельный слог обжигает твою кожу.       Затем ее горло неожиданно прижимается к твоему плечу, и ты с ужасом осознаешь, что она плачет. — Эй, — говоришь ты, немного отстраняясь. — Лиса, ты в порядке?       Она сильно прикусывает губу, прежде чем кивнуть. — Да... просто так много всего. Моя мама и... ты, все это просто очень напряженно.       Ты киваешь. — Я знаю, малыш.       Ее голос дрожит, когда она добавляет: — Я не... я не хочу снова тебя отталкивать.       Ты переплетаешь свои пальцы с ее, медленно наклоняясь к ней, чтобы она не видела твоего лица, когда ты говоришь то, что собираешься сказать. — Лиса, — тихо говоришь ты, — я никуда не уйду. Я... я... я никогда не чувствовала ничего подобного... никогда.       Ее голова снова падает тебе на плечо, а потом она говорит: — Я тоже.       Это не совсем признание в любви, но это определенно что-то похожее.